Если я тебя поймаю...

— Намджунииии. Намджун повернул голову на голос. Ему издалека махал Джин. Он улыбался. Чем ближе старший подходил, тем больше матов возникало в мыслях. — Не думал, что увижу тебя здесь. Молчание. — Ты в порядке? — улыбка исчезла с его лица. — Выглядишь не очень. Ты настолько зол? Извини. Я не должен был тогда к тебе приходить. Все это время я жалел о том вечере. Наверное, я здорово тебе психику подпортил… Сокджин стал нервно кусать губы. Намджун же по-прежнему молча смотрел на него. — Я поэтому и пришел к тебе, как только узнал, что ты меня ищешь, — старший снова слабо улыбнулся. — Здесь нет людей, поэтому можешь выместить на мне свою злость. Тебе сразу станет легче, — закрыв глаза, он слегка нахмурил брови. И невооруженным взглядом было видно, как он напрягся. Джун все еще не шевелился, просто смотря на Джина. Сердце стало рваться из груди, как только он услышал его голос. Лицо старшего было чистым. Это впервые за долгое время, когда оно не в ссадинах, кровоподтеках или синяках. Взгляд опустился на шею. На ней больше не было следов от пальцев. Это и понятно, ведь они не виделись три месяца. Джун думал, что когда увидит Джина, то ему сразу станет легче, но… Легче не стало. Ни на грамм. Так как он не шевелился довольно долго, старший открыл один глаз. Но он тут же испуганно закрыл его обратно, когда увидел, что в его сторону сделали шаг. Что бы Джун ни делал, Джин никогда не сопротивлялся. Не сказать, что ему это не нравилось, но в то же время это и злило. Он почему-то думал, что тот ведет себя так со всеми, просто позволяя измываться над собой. Подойдя, Намджун положил руки на плечи старшего, почувствовав при этом, как тот слегка вздрогнул. Но даже так никакого сопротивления не было. Проскользив одной рукой к шее, он слегка сжал пальцы. Пульс, который почувствовал, был частым. Ему настолько страшно? На самом деле, Джун и сам не знал, что чувствовал. Наверное, все и сразу — трепет от того, что старший был так близко, облегчение, что он нашел его и смог увидеть, легкое возбуждение от прикосновения к нему, счастье, что тот сам захотел встретиться, злость, что Сокджин заставил его пройти через все это, раздражение, что тот просто стоит в ожидании, когда его изобьют и разочарование, что чувства, которые он испытывал до этого, не прошли при виде старшего, а только усилились. Все это бурлило в нем. Иногда одно чувство брало вверх над другими. Иногда они смешивались, вызывая внутри бурю, которую он не понимал, но которая чуть ли не разрывала на части. Все это происходило за какие-то считанные секунды. Это все очень сбивало с толку. Намджун не понимал свои чувства, поэтому не знал, что должен сделать — убить Джина, обматерить его или же просто отпустить с миром. Но все это стало неважно в тот момент, когда старший открыл глаза. Заглянув в них, разрывающая буря исчезла, а сердце замерло. Отпустив шею, Намджун обхватил Джина за талию, прижимая его к себе и впиваясь в губы. Пока он скользил по губам старшего своими, сердце готово было взорваться от того тепла, что он чувствовал. Оно не выдуманное. Оно существует не только в его воспоминаниях или снах. Тепло, которое он безжалостно пытался стереть из своей памяти в первые недели после исчезновения Джина. Тепло, которое он в последнее время стал потихоньку забывать. Тепло, которое сейчас заставляло его сердце трепетать, растворяя всю ту боль, которую он испытывал эти три месяца. Все это время он мог видеть старшего только во снах. Все это время он мог прикасаться к нему только в своем воображении. И сейчас он здесь. Глаза Джина были такими же охреневшими, как и в первый их поцелуй. Как и тогда, Намджун чувствовал, что готов растерзать его, но… Старший уперся руками ему в грудь, слегка отталкивая. Разрывать поцелуй не хотелось, но Джун, приложив титанические усилия, все же отстранился. Уши Сокджина горели, а сам он не мог поднять взгляд. Старший сделал пару шагов назад. — Я, конечно, понимаю, что в меня сложно не влюбиться, но… Джун, в тот вечер… — его голос сорвался. Он слегка кашлянул, прочищая горло. — Я тебе нравлюсь? Так как Намджун молчал, Джину все же пришлось поднять глаза. Наверное, все было понятно по взгляду, так как старший как-то вдруг резко побледнел, после чего сделал еще шаг назад. — Джун, если бы я знал, что так получится, то не приходил бы к тебе. Мне, правда, очень жаль. Я выбрал тебя, потому что подумал, что за такое ты, по крайней мере, не убьешь меня, как если бы я сделал