Рассвет

      Дейдаре 14 лет       Сасори 30 лет       В большом темном и очень важном кабинете стоял большой темный важный стол. За темным важным столом возвышался светло-рыжий, но невероятно важный Лидер. Он уже битый час ссорился с одним из своих, эм-м-м, особо ценных кадров. Так-то, все кадры в преступной (Лидер предпочитал слова «пока не легализованной») организации Акацки были крайне ценными, но Сасори мнил себя ценным в превосходной степени и Лидер, в силу лидерской хитроумности, не спешил его разубеждать.       — Сасори, ты не можешь работать один. В нашей организации всегда все работают по парам, — лидер нахмурился и поучительно воздел палец к небу, — и ты, будь ты тысячу раз гений, не исключение.       Кукловод постарался как можно незаметнее посмотреть на огромные часы, висящие прямо над головой Лидера. Если прикрепить к ним нить чакры и хорошенечко дернуть…Переведя взгляд на Риннеган начальства, Сасори отбросил крамольные мысли.       — Простите, Лидер, но я не виноват в том, что мои напарники умирают, — легкая несмешливая улыбка заиграла в карих глазах кукольника. — Некачественные какие-то попадаются. Срок службы маленький.       Лидера передернуло. Он отчетливо слышал в словах красноволосого гения сарказм, но все равно слушать, как тот рассуждает о людях, было неприятно. После ухода Орочимару из организации Сасори как с цепи сорвался — больше трех недель напарники у него не держались. Причем каждый умирал какой-то странной смертью — один случайно наступил на отравленный кунай, второй, опять же случайно, напоролся на хвост Хируко, третьему переломила шею случайно упавшая тяжеленная марионетка… Четвертого Сасори случайно забыл в заваленной камнями пещере. Связанного. И каждый раз кукольник наигранно огорчался, хватался за голову и причитал, мол, как же так? И почему нынче отступники деревень такие слабенькие? Это их в Академии ни черта не учат, вот оно, тлетворное влияние некомпетентных Каге во всей красе.       Лидер вздохнул и почесал шею. Надо было что-то делать. Сасори прекрасно справлялся один, но не в правилах главы организации делать поблажки. Он ведь Лидер! Он сказал носить шляпы с бубенчиками — все носят! Он сказал ловить джинчуурики — все ловят! Сказал — парами ходить, значит, будут ходить парами! К тому же, в организации важна дисциплина. Да и, по-хорошему, напарники должны друг друга прикрывать и помогать в миссиях. Конечно, озвучивать это лично Сасори Лидер не рисковал, тот бы сразу завелся, разорался, что он не нуждается в помощи и тем более в прикрытии. Кукловод считал себя настолько неуязвимым, что Лидера так и подмывало спросить, где это он бессмертия наелся, что настолько ничего и никого не боится?       Подумав еще немного и важно помолчав, хмуря тонкие рыжие брови, Лидер решил надавить на самую слабую и болезненную точку кукольника из Скрытого Песка. На ту самую точку, о существовании которой знали только Орочимару (на правах бывшего напарника) и, непосредственно, сам Лидер. Он решил обратить непомерную гордыню Сасори против него самого.       — Сегодня вечером приведут нового паренька. Способный мальчишка из Селения Камня. Только он совсем мелкий и совершенно неуправляемый, думаю, что отдам его Какузу, – Лидер потер подбородок, делая вид, будто раздумывает. – Хотел тебе, ты ведь вроде самый умный и квалифицированный, но ты отказываешься…Возможно, Какузу все же лучший вариант для пацана. Он опытный, к тому же, пожил уже много, значит, мудрый.       Сасори вскинулся. Так-так-так, то есть, наиболее квалифицированному и умному тут положены ученики? Возиться с малышней, конечно, не хотелось, но если не это признание гениальности нукенина Скрытого Песка, то что тогда? К тому же, если ученика дадут Какузу, тот вообще охренеет от собственной важности и будет ходить, глядя на всех свысока.       - Возраст вообще ничего не решает! – запальчиво воскликнул кукловод. – А его квалификация сводится к тому, чтобы на кухне конфеты пересчитывать. И бумагу под роспись выдавать.       Лидер, конечно, не стал спорить. Он вообще старался соглашаться со своими подчиненными, особенно, когда они самозабвенно ругали друг друга, сидя у него в кабинете и плотно прикрыв дверь.       - Ну а кому его еще? – преувеличенно задумчиво протянул Лидер. – У нас не так много вариантов. Итачи сам еще слишком молод…Зецу? Может сорваться и куснуть ненароком, он у нас нервный. А так больше и некого.       - А я? – оскорбился Сасори и от возмущения даже перешел на «ты», чего раньше себе никогда не позволял. Он очень воспитанный человек. – Меня уже в расчет не берешь?       Лидер восторжествовал, но виду не подал, продолжая делать вид, что мечется и сомневается.       - Ты? – он долго оценивающе посмотрел на кукловода. – Ох, даже не знаю. Ты-то вариант отличный, но я уважаю твое право отказаться. К тому же, я не знаю твою квалификацию как наставника. Боец ты отличный, можно сказать, гениальный, не спорю…Но, кажется, я погорячился, когда предложил такую ответственность. Думаю, что ты не готов. Я посмотрю, может, в следующем месяце смогу переманить к нам какого-нибудь мечника из Тумана, постарше и посильнее, будет тебе напарник.       Сасори заклокотал от гнева. Его еще никогда так унизительно не отшивали и не сомневались в его талантах. Конечно, педагогических способностей Акасуна за собой и сам не наблюдал, но почему-то был уверен, что они у него есть.       - Ну уж нет. Не нужен мне мечник! Он это…Мечом махать будет и нити чакры мне перерубит, – кукловод врал самым наглым образом, надеясь, что Лидер не в курсе, что технику кукловодов не так-то и легко развеять. – Все, я передумал, завязывай с поисками наставника для пацана. Я его беру.       - Ну я даже не зна-а-аю, – все еще ломался Лидер, пряча торжествующую улыбку и перекладывая на столе бумаги из стопки справа в стопку слева. И чего он сразу не использовал этот способ? Вон как бойко пошли переговоры, стоило ему лишь немного усомниться во всесторонней гениальности гордеца-Акасуны. А так бы, наверное, пришлось бы до ужина уламывать строптивого подчиненного, чтобы тот хоть взглянул на новенького.       - Я знаю, – отрезал кукольник. – Все, разговор окончен, я все решил.       - Ну, решил, так решил, – мгновенно пошел на попятную Лидер и, вскочив с большого и важного кресла, ненавязчиво оттеснил нукенина Песка к большой и важной двери. – Пацан твой. Вечером пришлю его к тебе.       Дверь за Сасори захлопнулась так быстро, что чуть не поддала ему под задницу. Он слегка нахмурился, раздумывая над странным поведением Лидера и переменой его настроения. Настроение у самого Сасори было великолепным. Он-таки смог продавить свою линию, заставил Лидера с ним согласиться и сам принял решение. То-то же, а то «будет так, как я скажу»… Ишь, чего захотел!       Скорпион Красных Песков шел по коридору, едва сдерживаясь от того, чтобы не начать приплясывать. У него у первого и, скорее всего, единственного в организации появится ученик! Настоящий, всамделишний ученик. Ни у кого нет, а у него будет. Вот оно, признание… Наконец-то! Пусть все видят, что Сасори из Скрытого Песка гениален во всем, квалифицирован дальше некуда и еще обладает недюжинным талантом учителя. Нет, не так. Учителя. Вот, правильно, с большой буквы.       О, как же хочется скорее приступить к процессу подготовки этого мелкого шиноби. Они будут вместе тренироваться, изучать техники, вдвоем ходить на миссии! Секунду…вдвоем. На миссии.       - Ах ты говно хитрожопое, – выдохнул Сасори, оборачиваясь на большую и важную дверь, за которой скрывался большой и важный кабинет Лидера. Дверь, казалось, безмолвно насмехалась над нукенином, кривовато улыбаясь щербатым краем.       Ай да Лидер…впарил-таки напарника! Ну да ладно, он, судя по всему, мелкий совсем. Можно будет воспитать под себя. Главное, не убить в процессе, а то начальство окрысится, да и репутация Учителя-с-большой-буквы пойдет прахом, а Сасори к ней уже привык, прикипел, можно сказать, душой.       — Хорошо. — пробормотал Сасори себе под нос. Что ж, раз он так по-дурацки попался в очевиднейшую ловушку, сыгранную исключительно на его болезненном самолюбии, то так тому и быть. Повозится с мальчишкой, ладно. В конце-то концов, никто не говорил ему, что из ученика должно получиться что-нибудь путное. Выдрессирует его таскать свитки и отвлекать на себя внимание в бою, вот и славно будет. Очень удобно.       