Сладкий

Дни, казалось, длились вечно, и все же они летели один за другим. Сехун не спускал с Бёна глаз, как ястреб, даже в душе, и никто не смел посягнуть на парня. Никто даже не пытался. Инцидент с «бритой головой» показал всем, что аура Чанеля все еще присутствовала, как невидимая защита, вне зависимости, присутствовал он сам или нет. После того как толстяк вернулся от медсестры, охранники снова избили его, сломав несколько рёбер и плюсом ко всему, тот провел время в камере одиночке. Никто не удосужился объяснить этому толстому верзиле, за что с ним так обошлись, но все прекрасно знали и понимали, что не стоило связываться с Бэкхёном. Это был способ Чанёля дать всем знать, кто до сих пор управляет, " дергает за верёвочки» и следит за всем. Никто больше не беспокоил Бэкхёна. Наконец-то настал день посещения. Мальчишка вымыл лицо, почистил зубы, причесался и убедился, что его форма не такая мятая. Бён нервно ждал своей очереди в комнате для посетителей. Он практически вибрировал от волнения и, едва заметил, как охранник похлопал его, прежде чем дверь открылась, и появился Чанёль! С радостным криком Бэкхен вбежал в комнату и бросился в объятия мужчины. Чанёль легко поймал его, закружил по кругу, прежде чем поставить на ноги. Секунду они улыбались друг другу, как идиоты, а потом Бэкхен заметил, во что был одет мужчина. Его глаза расширились. Широкие плечи Пака казались еще шире в идеально сшитом костюме-тройке. Он должен был быть сшитый на заказ, чтобы вместить как его бицепсы, так и тонкую талию. Бэкхен мог видеть его бедра, мышцы, давящие через дорогую ткань. Его ботинки были блестящими кожаными мокасинами, волосы были зачесаны назад и безупречны. Пак был одет точно так, как Бэкхен представлял его без тюремной униформы — как босс мафии из центра Сеула. Парень рассмеялся. — Ты хорошо выглядишь, верзила. Чанёль взъерошил волосы одной большой рукой. — Хотел бы я сказать то же самое, сопляк. Ты, кажется, похудел. Хорошо питаешься? — Нормально, — рассеянно ответил Бэкхён. Парень смотрел только на Чанёля, не отрываясь, словно пил с лица, испытывая жажду, которая была не физической. Просто, Чанёль так чертовски хорошо выглядел. Кто-то нервно кашлянул позади Пака и Бэк запоздало понял, что Чанёль пришёл не один. Он заглянул за спину мужчины и всё понял. — Мама?! Папа?! Парень видел своих родителей всего несколько раз после суда. Семья Бёна была бедной. Прежде чем приехать к сыну с визитом, пожилым людям нужно было добираться до тюрьмы на поезде целый день, а после искать гостиницу для ночлега. Для такой семьи эти расходы были очень значительны, ведь его родители мало что могли себе позволить живя только на пенсию. Бэкхён знал, что мать хотела бы приезжать чаще, но не могла это делать без отца. Бэкхён так же знал, что отец ужасно страдает от осознания того, что возможно, никогда больше не увидит своего сына на свободе. Когда пожилые люди приезжали с визитом, всё их свидание проходило в попытках сдержать слёзы. Это ранило Бэкхёна ещё больше. Парень всегда считал своего отца сильным. Его заключение сокрушило мать, но почти уничтожило морально пожилого отца. Старик стал выглядеть ещё более старше и уязвимее, чем когда-либо. Мать Бэкхёна, симпатичная пожилая женщина улыбнулась сыну, в руках держа сумку с приготовлениями. Бэк знал наверняка, что там наивкуснейшая домашняя паста. В глазах матери стояли слезы радости. — Мама! Папа! — снова воскликнул Бэкхён и заключил обоих в свои объятия. — Что вы тут делаете? Я думал, что вы не сможете приехать раньше моего дня рождения, а он будет только через несколько месяцев. Мать заговорила первой. Голос звучал смущенно и неуверенно. — Мистер Пак привёз нас сюда, — она сказала это изумлённым шёпотом. — Он забрал нас из аэропорта в лимузине, представляешь?! — пожилую женщину уже стал подводить слух из-за возраста. Она пыталась сказать это