И пусть все сгорит

— С днем рождения тебя. С днем рождения тебя. С днем рождения наша Катя, с днем рождения тебя… Я приподняла голову с подушки и открыла глаза. В комнату вплыла мама с деревянным подносом, наполненным едой. Позади бодро выплясывала Женька, держа на руках складной столик для кровати. — Лучшее утро, для моей хорошей девочки, — сказала мама, — С днем рождения, Катюша. Тут до меня дошло… Мой день рождения выпадал на девятое мая, когда вся страна отдыхает, и я всегда брала работу в такие дни — платили вдвойне. — Я опаздываю на работу! — воскликнула я, выскакивая из-под одеяла, — Почему вы меня раньше не разбудили?! — Я позвонила в поликлинику и сказала, что тебя сегодня не будет, — жестко отчеканила мама, — Восемнадцатилетие бывает раз в жизни, и я не позволю, чтобы моя дочь мыла полы в день своего рождения! Катя, ложись обратно в кровать и завтракай! — Завтркай, завтракай! — поддакнула Женя, — Знаешь, как много времени на фигурные бутерброды ушло? И не смей говорить, что кофе с молоком не хочешь! Мама утром купила у тети Светы три литра парного молока! — Отдыхай, моя девочка, — прошептала мама, — Ты заслужила отдых больше нас всех… *** Я вздрогнула и открыла глаза. Молодая девушка с выбритым виском и замысловатой тату на этом месте улыбнулась мне. — Прости, Поллукс еще не приловчился к своему снаряжению. Я молча кивнула. Плутарх быстро пояснил мне перед отправкой, что на их стороне самый талантливый режиссер Капитолия. Крессида… Послушать Плутарха, так Сион Соно* или Дэвид Линч** по сравнению с ней, были лишь жалкими любителями, которые игрались с профессиональным оборудованием и снимали авторские короткометражки на ютуб. Около девушки сидели два грузных мужчины. Тот что пониже и с длинными жестковатыми волосами сделал усилие, проглотил что-то что ему мешало и посмотрел на меня. Я посмотрела на его щеки. — Ты безгласый? — нетактично спросила я, — Вы сбежали в Тринадцатый ради него? — Нет, — Крессида собрала свои волосы в хвост, — Мы сбежали ради тебя. Ради революции. Ради свободного Панема. — Китнисс, — меня отвлек Гейл, — Мы пребываем в Восьмой. Хеймитч сказал, чтобы это было с тобой пока ты находишься там. Черный микронаушник из матового пластика надежно крепился к ушной раковине. Я помотала головой из стороны в сторону и услышала на том конце связи раздраженный голос ментора: — Ну что, Солнышко, готова к действиям? — Очень даже, — промямлила я. *** Восьмой дистрикт представлял из себя не самое лучшее зрелище. Я вспомнила запись с жатвы, когда выбрали Тейлор и содрогнулась. От Центральной площади осталось одно название. Скелет бетонного здания зловеще скрежетал, угрожая развалиться с минуты на минуту. Когда показывали церемонию Жатвы, на которой была выбрана Тейлор, я запомнила, насколько этот Дистрикт излучал безысходность и тоску. Ни деревца, ни травинки, ничего цветного. Только серый камень и удушливый смог от красильной фабрики. Сейчас же, я видела только руины. — Китнисс, — раздался голос Хеймитча у меня в ухе, — Там, где раньше была главная фабрика, разбили госпиталь. Крессида может заснять, как ты поднимаешь их боевой дух. Боевой дух? Какой может быть боевой дух у раненых людей? — Хорошо, — ответила я, — Мы идем к госпиталю. Главная фабрика была огорожена забором, который теперь был подорван в нескольких местах. Мы пробрались через дыру в нем, и вышли к разрушенному зданию. Вместо входных дверей кто-то завесил вход тяжелой материей. — Плутарх и Цецелия сообщили, что вы прибудете, — услышали мы голос за самодельной занавеской. Вход поднялся, и на нас посмотрела высокая женщина с автоматом в руках, — Я командир Пэйлор. Огненная Китнисс, мы тебя ждали. Едва я переступила порог, я еще крепче стиснула лазерную винтовку в своих руках. Так пахнет смерть. — Дай им посмотреть на тебя, — прошептала Крессида, — Дай людям надежду. Удушливый смрад гниющих ран, спертого воздуха и дезинфекции проник в мои легкие. Я не ожидала увидеть такого. — Почему все люди здесь? — Когда на Арену сбросили бомбы, мы готовились к мятежу. Цецелию и ее детей мы должны были защищать