И пусть все сгорит

Мне выдали рабочий комбинезон жителя Тринадцатого и поселили в один отсек с Мадж и Ливви. Дочь мэра даже при таком раскладе вела себя как настоящий человек, в чьих руках была власть. Она неукоснительно следовала всем инструкциям и расписанию, что каждое утро проявлялось на наших предплечьях. Помогала жителям Двенадцатого, если случались какие-то стычки (чаще всего пытались выносить еду из столовой) и могла тет-а-тет вступить в словесную перепалку с Койн. Ливви был просто рада тому, что теперь может есть досыта и не испытывать сосущее чувство голода. Она не рвалась получить звание солдата, но была в восторге от автоматического гражданства в Тринадцатом. Все её рабочее время, которые было у нас, она уделяла госпиталю. Видимо, она помнила, как мама спасла ее сестренку от кори и решила вернуть долг. Мама и Прим жили в отсеке напротив нас. Виделись мы по утрам и вечером — при походе в столовую на завтрак и после ужина вечером. Мама, Прим и Ливви делили смены. Может, в Тринадцатом и правда не так уж и плохо. С меня сняли браслет с указанием всех моих болячек через четыре недели. Лучевое поражение напоминало о себе уродливым шрамом, а ЧМТ прекратился, потому что от меня требовалось одно — отдыхать, не паниковать и не шевелиться зря (как можно паниковать и шевелиться, когда в тебя вливают тонны успокоительных?) Одежду с арены, как и рюкзак (но без содержимого) выдали мне как личные вещи, которые теперь лежали в казенном комоде. Антирадин забрали в госпиталь, карту уничтожило взрывом, а на все остальное мне было до лампочки. А еще… А еще меня определили в кружок самоподготовки молодых бойцов. Я учусь стрелять из лазерной винтовки. Тут нужно иметь только четкий прицел. Но даже и с таким оружием требуется сноровка. Мадж и моя семья обеспокоенно смотрели на меня через неделю после моей выписки, пока я раздраженно не поинтересовалась, чего все так уставились на меня. — После завтрака нас ожидают в штабе президента, — рассеяно ответила Мадж. Она и Гейл чаще всех попадали на прием к президенту Койн. Гейлу даже выдали телебраслет — особая награда среди солдат Тринадцатого. Мой друг организовал побег восьмисот пятидесяти четырех жителей (если брать в расчет и наши семьи, которые сбежали в ночь поджога наших домов). Этого нельзя было не отметить. Весь Двенадцатый сравняли с землей. Сноу все-таки оказался великим глупцом. Разрушив мой дом и забрав моего Пита, я теперь готова играть по всем правилам, которые только возможны. Я стану символом Революции… Нас ждали. Плутарх с его помощницей Фульвией Кардью, Битти с Эмори уже сидели за овальным столом. Цецелия вместе с другим победителем Голодных Игр Финником сидели рядом. Хеймитча не было. Надеюсь, его продержат в карцере надолго, пока он от ломки не свихнется. — Эмори! — крикнула я и подбежала к другу. Я знала, что и его спасли с арены, но мы были в разных отсеках, так как ему досталось меньше всего — отделался легким испугом. Умный паренек обнял меня и украдкой посмотрел на дядю. Битти в дерганой манере засел за ноутбук и подозвал к себе племянника. — Гражданин Эвердин, я рада вас видеть почти в полном здравии. И также, я благодарна вам за все, что вы устроили на Арене. Сегодня мы с вами должны заключить еще один договор и клянусь, после этого никто уже не будет использовать вас в своих целях. — Вы обещали спасти всю мою семью. Я не вижу Пита в Тринадцатом. — Об этом я и хотела с вами поговорить. Прошу, присядьте. Плутарх слишком сильно требовал от врачей, чтобы вас поставили на ноги. На кону стоят жизни всех жителей Панема. В том числе и жизнь всей вашей семьи. Прошу вас, нам нужно