Бессмысленные жертвы

       Очнулась Биатрисс уже в какой-то повозке. Абсолютно не соображая, что происходит. Было же сражение, титаны, а потом темнота и…       — Уже очнулась? Долго же ты, Трисс. — Послышался голос Ханджи.        Кальт села и потерла голову. Болела. Рядом села Зое и улыбнулась. Куда они вообще ехали? Солнце вот-вот сядет за горизонт, а виды она не узнавала.       — Что случилось?        От ее вопроса женщина помрачнела.       — Трисс, ударная волна от падения Колоссального титана отбросила почти всех, ты влетела в стену и тебя спасло от смерти лишь твое снаряжение. Боюсь упади ты с такой высоты осталось бы от тебя только пятнышко на траве.       — А что с остальными?        Недовольный стон послышался сзади. Трисс оглянулась и посмотрела на Леви, вернее на его спину, он управлял лошадью.       — За Йегером они помчали.        Аккерман был мрачен. Трисс вполне могла понять его, ведь он не участвовал в боях с последней экспедиции, где повредил ногу, в конце концов он тоже человек, который переживает за товарищей и об успехе миссии. А тут уже стоит признать: с ним шанс гораздо выше. Сам Леви этот факт прекрасно понимал, да и пользовался им часто, кто б не стал.       — Даже обидно, что мы пропускаем такое веселье, да, Леви? Было бы интересно посмотреть на титана Имир. Туда отправился Гарнизон и Военная полиция, да может не так много, как хотелось бы, но это сильно.       — Количество не переплюнет качество. Когда после падения Шиганшины с Разведкой отправили еще одну пятую населения — это было мало похоже на успех.       — Смотря с какой стороны посмотреть. — Пожала плечами Кальт. — Правительство избавилось от голодных ртов, хоть это и было бесчеловечно. Но у военных хоть базовые навыки какие-никакие, оружие, УПМ, лошади. Это совсем другое.       — Как бы этого не было в изобилии, там с титанами всего сказанного вечно не хватает. Сама должна понимать, недалекая.        Как бы не хотелось признавать, но сегодня это скорее всего окажется правдой. Сердце защемило: сколько человек погибнет и покалечится сегодня? Скольких оставят там? А ведь некоторые из них совсем дети, которые пережили слишком многое.       Но мрачной тучей сейчас был и иной факт: Эрена похитили. Кто они такие? Зачем? Куда? От всех этих вопросов и мгновенно поступающих версий возможных ответов голова шла кругом.        Да, Трисс успела привязаться к ребятам из 104-го корпуса, даже за такой короткий промежуток времени, даже больше чем ко всем остальным новобранцам за ее опыт службы в разведке. Но предательство Райнера и Бертольда даже для нее стало неожиданностью, да пусть она почти с самого начала знала, что среди ребят есть предатель. Не одна она испытывала к этим малым теплые чувства, те же Ханджи и Леви. Ханджи души не чаяла в Эрене, это было понятно, но и остальные ей симпотизировали. А вот с Леви было сложно, хоть он и кажется таким черствым, но Трисс знала, что то не так: Аккерман переживал как за своих подчиненных, так и за товарищей. Он мог позволить себе нагрубить кому-либо, но после избиения Йегера, думал, что тот его возненавидит. А какой он был мрачный после смерти своего отряда? После смерти Петры.        В этот же момент Биатрисс пересеклась взглядом с Леви. Ей показалось, что думают они об одном и том же. Вернее, об одной и то же. Почему он решил оглянутся именно сейчас, пусть даже на миг?        Кальт отвела взгляд обратно на Ханджи и заметила на ее одежде кровь.       — Ты сильно ранена, Ханджи?       — Жить буду. — Она с улыбкой положила руку на плечо Трисс. — Если мы до Троста доедем уже наконец. — Последняя фраза определенно была обращена к их «кучеру».       — Если бы ты не припиралась со той деревней, мы были бы ближе.       — Это которая? Вы про Конни Спрингера?        Положительный ответ ничего, конечно, не дал. Туда отправился Моблит, поэтому нужные сведения еще не дошли до остальных… Вернее до Ханджи, Леви и Биатрисс на данный момент.       — Так какой план?       — Я должен отвезти вас в госпиталь в Трост, и там же следить за размещением оборудования, на случай, если Разведкорпус сюда вернется.        Сердце на этих словах пропустило удар. Эрвин. Эта авантюра совершенно дикая: либо убьют за стенами, либо в стенах. — Если эта погоня не поменяет направления, конечно. — Тут же вмешалась Зое. — Они могут вернутся и через другие города. Восток например.        Такое дополнение было весьма кстати. Правда оно не успокоило.       — Почему мы едем полями и лесами? Они еще не до конца зачищены.       — А где ты хотела? На стене поехать? Сложно управлять на большой скорости повозкой, или хочешь все же упасть с пятидесяти метровой высоты?        Проверять на прочность нервы товарища не хотелось задавая вопросы. Биатрисс решила успокоится, поэтому аккуратно легла на спину и уставилась в небо невероятно мягкого и теплого оранжево-розового цвета. Облака были вытянутыми и полупрозрачными, иногда они имели формы больше похожие на кинжала или клинки. Не лучшая ассоциация. Но ветви деревьев скрыли всю красоту отражения света сегодняшнего заката. Оно и к лучшему.