любой ценой. Я договорилась с Плутархом, что ее заберут в любом случае, а мы… Мы должны были подорвать все фабрики в дистрикте, — сказала Пэйлор, — Но… Капитолий оказался проворнее. — Китнисс… — робко сказала молодая девушка, — Китнисс… — Я здесь! — громко сказала я, — Я никуда не убежала. — Китнисс, — с койки приподняла голову женщина в возрасте с окровавленной повязкой на руке, — Китнисс, скажи… Скажи, что все это не напрасно. «Катя, обещай, что ничего это не напрасно»… — Не напрасно, — меня обуяла злость на Сноу, — Ничего не напрасно. Когда Тейлор умерла на моих руках, я сказала, что я стану молотом, которой разобьет цепи Капитолия. Я пламя, которое поглотит Дворец Президента. Как жаль, что его дворец не в Геленджике. — Я… Я клянусь вам, что смерть каждого нашего собрата не была напрасной. С тех пор, как Красс Сноу основал Голодные игры. — И это записывай, — прошептала Крессида Поллуксу. — Я клянусь, что каждый из наших собратьев пал не просто так. Все, все кто погиб от рук Капитолия, станут мучениками и их дела не будут забыты. Я… Договорить я не успела. Все как один поднесли к губам три пальца и направили в мою сторону. Значит, кто-то еще проговорился насчет этого жеста. — Китнисс, — сбивчивый голос Плутарха терялся в ряде помех, — Китнисс, планолеты из Капитолия летят в Восьмой. Спрячься! Майору Боггсу выдали приказ, бегите в укрытие. Я перекинула винтовку через плечо и отправилась вслед за другими на улицу. — Вон там, там был ангар миротворцев, — сказала Пэйлор, — Они летят сюда на разведку. Ничего не угрожает. Нам пришлось пробираться через разрушенные здания прямиком к аванпосту миротворцев. Крессида с ее командой прижались к стене под окном, а Боггс встал у двери, готовый атаковать противника. Я и Гейл замерли в противоположных стенах друг от друга. Гейл сжимал арбалет, а я готовилась использовать особые микроядерные батареи для винтовки от Битти. Планолет сделал круг над фабрикой и замер. — Что он… — прошептал Боггс. Тут меня осенило. — Китнисс, — раздалось шипение Хеймтича в наушнике, — Не смей… — Они прилетели сюда, бомбить госпиталь! — прошептала я, — Нужно вывести всех людей оттуда. Я выдернула наушник и растоптала его, почти бросилась к двери, как меня остановил Боггс. Сжав мои плечи, он не дал мне вырваться из ангара, как бы я не брыкалась и не лягалась. — Пусти! — прорычала я, — Они убьют их! Мой поток слов нецензурной брани заглох со взрывами. Пока планолет спускал бомбы, я не переставала бороться с Боггсом и ругаться всеми словами, которые знал мой папаша. — Они улетели, — вполголоса сказал Гейл, и я смогла избавиться от хватки Боггса. Гейл просто зарядил ему в челюсть. Я выбежала к разрушенному забору главной фабрики Восьмого дистрикта. Спасать было уже некого. — Китнисс, — обратилась ко мне Крессида, — Китнисс, скажи, что ты видишь. Мои губы задрожали. — Я вижу трусость Сноу, — рявкнула я, — Я вижу, как бункерный дед, который боится только за свою жизнь, взорвал госпиталь, полный безоружных, женщин и детей. Если кто-то думает, что Капитолий обойдется с ним милосердно, то вы ошибаетесь. Это — я показываю на пламя — Дело рук Капитолия. Не моих предков, за грехи которых меня отправили на Игры, не дело рук Цецелии и ее детей. Это не дело рук Битти или Кашмиры с Блеском. Это — дело рук зажравшейся элиты, которая набивает свои животы, пока мы доедаем объедки с чужих столов. Президент Сноу предупредил меня? О чем? Что вы разбомбите весь Панем как мой дом или как Восьмой Дистрикт? Тогда советую начать с Капитолия. Пламя вспыхнуло. И пусть все сгорит. Но если сгорим мы, то только вместе с вами. — Снято! — крикнула Крессида, отпуская своих помощников. Я упала на колени. — Дай минуту Гейл, — прошептала я, — Дай мне минуту. Минуты мне не хватило. Подрыв госпиталя вернул меня во время моей прошлой жизни, когда на обеде Люба повела в холл показать мне повтор новостей. *** Первое сентября выпал для меня рабочим днем и я не смогла попросить отгул — мама сказала, что она пойдет с Женей на линейку. День тянулся монотонно, и я считала минуты до долгожданного обеда: после него