Друг или...?

Доехав до вокзала и дождавшись нужный поезд, ребята сели в вагон. Всю дорогу они молчали, даже не смотря друг на друга. Так наступил уже день. Джон, как всегда, находился у окна, рассматривая красивые пейзажи за окном, а Линч сидел напротив. Их преграждал только маленький столик, стоявший между сидениями. Джон на мгновение прикрыл глаза, размышляя, заговорить с приятелем или нет? Если да, то о чем? Вдруг чьи-то руки, нежными прикосновениями, взяли писателя за талию. Джон вздрогнул и резко развернулся, смотря, кто этот подонок. Парня, без его согласия, посадили на колени. — Линч? Что ты... Мать твою, что ты творишь? — писатель сидел пока не двигаясь, ожидая, что задумал его друг? Он подозревал, что, но пока не озвучивал это ни в слух, ни, даже, в мыслях. Егор был, на удивление, молчалив. Он притянул друга ещё ближе. Руки журналиста находились на бёдрах писателя, крепко и грубо вцепившихся в них. Даже не спрашивая, можно или нет, Линч начал выцеловывать шею писателя, добравшись до кадыка, после переходя на ключицы... Потом и вовсе расстёгивать, и то небрежную, рубашку. — Ли-инч! — голос подрагивал, а тело издавало мелкую дрожь. Он не ожидал, что парень будет вытворять с ним это. Сердце непоколебимо бухнуло вниз, вызывая напряжение в нижней части тела. Не смотря на то, что может, Джону и нравится вся эта нежность с нотками грубости в ногах, писатель пытался выбраться. Он вырывался из хватки друга. — Прекраща... Ах! — не успев даже договорить, из уст вырвался маленький стон, которого явно не ожидал парень. Журналист стал играть с сосками языком, быстро и грубо примкнув к ним губами, немного покусывая. — Я... Линч! Прекрати пожалуйста! — голос Джона уже был раздраженным. Он скривил лицо и пытался говорить, как можно тише, чтобы рядом никто его не слышал. Мало ли, какие здесь стены в поезде. Писатель продолжал биться и отталкивать друга от себя, но все было четно. — Не парься — наконец заговорил журналист, отстраняясь — никому нет дело до нас. — Линч — воспользовавшись маленькой возможностью, пока парень снова не напал, он заговорил с ноткой строгости и холода, думая, что Егор вспомнит их разговор и отстранится в противных возгласах и брезгливости. Ему было больно от этой мысли, но и предрассудок Линча, наступивший, тоже не радовал настолько сильно, даже наоборот, вызывал немое раздражение и стыд. — Прекрати, пожалуйста. — Не обманывай себя — ответил парень и усмехнулся, поглаживая обнаженную грудь писателя. Рубашка, во всю расстёгнутая, все еще находилась на нем — Я знаю, что ты этого хочешь — больше слов Егор не произносил. — Линч... — от неожиданности вскрикнул писатель. Журналист опрокинул парня, нависая всем телом сверху. Сначала он чмокнул его в губы, после начал маленькими и лёгкими поцелуями пробираться до шеи. От шеи до грудной клетки и, наконец, парень добрался до достоинства писателя. Егор нагло расстегнул штаны и, зло усмехнувшись, проговорил. — Не волнуйся. Этого никогда не будет — Что? — писатель в недоумении, через силу, поднял голову к другу. — Это лишь сон. Твой поганый. Твой грязный сон. — легко сказав, и заливаясь ехидным смехом, журналист стал испаряться в воздухе. — Сон? — глаза Джона стали бегать по рассыпающемуся другу — Стой! *** Джон резко вскочил в холодном поту. Он лежал в том же вагончике, где они были с Линчем, да и в том же месте... В том же месте, где его опрокинул журналист. Писатель, в сильной отдышке, рассматривал, где он, до сих пор не понимая, что случилось. Его глаза бегали от окна к столу, от стола к полу, сидениям, и, наконец, встретился взглядами с самим Линчем. Он зажмурил глаза, еще не до конца понимая, что все это лишь кошмарный сон. — Что-то случилось? — конечно. Егор как всегда был внимателен. Да и кто вообще не увидит этот страх в лице и отдышку? — Видно, снилось тебе что-то даже приятное, хоть по лицу и не скажешь — Линч улыбнулся, и облокотился рукой об подбородок. Журналист уставился на пах писателя, не стыдясь рассматривать все в деталях. Глаза Джона почти вылетели из орбит, он посмотрел на свои штаны, что и в правду, уже чуть ли не разрывались от напора. Стыд накрыл его с головой. Теперь в вагоне находился не человек, а помидор. — Это не то чтобы... — писатель прикрыл подушкой выпирающую дугу и стиснул зубы, как же хотелось провалиться сквозь землю. — Да ладно тебе — Линч отвернулся, не желая больше смущать писателя, на что тот зажмурил глаза и скривился в недовольной роже. Журналист продолжил смотреть в окно, на прекрасные пейзажи в природе. Уже был день, жаркий, но отдающий немного прохладой. — Мы оба парни. Так что тут нечего стыдиться. Я тебя понимаю. Джон ничего не отвечал и, открыв уже глаза, пялился на напротив сидящего друга. Кажется, он завис. Парень рассматривал каждый сантиметр его тела, каждую открытую родинку... Он рассматривал все. Абсолютно. Егор сидел в той же позе, смотря в окно. Выглядел он не из лучших. Волосы были растрепанными, прикрывая немного даже сами глаза, очков уже не было, они лежали на маленьком столике вагона. Под изумрудными глазами виднелись большие мешки, явно довавшие понять, что журналист не выспался, может, даже вообще и не спал. Губы были опухшими и немного поджатыми. Ниже виднелись острые скулы, придающие всему лицу прекрасную форму. На шее виднелся выпирающий красивый кадык. Дальше шла полузастегнутая рубашка, в которую, пока Джон спал, переоделся парень, где видны достаточно привлекательные ключицы...И... Грудная клетка. Джон рассматривал ее еще долгое время. Было видно, что тело подкаченное, не то, что у писателя. Может Линч ходит тайком в спортзал? Хотя вряд ли... Он то и дело, что редактирует видео и работает над своими проектами... Не может быть такого, чтобы он подкачался во время миссий... Тогда почему у его друга все так печально?... Ну, как говорит себе всегда парень: "Булочки дают о себе знать." Вообще, у него по природе такое тело. Кэрролл где-то в своих мыслях застукал себя в том, что нагло пялится на Линча, и резко выбежал с ними в туалет, ничего не объяснив журналисту. Тот только посмотрел ему в след, а после и на опрокинушую подушку на полу. Егор вяло поднял ее и продолжил смотреть в окно. Парень прибежал, как можно быстро, в уборную. У него началась сильная отдышка, а от воспоминаний Егора приятно тянуло в паху. —"Черт меня подери.... Да что со мной? О чем я вообще думал только что?" — Хах... — дружок давал о себе знать. — "Мать твою... Да ты как камень — парень поглаживал бугорок, сгорая от стыда. — Чертов Линч... — писатель тяжело выдохнул — Блин... У меня даже так на девушек не стояло — усевшись на крышку унитаза, — но похоже скрывать смысла нет... Мне действительно понравился этот сон, хоть и не могу его принять...." — парень занялся своими делами, краснее еще пуще прежнего, ловя себя на мысли, которые представляли блогера.