Считая себя самым умным, сильным и бесконечно гениальным, Сасори со всеми старался держаться холодно и отстраненно, и даже Лидер не был исключением. Сегодня кукловод дал слабину, позволил раздразнить себя и, будто в наказание, сразу же попался на удочку коварного начальника. Было стыдно за собственную вспышку и обидно за ее последствия. Под невеселые раздумья нукенин Песка дошел до своих покоев и потянул на себя ручку двери. Привычно увернувшись от парочки отравленных игл, он вытащил их из противоположной стены и, наконец-то, зашел внутрь. Время едва перевалило за полдень, так что можно всласть попредаваться меланхолии и ностальгическим воспоминаниям. На ум сразу пришли раздумья о напарничестве. Кукольнику было хорошо с Орочимару — тот был сильным, умным и абсолютно ненавязчивым. В перерывах между миссиями они нередко виделись, сидели в комнатах друг у друга, если в это время оба находились в организации. Особый повод им не требовался, если они пересекались в корпусе, то могли себе позволить провести вечер вместе, неторопливо беседуя о новых техниках и диковинных странах. Орочимару покупал, похищал, заманивал людей и проводил над ними опыты. После того, как подопытные переставали трепыхаться, он отдавал трупы Сасори. Подробное описание техник и способностей человека прилагалось к каждому трупу. Орочимару педантично записывал все подробности, но когда жертва экспериментов умирала, то описания и тело переходили «по наследству» к кукольнику. Сасори это более чем устраивало, так что, когда напарник решил покинуть организацию, он даже немного расстроился. Последующие напарники были раздражающими, надоедливыми, или наоборот, чересчур занудными, скучными… Сасори уже не знал, к чему придраться, но все же после долгих наблюдений он находил в очередном нукенине изъян. Вскоре его развлечением стало подстраивать гибель очередного напарника. И вот пробил час расплаты: на его шею посадят недоноска, которого нельзя убивать, но можно и нужно чему-то учить. Просто замечательно. Сасори придирчиво осмотрел свой рабочий стол, провел пальцами по корешкам книг, стоящих в шкафу и поджал губы. Во-первых, надо бы тут прибраться…Вечером он увидит свое наказание. Хотя, может, удастся сделать из мальчишки что-то дельное, рано он ставит на нем крест. А если паренек все же хоть немного способный, то можно, если сильно надоест, подстроить его гибель на миссии, и сделать потом марионетку…Лидер, конечно, орать будет, но не обязательно же вот прям сейчас это проворачивать. Можно и подождать годик-другой, присмотреться. Сасори никуда не торопится. Он, хоть и не любитель ожидания, может и пренебречь своими принципами. Особенно, если техника, которой владеет пацан, стоящая.       - Хоть бы доудзюцу, хоть бы, хоть бы! – пробормотал кукловод, сам не зная, какие глаза ему бы хотелось больше всего.       ***       Пацан был прям мерзким. Тощий, как глиста, белобрысый и длинноволосый. Сасори передернуло.       — Здравствуйте… — нежный голосок, огромные голубые глаза. Старается понравиться, гаденыш. Или же и правда такой. Второе даже хуже, его сожрут и не подавятся сразу же, как Лидер отвернется. О, кстати, а он уже отвернулся, буквально втолкнув мальчишку в покои Акасуны и захлопнув дверь.       — Здравствуй, — прохрипел Хируко. Сасори сразу решил расставить все точки на «i», встретив напарника в боевом облачении. — Как тебя зовут?       — Д-дейдара…       — Странное имя для девочки, — Сасори, сидя в Хируко, откровенно развлекался. И пытался прощупать, насколько велико терпение у юного нукенина.       — Я вам не… — вскинулся было парнишка, но вовремя осекся, видя, как у будущего напарника из-под плаща выползает хвост… Хвост?! — Я это… в общем, я мужчина, да.       Сасори прилагал все усилия, чтобы не расхохотаться в голос – нет, вы гляньте на него, мужчи-и-ина - от смеха руки ходили ходуном, и он не мог нормально контролировать Хируко. Из-за этого голова марионетки тряслась, как у припадочного, глаза периодически закатывались. Со стороны это зрелище производило неизгладимое впечатление.       — Сасори, — обронил кукольник.       — Ч-что? — Дейдара не понял и глупо захлопал глазами.       «Да, с ним будут проблемы. Спокойно, Сасори, ты взрослый мужчина. Ты справишься. Он всего лишь ребенок. Мелкий, тупой, раздражающий, наверняка еще и сопливый…а-а-а-а!».       — Мое имя, — Сасори развернулся и величественно двинулся к своему рабочему столу. — А теперь расскажи-ка мне, где тебя поселили?       - Лидер-сама, кхм, - голос паренька сорвался и ему пришлось откашляться, - Лидер-сама сказал, что я буду жить с вами. А Какузу-сан подтвердил, что это очень выгодно и удобно.       Если бы Сасори мог дышать, он бы задохнулся от ярости. Ну конечно, Лидер, дабы облегчить адаптацию мальчишки и позволить старшему нукенину неусыпно контролировать новенького, решил подселить Дейдару в комнаты к кукольнику. Это решение, естественно, было горячо поддержано жадным Какузу, который не желал тратиться на обстановку лишних покоев. И ведь как все лихо обстряпали у него за спиной! Прям не преступная организация, а дипломатические переговоры у дайме – зазевался и оставят без штанов. И без личных покоев, положенных, кстати, по контракту с организацией. Сасори, узнав о такой подлости, даже изменил, второй раз за день, своему обычному ледяному спокойствию.       Хируко, отпихнув в сторону напуганного пацана, рванул на выход, будто ему подпалили хвост. Вылетев в коридор, Сасори захлопнул дверь и, прижав ее тяжелой марионеткой, выскочил из нее, ринувшись догонять Лидера. Тот, видимо, радуясь своей гнусной подлости, вразвалочку шел по коридору и никуда не торопился.       — Я не собираюсь жить с ним в смежных комнатах! — Акасуна догнал начальство, забежал немного вперед и, остановившись, топнул ногой.       — Почему? — меланхолично поинтересовался Лидер, не сбавляя шага. Он был привычен к внезапным вспышкам гнева у марионеточника (хотя обычно тот гневался лишь когда у него не получался какой-то опыт), так что топанье ножкой не спасло бы Акасуну от столь близкого соседства с напарником ни при каком раскладе.       - Потому что! Это уже через край! – Сасори семенил следом, очень остро сейчас сожалея, что оставил себе тело миниатюрного шестнадцатилетнего парня. Со взрослым и здоровенным мужиком типа Лидера ему было не тягаться в ходьбе по коридорам. – Ладно, я попался на твою удочку, меня моя же гордыня погубила, согласен. Ты меня грамотно развел, претензий нет, беру пацана в ученики. Но жить у меня! Ты хоть знаешь, сколько у меня там ценного?       - Ценного? – тут же распахнул дверь своей комнаты Какузу. Вот ведь, будто весь день на пороге стоял и ждал момента, когда кто-то будет разговаривать в коридоре рядом с его логовом! – Сколько?       - Нисколько, – тут же отперся Сасори, затравленно глядя на Лидера. Скандалить с начальством лучше один на один, тогда есть возможность победить. Когда же руководство сбивается в стаю, то все, пиши пропало.       - Ну раз нисколько, то в чем вопрос тогда? – нагло передернул Лидер и, смилостивившись, добавил: - Ладно, увеличу твой контракт на двадцать процентов, идет?       - Тридцать и я согласен, – Акасуна сложил руки на груди, показывая, что это его последнее слово. В голове у него складывались очень приятные цифры.       - Теперь я не согласен, – ожидаемо встрял Какузу, знающий все о контрактах нукенинов и о их зарплатах. И он не раз поднимал вопрос о сокращении доходов кукольника, а то тот вроде и не ест вовсе, а деньгами все никак не нажрется.       - Какузу, полагаешь, обставить новые покои в соответствии с нуждами подростка будет дешевле? – спросил Лидер, делая круглые глаза и в упор глядя на финансиста. Тот не проникся, на него еще и не так смотрели за его долгую жизнь.       - На долгосрочный период – да, – ответил Какузу, считая себя абсолютно правым. Ведь обстановка и ремонт в новых комнатах – это единовременные затраты, а платить кукловоду придется постоянно.       «Будет ли этот долгосрочный период», - тоскливо подумал Лидер.       «Ага, щас! Долгосрочный период, как же», - развеселился Сасори.       - Все, решение принято, обсуждению не подлежит, – Лидер включил Лидера и, задрав подбородок, поспешил убраться с «поля боя».       Какузу, оставшись наедине с Сасори, пробубнил в маску, мол, пакет с форменной одеждой и постельным бельем он соберет и оставит возле двери через сорок минут, но если Акасуна планирует убить мальчишку прямо сейчас, то пусть скажет сразу, чтобы не собирать.       Постельное и форму Сасори, конечно же, затребовал аж в двух экземплярах. Ему, в принципе, не надо, но потоптаться на жадности финансиста хотелось.       Царственно развернувшись, нукенин Песка сунул руки в карманы и медленно пошел к двери.        «Что ж, мелкота, сам запросишься в другие комнаты. Я тебе устрою».       ***       Дейдара стоял возле стола кукольника и восхищенно смотрел на различные приборы, колбочки, зажимы и скальпели. Шаловливые ручки уже тянули к себе пробирку с чем-то синим.       — Руки! — рявкнул Сасори, появляясь у него за спиной как привидение.       Руки послушно разжались и вытянулись по швам. Пробирка полетела на пол, но остановилась в паре миллиметров от него, подхваченная нитями чакры. Дейдара медленно повернулся и увидел, что на него в упор смотрит молодой человек с алыми волосами. Недобро так смотрит. Дейдара, проанализировав ситуацию, осознал, что парень его не пугает, толстого, жуткого напарника поблизости нет, да и вообще, в этих комнатах живут он и Сасори, а значит, нечего тут припираться и командовать.       — А ты кто такой-то, блядь, да? — мальчик упер руки в бока и отставил ногу. Еще будучи жителем Скрытого Камня, он понял, что в новом коллективе надо себя ставить. Иначе попадешь в самый низ пищевой цепочки и будешь бит даже самыми слабыми и туповатыми членами «стаи».       Сасори приподнял брови.       «О… А мальчик-то наглеет на глазах».       Кукольник подтянул пробирку на нитях, взял в руку и аккуратно установил на подставку. Дейдара требовательно сверкал глазами и ждал ответа. Сасори развернулся, резко ударил мальчишку по голени, стукнул лбом об стол и до хруста вывернул руку. Дейдара пискнул и заскулил.       — Ты… вы кто, мм?       — Акасуна-но-Сасори, — кукольник усмехнулся, услышав, как у мальчишки перехватило дыхание. — Мастер марионеток и эксперт по ядам. Очень приятно познакомиться.       — Простите… я… я не знал, да, — Дейдара понимал, что сейчас он не сможет применить свою технику. Голова звенела, рука начинала затекать.       — Дейдара, ты никогда не должен подходить к столу. Никогда. Запомни, — если бы Сасори не превратил себя в марионетку, то лоб его был бы покрыт испариной. В пробирке был новый яд, который при попадании на кожу убивал жертву почти мгновенно. Кукольнику, по понятным причинам, отрава была не страшна, а вот маленький, не в меру любопытный мальчишка был на волоске от смерти. Формально, он, перед неминуемой смертью, получил бы очень важный и поучительный урок от своего наставника, но только вряд ли ему это бы уже помогло. Сасори сделал себе мысленную заметку, что теперь ко всем хранящимся в комнатах ядам надо придумать противоядия. А то мало ли, пацану не может везти вечно.       — Простите, Данна, мм, — Дейдара неловко склонил голову, принимая свое место в иерархии. Никогда более он не позволит себе усомниться в силе и способностях своего старшего товарища.       — Сейчас я тебя отпущу. Не смей делать резких движений, — кукольная рука плавно разжала пальцы. Дейдара медленно разогнулся и сделал два шага назад, склонившись в почтительном поклоне.       — Данна, а что случилось, мм? Вы выглядели по-другому, да, — мальчишка разминал руку и слегка растерянно смотрел на Сасори. Теперь он видел, что напарник старше его лишь на пару-тройку лет. И что он очень красивый. Таких красивых людей Дейдара еще не встречал. В деревне Скрытого Камня все были какими-то не такими, более, грубыми, что ли. Дейдара не мог это объяснить, но, как скульптор, мог почувствовать.       — Марионетки. То, что ты видел, было куклой Хируко, – Сасори говорил это как нечто само собой разумеющееся, но при этом бдительно следил за произведенным эффектом. Искусство кукловодов даже в лучшие времена было довольно редким, а уж теперь-то и вовсе уникальным.       — Ух ты-ы-ы… А из чего вы их делаете, мм? – мальчишка заозирался, пытаясь найти взглядом Хируко.       Акасуна сымитировал мученический вздох. Ну конечно, неотесанный пацан из захолустья не может осмыслить и осознать всего величия марионеточного искусства. Ему подавай все приземленное, конкретное. Позволив себе гадко улыбнуться, Сасори припечатал:       — Из людей, конечно же.       — Ч-что? — Дейдара как-то странно позеленел и, резко заторопившись, на странно прямых ногах направился к двери. — П-простите, Данна, мне срочно надо…туда, на воздух, да.       Конечно, в Камне жизнь была не сахар, но это…Хотя, Лидер-сама сказал, что Сасори-но-Данна добрый. Правда, знает ли об этой своей неожиданной особенности сам Сасори, Лидер предусмотрительно не уточнил. У Дейдары создалось ощущение, что все-таки, скорее всего, не знает. Или очень хорошо скрывает. Мимолетно вспомнив свою жизнь в Ивагакуре, мальчик пришел к выводу, что, наверное, все же, здесь, в Акацки, будет получше. Особенно, если ночевать вне покоев чокнутого напарника. Да и справедливости ради стоит сказать, что бил Данна аккуратно, поучительно. Не так как в Иве. В чем-в чем, а в сортах тумаков Дейдара разбираться научился.       — Подожди, — мальчишка вытянулся в струнку и шумно сглотнул. Хм, а может, и не получше…       «Наверное, думает, что я сейчас накинусь на него и выпотрошу», — насмешливо подумал марионеточник.       «Сейчас он закроет дверь, привяжет меня к столу и будет потрошить. И никто ведь не придет меня спасать, хоть оборись».       Сасори, нагнетая обстановку, подошел к мальчику со спины, положил руку на плечо и нагнулся к самому уху. Дейдара тоненько заскулил.       — Сколько тебе лет? — жаркий шепот опалил ухо, юный нукенин залился краской и полузадушено пискнул.       — Четырнадцать с половиной, да.       — А мне тридцать, — Сасори помедлил и ехидно добавил: — С половиной.       — А…, а как, мм?       — Я — самая сильная кукла. И вечно молодая, — лучше сразу посвятить Дейдару в свою маленькую тайну. — Болтнешь кому-то на сторону — лишишься языка. В организации об этом знают, но все же не особо распространяйся…       — А почему вы мне…       — Если ты узнал бы это во время боя, то было бы хуже.       Все, кто знал его тайну или благоразумно молчали и находились в организации, или пребывали на том свете, как все его предыдущие напарники, кроме Орочимару, или были частью кукольной коллекции. Сасори всегда при знакомстве сообщал напарникам о своих основных способностях — чтобы в совместном бою коллега не растерялся и не стоял, раскрывши рот и наблюдая, как из живота миловидного юноши вылезает стальной трос. Того, что эта информация будет использована напарником против него самого, Сасори не боялся: у него было полно тузов в рукаве и без кукольного тела.       Акасуна резко разогнулся и отошел к столу. Вытащил откуда-то руку марионетки (слава Богу, деревянную) и начал вдохновенно ее шлифовать. Попереминавшись с ноги на ногу пару минут, Дейдара рискнул подать голос:       — Можно мне идти, мм?       — Не держу.       Мальчишка вылетел вон, как ветер, шарахнувшись на пороге от забытого Хируко. Только по коридору зазвучали торопливые, сбивающиеся шаги. Выскочив из здания и завернув во двор, скрытый густыми кронами деревьев, он спрятался под какой-то особенно густой куст и сидел там, обняв коленки и даже немного хныча. В Иву ему возвращаться категорически не хотелось, но здесь…Когда еще там, в деревне, к нему пришла рыжая девица и предложила сменить место жительства и отношения с законом, он не колебался ни секунды. Дейдара был уверен, что хуже, чем в Скрытом Камне, ему не будет нигде. Теперь у него возникли сомнения. Но с другой стороны, если его напарник захочет его извести, то переезд в другие покои ему никак не помешает. Наоборот, лишь раззадорит. Дейдара знал не понаслышке – если сволочной человек чует, что его боятся, он возводит свой сволочизм в абсолют. Так что, пожалуй, стоит перетерпеть. Попугает и отстанет. Ну, или в мире станет на одного нукенина Камня меньше.       Сасори наблюдал за мальчишкой из окна. Куст скрывал Дейдару почти полностью, но если встать коленом на подоконник и, держась за раму, максимально высунуться под углом в сорок пять градусов, то пацана можно было неплохо разглядеть. Конечно же, весь день заниматься такой глупостью Сасори не стал бы, так, поглядел для интереса всего-то каких-то сорок минут. Просто техника у пацана действительно интересная – яркие взрывы с разноцветными искрами. Дейдара сидел, нахохлившись, лепил птичек и бабочек и взрывал их, как только они срывались с его пальцев. Странно было, что он не побежал к Пейну проситься в другие комнаты.       «Гордый он. Маленький, а гордый. Не хочет, чтобы все знали, что он боится собственного напарника. Ладно уж, пусть живет». Сасори сам поразился своему великодушию. Кажется, в нем просыпается великий педагог. Суровый, но милосердный.       Вернулся Дейдара поздно вечером. Сасори уже успел захлопнуть окно, накидать на стол свитков и частей марионеток и сесть на стул, спиной к двери, делая вид, что весь день работал, а не шпионил за новым напарником. Хотя, этот спектакль явно был лишним – пацан тихонько просочился в свою комнату и, пошуршав принесенным Какузу пакетом, затих.       