1. Ты со мной?
21 декабря 2021 г., 12:17
Шарик за шариком Хесус вешает на ёлку, в комнате освещение тусклое лишь от зашторенного окна, лампочки на гирлянде ещё не включены.
— Блять, просто приваливай к нам. Чего ты будешь тухнуть в одиночестве? — ворчит недовольно Братишкин ему в беспроводные наушники.
— Я уже сказал, что не хочу. Все будут парочками, а я… Сам знаешь. — отвечает Хесус и хмурится, пристраивая очередную ёлочную игрушку.
— Ты заебал из-за неё тильтовать.
— А ты заебал указывать мне, как мне чувствовать.
— Неправда, я поддерживал тебя всё время, но уже нахуй вечность прошла, ты по ней всю жизнь сохнуть будешь?
— Тебе легко говорить, тебя, блять, все любят, хотя хуй знает за что. — Хес опускает руку, и шар бьётся об шар. — Чуть приударишь и она тает.
— Хес…
— Ты можешь быть хоть до пизды хорошим человеком, а она всё равно выбирает мудака.
— Это я мудак? — уточняет Вова.
— Даже не начинай.
— И типа одному лучше? Будешь сидеть в пустой квартире и пердеть в стул?
— В микрофон, стримить буду.
— Сука.
— Ты сдаёшься?
— Я никогда не сдамся. Это хуйня какая-то, тебе вообще какая разница, рыдать в одиночестве или на моём плече? Напьёмся и всё такое. Похуй на романтику, отношения и баб.
— Я не хочу, честно, я лучше дома посижу. — устало говорит Хесус и плюхается на стул. — Мне не хочется компании, Вов.
— А мне не хочется, чтобы ты был один в такой день. В ебучий новый год. — голос Братишкина из недовольного становится совсем злобным.
Хес крутится на стуле и откидывает голову на спинку, молчит, пялясь в потолок.
— Ты ещё со мной? Хесус? — зовёт Вова, немного остыв в тишине.
— С тобой. Я не знаю, что ещё тебе сказать. Просто отъебись.
— А я просто не отъебусь, я мудак и хуёвый друг, который не хочет, чтобы ты грустил в одиночестве, вот такой вот я.
— Блять. Я подумаю, хорошо? — сдаётся Хесус, поскольку реально заебался и долго сопротивляться Вове у него никогда бы не вышло.
— Я знаю, что это пиздёж, говоришь лишь бы я отстал. Но у меня будет куча времени тебя переубедить.
Хес не хочет переубеждаться, не хочет никуда идти, хочет просто лежать, вот такой вот он. Сбрасывает, наконец, звонок он с особым наслаждением и смотрит на полупустую ёлку, если у него и было желание её наряжать, теперь его совсем не осталось.