это с кем-нибудь другим… Ты один не показывал отвращения ко мне… Я… Я подумал, что тебе меня жаль, поэтому ты не будешь избивать меня слишком сильно, после того, как я отпустил бы тебя… Я… Джин паниковал. Он запинался. Его голос срывался, а глаза бегали, боясь встретиться с глазами Джуна. — Мне очень жаль. Джун, я не могу быть с тобой. Просто избей меня. Выплесни свою злость таким способом и возвращайся домой… Все то время, что старший говорил, Намджун чувствовал, как потихоньку закипал все сильнее. Он злился не на то, что его, по сути, изнасиловали, влюбили в себя, заставили сходить с ума, а после вот так вот отшили. Он не понимал одного — раз он с самого начала не нравился Джину, почему тот не сопротивлялся, что бы он ни делал? Даже сейчас, когда его поцеловали, он не врезал, а просто слегка оттолкнул. Это даже толчком нельзя было назвать, так как в его руках совсем не было силы. Он так же вел себя и с Бонгю? Как только в памяти всплыл Бонгю, злость мгновенно накрыла с головой. Что ж. Он не нравится Джину, в таком случае, что будет, если повторить поцелуй? Намджун сделал шаг в сторону Джина. Он стоял. Еще шаг. Старший не шевелился, лишь закрыл глаза. Подойдя к нему вплотную, Джун взял его за подбородок, заставляя поднять голову, которую тот успел предусмотрительно опустить. Недолго думая, он коснулся губ Джина своими. Старший лишь сильнее зажмурил глаза, но ни одна мышца на его теле не дернулась, чтобы хотя бы попытаться освободиться. Блять! Гнев захлестнул мгновенно. Отстранившись, Намджун схватил Джина за запястье, после чего потащил за собой. В таком случае, нужно просто проверить, настолько хватит его терпения и настолько далеко это все может зайти. Джин послушно следовал за ним. Он не вырывался, он ничего не говорил и ничего не спрашивал. Он просто, блять, позволял себя тащить! Нет, ну что за пиздец! Зайдя в автобус, Джун дотащил старшего до заднего сиденья, усаживая того рядом с собой. Народу было немного. Рядом с Джином сидел какой-то парень и еще несколько человек в начале автобуса. Выдохнув, Намджун посмотрел на руку Джина, которую все это время не отпускал. Она лежала на его коленях. Вены на ней как-то уж слишком вздулись… Заметив это, он ослабил пальцы, которые довольно сильно впились в кожу старшего. Смотря так на руку Джина, гнев потихоньку стал пропадать. Чего это он? Он ведь хотел просто с ним поговорить, хотел расставить все точки над i и уехать в свой город. Им нужно многое выяснить, поэтому будет лучше, если они поговорят дома в спокойной обстановке. А то, что Джин сейчас не понимал ничего и был этим напуган — даже к лучшему. Пусть немного понервничает. Возможно, то, что он не сопротивляется, это из-за того, что чувствует вину за тот вечер. Да. Все именно так и никак иначе. Ярость сменилась разочарованием. Джун все же надеялся, раз Джин тогда пришел к нему, то он хоть немного нравится старшему, но, видимо, это не так. Он подготавливал себя к такому исходу, но, несмотря на это, разочарование было довольно сильным. Закрыв глаза, Намджун сделал глубокий вдох, стараясь этим убить в себе остатки гнева. И у него это почти получилось, вот только… Внезапно послышался какой-то шепот. Прислушавшись, стало понятно, что Джин просил помощи у рядом сидящего парня. Он поднял свою руку, показывая тому вцепившуюся в его запястье руку Джуна. Все время, пока они ехали, старший не отставал от того парня. Уже на полном серьезе стало казаться, что еще немного и они, блять, познакомятся и номерами обменяются! Какого хрена! — Хен, если ты не угомонишься, я наброшусь на тебя прямо здесь. Охреневшими были не только глаза Джина. Спустя секунду из-за него вынырнул тот парень, с которым он все это время общался, с еще более охреневшим видом. Джун усмехнулся после того, когда этот бедолага чуть не навернулся, вылетая из автобуса на остановке. Отпустив запястье, он взял ладонь старшего, переплетая его пальцы со своими, после чего снова положил их сцепленные руки себе на колени. — Джун… Здесь же люди… С каких пор тебя не волнует мнение окружающих? На этот раз Намджун не стал ничего отвечать, просто смотря в окно. Мнение окружающих его сейчас как раз и волновало меньше всего. *** Только когда они оказались в квартире, Намджун разжал пальцы, даря Джину такую долгожданную им свободу. Всю дорогу тот пытался убедить отпустить его, что он не сбежит и будет идти рядом. Но его руку не отпускали ни на секунду. Старший в любое время мог оттолкнуть его и сбежать. Но он этого