Сасори, выждав десять минут, поднялся, достал из ниши в столе припасенную тарелку с ужином. Он бы и не подумал кормить новоиспеченного напарника, но некстати вспомнил, что так делал Орочимару, когда сам отступник Песка только-только пришел в организацию. Змей тогда таскал ему еду, молча ставя под нос и уходя. И только потом, когда Сасори оттаял и позволил втянуть себя в разговор, Саннин хрипло рассмеялся, мол, приручил. Кукольник тогда лишь презрительно задирал нос, считая, что это не его приручили, а он сам снизошел до напарника. Орочимару от этого веселился еще больше, но не спорил, и теперь, кажется, Сасори понял, почему. Во время ужина кукольник ввалился в столовую, выбрал самую большую тарелку и накидал туда самых красивых и больших кусков жареного мяса. Какузу сердито дышал рядом, но все его попытки протестовать, Сасори пресек емким «ребенку нужно питание». Финансист, чудом избежавший напарничества с мелким обжорой, замолчал, но не ушел, гипнотизируя тарелку с почтительного расстояния. Неожиданно кукольник понял, что прессовать начальство при помощи малолетки гораздо проще и веселее, любой закидон можно списать на нужды ребенка. Поподнимав крышки на кастрюлях, Сасори скривился. Хорошо, что ему не нужна еда, потому что, судя по всему, в организации жрать особо нечего. Воскресив в памяти примерные цены на продовольствие, кукловод понял, что, набрав столько мяса, сделал экономному Какузу очень больно. Решив продолжать в том же духе, Сасори прикинул, что овощи, вроде как, подороже риса, поэтому от души нагрузил сверху тушеных овощей и сбоку приделал сиротливый комочек риса. Судя по взбешенному дыханию казначея, в столовой скоро должны были запотеть стекла. Сасори позволил себе улыбку. Наличие ученика – это весело.       В комнате, отданной на растерзание Дейдаре, раньше был склад свитков, книг, марионеток и прочего барахла. Короче, очень нужная была комната. Теперь пришлось все в экстренном порядке запечатать в один огромный свиток, не разбирая, и отнести в подвал, в лабораторную кладовку.       Дейдара лежал в темноте, не расстелив постель, прямо на покрывале, поджав ноги с грязнющими пятками. Пакет с вещами, собранный Какузу строго в соответствии с нормами, стоял на стуле, аккуратно прислоненный к спинке. Услышав, что дверь открылась, парнишка подскочил, мигом слетел с кровати и встал рядом с ней, вытянувшись в струнку.       - Данна? – спросил Дейдара, молясь, чтобы напарник всего-навсего забыл чесалку для спины или отвертку и просто пришел за ней. Только бы не досмотр! Только бы не ночная тренировка!       - Ужин, – Сасори выставил вперед тарелку с ароматной, хоть уже и остывшей едой.       В животе у Дейдары тут же заурчало. Это было очень соблазнительно, но о-о-очень странно. В Иве, если старший заходил в спальню, требовалось предоставить к досмотру личные вещи, предъявить выполненное домашнее задание для Академии, продемонстрировать любую технику из пройденной программы на выбор старшего и далее, и далее, до бесконечности. Иногда Дейдаре казалось, что старшие просто так развлекаются, и эти досмотры и ночные тренировки они выдумали сами, чтобы малыши-генины, находящиеся на попечении деревни, по утрам выглядели хуже вернувшихся с миссий джонинов. А тут…злой-страшный-ужасный психопат-кукольник принес ужин. Хотя, вполне возможно, что это такой способ поиздеваться? В Иве старшие иногда так делали, обещая конфеты за выполненные задания. Конфет, естественно, никогда не было.       - Мне, мм? – уточнил Дейдара, недоверчиво глядя на одуряюще пахнущую тарелку.       - Нет, мне, – марионеточник начал раздражаться. Для такого великовозрастного парнишки, нукенин Камня какой-то слишком туговатый на реакции.       - А. Тогда ладно, хм, – Дейдара тут же отвел глаза от еды и уставился в окно. Да уж, решил поменять свою жизнь…А поменялось просто место жительства. Жизнь, с дебилами-старшими, осталась та же.       Сасори взбесился. Ну как так можно?!       - Шутка. Еда для тебя. Вся. Ешь. – он постарался говорить короткими емкими командами, чтобы не нагружать неразвитый подростковый мозг. Зачем вообще этого пацана взяли в Акацки? Лидер пытается замолить грехи за свои прежние злодеяния и решил заняться благотворительностью, взяв под свое крыло блаженного?       Ел Дейдара руками, как волчонок, быстро, стоя боком к напарнику и прижав тарелку к животу, будто пряча ее от взгляда.       - Фпасиба, ага, – пробубнил он с набитым ртом. – А откуда вы узнали, что я рис не люблю, хм?       Кукловод с жалостью посмотрел на недалекого, но очень голодного и явно зашуганного парня. Тут работы непочатый край. Неужели его техника настолько хороша, что Лидер решился его взять? Вроде бы раньше он сирых и убогих в организацию не таскал.       - Я все про тебя знаю, – серьезным голосом ответил кукольник, делая бесстрастное лицо. – Даже знаю, что ты любишь бегать босиком, а ноги мыть не любишь.       От многозначительного взгляда Мастера Дейдаре стало не по себе. Кусок мяса завяз в зубах и вместо того, чтобы протолкнуться в горло, полез назад.       - О, Ками-сама… - Сасори взмахнул рукой, присоединяя нити чакры к стакану и кувшину с водой, которые стояли у него на столе. Вода была чистая и свежая, ее кукловод использовал для синтезирования ядов. Ручка кувшина послушно легла в ладонь, стакан же и вовсе завис в воздухе. Невозмутимо налив в него воды почти до краев, Сасори подтолкнул его в сторону замершего от удивления Дейдаре. Подождав, пока пацан напьется, марионеточник продолжил: - Доешь, пойдешь в душ, он на этаже, помоешься. Потом вернешься сюда, разберешь пакет, переоденешься и застелешь постель. Все.       - Пакет тоже мне, мм? – Дейдара так искренне удивился, что Сасори снова стало не по себе. Снова захотелось ляпнуть что-то вроде «нет, мне», но кукольник уже понял, что нукенин Камня в эту версию поверит быстрее, чем в то, что ему тут кто-то что-то решил дать просто так. Как он вообще жил до вступления в Акацки?!       - Тебе-тебе, кому ж еще… - ворчливо отозвался Сасори и поспешил уйти, чтобы не проникнуться сочувствием окончательно.       Как только за напарником захлопнулась дверь, Дейдара схватил сверток и решительно запустил туда руку. Конечно же, он уже успел посмотреть, что там, но тогда он думал, что это вещи старшего, которые он просто забыл при уборке комнаты. Заглянув в пакет одним глазком Дейдара ужасно позавидовал новеньким футболкам и штанам, которые, наверное, даже ни разу не надевались. Остальное разглядывать было опасно, можно было нарушить порядок в сложенных вещах и получить очередных поучительных тумаков. Однако теперь, когда оказалось, что вещи были для него… Дейдара вывалил все на кровать, рассматривая белье, форменную одежду, плащ, постельное белье в упаковке, пижаму, обувь и полотенце. Если бы у него был такой набор там, в Иве, его бы растащили через минут пять. Собрав почти все обратно в пакет, Дейдара спрятал его под кровать, оставив только полотенце и пижаму. Конечно, он понимал, что ведет себя глупо и Сасори точно не похож на человека, остро нуждающегося в лишнем комплекте одежды или новеньком пододеяльнике, но привычку прятать ценное перебороть сложно. Еще раз окинув комнату взглядом, мальчишка удрал за дверь. Пока есть возможность принять душ, ей надо воспользоваться.              ***       Дейдаре 16 лет       Сасори 32 года              Сасори не мог предположить, что даже с покорным Дейдарой будет столько мороки. Пиротехник не думал посягать на главенство кукольника, он все так же уважал его, называл «Данна» и беспрекословно выполнял приказы. Однако бывали моменты, когда Сасори с грустью вспоминал убитых им напарников.       «Эх, а вот тот, из Скрытого Тумана, был ничего. Спокойный такой. И чего я на него накинулся тогда? Все познается в сравнении…»       Дейдара действительно был талантлив. Его взрывные дзюцу были необычными, можно сказать, уникальными, и часто ставили противников в тупик. Мальчишка мгновенно ориентировался на местности, проводил разведку с воздуха и очень быстро смог завоевать уважение у черствого и скупого на похвалу Сасори. Конечно же, кукольник этого не показывал, насмехаясь над стараниями юноши, но в то же время, как будто невзначай рассказывал про интересные техники элементов Земли и Молнии. Дейдара же из кожи вон лез, тренировался, совершенствовал свои умения. Он сильно боялся своего напарника и старался не подходить к нему близко — мало ли что взбредет в голову человеку, добровольно сделавшему из себя деревяшку? Юного нукенина так и подмывало наговорить марионеточнику гадостей про его «искусство». Со временем подрывник смелел и к шестнадцати годам позволял себе спорить об искусстве до хрипоты. Сасори хмурился, угрожал выпотрошить мальчишку, отнимал сумки с глиной, но все же каждый раз позволял втянуть себя в спор и увлеченно дискутировал с подрывником. Мальчишка любил создать птичку, взлететь на ней и дразнить кукольника с воздуха. Сасори сидел на траве, смотрел на дурачащегося напарника и молчал. Оба они прекрасно знали, что марионеточник может запросто сдернуть пиротехника с птицы нитями чакры. Однако к таким радикальным мерам Акасуна прибегал только пару раз и то не впечатывал зарвавшегося мальчишку в землю, а, дав тому насладиться свободным падением, аккуратно опускал на траву. Дейдара верещал, клялся разбомбить все марионетки, дрыгал ногами, убегал и прятался, но всегда возвращался назад, тихонько подходил к столу, за которым работал Сасори, усаживался рядом и наблюдал, как кукольные пальцы перебирают очередной механизм. Но даже в эти моменты юноша держал дистанцию и, как только Акасуна нечаянно подходил слишком близко, подскакивал и убегал в свою комнату.       