Друг или...?

Время почти три часа, глубокая ночь. Все сейчас находятся в объятиях сна, и только один парень стоит собранный у выхода из дома. Писатель боялся, он боялся за своего друга. Может это и был обычный сон, но что-то его настораживало. Да и тем более, извиниться нужно. Плевать он хотел на время, до завтра он дожить со своими мыслями точно не сможет. Джон знал, что Егор собирался на миссию, благодаря друзьям из дискорда, но не знал во сколько и когда журналист отправится в путь. Юноша боялся, что с его лучшим другом, с самым дорогим человеком в жизни что-то случится на этой миссии, поэтому он ждать не мог, а вдруг вылет в пять или шесть часов утра? Кто знает, вдруг писатель не успеет? Он не хотел прощаться с журналистом слишком рано, он многое обязан ему сказать и переосмыслить. Чертовые мысли так и лезли в голову Джона, заставляя его сердце еще быстрее биться, вспоминая кошмар. Парень быстро сел в машину и поехал со всей скорости к дому журналиста. Ехал он не так долго, как казалось. Какие-то 10 минут, подумаешь. Для Джона была эта целая вечность. Писатель быстро припарковал иномарку и побежал к порогу дома, он боялся, в руках отдавала мелкая дрожь, а вдруг он не успел... или Линч не откроет ему дверь? Не захочет говорить с ним? Ну да... Кто после такого будет не то, что говорить, даже видеться. Тем более в ночное время. — Линч! — раздался громкий стук в дверь, писатель тарабанил, как сумасшедший, казалось, что это слышал весь переулок. Прошло уже несколько минут, но никто так и не выходил. — Да открой же, блин... — прошептал писатель, еле слышно. Голос предательски дрожал, а ком в горле, с каждой секундой становящийся все больше, давал о себе знать. Слезы подступали к глазам, отчего те начинали адски щипеть. Парень продолжал стоять у двери, но уже не стучал. Он молча стоял и ждал чуда. — Он же не мог уехать, ведь так? — постояв еще несколько минут он вспомнил сегодняшний разговор — Точно! Егор собирался в Крым — писатель ринулся с места, хотел побежать к машине, но сзади послышался долгожданный щелчок от двери. Джон обернулся и увидел, как на пороге стоит лохматый, с мешками под глазами, Линч. Все в том же, протертом пальто и брюках, на ногах сапоги, а на голове очки, которые он никогда не одевает. В одной руке у него чемодан, а в другой камера. — Джон? — подняв глаза, и увидев в паре метров от двери своего дома, друга, Линч удивился. Кого-кого, но точно не этого парня он ожидал увидеть в три часа ночи у своего порога. Да вообще никого не ожидал увидеть. Слишком уж журналист поник в своих мыслях. Писатель в ту же секунду, как увидел парня, ринулся к тому к объятия. Кэрролл прижимал Егора со всей силы, которая только была, и молился, чтобы слезы, недавно поступившие к глазам, не скатились по щекам. В груди все затрепетало, а сердце бухнуло вниз, вызывая бабочки в животе. Линч обрадовался и хотел ответить другу, но вспомнил, что тот ему наговорил, и даже немного грубо, отстранился. — Чего тебе? — с холодом в голосе спросил парень. На лице было недовольство, даже что-то грубое, а внутри все било по ушам, лицо горело вне себя, обливаясь кровью и стуча по вискам, и сам смутно понимал, то ли от того, что не выспался или из-за пережитого стресса? Хорошо, что этого не было видно в ночном свете. — Я... — ноги ослабели, а в груди ударило чем-то болезненным, когда журналист отдалился от парня. Не грубо, не швырнув или оттолкнув в сторону, как это нужно было, а с нежностью оттолкнул того, чтобы не обнимал. И вот, Линч стоит перед писателем, а тот даже и слова не может сказать, забыв напрочь все, что хотел высказать. Ему настолько хотелось выговориться, все рассказать, о том, что думает