не сделал. Джин нервничал, пытаясь скрыть это за тупыми шутками и неловким смехом, но он ни разу даже не дернулся, чтобы освободиться. Он лишь просил об этом на словах. — Джун, ты меня привел сюда, чтобы показать квартиру? Она супер. Уютненько. Я могу теперь идти? — улыбнувшись, Джин бочком начал обходить Намджуна, приближаясь к двери. — Сядь на диван. — Ладно, — старший плавно развернулся, подходя к дивану и послушно садясь на него. В его глазах отчетливо читался вопрос «Что дальше?» Джун лишь вздохнул. Нет, он никогда его не поймет. — Пиво будешь? — он прошел к холодильнику. Квартира маленькая. В ней кухня совмещена с гостиной. И это было на руку, так как оставлять Джина без присмотра не хотелось. И не зря, потому что как только старший остался один, его взор сразу устремился к двери. Он даже не услышал вопрос. Джун фыркнул. Чтобы сбежать, Джину для начала нужно будет остановить его. Нужно хотя бы небольшое сопротивление со стороны старшего. В противном случае, хрена с два его сегодня отпустят. Намджун не планировал делать с ним что-то странное. Просто поговорить — вот весь его план. Подойдя, он уперся руками в диван возле бедер старшего, наклоняясь к его уху. — Выпьешь со мной пива? Джин вздрогнул. За своими расчётами и составлением плана побега, он не увидел, как к нему подошли.Старший тут же откинулся на спинку дивана, отодвигаясь подальше. — Да, баночку можно, — он улыбнулся. Зря он это, кстати, сделал. Потому что его такое полулежащее положение, его взгляд снизу вверх… Это все заставило сердце биться быстрее. Намджун и сам понимал, что тело Джина привлекает его слишком сильно. Его не смогла возбудить девушка, но у него все встало от одного мимолетного взгляда на ключицы старшего. Он уже даже не удивляется этому. Он смирился. — Сейчас принесу, — выпрямившись, Джун вернулся на кухню. Открыв холодильник, он достал банку пива, сразу прикладывая ее ко лбу. Нужно остыть. Он просто с ним поговорит и все. Ему не нужно заострять внимание на каждом вдохе старшего. Но хоть банка и охлаждала лоб, сердце не унималось. Кажется, оно стало биться еще быстрее. Нужно держать себя в руках. Если Джин так и не будет вырываться, он продержит его здесь до утра. Только до утра он будет наслаждаться одним его присутствием рядом. Он выпьет с ним пива, узнает о нем все, после чего утром уедет в свой город. Перед встречей со старшим он собрал свои вещи на всякий случай. Он все же надеялся, что его влюбленность исчезнет после встречи с ним. Но… Сейчас он не знал, как удержать свои гормоны под контролем. Повернувшись, Намджун чуть сердечный приступ не словил. Он видел, что вырез футболки Джина слишком глубокий, но это, оказывается, была не футболка. Сняв кофту, старший сидел в майке и с любопытством вертел головой во все стороны, осматривая квартиру более тщательно. Намджун же завис на его руках. В памяти всплыло воспоминание, как он впервые обратил на них внимание. Тогда старший сидел на нем, упершись ладонями в изголовье кровати… Пиздец… Повернувшись обратно к холодильнику, он к двум банкам, которые уже были в руках, достал еще четыре. Кажется, сегодня он окончательно подпортит себе нервы. Джин немного удивленно посмотрел на шесть банок пива, которые стояли на столике рядом с диваном, но ничего не сказал. Открыв, Намджун протянул ему одну. За все то время, что они пили, стояла тишина. Он пил еще только первую банку, в то время как Джин уже схватился за четвертую. Нельзя было не отметить, что на этот раз он не позволял и капле скатиться по шее. Кажется, тогда старший специально лил пиво мимо рта… Наверное, пить было все же опрометчиво с его стороны. А может, это и не из-за пива вовсе. Все то время, что Намджун смотрел на Джина, он боролся с желанием прикоснуться к нему. Он, правда, очень хотел, чтобы этот парень, который, по сути, испоганил всю его жизнь, был всегда рядом. Он хотел, чтобы тот был только его. Он хотел смотреть и прикасаться к нему каждый день. Он хотел засыпать и просыпаться рядом с ним. Он хотел посвятить ему всего себя, ведь уже было понятно, что с ним станет, если старшего не будет рядом. Но… Джин четко дал понять, что он ему не интересен. И если он захочет остаться рядом с ним против его воли, чем будет отличаться от Бонгю? Поэтому завтра он уедет. Сердце будто чем-то резануло. Намджун отпил пива, надеясь затопить им ту неприятную боль, что вдруг почувствовал. Но она не прошла даже после того, как он сделал четыре больших глотка. Он хотел просто