поговорить. Примерно также, несколько месяцев назад мы сидели с ней один на один в бетонной хибаре неподалеку от озера. Тогда все казалось простым и четким. Я подорву Арену — она спасет мою семью. Едва я открыла рот, чтобы высказать свои условия, как на проекторе высветилось сообщение о срочном включении из Дворца президента. Что они хотят нам рассказать? Со слов Мадж, последние недели, после подрыва Арены и бомбежки Двенадцатого, была одна пропаганда о мощи Капитолия, непрощения беглецов с Арены и показательная казнь рецидивистов. В том числе казнили почти всех распорядителей Игр. Плутарх сбежал вовремя, прихватив с собой свою помощницу, и нескольких косметологов из Тренировочного центра. Странно, на экране показали лицо Цезаря Фликермена и… Пита? Моя челюсть чуть не стукнулась о стол. Я знала, что сейчас произойдет! — Итак, Пит, здравствуй. Наши зрители знакомы с тобой косвенно. И все тебя знают, как любовный интерес Китнисс Эвердин. Ручаюсь, перед обаянием этой девушки не пасть невозможно. Но Пит, объясни нам, почему так произошло. В ночь, когда игроки вошли в последнюю восьмерку, дом Китнисс и ее родственника сгорели. В том числе, опознали и твои останки. Скажи, Китнисс с самого начала планировала свою подрывную деятельность? Боже Пит. Выстави меня виноватой. Скажи что все мой план, а ты ничего не знал и тебя надоумил Гейл. Скажи, что это я! Я неотрывно смотрела в его глаза. Соври, умоляю. Соври… — Это была моя идея. Боже, нет! — Когда Китнисс узнала, кто ее бабушка и что она сделала, она испугалась за нас. Больше всего на свете она любит своих родных и… — Но это совершенно бессмысленно, — перебил Пита Цезарь, — Она бы вернулась победителем и вся бы ваша семья зажила хорошо. — Дело не в Победе. Китнисс не хотела, чтобы вся ее жизнь была выставлена напоказ. Потому… Потому я дождался, когда будет Жатва и начал готовить свой план. Я подговорил своего друга Гейла устроить поджог и скрыться в лесах. Китнисс бы вернулась победительницей и ничего ей более не угрожало. — Угрожало? О чем это ты? Будь Китнисс победителем, она бы стала всеобщей любимицей. — А Финнику О’Дэйру тоже самое говорили? — Боже, что он говорит… — услышала я слабый шепот Финника, — Откуда он… — Мы сейчас говорим о Китнисс, — не совсем вежливо ответил Цезарь, — Пит, что бы ты сказал Китнисс, если бы она прямо сейчас смотрела этот эфир? Пит немного призадумался. Скажи то, что пойму только я, Пит. Дай мне подсказку, как я должна действовать дальше! — Китнисс, вспомни о том, кто пел о героях и богах. Вспомни, что сокол был потерян и были неизвестно — все ли правда? Может никого и не было на свете… Я люблю тебя, Китнисс. Надевай оперенье, шей рукава шелком. А я тебя буду ждать. В том мире. Боже мой… Эфир закончился и Штабе воцарилась тишина. — Зато он жив, — прошептал Гейл. — Надолго ли? — спросила Мадж. — Надолго. Сноу его не убьет. Убийство Пита развяжет мои руки и один дьявол знает, что я буду делать после этого. Наобещаю Капитолийцам прощение их долгов, и они сами вонзят нож в спину Сноу. Незаметно проберусь во дворец и заколю Сноу во сне и покажу это в прямом эфире. Жизнь Пита это гарантия для Сноу, что я могу остановится и не привести Панем ко Вторым Темным дням. Пит сказал, что готов умереть ради меня. Я этого не позволю. Я слушаю вас, Президент Койн. — Для начала, скажите, вы знали, как жил Панем перед Темными временами? — Я… Я могу сказать, что было в Восьмом… Капитолиец убил дочь смотрителя одного респектабельного отеля и после этого начались волнения. — Вы знаете, что ваша бабушка и ее народ были… — Они были потомками коренных Американцев, да? Я знаю, как наши