***

      Быстрый осмотр доказал, что ничего с Трисс не случилось серьезного, длительность обморок — лишь следствие плохого питания, недосыпа и стресса. Хотя от резких движений голова кружилась, но сейчас Кальт было на самом деле не до такой ерунды. Она уже почти бежала к Аккерману, дабы вызваться добровольцем в помощь для солдат, что скоро должны вернутся.        Временный пункт снабжения был организован к бывшего здания местной газеты, как раз там помимо всех солдат был и Леви. Очень раздражал факт того, что сейчас он будет раздавать приказы, так как Ханджи из госпиталя не выпустили пока.       — Капитан Леви! — сейчас они оба на службе. — До вашего сведения докладываю о прекрасном самочувствии и готовности в участии об переправе отряда через стену.       — Даже не думай.        Для Трисс, которая уже приготовилась бежать за снаряжением, это было настоящей неожиданностью.       — Чего так смотришь? Травма есть травма. В любом случае выполняю приказ Эрвина. Он предупредил о тебе.       — Его здесь нет.       — На этой земле? Надейся, что он жив и здоров, слава священным стенам. — Он сложил ладони перед грудью и язвительно кротко кивнул стене.       — Если вернется гораздо больше людей, ты уверен, что эта кучка из остатков Гарнизона справится?       — Без дела не хочешь сидеть? Иди в госпиталь и там будешь помогать, потому что туда точно попадут, хоть вернутся все, хоть малая часть — в этом я уверен. Не путайся тут под ногами. Все мы выполняем приказ.        Кальт понимала, что он тут не причем и делает это на самом деле не из-за собственной вредности, но искрение желание помочь товарищам, хоть лошадь отвести, покормить, никуда не пропало.        В тот же миг прозвенел колокол и раздался возглас и возвращении отряда. Подъемники активно начали работать, дабы оперативно перевести раненых и животных, но кто мог, и у кого остался газ предпочитали забираться и спускать на УПМ.        Трисс щурилась и пыталась разглядеть летящие фигуры, но нигде не видела Эрвина. Сердце забилось как бешеное. «Наверное он до последнего будет контролировать, чтобы все перебрались на ту сторону в безопасности, а он потом». Пока она думала, Леви уже разговаривал с солдатом. До Трисс лишь долетел обрывок фразы — " Командующий Эрвин тяжело ранен, он на подъемнике».        Смит бы никогда туда не полез, забрался бы на УПМ, значит он потерял сознание, так как ранение тяжелое.        Трисс побежала к месту высадки раненых и издалека не могла разглядеть командора. Это до ужаса пугало. Но подбежав, девушка увидела как Эрвина на носилках двое солдат несут к повозке.        Они с Леви моментально подлетели к ним и с ужасом взглянули на Эрвина: бледное лицо, глаза закрыты, весь в крови и лишь небольшой обрубок на месте правой руки, наспех перевязанный. — Эрвин! — Вырвалось у Трисс и она даже не узнала свой дрогнувший и слишком писклявый голос. Он приоткрыл красные глаза и закашлял. Девушка коснулась его щеки, радуясь что он жив. Пока жив.        Он потерял слишком много крови. Вслед за Смитом, Трисс запрыгнула в повозку и решилась сама взять над ее управлением. У тех солдат еще есть те, кому они должны спасти жизнь. А Биатрисс пыталась спасти жизнь Эрвину, благо местные жители были в домах и на дороге почти было пусто. — Пожалуйста, милый, держись… — Шептала она и кусала до крови нижнюю губу, но внимательно глядя вперед, боясь отвести взгляд. — Эрвин! — Уже громко произнесла девушка. — Пожалуйста, будь в сознании! Смит, черт возьми!        До сих пор она не оборачивалась, лишь надеялась, что он ее услышит. Эрвин потерял сколько крови, что смерть может наступить на ее руках. Из-за спины послышался слабый кашель.        Уже около госпиталя ждали солдаты, которые перенесли Эрвина уже к медикам, а там перед лицом Кальт закрыли дверь.        Биатрисс стало трясти. Сколько же он крови потерял… Сейчас все должно стать лучше, он обязательно пойдет на поправку, правда Смит лишился руки и теперь в сражениях с титанами не будет принимать участия. Хоть в глубине души Трисс и радовалась, но маленькая долька сомнения была: как он теперь будет? Ясное дело он справится, но насколько морально тяжело будет Эрвину привыкнуть к такой жизни? Да, это не конец света, но смирится с таким тяжело. А какого ей самой? Это увечье не изменит ее отношение к человеку, который стал ей слишком дорог.

