Если я тебя поймаю...

— Джун, какой же срач. Серьезно, ты делаешь это мне назло? Почему ты ничего не ел? Ты так похудел. Ужасно выглядишь. Видел свои мешки под глазами? Тебе самому-то нравится жить в таком свинарнике? Вырастила алкоголика. Мои знакомые только о тебе и говорят. Ты меня в могилу решил свести? Повернув голову, Намджун посмотрел на маму, которая носилась из одного конца комнаты в другой, что-то убирая. С ее прихода он просто бревном валялся на диване. Это его обычное времяпрепровождение уже как неделю. На самом деле, он думал, что после того, как понял свои чувства, понял, что Джин поступил правильно, уехав, ему станет хоть немного легче, но… Легче не стало. У него просто исчезли приступы гнева. Как и желание жить и чем-то заниматься. Нет, умирать он не собирался. Просто хотел однажды закрыть глаза на этом диване и больше их не открывать. Ведь тогда его никто не будет трогать, и ему не нужно будет ничем заниматься. Если повезет, то он даже увидит в этом бесконечном сне старшего. — Мам, я хочу уехать. Женщина замерла, недоуменно посмотрев на сына. — Во-первых, вау, мой сын не безжизненная деревяшка. Он, оказывается, умеет разговаривать. Во-вторых, куда тебя понесло? — Пока не знаю. — Понятно, — мама Джуна снова отвернулась, что-то подбирая с пола. — Мозги к тебе все еще не вернулись. Намджун какое-то время наблюдал за тем, как она складывала пустые банки из-под пива в мусорный пакет. — Ты не помнишь, в детстве я общался с Ким Сокджином? Женщина в очередной раз застыла. — Почему ты спрашиваешь? — так и не дождавшись ответа, она отпустила из рук пакет и, подойдя к дивану, устало села. — Джуни, ты же два года проучился рядом с ним. За это время ты его так и не вспомнил. Что-то случилось? Это из-за него ты такой? Ты же знаешь, какой он. Ты не можешь общаться… — Расскажи мне о нем. Сколько бы ни старался, не могу вспомнить его в детстве, — с трудом сев, Джун повернулся к маме. Тело было тяжелым, будто оно весило целую тонну. Женщина молчала. Но под пристальным взглядом сына она все же не выдержала, тяжело вздохнув. — У Сокджина раньше здесь жила бабушка. И как-то он приехал к ней на пару недель вместе с мамой. Он редко выходил из дома, так как хоть ему было всего восемь, он заботился о ней. Его мама ничего не видит. Единственный, кого он знал, так это Бонгю, потому что их родители дружили. Ты видел его всего несколько раз. Вздохнув, она ненадолго замолчала. — Ты постоянно о нем говорил. Говорил, что он очень красивый, добрый и веселый. Он всегда таскал вам с Бонгю конфеты. Ты очень хотел дружить с ним. Больше всего тебе в нем нравилась улыбка. Поэтому постоянно твердил, что когда вырастишь, то будешь выше и сильнее Сокджина, чтобы защищать его, и он мог всегда улыбаться. Когда ты рассказывал нам о нем, твои глаза блестели от счастья. Мама Джуна в очередной раз выдала глубокий вздох. — Нас с отцом это немного волновало, ведь обычно такое говорят о девочках, поэтому мы были рады, когда Сокджин вместе с мамой вернулись в Кванджу. Вот только… После того, как он уехал, ты проплакал несколько дней. Мы ничем не могли тебя успокоить. Ты отказывался от всего, что бы мы тебе ни предлагали. Нам с трудом удавалось заставить тебя хотя бы поесть. Мы не знали, что делать. Но на восьмой день ты проснулся и вел себя, как обычно. Будто ничего и не произошло. Ты был таким же веселым, как и всегда. О Сокджине с тех пор ты ни разу не говорил. Замолчав, мама снова посмотрела на Намджуна, который за время ее рассказа уставился в пустоту. Он ничего из этого не помнил. — Ты собрался в Кванджу? Он слабо кивнул. — Будешь его искать? — вздох. Очередной кивок. — Знаешь, как его найти? — Нет. — Отец не одобрит. — Я должен его о стольком спросить. Я не смогу нормально жить, пока не поговорю с ним. Не помню, что было в детстве, но сейчас я должен его найти, потому что на этот раз у меня не получается его забыть. Я, правда, очень старался, — Джун схватил маму за руку. — Поэтому помоги мне? Помоги всего раз? Со вздохом женщина отвела от сына взгляд. Кажется, это был уже ее пятый вздох. *** С помощью мамы Намджун смог купить билет и снять квартиру в Кванджу. За месяц его пьянки она поняла, что год в универе он все равно просрал и исправлять хоть что-то был явно не намерен. Она взяла с него обещание, что до начала следующего учебного года он либо переведется в какой-нибудь университет Кванджу, либо восстановится в своем старом. Намджун согласился. С того момента, как у него появилась цель, он перестал пить и заниматься самобичеванием. Он смог вернуть себе более или менее человеческий вид и устроиться в Кванджу на подработку. Работал он днем, а вечерами до поздней ночи гулял, либо катался на автобусах, в надежде хотя бы случайно встретить старшего. Он переживал, что за время его запоя первым Джина нашел Бонгю, но, позвонив Сону, узнал, что и тот не может его найти. Это немного успокаивало. До того, как переехать, Джун приходил к дому бабушки Джина. Его бабушка умерла четыре года назад, и последние два года старший жил с мамой в ее доме. Это был небольшой домик с огромным железным забором, который был весь исписан матами и проклятиями. Он надеялся хоть что-то узнать о Сокджине у его соседей, но… Оказывается, с ним не общались и они. Они ничего о нем не знали. Старший просто испарился, никому ничего не сказав. Со временем начало закрадываться подозрение, что и в Кванджу его