предки основали Соединенные Штаты Америки, как потом они стали Реставрированными Северо-Американскими Штатами и после Великого Взрыва был основан Панем. После прибытия англичан на Американскую землю, начался повальный геноцид коренного населения Америки. Даже истребили всех бизонов, чтобы уморить их голодом. Но я не понимаю, причем тут кови и Темные Дни? — После Темных Времен кови насильно принудили жить в Двенадцатом в качестве шахтеров. Власти надеялись, что так они быстрее изведутся. Ваши предки, Китнисс Эвердин, были одними из командующих повстанцами в Темные времена. А после Великого взрыва, до основания Панема, кови жили в отдельной коалиции и никого не пускали. Они боялись повторения, как было с первыми поселенцами. Гражданин Эвердин, я предлагаю вам стать символом революции. В случае нашей победы, я вам гарантирую, что новая власть не будет дискриминировать отдельных людей. В случае нашего поражения, я обещаю, смерть всех, кто присутствует здесь, будет быстрой и безболезненной. Пит. У. Сноу. — Я готова стать новым символом. Но у меня есть пара условий. Питу и другим участникам Игр будет даровано помилование… — Нет! — четко отрезала Койн. — Виновны они или нет — решит трибунал! — ДА! — рявкнула я, — Нет их вины в том, что вы оставили их там. Энни Креста — невеста Финника — пребывает в мире своих иллюзий уже пять лет. Уж не знаю, как трибунал докажет ее виновность?! — Вот! — воскликнул Плутарх, — Добавьте сюда дым, воинские настроения Дистриктов, и немного огня. За таким символом все пойдут! Я не обратила внимания на восторги Хевенсби. — Далее, вы разрешите мне и Гейлу охотиться в лесах после обеда, когда у нас по расписанию свободное время. Не дальше трех миль от развалин на поверхности. Всю дичь мы будем поставлять на кухню. Если моя мама и сестра работают в госпитале, то почему я не могу заниматься своим делом? Еще условие: в случае наступления на Капитолий, никто из моей семьи не будет на передовой. Как я уже говорила, нет в живых моей семьи — я устрою такое, что чертям станет тошно в аду. Это условие касается и Пита. — Что-нибудь еще? — Я убью Сноу в прямом эфире. Я выпущу все обоймы, что есть в арсенале Тринадцатого и Капитолия. Каждый патрон за моего убитого собрата. — По поводу Сноу — подкинем монетку. Я принимаю ваши условия. *** Год после начала Темных Времен. Лютая зима ворвалась почти во весь Панем. Седьмой Дистрикт сидел в окопах и не подпускал миротворцев в чащу. Древесина была необходима Капитолию для угля, так как Двенадцатый разрушил основную шахту и каменный уголь было теперь невозможно достать. Один из командующих сменил своего напарника и посмотрел на линию горизонта: скоро будет рассвет. — Сегодня не палят, да? — еле слышно спросил собеседник, — Уж лучше стрельба, чем выжидание. Когда тишина — можно с ума сойти. Мы даже не знаем, где враг… — Ты слышал, что произошло в Четвертом? Рыбаки потопили четыре бывших круиза. Капитолий направил свои корабли для разведки, а трое рыбаков ценой жизни подорвали их. — Откуда информация? — Поступила телеграмма от солдат Тринадцатого. Они сейчас обороняются от нашествия беломундирчиков. Говорят, Сноу хотят вернуть весь свой капитал. — Вот оно, падение домов Сноу. Крейны скоро загнуться, Хевенсби уже собирают крошки с чужих столов… Запищал передатчик. — Наступают… *** — Не спишь? — услышала я шепот Мадж, — Ворочаешься так, что на поверхности слышно. Ливви была на ночном дежурстве вместе. — Не знаю, правильно ли я поступаю… Я заставила Койн принять условия… — Китнисс, — Мадж достала казенный фонарик и включила его. Теперь я видела, что ее лицо перекосило раздражение, — Они