Если честно, Сасори и не стремился лезть в душу и набиваться к пацану в друзья. Ему было достаточно статуса наимудрейшего и сиятельного Мастера, который делится своей мудростью каждый будний день ровно с десяти утра до двух часов дня, при условии отсутствия миссий. В остальное время кукловод жаждой общения не горел. Конечно, регулярные дискуссии об искусстве не в счет. Дейдара оказался неплохим соседом, тихим, как мышка, послушным и иногда даже сообразительным. Адаптировался после вступления в организацию он довольно быстро, но все равно держался настороженно, будто боялся, что старший напарник развлекается, позволяя почувствовать себя в безопасности, чтобы потом это самое чувство отнять и растоптать, сатанински хохоча. Сасори его не разубеждал. Кажется, пацан здорово хлебнул говна в родной деревне и теперь боится тех, кто хоть немного выше по иерархии. Хорошо, что забота о психическом здоровье ученика никак не входит в рамки ответственности Учителя. Не входит же? Или входит? Стоит отдать должное, этим вопросом марионеточник промучился первые два-три месяца напарничества с Дейдарой, а потом забил. Ну а что? На миссиях все ровно, во время учебы пацан вникает, слушает, техники на лету схватывает, простецкие, правда, но тем не менее. В Иве его, судя по всему, тренировали использовать только дзюцу, основанные на улучшенном геноме. Придурки.       Сасори был очень зол, когда оказалось, что умения его ученика были ограничены лишь взрывами. Не будь он разыскиваемым преступником, съездил бы в Ивагакуре и высказал бы все прямо в бесстыжие глаза местного Каге, который не организовал пацану хорошее обучение. Хотя, если удачно подвернется миссия в Камне, то можно будет и навестить виновных в том, что Дейдара в четырнадцать лет был ни в зуб ногой в элементарной программе Академии. Хотя, вроде, говорил, что учил, просто забыл.       К сожалению, Дейдара обладал еще одним «талантом». На сей раз довольно неприятным и бесполезным. Он постоянно влипал в глупые ситуации. То он прищемлял палец, то спотыкался, то умудрялся случайно развалить аккуратно сложенные детали марионеток. Сасори ругался, выгонял неуклюжего мальчишку из мастерской, но потом все же великодушно давал ему заживляющую мазь для разбитых коленок.       Пацан и сам постоянно шугался от реакции старшего напарника на свои промахи. Стоило Сасори кинуть на него рассерженный взгляд, как тот сжимался и старался удрать из поля зрения.       И вот, в очередной раз мальчишка решил, как выражался кукловод, начудить. Но на этот раз все было гораздо хуже — Дейдара умудрился простудиться. Началось все с того, что утром он не вышел из комнаты. И днем. Прогул урока – дело серьезное. Сасори, забеспокоившись, решил проверить, не сбежал ли мелкий поганец. Оказалось, что лучше бы сбежал. Парнишка лежал на подушках, тяжело дышал и хлюпал носом. Рядом лежало тонкое полотенце, очевидно, используемое в качестве носового платка.       Сасори передернуло от омерзения, но он смог себя перебороть. Подойдя поближе, он с интересом уставился на напарника. Сам он за семнадцать лет жизни простужался всего пару раз, а позже деревянное тело избавило его от этих проблем вообще. Но даже смутные воспоминания о простуде позволили Сасори здраво рассудить о том, что следует в такой ситуации делать.       — Дейдара, просыпайся, — требовательная рука потрясла нукенина за плечо.       — Ммм… Данна, сейчас встану, да, — пиротехник честно попытался приподняться, но после пары тщетных попыток со стоном повалился обратно на смятые подушки. Сасори аккуратно пощупал лоб мальчика. При небольшой концентрации чакры на ладонях он мог осязать все раздражители так же, как и кожей. Лоб нукенина пылал, светлые волосы на висках слиплись от пота.       — Почему меня сразу не позвал, дурень? — кукольник строго посмотрел на напарника и отвел у того со лба челку. Сейчас она только мешала. По-хорошему, ее бы вообще следовало отрезать, но кукольник знал, что мальчишка дорожит своими волосами, и не решился этого сделать. Да и красивые они были, волосы-то. Хоть иногда и смотрелись на пацане как на корове седло. Особенно, когда он делал этот жуткий безумный хвост на макушке.       — Простите, Данна, уже встаю, мм… — Дейдара вновь попытался подняться. — Не хотел вас беспокоить, да.       — Лежи уже, — Сасори раздраженно накрыл пиротехника одеялом и быстро вышел из комнаты. В его мастерской было достаточно препаратов, скомбинировав которые, можно было получить жаропонижающие и противопростудные средства. Но для начала надо было хотя бы дать мальчишке воды. Судя по всему, плохо ему стало ночью, но он, чтобы не беспокоить Мастера, тихо лежал до утра, а потом просто провалился в забытье и не смог подняться. Дурак какой.       Кукловод сам не знал, чего он так распсиховался. Не наблюдал раньше за собой такой эмпатии и переживательности за других людей. Возможно, это кризис какого-то там возраста, Орочимару что-то говорил об этом, а может, он все-таки, немного привязался к пацану. Но немного! Самую малость.       Развернув свиток, Сасори призвал марионетку Мэй. Эту девушку-медика он заполучил в коллекцию уже давно. Она была обладательницей интереснейшей техники — восполняла ресурсы организма, ускоряла регенерацию и могла уменьшать болевые ощущения. Не каждый медик такое мог, обычно их набор способностей был ограничен топорным заживлением ран и остановкой крови. В принципе, на поле боя ничего большего и не надо, но эта девица явно была очень талантливой и способной. Благодаря чему и была удостоена чести стать частью коллекции кукольника. Давно он ее, кстати, не призывал — сам Сасори не нуждался в лечении. А теперь надо же, пригодилась. Движениями мизинца он заставил ее вытащить из шкафчика поднос, взять со стола кувшин с водой и чистый стакан и направил в комнату Дейдары. Сасори вполне способен контролировать марионетку, не наблюдая за ней, а пока она поит пиротехника и активирует лечебные техники, он может спокойно приготовить лекарства.       Через час все было готово, Сасори принес в комнату лекарство и отозвал Мэй обратно в свиток. Она уже выполнила свою работу — мальчик дышал глубоко, ровно, голубые глаза смотрели более ясно. Он явно храбрился, но видно было, что он измотан болезнью.       — Я принес лекарство. Приподнимись и выпей, — Сасори поставил на тумбочку чашку с темной жидкостью. Подрывник, не задумываясь, осушил чашку и откинулся обратно на подушки.       «Или тупой или доверчивый. Откуда он знает, что это лекарство? Может, я усыпил его бдительность и теперь хочу отравить?», — Сасори усмехнулся своим мыслям. Конечно, на коварного отравителя он сейчас был похож меньше всего, ведь крайне нелогично тратить целый час времени на исцеление, чтобы потом напоить ядом уже почти здорового напарника. Но с другой стороны, а может он вот такой вот странненький? Любит сначала полечить, потом отравить, а потом снова полечить… Акасуна усмехнулся своим мыслям. Смешная шутка, Орочимару бы оценил.       — Спасибо, Данна, мм, — глаза Дейдары начали слипаться, и он провалился в сон. Последнее, что он помнил – странно улыбающегося Мастера и сильный мятный привкус во рту.       «Ну да, добавил снотворного. А так он не улежал бы, скакать начал. К вечеру бы опять температура поднялась», - подумал кукловод. Что ж, если ему не суждено сегодня побыть отравителем, то хотя бы усыпителем он точно будет. Бабуля всегда говорила, что при простуде главное – не вставать с постели, а то развезет еще сильнее.       — Пожалуйста… — Сасори погладил мальчишку по голове, поправил ему одеяло и вышел из комнаты.       Это был первый раз, когда подрывник подпустил своего Мастера так близко. На следующий день Дейдара проснулся свежим, бодрым и абсолютно здоровым. Молодой организм, техники Мэй и медицинские познания кукольника сделали свое дело. Сасори был доволен.       