поговорить. Только и всего. Допив, Джун поставил банку на столик. У него было много вопросов, но сейчас он не знал, с чего начать. В голове почему-то было пусто. Внезапно старший встал. Подойдя к столику, он поставил свою банку рядом с его. Джин стоял очень близко и это давило. Поэтому Намджун тоже встал. — Хен, я хочу спросить тебя о многом, поэтому будет лучше, если ты останешься у меня. Я… — он хотел сказать, что старший может спать в спальне, а он — на диване, но внезапно его толкнули в грудь, заставляя снова сесть. Сразу после этого Джин внезапно стянул с себя майку, после чего сел на пол, размещаясь между ног Джуна. Его руки потянулись к его ремню. Сказать, что Джун растерялся, это ничего не сказать. Он был в полнейшем афиге. Он, правда, не мог понять, что в голове у старшего. Почему тот внезапно решил сгладить неловкость между ними именно таким способом? Он же вроде не хотел с ним встречаться… Джин уже расстегнул ремень, но прежде чем он успел запустить руку в трусы, Намджун остановил его, вцепившись в локоть. — Хен, ты что творишь? Лицо Джина было слегка красноватое, а вот уши были уже чуть ли не багрового цвета. Кажется, он перебрал… Может, старший всегда так себя ведет, когда напьется? — Разве ты не хочешь? Давай сделаем это. Но… После этого ты должен уехать. Джун, ты должен забыть обо мне и никогда больше не искать. Но сегодня… Только сегодня… — Джин встал, после чего, упершись коленом в диван, перекинул ногу через Намджуна. Сев, он наклонился к его уху. — До того, как взойдет солнце, просто оставим все как есть и не будем ни о чем думать. Отстранившись, он обвил шею руками, накрывая его губы своими. Намджун хотел просто поговорить с Джином. Правда. Просто поговорить. Поэтому он всеми силами себя сдерживал, чтобы не пугать его. Но. Блять… Это все, что он мог сказать в свое оправдание. Потому что сейчас все шло к тому, что он снова нихера не узнает, и вопросов у него только прибавится. Он знал, что это неправильно. Знал, что после этого ему станет только хуже. Он все знал, но думать об этом не хотел. Как только они зашли в квартиру, Джун не спускал с Джина глаз. Он безжалостно шарил по нему взглядом, пытаясь запомнить каждое его движение и каждый изгиб тела. Он хотел запечатлеть это в своей памяти навечно. Он хотел испытывать те чувства, которые вызывает у него старший одним своим видом, одним своим голосом, как можно дольше. Потому что он не может оставаться рядом с ним. Его пугают такие сильные чувства к Джину. За то время, что он его не видел, они стали еще сильнее. Поэтому вряд ли он сможет себя контролировать, находясь рядом с ним. Он не хотел, чтобы старший видел в его глазах то же безумие, которое было в глазах Бонгю. Сейчас же в голове было пусто. Он забыл, что хотел не трогать Джина, что хотел просто поговорить с ним, что его целью было только понять старшего, отпустить его и покончить со своей депрессией. Он все это забыл. Лишь чувствовал мягкость его губ и горячее дыхание, когда тот отстранялся, чтобы сделать вдох. Руки Намджуна с бедер переместились на талию Джина. Хоть ему и нравилось, когда тот находился сверху, но терпение и самообладание все же кончались. Одним движением он уложил старшего на диван, нависая над ним. Джун хотел тут же впиться в его губы, вот только ему пришлось застыть на полпути. Сокджин лежал и не шевелился, его глаза были закрыты. Дыхание же… В ту самую секунду, когда его укладывали, он умудрился уснуть. Пиздец, что еще сказать. Закрыв глаза, Намджун сделал глубокий вдох, стараясь вернуть себе разум. Он ощущал четкое желание продолжить, несмотря на отключку старшего. Сев, Джун посмотрел на Джина. Его лицо спокойное, грудь поднималась размеренно. На самом деле, ему нравится, когда старший такой, когда не притворяется, когда ему не страшно. Наверное, он все это время пытался забыть весь тот кошмар длиною в год. Это еще одна причина, почему нужно уехать. Он должен уехать завтра, потому что если пробудет с ним еще немного, то просто не сможет уйти. Чем больше Намджун вспоминал, что пережил Джин, тем сильнее его душила вина. Он должен был ему помочь. Он не смог бы оградить его от всего, но старший, по крайней мере, был бы не один. Нельзя было давать Джину столько пить. Ведь теперь снова не получится ничего узнать. Вздохнув, Джун встал. Он хотел расправить кровать и уложить старшего на нее. Но ему удалось сделать только шаг, как в его ноги вцепились. Хватка была сильная, настолько, что он не смог сохранить равновесие. Грохот