Рассвет

      Начало истории:       Орочимару 13 лет       Джирайе 13 лет       Тсунаде 13 лет       Орочимару улыбнулся и запечатал конверт. Сбрызнув его духами, он потряс им в воздухе, давая запаху развеяться, и понюхал бумагу. Пахло омерзительно — какой-то сладкой тухлятинкой. Юноша посмотрел на этикетку духов — ну да, «Весенний букет», как прозаично. И почему создатели не уточнили, что под этим букетом, судя по тошноватым ноткам, сдохла мышка? Ничего, для дела сойдет. Даже хорошо будет. Хитрые змеиные глаза гаденько блеснули. Не надо было обзывать его змеем подколодным. Эх, теперь ведь придется оправдать ожидания этих недоумков. Второй конверт, который уже лежал запечатанный, Орочимару оросил туалетной водой «Мужская сила». Запах потных носков вышиб слезу, и парень поспешно запихал письма в бумажные пакетики (чтобы кимоно не провоняло) и убрал в разные карманы — чтобы не пропитались ароматами друг друга.       Так-то Орочимару был не мстительным и мирным мальчиком, но считал, что спуску людям давать нельзя. Стоит пару раз промолчать и не обратить внимание на задир, и все, пиши пропало – привыкнут и уже не дадут отмыться от звания «мальчика для битья». Пару недель назад его товарищи по команде во время очередной тренировки вместо того, чтобы отрабатывать новую тактику боя, поймали его, повалили и начали щекотать, вопя: «Ты так мало улыбаешься, Оро-чан!». Тсунаде явно была зачинщицей безобразия. Её-то Орочимару и куснул в предплечье. Вопила она долго. Прям будто руку ей откусил, честное слово. Джирайе за то, что активно участвовал в поимке и удерживании бедного парня, досталось пяткой в пах. Воя и катаясь по земле, он только и смог выдавить:       — Орочи… Больно же.       — Сами виноваты, мы должны тренироваться, а не дурачиться, — Орочимару величественно поднялся с земли и отряхнул светлое кимоно. Если честно, ему было ох как страшно, но лицо терять было нельзя. Противная Тсунаде сразу бы почуяла слабину и еще бы извиниться заставила. — Я не считаю нужным улыбаться вам.       Тсунаде вскинулась и прожгла Орочимару гневным взглядом. Рука от укуса болела, но она уже окутала ее лечебной чакрой. Она прекрасно знала, что при желании парень может увеличить клыки и впрыснуть через них яд, тогда уж придется попотеть, выводя его и заживляя рану. Однако Орочимару ограничился обыкновенным человеческим укусом, из чего логика девушки сделала вывод — он тонко намекнул ей на то, что она плохой медик, который не смог бы справиться с его ядом.       — А ты… Ты змееныш подколодный! И зачем ты только в нашей команде? – голос девочки сорвался и дал обиженного петуха, выдавая, что ей больно. Не выдержав, Тсунаде резко развернулась и ушла с площадки, придерживая пострадавшую руку.       Орочимару пожал плечами, развернулся и тоже хотел уйти, но его остановил голос Джирайи, который все так же лежал на пыльной земле и вставать не собирался:       — Почему ты разозлился? Мы просто пошутили, по-дружески.       — Потому что друзья не нападают со спины. И не заставляют делать того, чего делать не хочется, — отрезал Орочимару. — До завтра, Джирайя.       На этом все и закончилось. Тсунаде дулась еще пару дней, но после того как поняла, что извиняться перед ней никто не собирается, остыла и первая заговорила с парнем. Джирайя не сердился вообще, он, казалось, забыл про этот случай. Орочимару надеялся, что товарищи поймут, из-за чего он разозлился и попросят прощения, но нет, они даже и не подумали. Просто перестали трогать его по вопросам, не касающимся совместной работы или миссий. Это юношу устраивало, но мелкая обида не давала покоя. Затаившись на пару недель и сделав вид, что все забыто, Орочимару начал реализовывать нехитрый план мести.       