***

       Кто же не любит выходные? Трисс определенно не исключение. В тот день, когда еще было далеко до нападения на Трост, ей нравилось проводить там время. Было неясно, что конкретно так привлекало девушку: может рынок и разные лавки? Хм, или каменная набережная вдоль реки в городе? Наверное гулять среди людей по узким улочкам и не выделятся, на миг отвлекаться от всего и быть обычной жительницей королевства. Иногда было здорово выбраться с Петрой, с ней Трисс никогда не чувствовала себя одинокой, от этого было очень спокойно и легко. А вот с Эрвином сюда заглядывать было тем еще ужасом: со временем популярность Разведкорпуса в разы выросла, поэтому многие жители знали в лицо Командующего Смита. Прогулка с ним превращало всю прелесть поездок сюда в ничто, и, конечно, Эрвин не был в этом виноват, но все эти разговоры и взгляды, ладно бы на него, но и на нее тоже, вызывали дискомфорт. Лучше всего было одной, когда можно погрузится в свои мысли и сбросить весь стресс.        Тогда она была одна в этомм городе, поэтому вернулась довольно поздно. Почему-то до последнего не хотелось уезжать. По возвращению в штаб, Биатрисс решила заглянуть к Эрвину, представляя себе сколько у него еще работы, но кабинет был заперт. Даже в комнате его не было, только записка и небольшая коробка.

» Дорогая Биатрисс, надеюсь, ты вернулась не слишком поздно. Сегодня было много работы, поэтому у нас посиделка с Ханджи, Леви и Миком. Не скучай, я оставил тебе небольшой подарок. Хорошего вечера!

P. S: Прости, я знаю, что ты устала от всего этого. Я тоже. Единственное чего я хочу — не видеть эту печаль на твоем лице.

Эрвин С.»