от падения, наверно, услышали все в этом здании. Он упал, ударившись коленями. Кажется, Намджун словил дежавю, потому что, перевернувшись, увидел, что Джин медленно полз на него. Руки старшего были уже на его коленях, голова у него опущена, глаза скрывала челка, он что-то бубнил себе под нос. — Джуниии, ты куда? Мы же только начали. Прежде чем старший успел снова оседлать его, Джун подскочил, после чего поставил на ноги и его. — Хен, ты пьян. Пойдем, я тебя уложу, — он хотел за плечи потолкать Джина в спальню, но у старшего, видимо, были другие планы. Он будто прирос к полу. — Я не хочу спать. Сегодня последний наш день вместе. Мы должны провести его с пользой, — его руки потянулись к Намджуну. Намджун не мог похвастаться своей силой воли, довольно легко поддаваясь искушениям. Но сейчас он, правда, очень старался держать себя в руках. Старший же и не собирался ему в этом помогать. Он буквально повис на его шее, вцепившись в нее изо всех сил. Наконец, Джун выбился из сил. Как ни странно, но Джин довольно сильный. Его так и не удалось отлепить от шеи. Нет, так дело не пойдет. Его нужно привести в чувство. Возможно, в этом поможет холодный душ. Обхватив за талию, Намджун намеревался потолкать старшего в ванную, но тот воспринял этот жест по-своему. Стряхнув с себя руки, он немного разогнался, после чего запрыгнул на Джуна, с силой обхватывая его руками и ногами. В следующую секунду Намджун почувствовал на своей шее чужое дыхание, еще через пару секунд — губы, а уже после и язык… В мыслях были сплошные маты. Это пиздец какой-то. За что Джин так поступает с ним? Минута слабости на диване прошла, и теперь он понимал, что если набросится на старшего, хрена с два завтра куда уедет. А это будет нехорошо для них обоих. Если, конечно, Джин не планирует провести с ним остаток дней. А он, блять, не планирует! Это уж точно! Сжав зубы, Намджун обхватил спину старшего руками, после чего понес его в ванную. Все это время от его шеи не отлипали. Кажется, на ней поставили несколько засосов. Пару раз даже укусили. — Джун, это не спальня. Зачем… Джин не успел договорить, так как на него полилась вода. Немного не рассчитав, Джун обдал их ледяной водой, которая заставила старшего мгновенно замолчать и слезть с него. Пока он настраивал теплую воду, тот тер глаза. — Хен, ты как? Приходишь в себя? Старший не стал ничего отвечать. Опустив руки, он аккуратно открыл глаза. Руки Намджуна слегка дрожали. И он знал, что это не из-за холода. Он чувствовал, что все сильнее сходит с ума. Чувствовал, что в любой момент готов натворить глупостей. Он старался не обращать внимания, но… Его глаза все время возвращались к Джину. К его мокрым волосам, к его губам, к шее и ключицам, по которым стекала вода. Сглотнув, он тут же стал представлять все самое отвратительное, что только видел в своей жизни. Но, кажется, у него не особо получилось себя как-то успокоить. Потому что, посмотрев куда-то вниз, на лице старшего появилась легкая улыбка. — Джун, ты все такой же милый. Ты так мило стараешься не палиться и контролировать себя, — он поднял взгляд. — Можешь дать мне какую-нибудь сухую одежду? — Ты пришел в себя? Джин, улыбнувшись, слегка кивнул. Выключив воду, Намджун вышел из кабинки. Наспех вытеревшись, он пошел искать одежду. Пока находился в спальне, его нервы были максимально напряжены. Ему представлялось, как Джин на всех парах, без верха, в мокрых штанах, уже на улице, бежит от него куда подальше. Старший вполне мог это сделать. В этом не было сомнений. Но, к облегчению, тот был на прежнем месте. Кинув ему пижаму, Джун стал переодеваться в гостиной. Для себя он нашел спортивные штаны и футболку. Выйдя из ванной, Джин стал вертеться во все стороны. — Ну как? Намджун не стал говорить старшему, что даже в простой пижаме тот выглядит секси, чтобы не повышать его и без того высокую о себе самооценку. А самое главное — не палить свою озабоченность, так как его внимание смогла привлечь даже пара расстегнутых пуговиц на рубашке. — Ты можешь спать в спальне. Себе я постелю на диване. Джин не стал ничего отвечать. Пройдя, он подошел к дивану, беря в руки кофту. Первое, что промелькнуло в мыслях — он же не собрался уйти прямо в пижаме? Но Джин достал из кармана телефон, после чего стал кому-то звонить. — Тэ, привет, передай… — замолчав, старший вздохнул. — Чонгуки, привет, передай Тэхену, чтобы он поднялся домой и передал моей маме, что я останусь сегодня у друга, — тут же сбросив вызов, он