Наблюдатель

Агнцев дорога кружит, святых ведет в бездну прямо. Ма-ка-ханская Книга книг, «О пороке»

Все началось с этого. С одной маленькой гаденькой мысли: «А что если я ему прикажу?» Станислав не помнил, как она появилась в его голове и, если честно, даже знать не хотел, при каких обстоятельствах, но... мысль была, и некуда было от нее деться. Дэн сидел за навигаторским пультом, то ли просчитывая новую трассу, то ли просто бороздя просторы Инфранета - капитан не мог разобрать из самого темного угла пультогостиной. Будто вор, он, притворяясь, что читает, тайком наблюдал, как свет вирт-окон выхватывает из полумрака пряди рыжих волос, выступающие косточки на запястьях и липкие от сгущенки длинные пальцы... И вновь: «А что если я ему прикажу?» Дэн всегда был послушным, беспрекословно выполняющим приказы, особенно его, капитанские, и это рождало внутри... странное. Где-то внизу живота, не в паху, но чуть выше, начинало бурлить жаром и сворачиваться неведомое, напоминающее о том, что когда-то у DEX были хозяева. У тоненького, послушного старшим, рыжеволосого киборга с острыми коленями и неявной юношеской талией... Что они с ним делали? Что там было еще, кроме того, что они знали? Дэн явно рассказал не все, и Станислав, думая об этом, чувствовал, как тяжелеет и проявляется липкое, стыдное возбуждение. Старый дурак! Извращенец! Так и хотелось дать себе оплеуху, а еще лучше - подойти и извиниться, да что там - на колени упасть перед этим чудесным, чудесным мальчиком, и просить прощения, долго, упорно, трудясь, слизывая... Дьявол! Пультогостиную наполняла такая плотная тишина, что было слышно, как помуркивает во сне Котька, свернувшаяся клубочком на диване. Не стоило питать иллюзий - Дэн явно услышал и зафиксировал изменения в дыхании капитана, вот только догадался ли, чем они вызваны? Станислава обожгло волной стыда. А что если догадался? Услышал, проанализировал и сейчас холодно раскладывает всю скопившуюся в нем мерзость на составляющие... Вот ведь бред! Но лезет в голову... Будто нарочно, точно мысли прочитав (Станислав благодарил всех известных Ойкумене богов, что создатели DEX’ов еще не додумались до такой функции) рыжий бездумным жестом поднес липкий палец к губам и, не отрывая глаз от вирт-окна, начал его посасывать. Никакой эротики, просто задумчивый парень задумчиво облизывает палец, проталкивая между тонких губ сначала кончик, потом костяшку... А что если прямо сейчас? Станислав расправил плечи и прямее сел в кресле. Он же капитан. Взять и сказать: «Дэн, иди сюда». И он подойдет. Даже не вздрогнет от звука его голоса, подойдет, еще ничего не подозревающий, расслабленный, доверчивый... Как изменится его лицо, когда он услышит? Побледнеет ли он от нахлынувших воспоминаний? Закаменеет ли? Опустится ли он на колени сразу или будет стоять как громом пораженный? Станет ли он трогать себя, чуть позже, когда рот привыкнет к наполняющей его твердости? Кончит ли? Подавится ли горячей спермой, бьющей прямо в горло, или сглотнет ее одним махом, даже не зажмурившись? Когда-то, тысячу лет назад, только ступив на край этой черной пропасти, Станислав себя ненавидел. Он, честный, чистый, принципиальный, и... И сам не заметил, как ухнул с головой. Живя с этими мыслями, испытывая близостью свой самоконтроль на прочность каждый день, он смирился. С обреченностью старого, усталого, больного человека, смирился, пообещав держать себя в руках - но и только. Отказаться от карамельно-ядовитого тумана капитан, всего лишь раз давший слабину, был уже не в силах. Вожделение рожками улитки шевелилось меж тазовых костей, когда Станислав оставался в одиночестве, и приобретало твердость нарвальих рогов, когда киборг оказывался рядом. А что если?.. А что если?.. А что если?.. А что если?.. Он так и не получил ответа. Он мог бы спросить (даже прямо, киборга такой вопрос, скорее всего, не смутил бы), но это было бы не то. Что-то пегое внутри, цвета праха, жаждало подчинения. Отдать приказ, прямо и без обиняков, и увидеть, как его исполняют. Против воли, сверкая голубыми глазами, но исполняют... В этом было что-то от всесилия творца. Станислав уже открыл было рот, но не произнес ни звука. Навигатор не шевелился, упрямо глядя в развешанные полукругом вирт-окна, но капитану казалось, что он следит за ним с помощью датчиков, локаторов или чего-нибудь еще вшитого, запрятанного в его сильном молодом теле. В выгибающемся в объятиях, подающемся навстречу члену теле с россыпями редких веснушек вокруг сосков и морковно-рыжими, невьющимися волосами в паху... Каково было бы ощутить вес мальчишки на своих коленях, почувствовать его запах - человеческий, точно человеческий, отдающий сладостью и совсем немного металлом машинного отделения? Было бы сладко или уничтожающе-приторно зацеловывать его губы - неподвижные, напряженные, сухие? Стал бы он постанывать или стыдливо отвернулся бы, когда внутрь него (скорее всего все-таки впервые, о, как сладко это осознавать и повторять про себя: впервые!) проник первый обильно смазанный палец? Задрожал бы он, принимая в себя член? Сказал бы, впустив до конца: «Спасибо, хозяин»? Прогнулся бы или пришлось бы самому надавить на его поясницу, заставляя уткнуться лицом в подушки? Попросил бы он кончить на него и слизал бы семя, умолял бы о том, чтобы его взяли еще раз, зажимал бы себе рот рукой, рвался бы, подставляя рыжую макушку под ласки, подползал бы на коленях, заглядывая в глаза своими, щенячьими, выкрикнул бы его имя перед тем, как кончить, сохранил бы запись с внутренних камер, чтобы запомнить все до мельчайших деталей, остался бы лежать рядом, прижимаясь к бедру прохладным животом и острыми тазовыми косточками?.. Скрип навигаторского кресла прозвучал в тишине громче выстрела - Станислав на мгновение ослеп, лишившись вожделенной картинки перед глазами, а потом сморгнул морок и вернулся в реальность. Одним по-DEX’овски точным движением Денис смахнул вирт-окна, и все погрузилось во мрак, разгоняемый лишь крохотными огоньками светодиодной подсветки по периметру. Он повернулся к Станиславу, прямой, будто даже дополнительно прибавивший в росте, и на несколько минут застыл, включив инфракрасное зрение и глядя ему прямо в глаза. Казалось, он вот-вот вздрогнет, дернется будто от удара и подойдет походкой хищника, и опустится на колени, и улыбнется, откинув огненные пряди с лица... Дэн вздрогнул и широким шагом вышел из пультогостиной, все такой же почти неестественно прямой и от этой нарочитости еще более хрупкий. Станислав Федотович закрыл глаза и, стащив с головы капитанскую фуражку, что есть сил швырнул ее в темноту, давясь беспомощным, полным ненависти к самому себе криком.