       Кальт бережно положила записку и взяла в руки коробку. Для начала она осмотрела: подарок был с ее ладонь, белая коробочка и красной лентой. Открыв, Трисс вскинула брови от удивления. Эта была клубника. Эрвин знал насколько Биатрисс любила эту ягоду. Но черт возьми, где он и за сколько ее достал в марте? На ее лице появилась улыбка.        Да, может быть это лакомство не было очень сладким, но Трисс с удовольствием уплетала за обе щеке и радовалась. Сейчас они с Эрвином не так часто проводят время вместе, только если она решит ему помочь в кабинете. Кальт очень скучала по их времени вместе, с теплотой вспоминала поездки в Митру, небольшие прогулки по лесу недалеко от штаба, их танцы под любимую пластинку. Хотелось сейчас включить эту музыку, тем более с Трисс коллекция Смита значительно пополнилась винилом, но без него было тоскливо. Иногда она злилась на мужчину, но чаще всего это было лишь проявлением грусти.        Сегодня не хотелось тут сидеть одной. Девушка оставила коробку и решила пойти в свою комнату. Хотя теперь и покои Эрвина давно могла называть своими, но сегодня ей нужна Петра.        Темные коридоры иногда давили на нее, когда она шла так поздно, редко кого можно встретить, но она умудрилась. Без труда она узнала Леви, они как раз были недалеко от комнаты Ханжи.       — Здравствуй, Биатрисс. Я вовремя тебя встретил. — По его голосу слышалась смесь усталости и облегчения.       — Здравствуй. Что-то произошло?       — Нет, но нужна твоя помощь.        Он попросил ее посидеть с Эрвином и Ханджи, пока он проводил бы Мика. Они сегодня перебрали, только Леви остался более-менее трезв. Уж его тут было сложно перепить, и неясно почему. Толи врожденная невосприимчивость, толи приобретенная, а может он хитрил и пил не так много как остальные. Сейчас это было неважною        В комнате стоял яркий запах вина и чего-то еще. Зое смеялась, но когда Трисс с Леви зашли, то взгляды, конечно, переместились на них. Эрвин совершенно пьяный улыбнулся, увидев свою девушку. Взял ее руку, когда она подошла и поцеловал пальцы.       — Любимая! Добрый…вечер— Промурчал он, совершенно не беспокоясь о посторонних, которые и без того знали об их отношениях.       — Уже ночь. Было бы неплохо вам разойтись. Пойдем, Эрвин?        Трисс, которая поймала вопросительный взгляд Аккермана, махнула ему рукой и слабо улыбнулась.        Это оказалось сложнее чем она думала. Смит опирался на нее, и то было не из-за того, что он падал или ему было сложно держать равновесие, а из-за желания ее обнять, просто из-за алкоголя сложно управлять своим телом. Так еще и язык заплетался. Но в любом случае его девяностокилограммовая туша была тяжела для такой хрупкой девушки.        Он пытался ей что-то говорить, но она не слушала. Все лицо покраснело от тяжести, запаха и тепла от его тела. Облокотив Смита о стену, Трисс открыла дверь и зашла в комнату с Эрвином.        Благо он еще не сопротивлялся, а покорно сел на кровать, пока Трисс принялась расстегивать пуговицы его рубашки.       — Подожди… — Он мягко взял ее руку и поднял свой мутный взгляд на девушку. — Спасибо, Трисса… Ты замечательная… Тоже устала, да? Я так устал… Останься со мной сегодня… Пожалуйста, милая…        Явно ему было тяжело и говорить и соображать, потому что сразу после этих он упал на подушки.       — Нет, прости. Я не хочу вдыхать аромат выпивки, дорогой. Спокойной ночи. — Кальт укрыла его одеялом и присела, чтобы посмотреть на него, погладить щеку и поцеловать в горбинку носа. — Спасибо за подарок, Эрвин.        Только она уже хотела подняться и встать, так она услышала:       — Я люблю тебя, Биатрисс.        Это Смит произнес тихо и слишком даже трезво для человека, что с трудом может устоять на ногах дольше 30 секунд. По спине пробежали мурашки. Зачем он ей это сказал?

люблю люблю люблю люблю люблю люблю люблю люблю люблю люблю люблю люблю люблю

       Только эти слова крутились в ее голове, а Смит тем временем закрыл глаза и уснул, она же не могла пошевелится. Он сказал это. Любовь — весьма странное чувство, Трисс никогда не чувствовала того, что описывают другие люди в книгах или разговорах, но когда ее переполняли эмоции она себе признавалась, мимолетно и совсем кратко, что любит его, но не позволяла задерживаться им в своей голове даже на долю секунды. Она обещала себе обязательно сказать ему, сказать самой себе, но потом, когда все будет хорошо, когда жизнь наладится и станет спокойной, чтобы не переживать кто из них завтра умрет. Ей было больно услышать это, как бы она не хотела.        Так это порой надоедало: вечные прятки, лишь мимолетные взгляды, обращение к друг другу слишком официальные, но тут они были собой и тут позволяли себе проявлять эти чувства. Биатрисс желала взять его за руку при всех, после каждой экспедиции обнимать и целовать, радуясь что они не погибли, и не тут, а сразу и даже не думать о других и их мнении, о своей и его репутации.        Тот жест у Ханджи, когда Эрвин назвал ее ласково и поцеловал руку при всех был таким… Повседневным? Так и должно быть, но не у них. Может быть в другой жизни они были бы счастливы? Хотя, скорее всего без Разведкорпуса они прошли бы мимо друг друга. Но больше хотелось верить в другую сказку, может где-то в параллельном мире, где все произошло как надо? Тут так никогда не случится. Может быть после смерти она попадет в этот рай?        Но Трисс не торопилась туда. Девушка лишь улыбнулась, глядя на спокойное лицо своего возлюбленного, провела еще раз рукой по скуле и поцеловала в лоб. Сердце в груди забилось быстрее, готовое вот-вот выпрыгнуть. Было страшно, но ей было уже плевать. Раз она уже прыгнула в эту пропасть, значит в ней и пропадет. — Я тоже тебя люблю, Эрвин Смит. — Прошептала Биатрисс.