В душе Дейдаре было безумно стыдно за то, что он позволил себе показать Мастеру свою слабость. Задразнит теперь до смерти. То, что Данна был зол на язык и всегда умел подковырнуть и задеть за живое, было известно всем, кто хоть раз с ним общался.       Сасори же было не по себе из-за того, что он беспокоился за мальчишку. Это чувство было ему чуждо, и знакомства он с ним не жаждал. Однако к своему стыду, он все чаще стал ловить себя на мысли о том, что Дейдара опять бегает босиком, опять накинул только плащ и летает под дождем, опять пьет ледяную воду… По негласному договору инцидент с болезнью подрывника не обсуждался и был поспешно предан забвению.       ***       Второй раз Сасори удалось приблизиться к Дейдаре лишь через год. Семнадцатилетний мальчишка, хотя и часто спорил с напарником, но все же безмерно уважал своего Данну. Дейдара мог спорить до хрипоты, вопить, топать ногами, но, когда требовалось принимать важное решение, он беспрекословно подчинялся Сасори. А еще Дейдара был все таким же пугливым, как дикий зверек. Точно убедившись в том, что Сасори делает марионетки из частей человеческих тел, он старался держаться на почтительном расстоянии от кукольника. Сасори сам не особо изъявлял желание приближаться к пиротехнику, так что все было спокойно. Они четко разграничили время учебы, общения на нейтральной территории и «время тишины», когда каждый занимался своим делом. И всех все устраивало.       Но судьба решила сыграть с юным подрывником злую и неожиданную шутку — у Дейдары заболел зуб. На правой руке. Подрывник молча страдал два дня, плакал в подушку и баюкал руку, как ребенка. Ладонь почти не гнулась, отек становился все больше и больше. Тсукури был готов на все, только бы избавиться от этой боли… И тут в голове родилась идея. Вот совсем рядом, через стенку, у Мастера на столе стоит куча первоклассных медицинских средств! Надо только пробраться тихонечко и взять незаметно! Просить-то страшно. К тому же, не факт, что Сасори что-то даст. Он вообще был довольно прижимистым, хоть и ворчал время от времени на Какузу, мол, в ад с чемоданами, полными денег, все равно не пустят, зря старается.       Маясь от боли, парень разработал нехитрый план, в котором изъянов было больше, чем прыщей на морде его бывшего преподавателя из Академии. Конечно, будь он в нормальном состоянии, то, скорее всего, на стол к Учителю бы точно не полез, но сейчас наступили отчаянные времена. Дейдара резво подскочил к двери, плюхнулся перед ней на колени и начал внимательно наблюдать за кукольником в замочную скважину. Сасори сосредоточенно развинчивал очередную марионетку. Реактивы, препараты и прочая химическая ерунда стояли на маленьком столе у стены.       «Ну, давай… свали оттуда, мм. Вот ведь ковыряется, да…»       «Сасори, ну уйдите же наконец, да!»       «Данна, если вы сейчас уйдете, я обещаю никогда не ломать ваши марионетки, мм… пожалуйста…»       Дверь резко распахнулась. Дейдара кулем вывалился из комнаты и грохнулся об пол. Раздался дикий вопль: он умудрился приземлиться как раз на больную руку. Сасори, до этого стоящий спиной к двери и лишь легко перебирающий в воздухе пальцами, дернулся от неожиданности и резко обернулся. Пиротехник лежал на полу и плакал. Подавив желание подбежать к напарнику, Акасуна величественно приблизился и поинтересовался:       — Что случилось?       — Н-ничего, да, — Дейдара попытался встать, но кукольник, сев на корточки, схватил его за плечи.       — Дейдара. Что случилось? — Сасори заметил, что последние два дня веселый и бесшабашный подрывник был тихим и грустным, но не придал этому значения. Мало ли, глину потерял или вдохновение ушло… Сто раз ведь плакал в подушку из-за неудавшейся птички, а потом, к четырем утра, наревевшись вдоволь, начинал ваять. Фигурки получались одна лучше другой, даже марионеточнику стоило это признать, и Дейдара, проработав до рассвета, весь день спал, как убитый.       Дейдара поймал взгляд холодных карих глаз и прошептал:       — Ничего…       Сасори, повинуясь мимолетному порыву, прижал светловолосую макушку к груди и погладил пиротехника по тощей спине. Об этом, как и о лечении той, давней простуды, они тоже никогда не будут говорить. Ни друг с другом, ни с кем-либо еще.       — Зуб болит, мм.       — Покажи, — потребовал Сасори и, ухватив мальчишку за подбородок, попытался разжать ему челюсти.       — Уммф, так… зачем в этот рот… мффф… — Дейдара выкручивался из крепкого захвата, вертел головой и фыркал.       Сасори тупо моргнул. Стоп. Неужели на руке?       — На руке?       — Угу, на правой, да, — Тсукури, смирившись со своей участью, протянул кукольнику поднятую вверх ладонь.       — Давно? — Сасори старался сделать голос как можно нейтральнее. В душе у него кипели чувства: как мог этот маленький негодник скрывать от него состояние своего здоровья? А если бы на миссию? Да и черт с ней, с миссией! Акасуна понял, что перед самим собой отговариваться миссиями стыдно. Да, черт возьми, он переживал за глупого мальчишку! Не показывал это, скрывал за грубостью, ехидством, старался запугать подрывника, чтобы тот продолжал держаться на расстоянии. Получалось хорошо. Дейдара боялся, уважал, послушно соблюдал дистанцию. Но со временем Сасори стал замечать, что стал делать пацану поблажки. То не сказал никаких дежурных гадостей о его фигурках, то кивнул, мол, красиво, наблюдая за очередным взрывом, то прикрыл на миссии. Тфу! Конечно, Сасори нравилось иногда пугать парня, когда тот сильно забывался, но прежнего кайфа это не приносило. Кукловод упивался издевательствами над другими своими, увы, недолговечными напарниками, строил козни, плел интриги, распускал поганые сплетни и прочее, и прочее. А тут, как-то вроде и не хочется. Даже наоборот, вот вроде, по привычке, скажет он пацану какую-то гадость, а потом у самого на душе противно-противно, будто сам наслушался. Это или какая-то техника, воздействующая на психику, или нервное отклонение. Сасори сделал себе мысленную заметку проверить, не поехала ли у него крыша. А пока надо вернуться к основной проблеме. Диковатый, дерзкий мальчишка доверчиво протягивал ему больную руку. И деваться было некуда – сам же и попросил ведь. Акасуна аккуратно взял пиротехника за руку. Тот поморщился, но стерпел.       — Два дня болит, мм.       — А раньше сказать не мог? — кукольник нахмурился: глупый мальчишка готов был жертвовать своим здоровьем ради того, чтобы не обращаться за помощью к напарнику. Будь на его месте кто-нибудь другой, Сасори только бы обрадовался, но сейчас он лишь злился. На Дейдару, который не понимает, что по таким вопросам Мастера можно беспокоить, на себя, за то, что, видимо, перегнул палку с отчуждением от напарника.       — Вы же сказали, — Дейдара сглотнул, — чтобы я не беспокоил вас по мелочам, да…       — Зубная боль — мелочь? У тебя рука не сгибается, полоумный! — Сасори не сдержался и отвесил подрывнику звонкую оплеуху. Дейдара заскулил и сжался в комок. Кукольник почувствовал себя виноватым, все же мальчишка сейчас не в том состоянии, да и кукольная рука довольно тяжелая, хоть и изящная на вид. Не сдержался! Невозможно смотреть на это покорное, доверчивое личико, которое делает Дейдара в тех случаях, когда хочет надавить марионеточнику на жалость. И ведь получается! Из раза в раз! Сасори прекрасно знал, как это милое лицо кривится в кровожадной улыбке, как по повелению тонкой руки разносит полдеревни… Как счастливо сияют в это время глаза у маленького террориста. И все же Дейдара странный. То убегает и прячется, то, стоит его приласкать немного, сам льнет к груди. Знает же, что получит за это еще сильнее.       — Простите, мм, — Дейдара хлюпнул носом и, поднявшись, хотел юркнуть в свою комнату. Здоровой рукой он держал покрасневшую от удара щеку.       Сасори передернуло.       «Спокойно, ты же не псих. Наорать на поганца всегда успеешь. Посмотри, что у него с зубами. Заодно и разглядишь, как устроен рот» - внутренний диалог с самим собой всегда помогал, все же, поговорить с умным собеседником очень приятно. Уф-ф-ф, да уж, действительно, надо бы проверить, не поехала ли крыша.       — Стоять. Иди к столу.       Стол у марионеточника был знатный — на нем складировались детали незавершенных марионеток, свитки с готовыми куклами, инструменты. У стены находился маленький двухъярусный столик с реактивами и медикаментами. Возле стены, ближе к окну, стоял большой платяной шкаф. Сасори не был любителем тряпок, но в шкафу «жила» и одежда Дейдары. Также в комнате было выделено место для дивана. Маленький и невзрачный, он был данью памяти о том, что когда-то Сасори необходимо было спать. Даже сейчас Акасуна любил валяться на нем, укрывшись одеялом, с книгой в руках. Кукольник и сам не мог ответить, зачем ему было одеяло? Просто так было уютнее.       