Для начала он купил два конверта — один розовый с сердечками, другой простой, белый. Дома он написал два письма с признаниями в пылкой любви и изъявлением желания встретиться. Писал он, конечно же, левой рукой, чтобы вечный списывальщик Джирайя не раскусил его на подлете. Запечатав письма и обрызгав их духами, он побежал на почту. Пятки так и горели, душа пела, радость в груди билась птицей. Ох, как же будут удивлены его непутевые напарники! Орочимару улыбался.       ***       Тсунаде раскрыла конверт и руки ее задрожали — на дорогой бумаге красивым почерком были выведены прекрасные строки о любви, страсти, надежде на взаимность. Тайный воздыхатель будто бы знал, о чем мечтает девушка, и разил своими словами сразу и наповал. Сердце юной куноичи замерло, а потом забилось быстро-быстро, как заячий хвост. Кружась по комнате и раз за разом перечитывая письмо, Тсунаде вдыхала брутальный, серьезный мужской аромат, исходящий от бумаги и представляла, что автор признания, по меньшей мере, джонин. Потому что только джонины так круто пахнут. А еще джонины не любят рассусоливать, их жизнь полна приключений и опасностей, поэтому тайный поклонник предлагал встретиться в этот же день в центре города у лавки «Озорная кошечка». Свидание было назначено на девять вечера. Воздыхатель слезно просил девушку надеть «ту самую прекрасную розовую кофточку». Сам незнакомец обещал быть в красном кимоно. Тсунаде радостно взвизгнула и понеслась на тренировку, уже планируя смыться с нее пораньше.       ***       Джирайя раскрыл письмо, перечитал. Тупо моргнул глазами. Перечитал. Какая-то девушка сама приглашает его на свидание! Пишет, что безумно влюблена, и умоляет обратить на нее внимание. Щеки у Джирайи закраснелись. Уж он-то обратит внимание на эту цыпочку! Надо же, вот это свезло – девчонка сама падает к нему в руки, как переспелая слива. В своем классе Джирайя слыл тем еще любимцем девушек, про него ходили та-а-акие слухи… Правда, слухи он сам и распускал, в надежде привлечь хоть немного девичьего внимания, но пока что все его маркетинговые изыскания не производили должного эффекта. Все просто посмеивались над важничающим малолеткой, а более-менее приличные девушки отворачивались от него, боясь, что и их имена будут полоскать во всех местных сплетнях.       И вот тот день настал. Она! Сама! Просила о свидании! Сегодня, в девять, у лавки «Озорная кошечка». Девушка сообщала, что будет в розовой кофточке, и просила Джирайю надеть «это восхитительное кимоно, которое так подчеркивает твою мужественность». Парень поднялся со стула, убрал письмо в стол и побежал на тренировку, уже планируя смыться с нее пораньше.       ***       Орочимару аккуратно развернул конфету и отправил ее в рот. Судя по времени, письма уже дошли, и адресаты их прочитали. Вот одно из преимуществ жить в крошечной деревеньке – почты не так много и ленивый почтальон, обнаружив в ящике для доставки аж целых два письма (скорее всего, любовных), на радостях доставил их со скоростью гепарда. Теперь оставалось ждать реакции и наслаждаться результатом. Конфета была вкусная, шоколадная. Парень проглотил ее и потянулся за следующей. Удовольствие было дорогим, но молодой шиноби считал, что если очень хочется, то надо обязательно. Поэтому по знаменательным для себя датам Орочимару баловал себя конфетами. Вот и сейчас, в чудесный теплый денек, отлично подходящий для публичной казни глупых сокомандников, он наслаждался самыми вкусными сладостями из кондитерской лавки. Торопиться смысла не было — шиноби знал, что сегодня напарники опоздают. Допив чай, Орочимару неторопливо встал, взял на дорогу еще несколько конфет и отправился на тренировку, уже зная, что Тсунаде и Джирайя смоются с нее пораньше.       ***       — Эй, ну куда ты прешь-то? Ведь ясно тебе сказали, выскакиваешь на противника только когда Орочимару ранит его кунаем! Лезь в куст обратно! — Сарутоби-сенсей был в ярости. Двое из команды витали в облаках, глупо улыбались, но в ответ на все расспросы отнекивались и краснели. Лишь Орочимару был собранным, спокойным и невозмутимым. Раз за разом он побеждал в спаррингах, поражал мишени и демонстрировал прекрасное владение техниками. Только когда Тсунаде и Джирайя уж слишком откровенно вздыхали, в глазах юного змея проблескивало ехидство.       — Тсунаде, что с тобой сегодня? — Сарутоби накинулся на спотыкающуюся девушку.       Та перевела на него затуманенный взгляд и, покраснев, пробубнила:       — Ну, мне немного нехорошо. Приболела вроде бы…       Учитель вздохнул. Видно, что тренировка сорвана.        — Ладно, идите по домам. На сегодня все.        Джирайю и только что умиравшую Тсунаде как ветром сдуло. Унеслись так, что пятки засверкали. Орочимару торопливо собрал кунаи и, попрощавшись с сенсеем, чинно отправился домой. Вечером надо будет прогуляться мимо «Озорной кошечки», а пока можно и дома посидеть, свитки новые почитать. Сарутоби долго смотрел ему вслед и пробормотал:       — Всего тринадцать лет, а уже такой…Ох и намучаемся мы с ним.       ***       Ровно в девять Тсунаде была около лавки. Накрашенная, как артистка театра кабуки, в маминых туфлях на каблуках, в короткой юбке и розовой кофточке, она знала, что неотразима. Где же, где же ты, тайный воздыхатель? Хоть бы был джонин! Хоть бы – хоть бы! Ну, или чуунин, на худой конец…       Ровно в девять Джирайя был у лавки. Причесанный, только что из душа (хотя, пока бежал, все равно вспотел), в чистом красном кимоно, он знал, что неотразим. Где же ты, горячая цыпочка? Ты не пожалеешь, что влюбилась в самого Джирайю!       Без пяти минут девять на крышу дома в котором находилась лавка «Озорная кошечка» метнулась тень. Орочимару спрятался за вывеской так, что ему было видно всю улицу, а его заметить было очень сложно. Он устроился поудобнее, усмехнулся и раскрыл кулек с конфетами. Ждать оставалось недолго.       — Ты?! — Тсунаде задохнулась от ярости. Яркий макияж на исказившемся от злости лице придавал ей сходство с демоном.       — Ты?! — Джирайя верещал, как девчонка, и топал ногами.       Орочимару тихо хихикал. Их вытянувшиеся лица, когда они увидели друг друга… За такое зрелище он готов был хоть целый день сидеть на чертовой крыше!       А внизу, прямо посреди улицы, кипели разборки и разворачивалась драма. Вскоре Тсунаде и Джирайя выяснили, что кто-то их жестоко разыграл, отправив на свидание друг к другу. Они долго ругались, размахивали руками и клялись найти и уничтожить шутника. Вокруг стали останавливаться люди, наблюдая за воплями подростков. Кто-то в намалеванной девице узнал Тсунаде, кто-то вспомнил, что этот самый белобрысый, говорят, ко всем девкам под юбки уже залез. Оценив длину юбки юной куноичи и то, что она с Джирайей явно знакома, местные кумушки моментально сформировали сногсшибательную сплетню и отправились нести ее в народ.       Орочимару слушал, наслаждался и ел конфеты.       ***       Прошло два года. Дурацкая шутка канула в Лету, про нее все забыли (Тсунаде очень на это надеялась). Шутника так и не нашли, хотя Джирайя перевернул с ног на голову всю деревню. Тсунаде носилась по другим командам, расспрашивала, выясняла. Только одного человека они забыли проверить — Орочимару. Тот откровенно веселился, наблюдая за их жалкими потугами найти обидчика. Позже поиски сами по себе сошли на нет, и все забылось.        — Джирайя, Орочимару, вы отправляетесь в Страну Дождя, — Сарутоби смотрел на троицу шиноби, стоящих перед ним. Светловолосая девица тут же вскинулась.       — Сенсей, а как же я?       — Ты отправишься в Страну Травы, там сейчас эпидемия довольно редкой болезни. Тебе сделают прививку, ты будешь вне опасности, но ты должна научиться лечить эту болезнь. Медики, которые работают там, обучат тебя технике лечения.       — Но как же ребята? — Тсунаде с тоской посмотрела на товарищей.       — Они справятся и без тебя — миссия простая, просто надо долго путешествовать. Простейшие техники лечения знакомы Орочимару, если что-то случится, то он сможет подлатать и себя, и Джирайю.       — Не переживай, Тсунаде. Мы справимся даже усеченным составом, — юноша со змеиными глазами слегка приподнял уголки губ. — Даже если на нас нападут, то вряд ли мы позволим им себя ранить. Тебе не о чем беспокоиться.       «Я. Я не позволю нас ранить». В мыслях можно было быть честным. Джирайя — увалень. Вот он, стоит рядом и пытается незаметно поковырять в носу. Темноволосый парень закатил глаза. Джирайя отвернулся к окну и через пару секунд повернулся вновь. Никто ничего не заметил, однако парень удовлетворенно улыбался и старательно вытирал пальцы об штаны. Орочимару передернуло. Ну, просто замечательно! Самое гадкое, что даже в этот момент в душе шевельнулось какое-то непонятное еще чувство. Захотелось подать ему платок. Ведь видно же, что он хочет чихнуть. Почему другие не замечают? Еле дождавшись, когда сенсей их отпустит, Орочимару догнал в коридоре быстро уходящего Джирайю.       — Держи, — он протянул парню белоснежный, аккуратно сложенный платок.       — Эээ, откуда ты… — Джирайя удивился, но платок схватил довольно быстро. Ему нравилось, когда Орочимару о нем заботился. Хотя змеиный характер и тут проявлялся — вроде и доброе дело сделает, но потом так припечатает, что будешь неделю обтекать. Но сейчас вроде бы все хорошо, черноволосый шиноби слегка прищурился.       «Молчи! Не порти момент! Уйди-уйди-уйди!»       — Просто ты так усиленно ковырялся в носу, что я всерьез обеспокоился состоянием твоих рук. Ведь если палец застрянет, то ты не сможешь складывать печати, и мне придется выполнять миссию одному, — Орочимару почти не изменился в лице, разве что левый уголок губ немного дрогнул вверх.       «Ну вот, вот опять…»       — Я не ковырял в носу! — Джирайя смутился, вспыхнул и поспешил оправдаться. — У меня просто нос зачесался!        — Как скажешь, – охотно согласился Орочимару, добавляя в голос максимальную дозу насмешливого несогласия.       Когда Орочимару оставался наедине с Джирайей, он не мог сдержаться и начинал читать нотации. Сам не знал, почему так получалось! Как будто кто-то тянет за язык. Джирайя кричал, скандалил, обещал прибить зазнайку, но на деле всегда защищал хрупкого гения Конохи. Так уж у них повелось — Орочимару очень завуалированно и незаметно заботится о друге, а тот в ответ костьми ляжет, но не позволит никому обидеть напарника хоть словом. Орочимару давно смирился с тем, что в его жизни появился друг. Он всегда этого боялся, не хотел связывать себя такими крепкими узами, но сейчас его никто не спрашивал. Все его издевки пропускались мимо ушей, все протесты гасились на корню — в его жизнь ворвался Джирайя. Поначалу он был простым напарником, однако вскоре зачастил к Орочимару домой, иногда просил помощи, иногда сам немного помогал. Орочимару злился, бесился, срывал злость на светловолосом шиноби, прогонял его, но тот неизменно приходил вновь, приносил конфеты и звал пить чай. Со временем и сам Орочимару, к своему ужасу, стал лучше относиться к сокоманднику. Сначала он старался прикрывать его во время миссий, потом пару раз приврал Сарутоби-сенсею, что, мол, Джирайя плохо себя чувствует, хотя знал, что тот просто прогуливает занятия… Но все же, то ли подростковый возраст, то ли общая говнистость характера не давали молодому шиноби просто спокойно сказать напарнику: «Эй, давай будем помогать и доверять друг другу?». Вот и сейчас, зачем гадостей наговорил — непонятно. Просто для того, чтобы это не было слишком явственно похоже на заботу.       — А откуда ты знаешь, может, это моя новая техника? Я деморализую врага, и он сам будет умолять меня уйти от него как можно дальше! — Джирайя вновь сводил все в шутку. Он видел, что Орочимару ценит его общество, но дурной характер не позволяет ему подпустить друга слишком близко.       — Ну да, именно так все и будет, — Орочимару не сдержался и все же слегка улыбнулся собеседнику. — Вечером выдвигаемся. Встретимся у главных ворот.        — Хорошо.       Отвечать уже было некому — напарник буквально испарился прямо из-под носа Джирайи. Тот пожал плечами: внезапно исчезать — одна из привычек Орочимару. Он не прощается. Никогда. Он резко прерывает разговор, оставляет последнее слово за собой и уходит прежде, чем собеседник опомнится. А еще он всегда холоден и высокомерен. Гений Конохи справедливо полагал, что большинство людей по сравнению с ним — ничтожества. Джирайя, увы, тоже относился к этой категории. Однако только он мог похвастаться тем, что видел улыбку Орочимару.       ***       Через несколько часов напарники встретились у ворот, и, попрощавшись с охраной (прощался Джирайя, Орочимару презрительно выпятил губу и дернул плечом), они покинули Коноху.       Орочимару было скучно. Путь был однообразным, пейзаж почти не менялся. Да и само задание было каким-то дурацким. Их миссия заключалась в том, чтобы доставить в Страну Дождя некий свиток. Чего такого замечательного и неповторимого в этом свитке, естественно, никто не объяснил. Так же никто не объяснил, почему нельзя отправить этот свиток обычной посылкой. Почта вроде как всегда работала отлично. Не решившись задавать вопросы, Орочимару еще в Конохе спрятал драгоценный документ за пазуху и не расставался с ним даже ночью. Передвигались шиноби быстро, разговаривали только на привалах. Им не хотелось ни с кем встречаться, поэтому они избегали дорог, шли прямиком через лес, максимально срезая путь. Ночевали напарники у костра. Чем ближе к Стране Дождя, тем холоднее становились ночи. Костер из-за влажного воздуха горел плохо, пламя низко плясало на дровах, лишь изредка поднимая голову. Джирайя не мерз, его тело всегда было горячим, поэтому мать всегда думала, что у него температура. Орочимару же постоянно было холодно. Даже в жаркую погоду он кутался в кимоно с длинными рукавами. Сейчас, во время ночевок на холодной земле, ему приходилось особенно туго. Конечно, он считал себя мужиком и крутым шиноби, поэтому не жаловался, но нахохливался, как мокрый воробей и протягивал руки к едва заметному пламени. Ночь накрыла лес темным покровом, буквально за несколько минут сильно стемнело, сырость выползла из-под кустов и протянула свои липкие ладошки к двум парням, сидящим рядом с потухающим костром.       — Пора спать, — Орочимару вздохнул и начал устраиваться на ночлег.       — Да, ты прав. Спокойной ночи, — Джирайя очень устал и мечтал лишь о том, чтобы вытянуть ноги и принять горизонтальное положение. Сидеть с напарником возле костра было приятно, но разговор не клеился. Точнее, Джирайя не знал, как вообще его начать. Орочимару не любил глупые шутки, истории о любовных похождениях его не интересовали, а говорить про новые интересные техники не мог уже сам Джирайя. Достав из рюкзака тонкое одеяло, он накрылся им и приготовился провалиться в сон. Однако мимолетный взгляд на Орочимару заставил его удивленно вскинуть брови и спросить:        — Орочи, что с тобой? Тебе холодно?       Орочимару лежал, сжавшись в комок, подтянув колени к груди, и мелко дрожал. И как он только раньше не заметил, что Орочи слишком уж немногословен не из-за дурного настроения, а из-за того, что уже заледенел почти до корочки! Еще чуть-чуть и инеем покроется.       — Н-нормально… — отчетливый стук зубов испортил все впечатление.       Джирайя вздохнул. Орочимару слишком горд, чтобы признаться в своей слабости.        — Иди сюда, — светловолосый парень приподнялся на локте и приглашающе приподнял одеяло.       Гений вздрогнул и распахнул золотисто-зеленые глаза. Предложение было заманчивым: холод пробирал до костей. Орочимару вздохнул: как ни крути, вместе лежать явно теплее. Говорят, многие взрослые шиноби так делают на миссиях, а то свалиться посреди боя, поскользнувшись на собственных соплях удовольствия мало. Грех не согласиться. Гордость пыталась протестовать, но юноша уже поднялся и, прихватив с собой свое одеяло, подошел к напарнику. Поколебавшись пару секунд, он решительно опустился рядом и прижался к горячему боку друга. Накрыв их вторым одеялом, он расслабился и почувствовал, что его нерешительно обнимают чужие руки.       — Ты что делаешь? — змеиное шипение прокатилось по спине стайкой мурашек.       — Так теплее, расслабься… — Джирайя испугался. Сейчас решалось: или ему свернут шею, или простят эту вольность. — Я сохраняю тепло.       Орочимару прищурился, выдохнул и… расслабился в обнимающих его руках.       — Ладно, так действительно теплее.        Джирайя чуть слышно выдохнул.       — Спокойной ночи, Орочимару.       — Спокойной ночи, Джирайя.       ***       До завершения миссии оставалось совсем немного, а происшествий так и не случилось…Ну нет, так не бывает. Видимо, свиток был все-таки ценен и не зря его отправили под охраной шиноби. И, кажется, ценности в нем было куда больше, чем на двух малолеток-ниндзя. По крайней мере, пятерка взрослых мужиков с кунаями и без повязок с символами деревень была невероятно удивлена, что транспортировкой такого груза занимаются всего двое юных «специалистов».       Орочимару сердито цокнул языком, когда им преградили путь охотники за свитком. И ведь так не вовремя, прямо на выходе из леса. Еще чуть-чуть и спокойно бы до деревни дотянули! Джирайя улыбнулся врагам, наивно полагая, что сейчас они начнут переговоры. На миссиях класса D и С, на которых он раньше был, только так и делали. Обычно, конечно же, они вообще проходили спокойно, но если и случались стычки между шиноби, то на уровне диалога. Иногда агрессивного, излишне нецензурного, но диалога.       К огромному удивлению и испугу Джирайи, предводитель вражеских шиноби не стал тянуть кота за хвост: он просто метнул кунай, целясь в грудь Орочимару, и возмущенно крякнул, когда тот поймал его рукой и преувеличенно равнодушно отбросил в сторону, так, чтобы он упал на землю. Глухой стук металла о траву стал своеобразным сигналом: вражеские ниндзя скрылись в листве деревьев, Орочимару резко пихнул стоящего как истукан Джирайю вплотную к стволу дерева и сам исчез, будто его и не было. Там и тут сверкали активируемые техники, вскрикивали люди и свистели сюрикены. А Джирайя испугался. Позже, спустя многие годы, он будет винить себя за то, что просто стоял и смотрел, как его напарник уворачивается от ударов, пытается сложить печать, но не успевает. Пару раз он слышал, как вниз, туда, прямо на корни деревьев, кто-то падает. Каждый раз он надеялся, что это не Орочи, но заставить себя сойти с места и что-то сделать, он не мог. Его будто приклеило к этому проклятому дереву, и он мог только тупо глазеть по сторонам. Самым тупым было то, что и в Академии, и на тренировках им всем вдалбливали в голову, что на миссиях может приключиться все, что угодно и что скорее всего, рано или поздно им придется драться не понарошку.       - Хватайте белобрысого! – раздраженно рявкнул командир вражеского отряда. Он был в ярости из-за того, что бледный, похожий на девчонку, пацан лишил его отряд уже двоих бойцов, при этом умудряясь то появляться, то исчезать, охраняя своего придурковатого напарника. Поначалу командир ошибочно подумал, что крупный парень с белыми волосами является лидером группы, а темноволосый тощий парень просто идет следом в качестве поддержки. Он поэтому и решил убрать его первым, чтобы не мешался, но потом быстро выяснилось, что именно «девчонка» предоставляла куда больше проблем, чем высокий широкоплечий увалень, едва не напустивший в штаны при виде летящего куная.       «Какого белобрысого?» — удивленно подумал Джирайя, озираясь. Орочимару сообразил быстрее. Двоим, сунувшимся первыми, он распорол горло кунаем. Кровь хлынула фонтаном, Джирайя на миг оцепенел, даже не из-за того, что увидел, как умирают люди — его все же готовили к этому. Его напугало лицо напарника — невозмутимое, безмятежное, с насмешливыми глазами. А потом пришло осознание: Орочимару убил двоих людей, спокойно, скупым движением разворотив горло. И сразу отпрыгнул, неестественно изогнувшись. Даже не запачкался. Джирайя видел, видел своими глазами то, что им так долго вдалбливали в Академии: убить человека очень легко. Он лишь стоял и смотрел со стороны, как Орочимару, изгибаясь, подныривает под руку противника и неуловимым движением выпускает из рукава змею. Гадина, не боясь ничего, падает вниз и, судя по всему, ползет добивать недобитых. Остался один. И сейчас он появился прямо за спиной Орочимару. Шансов отбить атаку не было — юноша даже не успел бы развернуться. Джирайя сам не понял, как это произошло, в этот момент он не думал, что убивает человека. Он спасал Орочи. Кунай блеснул на солнце и глубоко вошел в череп мужчины. Тот не издал ни звука, пошатнулся и кулем свалился с ветки. Джирайя удивленно смотрел на свою ладонь. Орочимару развернулся к нему, откинул со лба прядь волос и еле слышно прохрипел:        — Спасибо. Ты не так уж и бесполезен.       — У-угу… - Джирайя удивленно рассматривал свою ладонь, в которой пару секунд назад ощущалась приятная и привычная тяжесть куная.       — Идем, тут уже недалеко, – одернул напарника Орочимару, брезгливо кривя губы. На одежде напарника остались алые брызги. Н-да, неаккуратно получилось.       Дальше добрались без приключений. И без разговоров. Отдали свиток, распрощались с веселым молодым мужчиной и отправились назад.       Орочимару, негласный лидер команды, позволил им не торопиться. На обратном пути они передвигались уже по дорогам, заходили в ресторанчики, благо, гонорар позволял, и шли очень медленно.       — Орочимару… — Джирайя развернулся на скамье и заметил, что напарник вздрогнул и чуть заинтересованно склонил голову. — Можно тебя спросить?       — Спрашивай, — голос у Орочимару был тихий, отстраненный. Он рассматривал чаинки на дне своей чашки и делал вид, что это самое интересное занятие в его жизни.       — А тебе… Что ты чувствовал, когда убивал их? — Джирайя сглотнул. Сейчас Орочимару сверкнет глазами, дернется, как кот, которого укусила за нос пчела, и отвернется.       — Я чувствовал… — Орочимару, вопреки ожиданиям напарника, не стал выпендриваться, а просто помолчал и тихо продолжил: — Радость.       — Что? — Джирайя испугался. Вот это вообще неожиданная реакция на тот ужас, что им пришлось пережить.       — Да, радость. Я радовался потому, что могу защитить и себя, и свиток, и тебя, — в глазах змея блеснули слезы. Он тихо прошептал: — Особенно тебя.       — Тихо-тихо ты… — Орочимару тихо всхлипнул и уткнулся лбом в грудь Джирайи. Светловолосый шиноби затаил дыхание и неловко обнял напарника. Он уже понял, что у Орочимару началась истерика. — Поплачь, я никому не расскажу.       