***

       Как и говорил Леви, ее помощь в госпитале была как раз кстати. Медперсонал тоже был уже на последних сила, поэтому все лишние руки нужны. Пускай Кальт была не очень хороша в перевязывании ран, наложении шин, но она старалась. И это помогало ей уйти с головой в это дело, не думать ни о чем другом, кроме как взять еще бинт и открыть очередной бутылек со спиртом.        Время летело, раненных, за которыми требовался уход было все меньше и меньше, но некоторые были шокированы, что приходилось говорить с ними, успокаивать. Людям очень тяжело после пережитого ада, Трисс так же долго иногда разговаривала с ребятами из 104 набора в замке. Тут в голове всплыл такой далекий образ, который когда-то вызывал раздражение, а сейчас…тоску? Лора Зуэн. Они были вместе в кадетском, потом в Разведкорпусе она была медиком. Ей тоже приходилось с этим сталкиваться? Многие о ней положительно отзывались… Может быть не стоило вести себя как дети? Может сейчас, когда бы они переросли свои подростковые замашки они смогли бы стать подругами? Очень обидно, что со временем память об этой девушке сотреться. Те, кто ее знал в разведке скорее всего уже совсем скоро погибнут, а дальше только новобранцы и так имена хороших солдат здесь стираются. Стало так одиноко… А Петра? О ней же не забудут? Трисс точно никогда ее не забудет, будет нести эту память всю жизнь, обязательно расскажет своим детям, тем у которых должна была быть крестной ее «Коротышка Рал».        К ней неожиданно подошел Аккерман и тронул плечо, привлекая внимание. Трисс чуть не подпрыгнула, всю ее снова трясло. Когда она обернулась увидела печальный и обеспокоенный взгляд Леви.       — Что там?       — Жить будет. Много крови потерял, бредил. Сейчас уснул. Иди к нему, я тут помогу если надо.       — Спасибо.        За считанные дни они стали намного ближе чем были до этого. Иногда казалось, что Биатрисс читает его мысли, а он ее, но оба молчали, хотя чувствовали. Эта связь чем-то напоминала ей ее связь с братом, с которым сейчас объединяло, наверное, только внешнее сходство.        Трисс кивнула Леви и направилась в палату к Смиту. Там горела лишь одна небольшая свеча. Уже давно наступила ночь, наверное рассвет ближе чем закат, но пока стоял непроглядный мрак. Она подошла к мужчине и еще раз взглянула на его бледное лицо, хорошо его успели спасти. Тут же взгляд упал на то, что осталось от правой руки.        Девушка села на небольшой стульчик у его койки и положила голову на простыню, взяв его ладонь в свою. Она заплакала.        Терять кого-то всегда больно, эта та боль которая не проходит, всегда при воспоминаниях хоть даже небольшая иголочка, но колет тебе в сердце напоминая, что ты потерял. Петра… Совершенно дорогой человек для Трисс, та без которой бы у нее ничего не вышло. Вся жизнь бы пошла наперекосяк. Да наверное уже сейчас и идет… Самый близкий человек долгие годы, а она даже не проронил слезинки, зато сейчас слезы не остановить, воздуха не хватало, не хватало её. Сейчас, держа еле живого Эрвина за руку, Кальт лишь молила о его жизни, чтобы он не оставил ее. Она ненавидела себя за все, поэтому не хотела оставаться одна сама с собой, потому что только особенные люди могли спасти ее от самой себя. Ей просто хотелось, чтобы они были живы и счастливы, может и без нее, но не как сейчас.        Биатрисс даже не заметила как уснула, но голова болела, даже когда она еще не открыла глаза. Эрвин уже не спал, а лишь смотрел на нее и не шевелился. Когда их взгляды пересеклись, то…они оба улыбнулись. Кальт сильнее сжала его руку и прижала к лицу.       — Привет, милая…       — Ты ты меня напугал! Я думала… Боялась, что ты… — Почему-то снова хотелось плакать       — Трисса… — Его обеспокоенный взгляд и поглаживание по ее скуле немного помогали. — Я очень виноват перед тобой, но я выполнял свой долг. Я не хочу причинять тебе никакую боль.        Кальт поднялась на ноги и обняла его. Эрвин положи голову ей на грудь, а ее пальцы гладили его по волосам. Он так, черт возьми, устал. — Нет, прости! Это не правильно! Пожалуйста, прекрати думать о других! Подумай о себе! Ты мне дорог… — Девушка шептала, боясь что сейчас весь этот мир вокруг нее попытаться, как песок, и окажется иллюзией. — Как ты себя чувствуешь? Ты потерял столько крови… — Болит. — Что болит? — Она обеспокоенно оглядело его лицо. — Не поверишь, рука. — Он слабо улыбнулся и бросил взгляд на «обрубок».