Дейдара послушно сделал два шага к столу, но вдруг резко остановился и спрятал руки за спину.       — Нет, мм.       — Что «нет»? — опешил Сасори. Дейдара жалобно посмотрел на него и всхлипнул.       — Не отрезайте мне руку, Данна, мм! Я буду хорошим, да! Я вам буду помогать, ага! Я полы мыть буду, да! — мальчишка сделал над собой усилие. — Даже в подвалах ваших мыть буду, мм… раз в неделю, да!       Сасори вздохнул. Вот он, Дейдара. Нафантазируем, испугаемся, расплачемся. Самостоятельный мальчик!       — Не реви. Я просто посмотрю, — Акасуна подвел трясущегося подрывника к столу и, наконец, ознакомился с проблемой. В левой шестерке зияла здоровенная дыра. Не дыра даже — дупло! Наверное, уже до нерва дошло. И этот идиот молчал? Сасори осторожно посмотрел на юного пациента. Больно, но терпит. Молодец.       — Сейчас я дам тебе обезболивающее. Но зуб придется удалить. Согласен?       — А есть варианты, мм? — Дейдара жалобно посмотрел на своего Данну.       — Отрубить руку, как ты и предлагал, — припечатал Сасори. Дейдара вздрогнул. Покрылся испариной и поспешно согласился на удаление зуба, пробормотав под нос, что ничего такого он как раз не предлагал.       Усадив пацана на стул и положив его руку так, чтобы было удобнее проводить манипуляции, Сасори принялся готовиться. Смешал в небольшом флакончике местную анестезию, подготовил антисептики и регенераторы. Рот на руке – дело важное, тут нужен серьезный подход. И, желательно, чтобы рука у мальчишки как можно скорее вернулась в рабочее состояние. Кукловод критически глянул на пацана, примериваясь, как ему удобнее встать, чтобы быстрее расправиться с больным зубом, и неожиданно понял, что пацаном из них двоих выглядит именно он. Эта информация поразила его как гром среди ясного неба. Сейчас они были почти ровесниками по внешнему виду. Дейдаре было семнадцать со всеми сопутствующими этому возрасту особенностями: смешной долговязостью, широкими, уже сформировавшимися плечами, прыщавым лбом, реденькими усишками и постоянными пятнами пота на одежде. Сасори радовался тому, что может отключать обоняние. И, конечно же, тому, что он-то, когда был шестнадцатилетним юношей, был (и остался) красив, как цветок лотоса. Конечно, усишки, прыщи и потные пятна тоже были, но он оставил их в прошлом, взяв с собой в вечность только тонкие черты лица, выразительные глаза и легкую стройную фигуру. Сам себе Сасори очень нравился, но, кажется, он слегка подзабыл, что не все «заморозили» свой возраст. Дейдара вырос возмутительно быстро и как-то незаметно. Просто кукловод привык, что он мальчишка, мелкий пацан, парень с дурацким хвостиком…А теперь перед ним сидел почти что взрослый мужик и гундел, что ему страшно, больно и вообще, а че так долго? Сасори, поняв, что загрузился крайне не вовремя, перестал гипнотизировать взглядом шикарные волосы напарника, которые за последнее время отросли еще больше. От души налив анестезии прямо в раскрытый рот на руке подрывника, он, поймав перепуганный взгляд напарника, скомандовал:       - Смотри в окно.       Операция заняла не более десяти минут. Обезболивающее подействовало быстро, Сасори уверенной рукой зажал щипцами зуб и вытащил его. Любуясь делом рук своих, он не преминул заметить:       — Никогда у живых зубы не вырывал… Все у мертвых да у мертвых… Бесценный опыт, однако, – теперь, когда все кончилось успешно, марионеточник считал своим святым долгом хорошенько напугать пацана. Да-да-да, пусть Дейдара выше и шире в плечах, но Сасори всегда будет считать его мелким пацаном. Просто потому что так оно и есть.       Дейдара позеленел и с ужасом глядел на щипцы, мысленно прикидывая, во скольких мертвых ртах они побывали. Сасори выдержал паузу и все же добавил:       — Не переживай, я щипцами не пользовался. Плоскогубцами удобнее. А щипцы пару раз всего опробовал… и потом простерилизовал, не бойся.       Чтобы удалить пораженный нерв, пришлось подрезать десну. Здраво рассудив, что чем скорее она зарастет, тем лучше, Сасори призвал из свитка Мэй, когда-то лечившую незадачливого парнишку от простуды. Кукольнику не особо хотелось показывать Дейдаре способности этой куклы. Да, он ее уже использовал, но тогда пиротехник был не в том состоянии, чтобы запоминать техники и внешний вид марионеток. А вот сейчас голубой глаз восхищенно вытаращился на красивую куклу.       — Это Мэй, кукла-медик. Ее главное умение — ускорение регенерации, но она и еще кое-что умеет, по мелочи, — пояснил Сасори, не удержавшись от хвастовства. — Я бы не хотел, чтобы кто-то еще знал о ее существовании. Тебе я ее показываю лишь из-за того, что ты должен быть здоров и боеспособен. Расскажешь про нее кому-нибудь — шею сверну.       Сасори не хотел, чтобы к нему бегала вся организация, канюча подлатать и подлечить. Хватит и того, что постоянно выпрашивают снотворное и афродизиаки. Снотворное-то им зачем?       — Хорошо, Данна, я никому не скажу, да! — выпалил Дейдара, и, помолчав, добавил: — Спасибо вам… Мне уже лучше, мм.       Рука перестала болеть, отек спадал, но десна кровоточила, поэтому Сасори активировал технику Мэй. Рука подрывника окуталась зеленой дымкой чакры, марионетка послушно выполняла свои обязанности. Подумав, кукловод перевел часть лечебной техники на все еще красную от удара щеку пацана. Зачем он это сделал, Сасори вполне понимал, но ему это не нравилось. Так-то, краснота от пощечины никак не влияла на общее состояние и боеспособность нукенина, так что отбрехаться перед самим собой, мол, «лечу все серьезные повреждения, чтобы напарник был готов к миссии» не получалось. Он лечил, потому что ему было стыдно. Стыдно за свою вспышку и за то, что, кажется, неправильно себя вел и пацан действительно готов был терпеть ужасную боль и пытаться самостоятельно вырвать зуб, лишь бы не обращаться к своему Мастеру. Да уж, не получился из него Учитель-с-большой-буквы.       Только сейчас кукольник заметил, что Дейдара практически не одет. На нем были лишь короткие, до колена, пижамные штаны нежно-голубого цвета. Футболки не было. Тапок тоже.       — Данна, а как вы узнали, что я за дверью, мм? — задал Дейдара давно мучавший его вопрос.       — Ты пыхтел и сопел. И скрипел дверью. Я деревянный, а не глухой.       Дейдара хотел обидеться, но, увидев на лице кукольника хитрую усмешку, передумал и улыбнулся в ответ.       — Спасибо, Данна, да.       — Тебе надо одеться. Где футболка и тапки? — Сасори не мог отвести глаз от счастливой улыбки подрывника и хотел как можно скорее прервать зрительный контакт. И почему Дейдара не шарахается от него? Почему верит, сидит рядом и солнечно улыбается? Может, еще не все потеряно? Может, все-таки, Учитель-с-большой-буквы еще в игре?       — В комнате, мм! — парень хотел ринуться за одеждой, но был остановлен властной рукой.       — Сам принесу. Мэй еще не закончила технику.       Он бы мог притянуть желаемые предметы одежды нитями чакры, но ему хотелось прервать эту душевную близость с маленьким напарником. Она давила, делала слабее, требовала обнимать и гладить юного террориста. Это наваждение надо было развеять любым способом. Уже третий раз кукловод сделал заметку в самое ближайшее время проверить себе голову. Надо было что-то делать с этими спонтанно возникающими желаниями заботиться, защищать и помогать. И как так получилось, что, изначально запланировав просто поучить пацана несложным техникам, он так вляпался, что теперь сам не понимает, что с ним происходит?       Сасори отошел от стола и направился к двери комнатушки пиротехника. Раз-два-три, шаг за шагом, дальше от застывшего на стуле парня, не оглядываться, не смотреть на его сморщенное от боли лицо. Дверь находилась в дальнем конце мастерской Сасори. Да уж, давненько он там не бывал, как раз посмотрит, сильно ли изменилось все. Как только кукольник скрылся в смежном помещении, раздался стук во входную дверь. Кто-то из организации очень некстати жаждал свидания с кукольником.       — Сасори, блядь! Открывай! — требовательный голос Хидана разнесся по коридору. — Открывай! Я знаю, что ты там!       Дверь от ударов ходила ходуном. Хидан, даром что служитель культа, был довольно хорошо развит физически.       — Мать твою, ща я дверь к хуям вынесу! Где моя коса?       В комнатах в это время царила паника. Дейдара, помня о запрете демонстрации Мэй, мигом кинул ее на расстеленный диванчик и накрыл одеялом. Сасори вылетел из смежной комнаты, таща в руках один тапочек и заляпанную глиной футболку.       — Все, блядь! Я захожу! — первый удар по двери, петли жалобно заскрипели. Дейдара видел, что до своей комнаты он добежать не успевает, а встречать Хидана в таком виде — сплетен не оберешься. Пиротехник ринулся к шкафу, запрыгнул в него и захлопнул створки. Сасори, разгадав маневр напарника, швырнул его вещи обратно в комнату и метнулся к трещащей двери. Распахнув ее, он увидел язычника, замахивающегося косой для очередного удара.       — Ага! Думал спрятаться от меня? А хуй там! — Хидан бочком протиснулся в комнату и поинтересовался. — А чего ты не открывал-то? Оглох что ли?       Двадцатилетний парень не боялся ничего: убить его было невозможно, а боль была ему в радость. Да и с Сасори у него установились довольно теплые отношения, поэтому язычник знал, что может себе многое позволить. Конечно, взамен пару раз пришлось разрешить провести пару операций «на живую», но щедрая благодарность марионеточника компенсировала несколько часов лежания на холодном столе в подвале.       — Я был занят делами, — сдержанно ответил кукольник. Главное было не начать выгонять Хидана. Тот, как только чувствовал какой-то секрет, вцеплялся в собеседника, как клещ, и отваливал только тогда, когда этот секрет вызнавал. - Что тебе нужно?       — Снотворное мне нужно. Какузу задолбал. Храпит, скотина. Нет, серьезно, дышит, как не в себя! Ну, а че, воздух-то бесплатный! — Хидан развел руками и всем своим видом показал, что осуждает храпящего жадного напарника. Взвинченный из-за отсутствия нормального сна, он был зол и не контролировал свое поведение. Ему хотелось снотворного и срочно! А то, что он со стороны выглядел как псих, ломящийся в чужие покои, его мало волновало.       Сасори кивнул и отошел к столу, выбирая снотворное.       — Эй, а ты тот еще кобелек, Сасори! Со шлюшками развлекаешься? Так бы и сказал, а то «дела-дела»… - наглый язычник не стал стоять возле двери и проперся дальше в комнату. Увидев на диване подозрительно вздымающееся одеяло, сцапал его за край и, со смехом, потянул.       — Нет! — было поздно. Сасори стоял возле стола с пузырьком в руке и наблюдал, как меняется в лице незваный гость.       Хидан тупо смотрел на безжизненную куклу некогда красивой девушки. Одета она была в простое платье с типичным орнаментом для деревни Воющего Волка. Язычник моргнул, икнул и повернулся к марионеточнику.       — Прости, Сасори, я ж не знал! Ну, пиздец! Охуеть! — парень потыкал куклу пальцем. Та ожидаемо не среагировала. — Ну, пиздец!       Он, еле сдерживая рвущийся наружу гадкий смех, взял из оцепеневших рук Сасори склянку с лекарством и, паскудно подмигнув, успокаивающе проговорил:       — Не парься! Я никому не расскажу! — он воздел палец к потолку и величественно выдал: — Как говорил мой наставник: никого не должно ебать, кого ты ебешь! То-то же.       Он похлопал кукловода по плечу и удалился восвояси, напоследок поблагодарив и пообещав зайти через пару дней. Сасори молчал, даже не пытаясь оправдываться. Будь он на месте Хидана, он, если бы такое увидел, ни за что не поверил ни в какие оправдания.       Дверь шкафа начала медленно, со скрипом открываться… Высокий, противный звук прошел по отсутствующим нервам кукольника. Дейдара тихонько, как мышь, вылез из шкафа и преданно уставился на Мастера. Вот уж не думал, что у марионетки может дергаться глаз. Видимо, локальный неконтролируемый выброс чакры. Дейдара уже давно увлекся свитками об искусстве марионеточников. Конечно, там не было описания случаев добровольного превращения тела в марионетку, но знаний подрывник почерпнул достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы.       — Дейдара… — начал Сасори. Голос угрожающе охрип и стал больше похож на звук наждачной бумаги, шлифующей дерево.       — Сасори-но-Данна, простите, да… — парень не знал, за что извиняется, но чувствовал, что лучше это сделать. Пока он сидел в шкафу, подглядеть ничего не удалось – от страха он слишком плотно закрыл дверцы, но того, что он услышал, было достаточно. Очевидно, что Хидан нашел куклу, лежащую на диване и прикрытую одеялом, и сделал логичные, но в корне неправильные выводы.       Кукольник принялся ритмично дышать. Дыхание как таковое ему не требовалось, однако старая привычка успокаивала и позволяла отвлечься от заманчивых мыслей о жестоком убийстве напарника.       — Что ж ты в шкаф-то ломанулся? Мог бы девку туда запихать…       — Данна, ну как бы я выглядел? Полуголый, на вашей кровати, под одеялом… С ладонями в крови, мм?       Сасори призадумался. Мальчишка прав, пусть лучше его считают тихим куклофилом, чем общественноопасным растлителем малолетнего напарника. Это объяснить было бы куда сложнее, особенно Лидеру, который вроде как рассчитывал на то, что Сасори будет мальчишке наставником.       — Уфф… Иди спать, — кукольник махнул рукой. Завтра, все завтра. Сегодня он был готов только на убийство.       Дейдара бочком-бочком пробрался до двери своей комнаты и, пожелав спокойной ночи и еще раз поблагодарив за помощь, ловко скрылся за дверью от лениво брошенного вслед куная.       Перед сном пиротехник любил мечтать. Когда он был совсем маленьким и жил в Камне, он мечтал, чтобы его не вызвали на уроке, и чтобы старший заболел и не было бы очередной дурацкой проверки. Когда он только вступил в Акацки, он мечтал, чтобы от него, наконец, все отвязались и дали жить спокойно. В пятнадцать лет он мечтал, что взорвет все марионетки напарника, в шестнадцать, что победит его в споре об искусстве… В семнадцать, что Сасори придет в его комнату, сядет рядом и просто спросит, как прошел день и расскажет какую-нибудь свою историю. О, у Сасори была целая копилка историй и все они казались сказками или байками, да только их правдивость подтверждалась куклами, сделанными из поверженных врагов, да стопкой любовно сохраненных листовок с надписью «разыскивается» и указанием размера вознаграждения. Дейдара обожал, когда на марионеточника накатывало лирическое настроение и тот начинал рассказывать, глядя затуманившимся взглядом куда-то вдаль. А еще Дейдара считал, что настоящий нукенин, страшный и ужасный преступник, не должен привязываться к напарнику и желать, чтобы тот заботился о нем и интересовался его жизнью. Пф-ф-ф, даже звучит смешно. «Ой, Ками-сама, сделай так, чтобы Скорпион Красных Песков спросил у меня, что я ел на завтрак и тепло ли мне в одной футболке и шортах». Тфу! Тут подрывник неминуемо краснел, но продолжал фантазировать дальше. Днем он боялся подходить вплотную к кукольнику, сильное сердцебиение, которое мог почувствовать опутавший себя чакрой мужчина, выдавало парня с головой. Но в то же время его тянуло побыть возле Мастера. Дейдара старался хотя бы постоять рядом с марионеточником, просто наслаждаясь его обществом, но убегал и прятался, как только кукловод подходил слишком близко. У Дейдары было свое место, недалеко от здания организации, в парке. Там, на лавочке он сидел по несколько часов и мечтал о том, что может быть, если бы они не были преступниками, то Сасори был бы просто важным и уважаемым гражданином какого-нибудь города. Он жил бы в собственном доме, пил исключительно свежий жасминовый чай и гонял прислугу из своего рабочего кабинета. И, может быть, Дейдаре бы повезло, и Мастер бы взял его к себе на воспитание. О, Дейдара бы очень старался! Он бы не пропускал занятия, не пачкал вещи и даже бы не сквернословил! Лишь бы хоть иногда Данна трепал его по волосам и хвалил. Жаль, что этому не суждено сбыться. В жестокой реальности, в которой им приходится жить, Сасори – хладнокровный и отстраненный взрослый мужик, сознательно превративший себя в марионетку. Ему нафиг не нужны какие-то там «воспитанники», которых нужно хвалить и трепать по голове. Да и Дейдара не лучше. Он, вообще-то, и сам уже почти что совсем взрослый! Не нужны ему эти нежности, вообще. Хотя иногда так хочется… Интересно, а вот чисто теоретически, там, в другой жизни, Сасори бы хоть изредка покупал бы для своего воспитанника сладости?       Дейдара сам не заметил, как привязался к кукольнику. Почему привязался? Когда? Зачем? Он не помнил. Просто в какой-то момент он стал избегать общества Мастера не из-за страха быть превращенным в марионетку, а из-за страха, что Сасори узнает, что юный террорист готов отдать всю свою драгоценную глину ради того, чтобы быть рядом с таким холодным, недосягаемым и заносчивым марионеточником. Дейдара никогда не воспринимал напарника как ровесника. Хотя сейчас они выглядели именно так. Семнадцатилетний парнишка с опаленной взрывами челкой и прекрасная кукла, изображающая красноволосого юношу. У пиротехника никогда не поворачивался язык назвать Сасори «парнем»… Даже если он выглядел моложе всех в организации, для нукенина Камня, Красный Скорпион всегда был мужчиной. Взрослым, опасным, ехидным и очень умным.