развалился на диване. — Хен… Спальня… — голос Намджуна был слегка растерянным. — Не могу, устал. Отнеси меня, — Джин потянул в его сторону руки. Все же, по ходу, старший протрезвел не до конца. Подойдя к дивану, Джун присел на корточки. На его спину тут же залезли, обхватывая руками и ногами. — Джун, ты и правда вырос высоким и сильным. Ноги Намджуна, которые уже направлялись в спальню, замерли. Шёпот возле самого уха вызвал табун мурашек по спине. — Я был немного напуган, когда понял, что нравлюсь тебе. Но сейчас вижу, что вы совсем не похожи. Сердце кольнуло, когда в памяти всплыл Бонгю, и что он сделал со старшим. — Хен, ты и Бонгю… — Намджун слегка повернул голову, но… Тело Джина было расслабленным, его голова лежала на плече. По ходу, старшего снова вырубило. Почему он отключается в самый неподходящий момент? Складывается ощущение, что это он не спал больше суток. Добравшись до кровати, Джун аккуратно уложил Джина, накрывая его одеялом. Он не хотел лишний раз смотреть на него, поэтому планировал сразу уйти, но его схватили за руку. Резко потянув на себя, старший заставил Намджуна буквально лечь на него. Чем, кстати, чуть не довел до инфаркта. Джун на полном серьезе думал, что лишится сердца. Потому что он не ожидал увидеть лицо старшего так близко еще раз. К такому нужно подготавливать! Нельзя так резко! Это опасно для жизни! Джин же смотрел в перепуганные глаза Намджуна, слегка улыбаясь. Пока не пришел в себя, он так же резко скинул его с себя. — Тебе незачем спать на диване. Кровать же большая, — сильнее закутавшись в одеяло, он отвернулся. Джун хотел все же встать и уйти, но его остановил еле слышный голос Джина. — Не говори Бонгю, где я. Этот ребенок принес мне слишком много проблем… — Это… Это все, что ты можешь о нем сказать? Ребенок? — при упоминании Бонгю, Намджун снова почувствовал злость. — Хен, ты и с ним не сопротивлялся? Сколько раз у вас было? Почему говоришь о нем так спокойно? Если не я, то он тебе нравится? Кажется, его совсем понесло. Он не мог себя остановить. Джин же, повернувшись, с любопытством смотрел на него. Из-под одеяла торчали одни лишь глаза. Джун продолжал закидывать старшего вопросами, на которые не хотел знать ответы. — Блять, ты мог хотя бы врезать ему! Или тебе настолько нравится секс, что плевать с кем? Тогда почему ты гонишь меня? Кроме Бонгю, кто еще у тебя был? Ты с каждым готов переспать, кто проявит к тебе интерес? Тебе плевать, кто и что будет пихать тебе в задницу? Все то время, пока Намджун говорил, Джин не показывал, что смущен или злится из-за его слов. Он просто с интересом наблюдал за ним. Но… На последнем вопросе он резко скинул с себя одеяло и со всей дури ударил его в грудь ногой. Джун с грохотом слетел с кровати. Когда он с трудом поднялся, первое, что увидел, так это злые глаза Джина. Это настолько его поразило, что он мгновенно остыл. — С чего ты взял, что у меня что-то было с Бонгю? — голос старшего был ледяным. — Ну, как… Он мне сказал… — Джун, не верь всему, что говорят, — в глазах Джина злость сменилась разочарованием. Вздохнув, он снова завернулся в одеяло, отворачиваясь. Намджун так и сидел какое-то время на полу. Он хотел спросить, что старший имел в виду, но… Ему было уже страшно раскрывать рот. Все же поднявшись, он сел рядом с Джином, упираясь спиной в изголовье кровати и сжимая подушку в руках. Надо бы извиниться. Он ведь не об этом хотел спросить… Пока Джун подбирал слова, Джин снова повернулся к нему. — Сильно ударился? Мотание головой. — Хорошо, — старший по-прежнему показывал одни лишь глаза. — Бонгю сказал, что переспал со мной? Кивок. — Это неправда, — Джин вздохнул. — Я расскажу тебе, что произошло. Я пытался рассказать это всем, но… Меня никто не слушал. Мне никто не верил. Поэтому со временем я перестал даже пытаться. Ты ведь знаешь, что я знаком с Бонгю с детства? Очередной мгновенный кивок. Подавать голос было все еще страшно. — Бонгю был довольно милым ребенком. Он никогда от меня не отлипал. Он часто приезжал ко мне в гости и старался помогать с мамой. Наверное, он приезжал ко мне даже слишком часто… Старший немного вылез из-под одеяла. Он смотрел прямо перед собой. — Он был рад, когда я переехал в ваш город. И первое время все было хорошо. Пока он не признался мне… Я сказал, что мне жаль, но я не могу ответить на его чувства. С того времени, он не поднимал больше эту тему. До тех пор, пока не услышал мой разговор по телефону. Он узнал, что в Кванджу у меня осталась девушка, и