шёпотом, но получилось довольно громко. Отец, на слова матери, закатил глаза, а Чанёль улыбнулся. — На лимузине, да? Ну и как он тебе? — спросил сын. — Он был таким большим! И там имелось шампанское! — в уголках глас пролегли морщинки, когда миссис Бён улыбнулась. — Я нажимала все кнопки, что там были! Чанёль кивнул в знак подтверждения. Отец Бэкхёна уставился на них обоих. — Я что тут, единственный, кто хочет узнать, что, чёрт возьми, здесь происходит? — мужчина помахал пальцем Чанёлю, словно тот был озорным ребёнком. Бэкхён готов был провалиться сквозь землю, ведь это Чанёль! Его Чанёль: авторитетный, строгий, тот, кого боялись и уважали все вокруг. А его отец смеет с ним разговаривать в таком тоне. Хотя, Чанёль, вроде бы и не был против. — И вы, сэр, вытащили нас из дома, утверждая, что Бэкхён нуждается в нас немедленно! Посадили на самолёт, потом в этот роскошный автомобиль, поселили в дорогом отеле… — мистер Бён смотрел на Пака из-под кустистых седых бровей в то время, как мать парня лишь мило улыбалась. — Я не доверяю вам, мистер " Дорогой костюм»! Бэкхён обхватил в смущении свои щеки, которые стали пунцово красными от смущения. — Папа! — воскликнул тот. — Мой сын! — обратился мужчина уже к Бэкхёну, — я всегда тебе говорил, что нельзя брать у незнакомцев ничего! В этом мире нет ничего бесплатного. Всегда есть условия! Всегда! Чанёль вскинул руки вверх, прежде чем вспыхнул спор. — Уверяю вас, сэр, нет никаких условий. Давайте все вместе сядем, и я всё объясню. Жестом руки Пак пригласил всех усесться за стол. Мать Бэкхёна немедленно накрыла маленький столик хлопчатобумажной скатертью из сумки, стала выкладывать на неё домашний хлеб и всю ту еду, которую так любил её сын. С возрастом у пожилой женщины стали появляться свои причуды, отец же становился более раздражительным и ворчливым. Но обоих объединяла огромная любовь к сыну. — Сэр, — обратился Чанёль снова к мистеру Бёну, — я обратил внимание, что заключение вашего сына было несправедливо. Бэкхён, по сути, не должен был оказаться в тюрьме, — вот так просто начал излагать Пак. — Это я и пыталась сказать судье, — вставила свою реплику женщина, — мой Бэкхён хороший мальчик. Хороший! Она ущипнула его за щеку, которая немедленно покраснела. — Я изучил ваше дело и обнаружил несколько несоответствий в деле прокуратуры, а так же, некоторый доказательства, упущенные из виду. Мой адвокат и я считаем, что доказать невиновность вашего сына будет не трудно. Старик скрестил руки на груди. — Я никогда не сомневался в этом ни на минуту. Сердце Бэкхена заколотилось в груди, когда он посмотрел на своего отца. Отец никогда не говорил этого раньше, Бэкхён думал, что его папа так редко с ним видеться именно потому, что считал его виновным. Услышав из уст мистера Бёна это откровение, парень растрогался. В горле застрял ком, а на глаза набежала влага. — Может быть мой сын не самый умный, богатый и начитанный. Но он хороший мальчик. — Это верно, — кивнул Чан, — я намерен, чтобы дело Бэкхёна было вновь открыто и справедливо оценено. Он жестом руки показал на солидного мужчину в очках, стоящего поодаль в углу комнаты. — Это новый адвокат Бэкхёна — мистер До Кёнсу. Он будет представлять вашего сына на апелляции в четверг и мы ожидаем полного снятия всех обвинений. Ваш ребёнок может быть свободен через три дня. Глаза матери Бэкхёна расширились от удивления. — Четверг? — она повернулась к мужу. — Мы можем остаться до тех пор? — мужчина заколебался, но Чанёль вмешался. — Ваше бронирование отеля до пятницы. Можете оставаться там столько сколько захотите. Отец вновь нахмурился. — Ну, мистер Пак, я ценю ваше предложение, но стоимость адвоката для сына… не думаю, что мы можем себе это позволить. — Я покрою расходы на адвоката для Бэкхёна, а так же отель и всё остальное. Не хочу, чтобы вы беспокоились об этом. Просто наслаждайтесь городом. У меня есть