Сладкий

Чанёль накинул пальто на худые плечи Бэкхёна. Волосы оставались влажными и от этого парню стало ещё холоднее в тюрьме. Жар от горячего душа быстро спал и Бён дрожал сильнее. Они быстро дошли до своей камеры. Пак усадил парня на стол, одел ему ещё одну пару носков. Они были толстыми и теплыми — определённо не из тюремных запасов. — Спасибо, — поблагодарил Бён. Пак взъерошил его волосы. — Не благодари. Хочешь посмотреть телевизор? - Бэкхён кивнул. Удивительно, но Чан оставил мультфильм Рик и Морти. Это было одно из любимых шоу Бэкхёна. Мужчина подтолкнул парня, как это делал на кануне, к его кровати, чтобы ему было лучше видно с верхней полки. Бэкхён накинул на себя несколько тонких одеял, но куртку так и не снял. Чан подложил одну книгу под основание телевизора, чтобы экран немного задрался вверх. Это было сделано явно для того, чтобы Бёну было комфортнее смотреть с своей кровати. Бэкхён перекатился на бок и что-то впилось ему в ребро. Он полез в карман куртки, вспомнив, что там лежала его коробочка с конфетами. Довольно улыбнувшись, парень засунул себе две штуки в рот. После, Бэкхён перевернулся на живот и свесил руку вниз с зажатой в ней коробочкой. — Хочешь одну? — он предложил сладость Чанёлю. Мужчина ухмыльнулся. — Нет. Спасибо, малыш. Бэкхён не был жадным, но обрадовался, что можно съесть дополнительную конфету от которой отказался Чанёль. По телевизору Морти вёл себя невероятно нелепо и Бэк не мог перестать смеяться. Чанёль заговорил снизу: — Сколько тебе лет, Бэкхён? — Недавно мне исполнилось восемнадцать, — тихо ответил парень всё ещё липким от сладости ртом. — Ради всего святого, ты даже не дорос, чтобы можно было купить пиво. Они бросили тебя в этот ад! — Мужчина яростно выругался. Он говорил сам с собой. Свет неожиданно погас, это было сигналом, что начался отбой. — Почисти зубы, Бэкхён. Парень застонал. Он наслаждался сахаром во рту и не хотел портить его вкусом зубной пасты. — Да, папа, — согласил Бэкхён с улыбкой и подмигнув Чанёлю спрыгнул с койки. Он энергично потёр зубы жёсткой щеткой и сплюнул в раковину. Чанёль подошёл следом и сделал то же самое. Они оба умылись перед сном. Чанёль снова подтолкнул Бэкхёна на кровать и тот удобнее устроился в постели. Это было сложно сделать на таком тонком матрасе, но он постарался на сколько это было возможно. Парень очень устал. Пролежав так какое-то время Бэкхён так и не заснул. Свет хоть и выключили, но темно не было. Свет ярких прожекторов, что светил с улицы в окно освещал камеру. Бён слышал как другие заключённые разговаривали, двигались, ругались. Он слышал, как кто-то плачет. Так же были приглушённые стоны и скрип матрасов. Кто-то стонал от боли. Глаза Бэкхёна были широко раскрыты. Он прислушивался к каждому шороху, словно ребёнок, ожидающий, когда на него нападут монстры. Было холодно. Очень холодно. Толстые носки и пальто помогали, но простыни и одеяло почти ничего не давали, а хуже всего был матрас. Он был таким худым, что Бэкхен мог чувствовать холодный воздух насквозь, словно ветерок, охлаждающий его снизу. Он озяб в мгновение ока. — Они включают отопление? — спросил Бён в темноту. — Только, чтобы бетон не промёрз, — сухо ответил Пак. — Как предусмотрительно, — не удержался от сарказма парень, накинул одеяло себе на голову и обхватил руками торс. Казалось, холод проникал отовсюду. Он закрыл глаза и старался не расплакаться. Потому что больше всего на свете Бэкхён ненавидел холод. А тут он был повсюду. И не было возможности согреться, как бы он ни кутался в свою куртку и одеяла. Мальчишка трясся и стучал зубами, не в силах