я хотел поехать к ней. Джин усмехнулся, увидев недоуменное выражение лица Намджуна. — Да, у меня была девушка. Джун, я не гей. По крайне мере, не был им… Во всяком случае, в тот вечер мы выпивали с Бонгю. Я спокойно проводил с ним время, потому что не думал, что он может мне что-то сделать. Наверное, он что-то подмешал мне в пиво, потому что наутро я ничего не помнил. Я никогда не напивался до такого состояния. Через пару же дней вылезли фото, где я в постели с парнем, которого даже никогда не видел. После того, как Бонгю распространил те фото и слухи обо мне, я перестал его узнавать. В его глазах было то ли безумие, то ли одержимость, которые я не замечал раньше. Старший повернулся на бок, закрывая глаза и до подбородка натягивая одеяло. — Люди как с цепи сорвались. Первое время было особенно тяжело. Меня часто подкарауливали, угрожали и избивали. Меня гнали из города. Я бы и рад переехать, но по семейным обстоятельствам не мог. В моей семье были проблемы. Мама редко выходила из дома, но я боялся, что она обо всем узнает. Ей и так было тяжело. Я старался не показывать ей свое состояние. Но, кажется, она все знала, потому что однажды она извинилась. И это убивало меня сильнее всего. Очередное минутное молчание. — Таким способом Бонгю хотел, чтобы я был один. Как только шум возле меня начинал утихать, он вбрасывал очередной слух. В конце концов, я уже был чуть ли не шлюхой, готовой на все и всегда. Он говорил, что остановится, когда я соглашусь стать его. — Хен… — голос пропал, а сердце болело. Вина, которую Джун сейчас чувствовал, убивала. — Перед своим отъездом ты пропустил два дня… Джин открыл глаза. — Если ты думаешь, что это из-за Бонгю, то расслабься. Все это время он домогался меня, но я не настолько слаб, чтобы позволять ему делать все, что вздумается. Джун, я не беззащитная девушка и могу справиться с одним парнем. В тот вечер меня избили. Бонгю я не видел, — он вздохнул. — План Бонгю сделать меня одиноким, чтобы со мной никто не общался, и чтобы девушки не вешались на меня, во всем хорош. Во всем, кроме одного. Старший стал нервно кусать губы. — Бонгю наивно полагал, что он один тащится по парням. В универе это действительно так. Там, кроме него, меня никто не домогался, но… — его голос слегка дрогнул. — Обо мне говорили не только на учебе. До меня стали домогаться какие-то мужики. Им примерно около сорока. Одного я даже знал, и у него была семья, но это не мешало ему распускать руки со мной. Джин слегка передернулся, видимо, что-то вспомнив. — Еще есть гомофобы, которые полагают, что раз парню нравится заниматься сексом с парнем, то ему совершенно без разницы, чей член окажется у него в заднице. И не обязательно это должен быть именно член. Мне приходилось вырываться, драться до полусмерти, что бы меня все же не изнасиловали ни те, ни другие. В какие-то моменты, я думал, что и правда умру. Особенно, когда их было двое или трое. В вашем городе люто ненавидят геев, но их там, если честно, не так уж и мало. Они просто скрывают свою ориентацию. Я же был на виду, поэтому привлекал к себе внимание что одних, что других. Все это время сердце Намджуна рвалось из груди. Он чувствовал чуть ли не физическую боль, представляя все то, что происходило со старшим. Особенно сильный удар он ощутил на последней фразе. Он знал, что Джину было тяжело все это время. Но он не представлял насколько. Он не думал, что его избивали настолько сильно. Он не думал, что с ним могли сделать что-то посерьезнее измазанной одежды, перевернутого подноса или исписанной парты. Молчание длилось долго. Настолько, что стало казаться, что Джин уснул. — Мне было трудно выживать. В прямом смысле. Я каждый день думал, что умру. Иногда мне казалось, что я сам должен покончить со своей жизнью. Но я не мог оставить маму. Я вздохнул с облегчением, когда узнал, что мы возвращаемся в Кванджу, потому что был уже на пределе. В пятницу я забрал документы, но мне нужно было прийти и в субботу, уладить кое-какие оставшиеся дела. Голос старшего стал тише. Кажется, он в любое время мог уснуть. — Бонгю тогда запер меня в кладовой. Все то время, что меня до этого запирали, я не мог ничего сделать. Только ждать. Но так как это был мой последний день, и я мог не думать больше о преподавателях и последствиях, то просто выбил дверь и ушел. Но… Все же мне не повезло… Сердце замерло, когда в памяти всплыло избитое тело Джина в тот вечер. — Я напоролся на тех мужиков-извращенцев. Хотя, не удивлюсь, если