время шло быстрее. ТТН… УПД… Счет-фактура… Счет… Время тянулось неспешно… Впервые в жизни, работа мне казалась такой скучной. На обед мне мама приготовила мой любимый салат из огурцов и помидоров с домашним майонезом и огромную порцию макарон с мясом. Купив в столовой компот из сухофруктов, я уткнулась в книгу, поглощая и еду и историю о проклятии в Шанхае Дэвида Ротенберга. — Катя! — в столовую ворвалась Люба, — Катя! Ты срочно мне нужна! — Я ем… — четко отрезала я и уткнулась в книгу, — Рабочее время… — Это не по работе! Люба схватила меня за руку и потащила в центральный холл к настенному телевизору. — Слушай! — прошептала она и увеличила громкость. «Школа номер *** подверглась нападению неадекватного ученика. Линейка проходила как обычно в спортивном зале, пока ученик *** *** не подошел к стойке с микрофоном, оттолкнув при этом директора. Сам школьник закричал что с той стороны двери забаррикадированы и все, кто сегодня присутствуют с ним в этом зале уйдут вместе с ним. Прямое включение. С нами на связи *** ***»... Диктор замолчала, передавая слова своему коллеге. Мужчина в костюме продолжил вести репортаж с места событий: «Сейчас я нахожусь на месте школы *** где три минуты назад в спортивном зале раздался взрыв. Скорее всего, это была запланированная атака…» Дальше я уже не слушала… «… В живых не осталось никого. Спасатели ведут поиски людей, но находят только тела детей и их родителей…» — Я должна быть там… — Катя… — Там моя семья! — рявкнула я, — Там моя мама и моя сестра. — Катя… Твоих маму и сестру нашли первыми. Александр Витальевич пошел на твое рабочее место, но ты уже ушла на обед. Катя… Я ворвалась в кабинет директора без стука и предупреждения: — Кто вам сказал, что они погибли?! Это могли быть не они! — Екатерина… — начал было начальник, но я его уже не слушала. — Я хочу уволиться! Я пишу заявление на отпуск по БС*** с последующим увольнением! — Екатерина, мы предоставим тебе оплачиваемый отпуск за счет нашего предприятия. Если через неделю не отойдешь, мы дадим тебе еще время. На сегодня твой рабочий день окончен. Тебе позвонят… — Я знаю, кто мне позвонит, Александр Витальевич. Мне не впервые разговаривать с полицией. Спасибо… «Сегодня с работы вернешься, Голодные игры посмотрим»! «Женька, не грузи Катюшу! Собирайся, иначе опоздаем»! «Так, моя остановка. Дай поцелую свою одиннадцатиклассницу. Я люблю тебя, Женька». «Катя, я тоже тебя люблю». «Я вас обеих люблю». Я послала им воздушный поцелуй, не зная, что вижу их в последний раз. *** Прибытие в Тринадцатый прошло для меня как в тумане. Я не слышала поздравления об удачной поездке, и восторгов Фульвии Кардью о таком потрясающем материале. Битти с Эмори и съемочная группа ушли монтировать пропо-ролик, а Гейла позвали на выговор. Делайте что угодно, но не трогайте меня… Я приняла душ и переоделась в комбинезон. В столовой царило оживление, но я не обращала на это внимания. Прим и мама присоединились ко мне немного позже. Я смотрела на светлые волосы своей сестры и потом посмотрела на маму… Сестра и мама. — Что-то не так, Китнисс? — спросила Прим, — Что-то произошло в Восьмом? Мама кинула на меня предостерегающий взгляд, и я через силу улыбнулась: — Все отлично, Примроуз. Просто я тебя люблю. — А я тебя люблю. — А я вас обеих люблю, — сказала мама, — В следующий раз, когда Плутарх отправит тебя в зону боевых действий, без моего ведома, я ему уши надеру и запру в карцере на неделю. — Хорошо… — пролепетала я, — Я ему это передам… «Внимание! Срочное включение из Дворца Президента». Я подскочила со скамьи и бросилась к телевизору. Пит… Мой Пит… * Сион Соно - японский режиссер, прославившийся после триллера "Клуб Самоубиц". Обожаю этого режиссера за отсутствие границ (его фильмы гротескные, немного на грани, но из-за этого не можешь оторвать глаза) ** Дэвид Линч - знаменитый голливудский режиссер. Человек-Слон, Дюна (1986 года), Твин Пикс - все это его работы. И все его фильмы - культовые. *** Отпуск с БС - отпуск без содержания. Просто берете отпуск за свой счет. Можно взять отпуск БС с последующим увольнением :)