это остановить. Когда с него сорвали одеяло, Бэк чуть не закричал. Голос Чанёля был хриплым. — Иди сюда, малыш. Бэкхён поёрзал на краю своей койки. Медлил лишь немного, а потом спрыгнул на холодный бетонный пол. Ступы онемели, а от прыжка и удара стало больно. Парень наблюдал за действиями Чана. Мужчина стащил матрас с кровати Бёна, уложил его вниз поверх своего. Подушка так же перекочевала вниз. А вот одеяло Бэкхёна Чанёль расстелил так, чтобы оно в длину свисало до первого этажа, как бы создавая заслон нижней кровати от общей камеры. Получилась своеобразная палатка с уединением внутри. — Пошли. Парень с минуту неуверенно смотрел на Пака. Чанёль создал милое маленькое убежище. Возможно он и добивался этого уединения. Но для чего? В глаза Бэкхёна промелькнула тревога. Чанёль закатил глаза замечая беспокойство парня. Решил пояснить: — Это поможет сохранить тепло внутри. Я не собираюсь сидеть тут и смотреть как ты замерзаешь до смерти. Нам обоим будет теплее если будем спать вместе. Тепло от тела самое эффективное. Бэкхён всё ещё не чувствовал себя уверенно. Словно его попросили войти в волчье логово. — Х…Хорошо, — пробормотал он, но не пошевелил ни одним мускулом. Чанёль бросил на него яростный взгляд. — Послушай, сопляк, если тебе станет легче, я обещаю, что если решу тебя изнасиловать, то сначала скажу тебе об этом. Звучало так абсурдно, что Бэк наконец улыбнулся. — В этом нет никакого смысла. — Я тоже не пытаюсь держать это в секрете. Они оба знали, что если бы Чанёль захотел его изнасиловать, то он бы так и сделал. И никто не остановил бы его. Слова Пака должны были успокоить. Но Бёну было трудно расслабиться. Хотя, парень нутром чуял — Чан говорит правду. Бэкхён был заперт в камере с явно опасным осуждённым, который был вдвое старше и признал, что парень ему нравится. Получается, не имело значения, лежали они в одной кровати или нет. Если Пак захочет воспользоваться его телом- он это сделает. Бэкхён залез на кровать мужчины. Чанёль улёгся следом. Кровать была недостаточно широкой для них обоих, поэтому Бён оказался прижатым к холодной бетонной стене. Пак оттолкнул парня и подложил одну из подушек к стене, а затем, крепко прижал Бэкхёна к себе подоткнув одеяло для них обоих. Сначала мальчишка немного поерзал, стараясь устроиться поудобнее, пока Чанёль внезапно не схватил его за бёдры и не зарычал. — Лежи спокойно. Бэкхён тут же замер, прекрасно понимая во что упирается его задница. Он чувствовал стояк своего сокамерника, вдавливающийся прямо в промежность. Затих Бён так, что едва дышал. Парень чувствовал жар исходящий от мужчины, словно жар от духовки. Голова Бэкхёна покоилась на бицепсе Пака, а другую руку Чанёль положил на его тело. Она была тёплой и тяжёлой. Озноб парня вскоре исчез. Словно какая-то внутренняя пружина ослабла внутри него. Бэк всё ещё слышал голоса других заключённых, один из которых просил перестать другого причинять ему боль. Вдалеке слышались характерные шлепки кожа об кожу. Слёзы потекли из плотно закрытых век Бэкхёна и намочили рукав Чана. Он переживал, что мужчина будет смеяться над его слезами, но это оказалось не так. Чанёль поднял руку вверх и начал нежно и аккуратно ласкать его волосы и виски. — Всё будет хорошо, малыш. Ты пройдёшь через это. Бэкхён кивнул, не в силах говорить. — Спи, Бэкхён. Утром все будет лучше, — горячая и тяжёлая ладонь накрыла его ухо, перекрывая звуки тюрьмы. Одеяла закрывали почти полностью свет из окна. В темноте и тишине Бэкхён почти мог поверить, что он снова дома. Почти. Когда слёзы высохли на лице, оставив солёные дорожки, Бэк крепко спал.