Тонкие плечи вздрагивали, черноволосая голова упиралась в грудь Джирайи. Они сидели в забегаловке на краю небольшой деревеньки. Увидев кровавые разводы на кимоно одного из посетителей, завсегдатаи кабака решили, что лучше купят выпивку на вынос и посидят вне этого, несомненно, достойнейшего заведения. Тихонько потрескивали дрова в камине, наполняя влажный воздух теплом. Джирайя еще сильнее прижал к себе гения Конохи и уперся подбородком ему в макушку. Он смотрел на огонь, тихонько покачивал в своих руках уже успокаивающегося Орочимару и шептал ему на ухо какую-то обнадеживающую чепуху.       — Думаешь, мне было легко их убивать? — голос Орочимару был чистым, без следа слез. — Я ведь раньше никогда не делал этого.       — Не думаю, — осторожно начал Джирайя, — но ты спас нас обоих и свиток. Спасибо. Я растерялся.       — Да. И тебе спасибо. Если бы не ты, меня бы убил тот, последний…       Орочимару вздохнул и еще теснее прижался к напарнику. Отодвигаться на другую половину лавки не хотелось. Было тепло, уютно и спокойно. Юный гений прикрыл глаза и погрузился в дрему.       Джирайя тихо сидел и смотрел на пламя, пляшущее в камине. Отпускать Орочимару не хотелось. Было приятно ощущать, что этому сильному, умному и опасному шиноби требуются его поддержка и защита. Парень тихо наклонил голову и легко прижался к виску Орочимару. Сейчас они еще немного посидят, допьют чай, кинут пару монет хозяину и попросятся на ночлег. Ночи в этом районе были сырыми и прохладными, так что, пока есть возможность, лучше ей воспользоваться и поспать под крышей.       Утром за завтраком Джирайя невзначай обронил:       — Слушай, а что ты там говорил, мол, типа, меня защитить хотел, ммм?       Орочимару дернулся, как от удара, но промолчал, продолжая жевать резко ставший безвкусным рисовый шарик. Вот зачем он ковыряет? Ведь вчера все было так хорошо.       — Хм.       — Эй, Орочи, ты чего, язык проглотил?       «Я тебя сейчас проглочу».       — В деревне мне доверили и свиток, и тебя. Я должен был выполнить миссию и вернуть тебя назад целым и невредимым, — Орочимару умел держать удар. Он непринужденно развалился на скамье и нагло блеснул глазами. На душе скреблась целая стая кошек. Но этого собеседнику знать не обязательно.       — Не давали тебе такого задания! — Джирайя разозлился. Ишь ты, говно какое! Вот вроде и спас, а все равно как-то снисходительно, будто милостыню подал. И ведь вчера он совсем не такой был, Джирайя помнит, помнит настоящего Орочи, но сейчас тот опять закрылся под маской высокомерного типа.       — А что ты хотел услышать? Что ты мой лучший друг и я готов пожертвовать ради тебя своей жизнью? — Орочимару нахмурился и резко встал на ноги. Злился он больше на самого себя. Вот ведь, распустил сопли. Посидел пару раз под теплым боком и уже расклеился! Не шиноби, а трепетная девица из мелодрамы!       — Хотя бы это! – запальчиво крикнул Джирайя, стукнув кулаком об стол. – Потому что ты тоже мой лучший друг!       - Эй, вы разборки свои на поляне за деревней устраивайте! – сердито одернул их хозяин забегаловки. - Налопались и давай орать, как коты в марте.       Справедливости ради, стоит сказать, что в этом кабаке бывали сцены и покруче, с битьем морд, воплями, погромом и даже поножовщиной, так что на самом деле владельца заведения раздражали вовсе не крики юных гостей, а отсутствие прочих посетителей. Местные побаивались лезть к шиноби, особенно после новостей, что недавно в соседнем лесу были найдены аж пять трупов.       Джирайя и Орочимару подскочили, будто только что вспомнив, что они не одни, засобирались и, положив на стол оплату за ночлег и завтрак, выскочили за дверь.       Через три дня они были дома. Сухо доложив о выполненной миссии сенсею, они, не сговариваясь, более тему дружбы не затрагивали.