все эти годы смотрели, как наши собратья умирают на Играх. Они поставили ультиматум в последние дни Темных Времен, чтобы защитить свои шкуры. Ты же, своей шкурой обезопасила как минимум семерых, включая Пита. Когда ты загибалась от голода после смерти отца, никто тебе не помог… Кроме Пита… Мадж не могла знать о двух буханках хлеба с орехами. Этот секрет знаем только я и Пит. Пит думал, что отдает хлеб девочке, что знает Песню долины. Та Китнисс умерла перед забором пекарни. Почему я попала в ее тело? Самоубийцам не дают второй шанс. Это невозможно. Я смотрела аниме. Это я точно знаю. — Мадж. Когда все кончится… Будет лучше? — Не знаю. Но как только отменят Голодные игры, я хочу отправиться в Дикие земли. Я хочу увидеть мир, Китнисс. Ты рассказывала все эти истории о Египте, о Древнем Китае и… И о динозаврах. Говорят, в Капитолии есть музеи. Я хочу узнать, Китнисс, есть ли жизнь за Панемом? — Я не знаю… — А я знаю, — Мадж выкрутила яркость фонарика на максимум, — Что хочу путешествовать. *** Путешествовать… Пока меня причесывали и красили для промо-ролика, я обдумывала слова своей подруги. А на что годна я? Мама и Прим будут в делах госпиталя, Гейл точно построит шикарную карьеру в военном деле. Я и Пит вернемся в Двенадцатый. Он, конечно же, будет пекарем. А что я? На что способна я? Всю жизнь, и это и прошлую, я только и делала, что заботилась о семье. Даже сейчас, находясь на грани гражданской войны, я готова на все, чтобы защитить их. Но после… После они уже не будут нуждаться во мне и моей помощи… — Китнисс, твои слова простые. Народ Панема, мы хотим утолить жажду правосудия! — И все? — спросила я, — Это все что от меня требуется? — А что ты хотела еще?! — Фульвия скривила губы. — Когда я это скажу, вы поймете что это полная лажа. С такими репликами даже Гитлер бы постеснялся выходить на трибуну. А что уж говорить про Сталина… Как я и говорила, вышло не очень. После моего яростного крика о жажде правосудия, к камерам подошел Хеймитч, отчего меня еще больше перекосило. — Я думала ты сдох без спирта, — процедила я сквозь зубы. — А я думал, что тебя на арене поджарило, — также едко ответил он, — Вот так, мои дорогие, и умирает революция, не успев даже начаться, — обратился ментор теперь ко всем. Прошу всех собраться в Штабе для полного погружения в процесс. И вот, сели мы и слушаем разглагольствования заправского алкаша, как лучше меня преподать публике. Пока вопрос о том, что могло растрогать зрителей, не заставил меня напрячься. — Когда она вызвалась за Прим на Жатве, — подал голос Гейл, — У нее был выбор не быть добровольцем. Но ради Прим… Ради Прим Китнисс готова забыть обо всем и всех. Я слабо улыбнулась Гейлу. Прим… Прим, Пит и Гейл. Вот трио, за которое я готова отправиться и к черту на рога. — Когда она рассказывала Тейлор о Древних богах на Вуральских горах, — сказала Цецелия со слезами в глазах. Уральских… — За ее упрямство не играть по правилам, — сказал Финник, — За ее дерзкие выходки на интервью. За ее коварное убийство Эмералд. За ее непокорность. Хеймитч хлопнул по столу. — Вот самое главное! Финник указал в точку. — То есть… — Эмори подал голос, — Ей не надо указывать что делать? Но как в Тринадцатом ей дать волю действиям? — Направьте ее в Восьмой. После нашего побега у меня осталась связь с командующей Пэйлор. Там есть госпиталь. И есть где разойтись, — предложила Цецелия. — Я до сих пор не обучилась правильной стрельбе из лазера. — Я кое-что подготовил для тебя, — улыбнулся Битти, — Спустишься в Арсенал, перед посадкой. Я бесшумно выдохнула. Боже мой, не дай мне отправиться на тот свет, пока все это не кончится!