"2"2"8"6"

      Я выхожу из пошарпанного подъезда, позволяя тяжелой двери поспешно захлопнуться за спиной. Поймать такси? Поехать на общественном транспорте? Нет, только ноги, которые меня ни когда не подведут. К тому же сейчас я не хочу светить банковские счета и карты с которых собираюсь списывать средства. Конечно же я знаю, что их легко найти и отследить, если они находятся не на территории страны и не зарегистрированы на чужое имя. Еще не настало время. Путь от дома предстоит не близкий. За пару часов доберусь, если идти простым прогулочным шагом. Спешить некуда. Не хочу явиться в этот притон в мокрой провонявшей потом и грязью, одежде. Еще успею набегаться, необходимо немного поберечь силы.       Пустынные улицы постепенно начали наполняться прохожими, что спешили по своим делам. Женщины, мужчины, дети. Портфели, сумочки, рюкзаки. Солнце постепенно заливало проезжие части, что бы вновь нагреть черный асфальт. Насытить воздух теплом, что бы тот с жаром наполнял легкие воздухом когда стрелки часов укажут на полдень. Сочная зеленая листва деревьев, аккуратно и ровно рассаженных посреди улиц, слегка спасала от ярких лучей. Высоко в небе, между домами, пролетали одинокие птицы, сливая свое пение с утренней городской суматохой. Толпы людей на пешеходных переходах, с светофорами заставляющими их действовать только лишь стоит тому зажечь нужный свет. Система, не более того. Всем удобно следовать системе, быть нужным, важным муравьем в этой ложной социальной цепочке.       Мне оставалось надеяться, что Сантьяго окажется в том самом месте куда я сейчас направляюсь. Не хотелось бы носиться как ужаленная в задницу, что бы его отыскать. Свалиться как снег на голову. Моя первоначальная задача, всегда была увидеться с ним, а дальше он уже сам докладывал куда нужно, что бы те сообщили наверх. Идиотская схема, с учетом того, что нельзя просто взять и позвонить.       Я завернула на необходимую мне улицу, когда на часах было одиннадцать тридцать. Долго однако я шла. Мое наслаждение прогулкой слишком дорогого стоит. Скажу так, я пренебрежительно отношусь к правилам, за что получаю, но редко. В основном я действую правильно, четко, и не по инструкции, так как это необходимо именно мне и ни кому больше. Не важен способ исполнения и достижения цели, важен итоговый результат.       Завернув во дворы и пройдя несколько домов, я подхожу к лестнице ведущей в подвальные помещения. Спускаюсь ниже по ступенькам и выстукиваю костяшками пальцев характерный пароль по неприметной железной двери с заслонкой. Заслонка посередине двери отодвигается не пропуская к себе свет, и тут же вновь закрывает глубокую темноту. Слышу щелчки открывающихся замков и дверь распахивается. Лысый здоровяк в майке, с кольцом в носу и бровях, непрерывно жует мятную жвачку словно бык на лугу. Достав из кармана джинс фонарь, он включает его ударив ультрафиолетовыми лучами по глазам.       — Сколько можно, Бак? — я морщусь прикрывая один глаз, куда луч досаждает больше всего и протягиваю запястье левой руки, облокачиваясь другой на дверной косяк.       — Стандартная процедура, — он пренебрежительно отбрасывает луч фонаря на мое запястье, и выплевывает жвачку через плече, когда находит необходимую метку — проходи.       Не оборачиваясь, я проскальзываю в темный коридор где в метрах пяти от меня располагается еще одна железная дверь подсвечиваемая немигающей желтой лампой без плафона. Психоделика? Хоррор? Да нет же, просто двери которые скрывают свои тайны от повседневной рутины простых смертных. Лысый следует за мной, не отставая ни на шаг.       — Свои! Открывай! — он орет во всю глотку прямиком в замочную скважину, забавно наблюдать за ним со стороны.       Я закатываю глаза от его прямолинейности и мастерства нарушения тишины. Засунув руку по глубже в передний карман джинс, нашариваю там запасной ключ, и вставив его перед носом парня прямиком в замочную скважину, поворачиваю два раза. Замок поддается и я нажимаю ручку двери, позволяя нам обоим пройти в помещение.       — Нахрена тогда все эти проверки, если почти у всех есть ключ? — Бак сопит выдувая пар из ноздрей.       — Сам сказал, стандартная процедура, — безразлично пожимаю плечами и пропускаю его первым.       