они специально подкарауливали меня. Я был в предвкушении своего скорого отъезда, поэтому ослабил бдительность. Поймав, они затащили меня в переулок. Обычно я встречал их поодиночке, но в тот раз они были вместе. Трое. Моего сопротивления надолго не хватило. В тот вечер я чуть не умер. На мне живого места не осталось. Каждый сантиметр моего тела болел. Мне было так страшно. Я ничего не мог сделать. Я не мог шевелиться. Одежда на мне была вся изодрана, но прежде чем они успели сделать самое страшное, их кто-то спугнул. Я не знаю, кто это был. Я тогда ничего не видел и не соображал. Я валялся на земле, но ко мне никто не подходил. Возможно, я даже ненадолго отключился. Я не уверен. Но когда пришел в себя, было довольно темно. Брови старшего слегка нахмурились. — Я кое-как дополз до дома. Я не понимал, почему это со мной происходит. Почему все так хотят меня выебать. Я чувствовал, как болело тело, и разрывалась душа. Наверное, это подкосило меня. Я не особо помню, о чем тогда думал, но через интернет я заказал анальную пробку, ведь вряд ли бы ты стал меня растягивать. Джин слабо усмехнулся, видимо, посчитав это забавным. — Почему пришел именно к тебе, я уже говорил. Тогда я ничего не соображал. Мне было очень хреново, и своим приходом к тебе я хотел сделать себе еще хуже. Осознание ко мне пришло только тогда, когда ты стал вырываться слишком сильно. Только тогда мне стало страшно, и я понял, что натворил. Все это время я чувствовал вину. Джун, если ты переживал насчет Бонгю — то расслабься. Все-таки я уверен, что ты был первым. Но я хотел бы, чтобы ты уехал. Я хочу все забыть. Хочу думать, что все то время, что я прожил в том городе — это просто кошмар. Кошмар, который забудется так же, как забываются все сны. Повисло молчание. В комнате была бы тишина, если бы не громкий стук сердца и тихое сопение Джина. Он уснул почти сразу, как замолчал. Джун аккуратно лег, повернувшись к старшему. Он всматривался в его лицо, пытаясь увидеть в нем хоть намек на то, что тот пережил. Как он мог улыбаться после всего этого? Он не понимал этого, он, правда, этого не понимал. Слегка закусив губу, Намджун медленно запустил руку под одеяло Джина, нащупывая его пальцы и несильно их сжимая. Сердце разрывалось. Если бы он смотрел на него раньше, если бы он только обращал на него внимание, если бы он только не игнорировал его существование, смог бы заметить, насколько ему тяжело? Смог бы помочь ему? Задержав ненадолго дыхание, он потянул руку на себя, вытаскивая руку старшего из-под одеяла. Отпустив пальцы, он сжал его ладонь в своей. Намджун очень хотел остаться с ним. Чувства, которые он испытывал к Джину — это не простая влюбленность. Он не сможет его забыть, но… Этот рассказ слишком сильно повлиял на него. Чувство вины резало изнутри. В голове вертелись слова мамы о том, что он постоянно твердил, что когда вырастет, то будет выше и сильнее Сокджина, чтобы защищать его. Он этого не помнил, но помнил старший. Он подходил к нему, чтобы попросить помощи, а он просто ушел. Как и все, он не стал его слушать. Джун не спал почти двое суток, но из-за чувства вины и боли, что сейчас пронзали его сердце, он и не смог бы уснуть. Он лежал и смотрел на Джина до самого утра. До самого утра он не отпускал его руки. Еще сутки назад он проклинал время за то, что оно шло слишком медленно. Сейчас же он все бы отдал, лишь бы оно замерло. Он хотел, чтобы солнце не вставало никогда. Но… Еще даже не успели показаться первые лучи, как Намджуна уже не было в квартире. Он чувствовал, что если будет смотреть на старшего хоть на минуту дольше — то просто не сможет уйти. Он лишь позволил себе на прощание слегка коснуться его губ своими. Поцелуй был легкий, еле заметный, короткий. Но именно он разбил сердце. Именно он дал понять, что это конец. На прощание Джун оставил короткую записку, в которой сказал, что уехал, и попросил отдать ключи хозяйке квартиры. Он позвонил на работу и сказал, что не придет. И теперь он стоял на вокзале, сжимая спортивную сумку в руках. Ему не нравился Кванджу, и он хотел уехать из него, как можно быстрее. Но сейчас, уезжая, чувствовал, что оставляет в нем какую-то часть себя. Важную часть, без которой не сможет жить. Тем не менее, Намджун без раздумий зашел в автобус. Сев на свое место, он прислонил голову к стеклу, закрывая глаза. Он ехал туда, где и должен быть. Туда, где его место. В город, в котором он прожил всю свою жизнь. В город, который сейчас ненавидел всем сердцем.