и многое другое, что теперь даже длинную речь не помнит. — Прости меня... Прости — голос предательски дрожал. Джон пытался держаться гордо, но выходило только размазней. Те слезы, которые он сдерживал за макушкой писателя, выступили сразу же с огромным комом, а щеки горели от стыда. Егор зажмурил глаза, потерев переносицу, и стиснул зубы. Посмотрев по сторонам, он быстро подхватил друга за талию и приобнял. — Успокойся, Джон — прошептал на ухо. Егор хотел ответить ему за его слова. За его никчемные, обидные и больные слова. Он хотел, чтобы тот почувствовал, какого было Линчу, но сейчас, когда писатель перед ним, журналист понимает, что не сможет, не хочет причинять тому боль. Не хочет, чтобы тот потом страдал в угрызениях совести или чего хуже. Ему хотелось, чтобы Кэрролл просто был счастлив. — Я наговорил слишком много дерьма, Линч. Прости... Пожалуйста, прости меня, я полный придурок! Я не хотел... Я... Оно... Оно выходило как-то само, я даже думать не успевал, и.. — Джон вжался в парня, он еще сильнее обнял его. Будто бы, если сейчас отпустит, то Егор растворится в воздухе, и все это окажется снова кошмарным сном. А его друг уже в Крыме на миссии, жертвует своей жизнью. — Я понимаю тебя, Джон.. — прошептал парень, отодвигаясь от писателя, все еще обнимая его — Может, это судьба? — усмехнулся Линч — Я проспал свой рейс на поезде и в похыхах собирался, а тут выходя из дома, я встретил тебя. Но все равно. — лицо Егора стало серьёзным — Мы не можем говорить, следующий совсем скоро. — Все таки решил добавить немного драмы, журналист схватил свои вещи с пола, которые бросил, встретив Джона, и направился к машине. Лицо Кэрролла нужно было видеть — " Совсем, как беспомощный зайчонок... Разве можно его так оставлять? " — думал Линч и умилялся, он медленно шел к машине, ожидая хоть каких-то действий от друга. Потому что сам журналист уходить от него уже не хотел. — Стой! — крикнул Джон и в ту же секунду подбежал к журналисту, хватая за кисть руки — Можно... Можно я отправлюсь с тобой? — Линч молчал, решив заговорить только подойдя к машине. — Я понимаю, что наговорил много гадостей... И... Я знаю, что это не простительно, но... — Джон вытер и на то, почти высохшие слезы, и с полной серьезностью не только в лице, но и в голосе продолжил — Я никогда, слышишь? Никогда не буду рад если ты помрешь, и не собираюсь оставлять тебя на этом задании. Чтобы ты еще коньки отбросил? — Что ты, Джон — Линч посмеялся. Наверное, это первый раз за сегодня, как парень искренне улыбнулся. Конечно, Джон огорчил, Джон и рассмешил. Логично. — Я знаменитый Егор Линч. Удача на моей стороне, не так ли? — сам спросил, сам и ответил — Верно. Я тот самый мальчик-который-выжил и будет выживать и дальше. — Линч — протянул писатель — Ты уверен, что у тебя нет второго билета? — это скорее звучало как утверждение, чем вопрос. Егор замешкался и сделал глубокий вдох. — Садись, мозгоед — открывая дверь от машины, проговорил Линч. Сам же направился к водительскому. Кэрролл улыбнулся и, весь довольный сел. Вещи, кстати говоря, он тоже собрал, но не много, так как спешил. В общем необходимое все было с собой. Главное несколько пирожков с собой есть. — Ну что — говоря уже в пути — Умирать, так всегда вместе? — и положил руку на плечо друга. Журналист сильно удивился. — И это сказал сам Джон Кэрролл? — улыбнулся парень. — что с тобой стало? — Так точно. — второй вопрос писатель проигнорил, но друзья не стали обращать на это внимания и посмеялись, отправившись в путь. — Линч, стой! Я вещи у твоего крыльца забыл — ныл Джон, крича чуть не на всю улицу. — А машина? Ее нужно запереть! — Джон, мать твою! Мы сейчас и на второй поезд опоздаем!