Я закрываю за собой дверь, черт возьми прям как мама в детстве учила. Не многие подвальные помещения переделаны под перевалочные лагеря небольших шаек сборной солянки бандитов из разных группировок. Такие места оборудованы для сбора команды, их отдыха, обсуждения важных насущних дел по выполнению той или иной задачи. Грабители, убийцы, насильники, пешки, некоторые из них же заядлые наркоманы, информаторы и стукачи. Пол отделан белой кафельной плиткой, начищенной до блеска. Оставлять на таком грязные следы просто преступление. Окрашенные в белый цвет стены и потолок. Вся вентиляция и трубы закрыты коробами для эстетичности.       Пару мягких черных диванов у стен, столько же кресел, журнальный стол на котором красовалась куча макулатуры для развлечения и развития бурной фантазии. Подвесной телек с качеством Full HD. Не плохо для такого небольшого сброда как они. Большая настенная доска с картой и областью действия группировок. Прикрепленные на кнопки листки с заметками. Угловой стол с ноутбуком. Кабельный интернет. Есть даже кухонная зона, с небольшим холодильником для выпивки и еды. Я была во многих похожих местах.       Неподалеку от меня стоял Сантьяго в окружении двух амбалов и пытался им что-то втереть. Они были больше похожи на личных охранников по их более менее приличному виду. Но его ли охранников, может они ищут меня?       — Хей, кого я вижу! — парень с распростертыми объятиями направляется ко мне, от него несет легким перегаром, похоже ночь удалась на славу, — Бродяжка, а мы тебя все потеряли!       — Да, да. Привет Сани, — я заключаю его в свои объятия и мы хлопаем друг друга ладонями по спине, как ни в чем не бывало, — мне нужно было залечь на дно.       — Разве ты не говорила, что тень невозможно поймать? — он отпускает меня из дружественных объятий и направляется обратно к столу.       — По этому, я здесь — следую за ним проходя мимо двух не известных мне парней.       — Я пошел, — отозвался где то вдалеке Бак, и скрылся за железной дверью.       — Давай, — ответили в унисон наши с «братом» голоса.       — Ты слышала, что нибудь о смерти «носителя груза», «смотрителя» и «мясника»? — парень заинтересованно начал переворачивать листки с фотографиями на столе.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — открыто ему лгу, проворачивая в голове все. что произошло.       — Ходят слухи, что в тот день на крышах видели девушку, похожую на тебя, — он обернулся показывая фото, на нем трудно было установить личность человека, так как съемка велась с противоположного конца улицы через проезжую часть. Тут я зажимаю хлюпика у стены, стараясь выбить из него правду, — еще и работающую с копами.       — Либо копы по раскинули мозгами и решили вербовать паркурщиков любого пола, — стараюсь непринужденно перевести тему, — это как с конной или мото-полицией.       — Кстати, ты на мотоцикле? Я бы хотел проехаться с тобой в одно место, — будто невзначай он задал мне этот вопрос.       — Нет, но могу предположить, что он на стоянке конфискованных транспортных средств в полицейском участке, — я указываю пальцем на бумажной карте то самое злосчастное место, в котором мне удалось побывать не по случайности.       — Когда ты вернулась, Джекс? Ты и не пропадала так ведь? —       — Почему ты до меня докапываешься? — я продолжаю играть волка в шкуре невинной овцы, выражая своим видом непонимание.       — Луиза мне все рассказала! — парень тычет пальцем мне в грудь, выводя самого себя на эмоции.       — Где она? — я с полным спокойствием, смотрю на беснующуюся напротив истеричку в мужском обличае.       — В месте где понесет наказание, — он хлопнул ладонью по столу, поставив заключительную точку.       — Какое наказание? Ты вообще о чем? — его игра конечно так себе, и сразу видно когда тот блефует, стараясь вскрыть правду.       — Послушай, — он достает из кармана кожаной куртки диктофон и включает перед моим лицом.       " — Лу скажи, ты давно видела Джекс? — Сантьяго задает вопрос девушке, на фоне играет не понятная клубная музыка.        — Сегодня вечером, — ответ последовал незамедлительно, девушка была изрядно пьяна и непонятно отдавала ли отчет происходящему."       — Это… — буквально только я хочу возмутиться по поводу такой бездарной фальсификации, как получаю в свой «гонг» увесистый точный удар, отправляющий меня в бессознательное состояние. * * *       Приоткрываю глаза. Голова снова несчадно трещит, с отголосками пульсирующей боли где то под черепушкой. Левая рука немного пощипывает чуть выше запястья. Отлично… Я, что прикована? От куда этот стул? Еще и деревянный. Мои руки и ноги притянуты к подлокотникам и ножкам черными стяжками. Не так туго, что бы пережимало вены, но и не вырваться, что бы не повредить торчащую из руки конструкцию. Крепко сжимаю веки и снова раскрываю глаза. Взгляд более менее фокусируется. Я все еще в том же самом подвале. В вену вонзена аховски игла и кое как прилеплена лейкопластырем. Немного воняло спиртом. Хоть продезинфицировали, и слава Богу.       — А ты крепко спишь, детка! Хер добудишься. Я потерял из-за тебя четыре сраных часа, — парень негодует, но после трясет перед моим лицом пакетик с голубым порошком, — Знаешь что это?       — Откуда? Ведь ты у нас теперь стремишься к верхушке таящего айсберга… — я иронизирую на счет его жалких попыток поднять самооценку.       — Ха-ха-ха, очень смешно! Это синтетический наркотик, в каждой алмазной грануле чистый адреналин, — он с таким тошнотворным восхищением описывал эту дрянь, словно касался чистых слитков из золотого запаса страны. — Попробуем на тебе эту штуку? Ни когда не видел ее в действии.       — Какого черта, Сантьяго? — он пытается играть на моих эмоция, хочет раскрыть все тайны, но я то знаю как себя нужно вести.       — Нервничаешь потому, что накосячила? — его дотошно пытливые расширенные зрачки вгрызаются в мое сознание.       — Ха… С чего бы это? — слегка огрызаюсь ему в ответ, он ведется, слегка подзадоривается.       — Тогда успокойся, и не дергайся, тебе понравится, дорогуша, — он хлопает ладонью мне по колену и поднявшись направляется к столу на котором стояли колбы и пробирки с разноцветной жидкостью.       Каждое его движение кажется размеренным и четким, как буд то он знает, что делает. В прозрачную тару, парень выливает примерно пятьдесят миллилитров воды. Он шебуршится в маленьком пакетике пытаясь пинцетом уловить пару кристаллов сыпучей смеси и забрасывает в воду. Не отрывая своего взгляда «брат» наблюдает за медленно протекающей диффузией.       — Завораживает не правда? — не дожидаясь парень мешает ложкой смесь доводя до однородного синеватого полностью прозрачного цвета.       — Да ты походу подсел на эту дрянь? — подшучиваю над ним, зная что тот не злоупотреблял, только лишь своей никчемной «властью».       — Да это просто жидкое золото! — он с диким восхищение оборачивается ко мне с заполненным жидкостью шприцом, — к делу «сестрица».        Этот «Черт» подходит ко мне тихой поступью и берется за противоположный край прозрачной трубки. Не смотрит на меня зараза, думает убедить меня в своих намеренностях. Хочет разболтать, думая, что я что то скрываю. Да, у меня, ото всех слишком много таин, причин, и желаний. Я не смею и шелохнуться, безразлично смотрю вперед принимая его вызов. Он улыбается моей стойкости и терпеливости, умению выждать.       Пальцы давят на поршень шприца и голубая жидкость податливо заполняет полость. Постепенно ползет стараясь достичь и иглы что углубляется в мою вену. Просочиться, смешаться с кровью и устремиться прямиком к сердцу эту неизвестную субстанцию. Сантьяго резко хватается пальцами другой руки за трубку перегибая ее ближе к моей руке и преграждая путь жидкости.       — Бродяжка, ты действительно думала, что я бы тебя накачал какой то дрянью? — он победно ухмыляется своей «отменной» игре и отлепляя пластырь неаккуратно, с каким то скрежетом вытаскивает иглу и забинтовывает маленькое отверстие.       — Нет… но твоя серьезность меня почти убедила, — я морщусь, ни когда не любила все эти медицинские инструменты, они вызывали у меня отвращение и неприязнь.       — Дура! «Святые» знают, что ты единственный человек, которому можно доверить устранение исполнителей и заказчиков, — острый складной нож, перерезает удерживающие меня пластмаски.       — Да, но это пока они не найдут мне замену, — тру запястья и проверяю как удобно сидит повязка на руке.       — Других как ты нет, и вряд ли будут, — он ухмыляется своим мыслям, но после мгновенно становится серьезным, упираясь о край стола, — но «Святые» хотят убедиться в том, что ты осталась верна своему месту, по этому есть дело.       — И какое же? — поднимаюсь и разминаю затекшие ноги, подхожу к кухонной зоне и открыв холодильник достаю воду, — Я как и всегда готова им доказать…       — Нужно убить копа, — мгновенно выпаливает в мою сторону «брат».       — Да ладно?! Снова? — прикладываю холодное к голове и направляюсь в сторону стола, легкая прохлада постепенно расползается по области на моей голове.       Моя работа бывает разной, но когда на верхушке закрадывается тень сомнения в верности, они всегда придумывают какой то бред. Но я не в коем случае не смею отказываться. Мне нужно попасть к ним, на их «верх», есть только два варианта, дождаться личного приглашения и аудиенции или ворваться туда сметая все на своем пути. Пока я стараюсь придерживаться первого плана.       — Подставного конечно, он начал сливать данные, — парень трет переносицу, понимая, что если не устранить крысу, запахнет жареным.       — Есть информация кто это? — ставлю бутылку на закиданный стол бумажками, капли конденсата скатываются по пластмассовым стенкам и оставляют мокрые расплывчатые следы на листках.       — Да… все наводки я дам, — он сверяет время на часах, казалось, что медлит специально.       — Хорошо, я готова взяться за дело, — скрещиваю руки на груди встав прямо перед ним, в ожидании, когда «братец» введет меня в курс дела.       — Хм, отлично. Только есть одно условие… — он подходит ближе, кладя ладонь мне на шею, и прижимаясь лбом к моему, глядя прямо в глаза, — Без него ни как нельзя по другому…       — Какое?..Кхм… — ощущаю острую резкую боль в правом боку, когда Сантьяго обнимает меня рукой над плечем, прижимая крепко к себе. Сжимаю ворот его рубахи в кулаке, и тяну к себе из-за жгущей и пульсирующей боли в животе.       — Такое же как тогда. Пятнадцать лет назад, — он шепчет мне спокойным ровным тоном, стараясь как можно сильнее углубить наконечник лезвия в моей плоти, пока моя другая рука с силой сжимает его запястье.       — Ты?.. Серьезно?.. — воспоминания минувших лет, вспышками всплывают в моей голове, склоняюсь осмотреть свою рану.       Сантьяго бьет меня кулаком в грудь. Я отступаю назад, от чего лезвие ножа выскальзывает из моего тела, окропляя белоснежный кафельный пол в алое. Ладонью зажимаю рану, из которой сочилась кровь. Меня обступают два здоровяка. Я не могу тут сопротивляться, иначе они подумают, что я струсила, или хуже того предала свою верность делу.       Биение моего сердца ускоряется, я слегка нервничаю. Бросаю короткий взгляд то на «Брата», то на свою окровавленную ладонь. К горлу подкатывает ком, накатывает неприятная тошнота волна за волной. Ощущаю испарину на всем теле, от чего после легких дуновений сквозняка, меня бросает в дрожь.       — Мы делали это вместе, помнишь? — Сани подходит ближе ко мне, когда я пытаюсь отступить и делает замах.       — Черт, — цежу сквозь зубы, понимаю, что сопротивляясь сделаю только хуже, но тут работают рефлексы.       Пытаюсь поставить блок от его руки, но меня ловит за запястье парень справа, Сантьяго останавливается, когда я смотрю на него со всей злостью, и ловлю лицом удар слева в челюсть. В голове несчадно звенит. Теряю равновесие и опускаюсь на левое колено. Мою правую руку до сих пор держит парень справа. Левую ладонь прижимаю к ране и пытаюсь подняться, подтягиваясь на руке, но тут же получаю коленом в живот. Амбал заламывает руку прижимая к спине, опрокидывая меня лицом в пол. Другой попадает мысом кроссовка мне прямо в поддых. Мое дыхание сбивается и кашель рвется из груди.       — Ты слишком быстро подбираешься к «Святым»… Не находишь чем-то большим, чем просто совпадение? — он присаживается перед моим лицом на корточки, выказывая всем своим видом недоумевание.       — Завидуешь? — упираюсь лбом в холодный кафель, и собрав как можно больше крови со слюной во рту сплевываю.        