два билета в оперу и я был бы крайне благодарен, если бы вы их взяли. Мать Бэкхён взвизгнула от восторга, словно маленькая девочка, но отец оставался подозрительным. — Зачем вы это делаете? — Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала. То, что они сделали с Бэкхеном и вашей семьёй — неправильно. Я бы очень хотел исправить эту ошибку. Бэкхен посмотрел на Чанеля обожающими глазами. Тот откашлялся и неловко похлопал парня по плечу. Ему явно было неудобно от искреннего проявления привязанности. Он снова заговорил низким голосом. — Я так же заинтересован в вашем сыне и больше всего на свете желаю, чтобы он был свободен. Глаза обоих родителей расширились. Такого очевидного и прямого ответа они не ожидали. Да, Чанёль не сказал ничего пошлого или вызывающего. Все исключительно в вежливой и уважительной манере. Но оба родителя понимали, что именно имел ввиду Чанёль под фразой " заинтересован в вашем сыне». Первой не выдержала мать в силу своего характера. Она бросилась к Чанёлю и заключила того в объятия. Пак был крайне удивлён и даже смущён таким проявлением чувств. Бэкхён был в шоке, что не ускользнуло от взора мисс Бён. — О, брось, Бэкхён, — воскликнула женщина. — Ты мой сын. Я всегда знала, что ты гей. Ещё тогда, когда тебе исполнилось шесть лет и ты пытался поцеловать своего лучшего друга Чонина, когда играли в спящую красавицу. Ты сделал его принцем Филиппом, чтобы самому стать Авророй. Ты выглядел так мило в этой маленькой тиаре. Я, кажется это даже сфотографировала, — женщина стала рыться в своей сумке. Бэкхён поспешил её остановить, снова пунцово заливаясь краской. Чанёль фыркнул. Его большие плечи затряслись от сдерживаемого смеха. Мистер Бён снова перешёл на более насущные проблемы. — Значит, если апелляция будет успешной и мой сын будет признан невиновным, обвинения снимут? Они действительно отпустят его на месте? — Всё верно, — кивнул Пак. — Было бы разумно иметь смену одежды для Бэкхёна. — Но, Бэкки, куда ты пойдёшь? Вернёшься с нами домой? Ты же знаешь, мы всегда тебе рады. Парень нервно прикусил губу, затем выдал то, что было на сердце: — Я бы хотел остаться с Чанёлем, если это не принесёт ему неудобств. Мать упрекнула сына: — Бэкки, нельзя навязываться людям. Чанёль покачал головой. — Уверяю вас, это не будет навязыванием. У меня есть отличная квартира в Сеуле с дополнительной спальней. Более чем достаточно места для Бэкхёна, пока он сам не поймёт, чем хочет заниматься и где быть. Родители кивнули, соглашаясь с Паком. Вдруг зазвонил дверной сигнал оповещая, что время посещения истекло. осталось всего пять минут. Бэкхён с тоской посмотрел на все сладкие булочки и кексы, которые не смог съесть. Заключенным не разрешалось вносить в камеру угощения от своих посетителей. Бэкхён понимал это. Он так же знал о том, что это всего лишь миф о пронесенных лезвиях и пистолетах внутри тортов. Но, Чанёль читал Бэкхёна, как открытую книгу. Мужчина подозвал одного из охранников и вручил ему сумку матери с едой. — Отправьте это через рентгеновский аппарат в соответствии со всеми стандартами и протоколами, а затем, убедитесь, чтобы это попало в камеру Бён Бэкхёна. Охранник кивнул: — Да, сэр. Отец Бэкхёна посмотрел на него и недоверчиво покачал головой: — КТО ТЫ? Бэкхён и Чанёль проигнорировали мужчину. Парень бросился обратно в объятия Чанёля и голос звучал тихо и глухо упираясь в широкую грудь Пака. — Спасибо большое. — Не говори этого, малыш. Затем парень обнял родителей. Женщина дала последние указания сыну: — Не забудь почистить зубы после того, как съешь все эти сладости. Бэкхён закатил глаза. — Да, мама! — Я люблю тебя, дорогой. — И я тебя, мама. Чанёль похлопал мальчишку по спине. — Увидимся в четверг. Бэкки тяжело сглотнул. — Все в порядке, и тебе, наверное, стоит… подстричь волосы, — Чанёль и старик посмотрели друг на друга, и отец Бэкхена наконец улыбнулся.