***

       По приказу Эрвина спустя пару дней ей было необходимо вернутся в штаб за документами. Наверное, за эти дни, когда Кальт ни на шаг не могла отойти от него, он устал. А может и не доверял кому-попало, а у других было и своих дел по горло.        Леви следил за силами Разведки, помогал вести учеты раненых, пропавших безвести и погибших. Он ненавидел это, но сейчас приходилось всем этим маяться, пока командор не в силах, а Зое расследует и добывает информацию.        Всем было тяжело. Слишком много свалилось на Разведку за эти несколько дней. Время. Вот их главный враг. Стоило ожидать что-то от вышестоящего начальства с минуты на минуту, так еще и столько человек погибло. Мик Захариус и его отряд. Эта потеря тоже отразилась болью на сердце Трисс. Мик и Нанаба… Члены его отряда, которые были сразу после кадетского корпуса под ее руководством. Сейчас ощущать потери было труднее всего, именно в тот момент, когда стоило бы оставить все эти «сопли».        Сейчас в родном штабе было неестественно спокойно и хорошо. Пусть она тут и на совсем немного, но нужно насладится всей прелестью и спокойствием этого места. Было чувство, что это оно из последних таких мгновений        Впервые за пару дней Трисс приняла душ. Стало легче, когда она избавилась от неприятного запаха собственного тела и груза, что будто грязь прилип к ней. После горячей воды, она чувствовала будто с ее плеч смыло килограмм 10.        Кальт подошла к запотевшему зеркалу и протерла его. Она только сейчас решилась рассмотреть тот шрам, что получила при бое с Колоссальным титаном. Красный след на левой щеке, скуле, немного на виске. Его было не видно, если прикрыть его волосами, но как только Трисс собирала их, то это, по ее мнению, уродство и безобразие привлекало к себе много внимания. Она не считала себя красавицей, а тем более этот шрам… Кальт стиснула зубы и схватила ножницы. Беспощадно она кромсала свои волосы. Прядь за прядью. Оставляя длину чуть ниже мочек ушей. Не будут мешать при работе с УПМ и…такая длина определенно закроет шрам. Длинные волосы — роскошь, которая сейчас была ей без надобности и не по силам.        Спустя двадцать минут она до сих пор смотрела на «новую» себя. Ей было уже все ровно. Возможно в других обстоятельствах, она обязательно бы попыталась предположить, что скажет Эрвин на такие изменения, предугадать его реакцию. Но не сейчас.        Сегодня утром с отчетом прибыла Ханджи. Одна из теорий, которую давно забросили, подтвердилась. Титаны — это люди. Неясно, каким образом происходит обращение, но скорее всего это так. Живое доказательство находится в деревне Конни Спрингера — его мать. Все были в ужасе с этого. Они все это время убивали людей. Их самый злейший враг — такие же люди? Это невозможно. Только лишь у одного командующего Смита была улыбка. Теория его отца. Он близок. Близок к подвалу Йегера в Шиганшине. И это единственное, что движет Эрвином Смитом. Ни о каких привязанностях и чувствах сейчас речи и быть не может.