Улавливаю боковым зрением очередной замах ноги. Доля секунды и мыс кроссовка врезается по открытой ране. Стон боли с кашлем с новой силой вырываются изнутри. Колени непроизвольно поджимаются, стараясь сгруппировать тело и закрыться от ударов. Здоровяк все еще держит меня за руку, позволяя другому измываться надо мной, пока Сантьяго не прикажет им остановиться.       — С чего бы. Твоему брату не повезло. Повезет ли тебе? Посмотрим, — парень делает пальцем поднятым вверх пару круговых движений.        Второй здоровяк подходит, и хватает меня под локоть заводя вторую руку за спину. Прижимая запястья друг к другу их снова заключают в сдерживающие стяжки.       — Да пошел, ты! — пытаюсь дернуться в сторону парня и привстать на колени, упираясь плечем в скользкий кафель.       Моя попытка проваливается, когда новый удар достигает тела. Эта дурная сила опрокидывает меня обратно, заставляя согнуться в позе эмбриона, лишь бы защитить себя от следующего удара. Мышцы отзываются болью, стараюсь глубже дышать ртом. Отплевываюсь быстро накапливающейся слюной перемешанной с кровью. Жить… Мне просто нужно дальше жить…       — Я удивлен тому, что «они» знали, кем хотят видеть тебя, в отличие от меня. По этому оправдай их ожидания и в этот раз, — он слегка приподнимает мою голову от кафеля, держа за волосы на макушке, — и если тебе все еще интересно, с Лу все хорошо, а запись и правда старая. Проверка.       Пожимая плечами, Сантьяго поднимается опуская мою голову обратно на пол. Буквально делая шаг в сторону, осознаю, что к моему лицу приближается мыс кросовка… А дальше лишь темнота. * * *       — Хей, бродяжка! Снова ты меня обогнала! — парень сзади бьет меня ладонью мне по спине.       — Черт, Сантьяго, какого хрена?! — я вздрагиваю от неожиданного появления парня, но размяв плечи собираю себя в руки и уточняю, — ты уверен, что это то место?       — Козлобородый дядька в капюшоне сказал, что это дом Флорес, — он ежится переминаясь с ноги на ногу и кивая в сторону дома, — ствол у тебя?       — Да, — нащупываю через ткань, заткнутый за пояс пистолет, — после того, что мы сделаем, нас возьмут в банду?       — Тебе не достаточно доказательства, что твоего брата взяли в бойцовский клуб? — он усмехается закрадшимся в меня сомнениям.       — Он мужик черт возьми, мясо, а я не хочу стать шлюхой, для этих гондонов, — кусаю щеки, слегка дергая коленкой. Моя легкая нервозность проявлялась довольно редко, в большинстве случаев, когда приходится слишком долго ждать.       — Воу воу, я понял «сестренка». Они дали слово, — он поворачивает мой корпус в сторону конца улицы и указывает пальцем вдаль, — в той машине наблюдатели, сказали что все проконтролируют.       — Серьезно? — недоверчиво поворачиваюсь в сторону «братца» и задаю как мне казалось слишком странный вопрос, — а деньги?       — Хах, Джекс, тебя сейчас действительно волнуют деньги? — парень изумленно изгибает брови и его губы кривятся.       — Ты же сказал, что я бродяжка… — отправляю в его сторону укор.       — Перестань придираться к словам, — Сантьяго толкает меня в бок локтем и воодушевленно пытается вырисовать передо мной прелести будущего, — место в банде, значит крыша над головой, секс, наркотики, деньги, пальба из пушек, погони от копов.       — Перестань, давай сосредоточимся в конце концов, — одергиваю его за рукав и треплю по шевелюре.       — Жесть, смотри, это он! Он наша цель! — палец «брата» устремляется в дом напротив       — Разве это не заказчик?! — прищуриваюсь, что бы убедиться в обратном.       — Заказать самого себя? Пиздец… Может это проверка? — парень прикладывает ладонь ко лбу словно козырек, изображая невидимый бинокль.       — Похер, я все равно сделаю это. Есть какие то ещё условия? — встряхиваю себя, разминая все тело.       — Хм, смерть цели, вернуться живыми, — Сантьяго погладил свой гладкий подбородок, после постучал в раздумьях пальцем по виску, потом резко подошел и обнял меня сгребая в охапку — есть ещё кое что…       — И-и… — ощущаю неприятный пронизывающий укол под левой грудью, от чего резко отстраняясь, толкая парня ладонями в плечи, — какого?       — Хей, все в порядке, дыши глубже, — он старается меня успокоить, — Джекс слышишь? Это условие!       — Ахуеть, ты в меня воткнул… — я паникую, мое сердце заходится в бешеном ритме, меня охватывает страх, недоверие к окружающему миру.       — Аха-ха, можно подумать будто свой жезл, — Сантьяго пытается свести все на шутку.       — Придурок, у меня кровь идёт, — прижимаю руку под левой грудью, ощущаю как ткань пропитывается в алый цвет.       — Я вижу… хуево… — пытается тот в свою очередь подбодрить меня, — Джекс, они залатают тебя. Нам нужно это сделать.       Я только лишь кротко киваю в ответ, прижимая левую ладонь к проколу, из которого сочилась кровь, окрашивая белую футболку в алое.       Мужчина в это время уже зашёл в дом, мне оставалось надеяться лишь на то, что именно он откроет мне дверь. Пересиливая боль, я пересекаю пустую улицу, дом напротив не отличался особо от всех остальных, ни своим убранством, ни своей величественностью. Ровно подстриженный открытый газон огороженный живой изгородью, по периметру всего участка. Пикап на пригаражной территории, пару цветочных клумб и фруктовых деревьев. Поднимаюсь по ступенькам к парадной двери, окропляя досчатый пол веранды своей кровью. Здесь и сейчас, я свершу отмщение и преступление. Время для меня кажется тягучей медовой волной. Оно тянется невыносимо долго, отдаваясь острой болью в каждом вдохе. Я отнимаю руку от раны и стучу ею по стеклу оставляя кровавые следы на прозрачных окошках.       Падаю на колени перед дверью, склоняясь корпусом к полу, прижимая ткань футболки плотнее к ране. Правая рука подбирается под футболку на поясе спереди и нащупывает рукоятку пистолета. Кладу его под одеждой на колени, не убирая ладони с нагревшейся от тепла тела, стали.       Слышу приближающиеся шаги, скрип сворки двери и шаг за порог дома, под крышу веранды. Пару секунд тишины. Шуршание ткани. Человек присаживается напротив меня на корточки. Мои глаза прикрыты, стараюсь сосредоточиться и заглушить боль в корпусе.       — По мою душу пришла, — его теплое дыхание касается моего уха, в его голосе я слышу нотки издёвки, резкий запах одеколона бьет в нос, гладко выбритый подбородок, добротные каштановые бакенбарды с усами, и стрижка под площадку, на удивление тонкие и короткие брови грозно выступали вперед, делая посадку глаз глубже, аккуратный ровный острый нос, над верхней губой шрам, — малышка Беннет?       — Хах, — я прерывисто выдыхаю, и мои губы искажаются в лёгкой улыбке, поднимаю дуло пистолета кверху. Открываю глаза и отклоняюсь слегка назад, что бы ещё раз посмотреть в лицо этой продажной твари, и выдыхаю прямо в рожу напротив, — бу! Нажимаю на петрю, и выпускаю пулю в грудь, как всем казалось «примерного» полицейского.       Звук был тихим, так как на ствол был прицеплен глушитель. Его пальцы хватаются за рубашку в центре грудной клетки. Корпус мужчины кренится вперёд на меня. Опираясь на руку, поднимаюсь с колен, ноги слегка затекли. Мистер Флорес хрипит, корчась, лёжа лицом в досчатый пол, по которому растекалась лужа крови.       — А-а… А-фи… на… — казалось, о что то пытался сказать, или кого то позвать, но это у него плохо выходило.       — Это за моего отца… ублюдок! — я склоняюсь как можно ниже к мужчине и со злостью шепчу, эти слова прямо в уши. Упираю дулом стальной ствол прямо в спину цели и ещё дважды нажимаю на спуск. Прячу оружие на поясе перед собой и медленно пячусь назад, стараясь сильно не беспокоить свою рану.       — Дорогой, кто там? — слышу голос неподозревающей ничего женщины, что жила в этом доме. Она явно направлялась к выходу. Увидя труп своего мужа, ее голос сорвался на крик, — о Господи, Крейг! Крейг!       Я пятилась назад к машине, наблюдая за всей картиной происходящего. Слышу позади себя скрежет тормозов и скрип открывающейся дверцы автомобиля.       — Бродяжка, быстро в машину! — Сантьяго подъехал со смотрителями к стоящему у дороги пикапу, и уже открыл дверь, приглашая в автомобиль, что бы скрыться с места преступления.       — Ма-ам? Что случилось? Где папа? — на мгновение я остановилась, услышав голос девчонки, обернувшись, моему взгляду предстала рыжеволосая, голубоглазая девчонка, она тряслась от непонимания происходящего, — Что с папой?       — Боже Джудит, доченька, вернись немедленно в дом! — мать повернулась в сторону своего дитя и толкнула ее обратно в дом, скрываясь на пару мгновений в его глубине.       — Папа?! Папочка! — эта рыжая Джудит пыталась вырваться из цепких рук матери, в попытке разбудить своими криками от вечного сна, своего отца.       — В дом, живо! — ярость плескалась в словах разъяренной женщины, она вышла на порог дома с ружьём, направляя дуло в мою сторону.       — Блять… — я чертыхаясь отворачиваюсь и скрываюсь на бег до авто, что находилось в пару тройке шагов. Гремит выстрел, и пуля зарывается под ногой, засыпая землю мне прямо в кроссовок.       Выдыхаю, понимая что та промахнулась и готовится к новому выстрелу. Садясь в машину захлопываю дверь. Сантьяго бьет ладонью по спинке водительского сиденья. Мгновенье и следующая пуля пробивает переднее боковое стекло, засыпая пассажира, но не зацепив человека попадает в радиоприемник. Автомобиль срывается с места и увозит меня прочь от дома Флорес, оставляя их наедине самих с собой и своими проблемами. А как казалось мне, выполненной мною задачей…       Перед глазами мутнеет, не могу держать голову, та сама падает мне на грудь. Парень напротив трясет меня за плечо, пытаясь привести меня в чувство. Слышу глухие грубые голоса. Не понимаю о чем говорят, потому что мое сознание попросту ускользает.» * * *       Ощущаю звонкую оплеуху на своей щеке. Кожа горит от обжигающей пощечины. Мои веки медленно приоткрываются. Сквозь маленькую мутную щелку просвета сложно, что то разглядеть, понять, осознать место и время в котором я нахожусь. Когда сознание постепенно начинает возвращаться ко мне, боль вновь дает о себе знать. Рана печет, ее так ни кто и не умудрился зашить.       Сколько времени прошло? Сколько крови я потеряла? Крышка багажника грозно свисала надо мной, ожидая когда я покину его и он снова сможет захлопнуть свою пасть. Ощущаю легкие колики в подушечках пальцев на своих руках. Пальцы на ногах так же затекли от неудобного моего скрюченного положения в тесном месте. Запястья все так же плотно прижаты друг к другу стяжкой находясь за спиной.        — Вытаскивай ее, — слышу нервный голос Сантьяго.       Большие толстые пальцы здоровяка хватают меня за грудки и грубо тянут кверху, перекидывая верхнюю половину моего корпуса через край багажника. Я хриплю, когда когда рана плотно прижимается к краю корпуса автомобиля.        — Живая, — мужчина одобрительно хлопает меня ладонью по спине, подбадривая то ли себя за то что не убил меня еще в логове, то ли меня за мою чрезмерную тягу к жизни, — должна справится!       Схватив обеими руками за ткань на спине он перетягивает меня словно мешок через край. Я падаю на здоровый бок слегка прикладываясь головой об асфальт. Эти ребята никогда не славились особой тактичностью. Вся самая тяжелая в буквальном смысле и грязная работа была их хлебом. Выхлопная труба бьет мне в лицо своими ужасными парами. Ощущаю как руки освобождаются от давящей пластмаски, когда Сантьяго разрезает тиски складным ножом.       Снова сидит позади меня на кортах, как гопник. Маловат конечно уровень что бы попасть на более высокий и собрать большую часть сливок. Быстро и грубо тянет меня за плече переворачивая к себе. Тычет в лицо фото, давая позволить запомнить черты полицейского. Не девушка, уже хорошо. Хотя иногда и хочется, что бы там была изображена эта рыжая бестия. Почему? Мы к этому еще вернемся, если я не сдохну.       Темные волосы, коротко подстриженные под полубокс, на взгляд лет тридцать, сорок, на лбу хорошо выделены морщины. Брови густые, разрез глаз европейский, только вот переносица широковата и с горбиной. Ноздри растопырены и острый кончик носа слегка опущен вниз. Вроде я видела такого несколько раз в клубе на шестьдесят первой восточной улице.       — Запомнила? — он держит мое лицо сжимая пальцами щеки. Я медленно моргаю в ответ, каждый мой выдох шумно вырывается из ноздрей. От отпускает мою голову, позволяя ей снова коснуться асфальта. Его рука тычет мне в грудь рукояткой пистолета, — Ствол заряжен, не забудь снять с предохранителя.       Сантьяго положил оружие убийства рядом со мной, он облокотился на колено и склонился прямо надо мной. Его забота порой убивала меня больше чем шальная пуля или удар из-под тяжка.       — В этот раз за тобой не приедут, — он шептал мне практически в ухо касаясь своей зарослью на лице, — доберешься к Берте сама или попросишь прохожего, только предупреди, что бы язык засунули к себе в задницу.       Пару его подбадривающих хлопков по спине особой погоды не сыграли. Меня очень сильно мутило, смыкающиеся черные кольца перед глазами выписывали тошнотворные кульбиты. Наконец парень поднялся с колен и направился к автомобилю. Слышу громкие хлопки дверей автомобиля и рев мотора уносит от меня «брата», оставляя всю мою сущность в загазованном выхлопном облаке.       Шумно и тяжело сглатываю, но рвотный позыв тут же чуть ли не позволяет вывернуть мой желудок наизнанку. Я сплевываю горечь и железо на языке, прижимаясь всем своим нутром к разгоряченному асфальту. Пытаюсь взглядом оценить свое расположение. Ничего примечательного, если не смотреть на то, что я лежу не на тротуаре, а прямиком на проезжей части. Подумаешь какая нибудь проезжающая мимо машина переедет и даже не заметит… Но для частых проезжих сейчас довольно-таки поздно, это можно заметить по освещающим улицу фонарям, чих свет отражался легкой оранжеватостью от глади асфальта.       — Черт… — срывается с моих губ, когда я обнаруживаю, что располагаюсь прямо напротив полицейского участка в котором работает несносная рыжеволосая.       Очень странно что поблизости не проходило ни случайного прохожего, ни машины. Возможно этот время тянулось для меня слишком медленно, с каждой секундой оттягивая следующий удар моего сердца. Меня несчадно знобило, слегка потряхивая не смотря на выделяющееся тепло от проезжей части.       Губы пересохли от того, что я большую час времени дышала через рот. Перевернувшись медленно на спину пододвигаю оружие к бедру стараясь спрятать его под ного. Ожидание появления цели намного невыносимее, чем просто нажать на спуск и бежать латать себя. Только в этот раз я сама точно ни куда не добегу.       Отдаленно слышу захлопывающуюся входную дверь в участок. Обращаю свой взгляд в сторону ступенек. Вижу смутный силуэт. Хочу достать пистолет, но вижу утонченную фигуру, локоны, что вьются до плеч. Эту дамочку сложно спутать с кем то другим.       — Блять… — цежу сквозь зубы, понимая, что все снова пойдет не по плану.       Слышу звонкий стук каблуков, что отдается отголоском в моем сознании. Шаги ускоряются приближаясь в мою сторону. Слышу ее голос, она зовет человека, что лежит на асфальте, спрашивает как он и все ли в порядке. Шаги Джудит приближаются с осторожностью, даже с опаской, проверяя на жизнеспособность тело. Ее руки касаются моего тела в окровавленной области. Я издаю тихий сдерживающий стон.       — Джекс? — Джудит склоняется, дергая меня на себя за грудки футболки, пытаясь найти ответы в моем ускользающем сознании, — какого черта? Я же…       За ее громкими воплями я совершенно не услышала как к нам подошел еще один офицер. Он стоял позади коротковолосой и направил в ее затылок дуло своего пистолета.       — Роберт? — только и успела она спросить, человека что стоял сзади.       — Закройся — холодная сталь уперлась в щеку девушке, но после он уже обратился ко мне, — по чью душу пришла? Хах, или как правильно сказать, приползла.       — Угадай… — собираю все свои силы и концентрируюсь на каждом движении, что отдаются острой болью уже самых отдаленных уголках моего тела.        Достаю пистолет, из-под ноги, крепко сжимая рукоятку в ладони. Поднимаю руку вверх направляя черное дуло в сторону дамочки в гражданском. Пальцы предательски отказываются слушаться. Кое как позволяю щелкнуть предохранителю, опуская язычок вниз. Пальцы другой руки сжимают рану. Мозг отказывается понимать, что там творится под футболкой. На сколько все плохо, и сколько мне придется восстанавливаться. Меня пытаются вывести из игры? Нет, только не сейчас, когда все только начинается.       — Стой, Джекс, — она умоляюще просит не нажимать на курок, не портить ее милое личико. Поверила каждому моему движению, эмоциям.        — Прости, Джуд, — шепчу ей в ответ и в долю секунды перевожу ствол в офицера за ее спиной, его реакция тоже не плоха, зияющая дыра уже смотрит на меня и я нажимаю спусковою крючок. Два оглушительных хлопка практически сливаются в унисон позволяя пулям настигнуть свою цель.