может не оказаться. Но Намджун не хотел об этом думать, поэтому снова и снова вглядывался в каждого прохожего на улице, в надежде увидеть знакомое лицо. До начала учебного года было еще пять месяцев. За это время он просто обязан найти старшего. Не важно, пошлет тот его или нет. Сможет ли он остаться с ним или придется вернуться в свой город. Это все не важно. Он лишь хотел найти его и поговорить. Он должен успокоить свое сердце, которое после отъезда старшего не успокаивалось ни на минуту. Дни проходили однообразно — днем работа, вечером прогулка по городу. Когда возвращался домой, Джун тут же ложился спать. На следующий день все повторялось по новой. Больше всего ему нравилось ходить пешком, потому что он настолько уставал, что когда приходил домой, то без сил падал и тут же засыпал. Джин стал сниться ему реже. Это и хорошо, потому что когда он видел сны с ним, не хотел просыпаться. Разочарование, которое испытывал после каждого своего такого пробуждения, душило все сильнее. Он чувствовал, как снова утопал в апатии. В такие моменты казалось, что все, что он делает — бессмысленно. Он не хотел вставать и куда-то идти. Он ничего не хотел. Единственное, что заставляло Намджуна перебороть себя и поднять свою тушку с кровати — мысль, что если он так и пролежит весь день, старшего точно не увидит. Поэтому с огромным трудом он вставал, шел на подработку, а вечером катался на автобусе, высматривая в промелькающих перед глазами людях Сокджина. Джун понимал, что стал слишком одержим старшим. Иначе с хрена ли он бросил универ, переехал в неизвестный ему город и живет сейчас словно зомби? Это ненормально. Иногда у него промелькала мысль, что он недалеко отошел от безумия Бонгю. На самом деле, Намджун не знал, что будет, если он все же найдет старшего. Станет ли легче, если он поговорит с ним? Он лишь надеялся, что когда увидит его вживую, чувства угаснут. Он не понимал, почему его так тянуло к нему. Они ведь не общались даже. Он не помнил его в детстве. Он, по сути, ничего о нем не знал, но… Старший просто не покидал его мыслей, и с этим ничего нельзя было сделать. Намджун прожил так почти два месяца. За это время он ни с кем не общался. Изредка ему звонил Сону, но и с ним он долго не разговаривал. Чем больше проходило времени, тем сильнее он чувствовал приближение новой волны депрессии. Он все больше убеждался, что Джина просто нет в этом городе, и он не сможет его найти. Как бы ни старался, у него ничего не выйдет. Джун каждый день боролся с тем, чтобы не впасть в отчаяние и снова не поддаться апатии. Сжав зубы, он проживал один день за другим. Эти дни были похожи, как две капли воды. Они сливались, и порой он терялся в числах и днях недели. Еще один способ, с помощью которого Намджун пытался найти Джина — это интернет. Ему удалось найти профиль старшего в соц. сетях, но… Тот забросил его больше года назад. Примерно тогда, когда началась травля. Джун оставил на его стене сообщение, что им нужно поговорить, в надежде, что тот все же его увидит. Он писал всем его друзьям, спрашивая их, знают ли они, где может находиться старший. Кто-то не отвечал. Кто-то говорил, что не знает ничего. Его ждало очередное поражение и здесь. У него оставалась одна надежда — поступить в какой-нибудь универ и с начала учебного года оббегать все высшие учебные заведения города. Сокджин был на последнем курсе. Он отчислился, так и не сдав экзамены. Либо старший снова поступит на четвертый курс с нового семестра, либо он снова нихера не прав. Устало упав на кровать, Джун раскинул руки. Он не знал, что еще должен сделать, чтобы найти Джина. Возможно, его и нет в этом городе, и все, что он делает —бессмысленно и бесполезно. Вот только эта мизерная надежда найти все-таки старшего заставляет его вообще хоть как-то шевелиться. Наверное, за эти три месяца без Джина сейчас ему все же стало хоть немного легче, потому что он чувствовал, что к нему снова возвращается желание прибить старшего. Он снова начинал склоняться к мысли, что как только найдет его — придушит к хренам. Его и себя. Они просто умрут вместе! От расчлененки в разыгравшемся вдруг воображении, Намджуна отвлек завибрировавший в кармане штанов телефон. Достав его, он увидел новое сообщение. Оно пришло на одно из приложений для общения, которых он установил целую кучу. И только в трех из них он нашел старшего. То есть его заброшенные профили. Писал «кролик с заячьими ушками»… «Ты искал Сокджин-хена? Он сейчас рядом. Можешь через меня передать ему то, что хотел сказать». Резко сев, Намджун растеряно смотрел на сообщение. На самом деле, он не успел еще ничего почувствовать, но телефон стал слегка трястись. Руки дрожали. Он пытался как можно быстрее набирать текст, но пальцы не слушались, постоянно промазывая мимо нужной ему кнопки. «Передай этому гомику, что я хочу встретиться с ним! Хочу собственными руками придушить его раз и навсегда! Я его, блять, протащу через все круги ада!» Он понял, почему его руки дрожали. Теперь, когда у него был реальный шанс встретиться с Джином, первое, что он почувствовал — ярость. Давно он не испытывал такого сильного гнева. Как он мог думать, что старший ему, блять, нравится! Губы растянулись в оскале. Он просто убьет его! Нужно лишь выманить. Джун стер написанное. «Где он? Я хочу встретиться». «Вряд ли получится. Он в Кванджу». «Я тоже, блять, в Кванджу! Пусть тащит свою задницу туда, где я смогу ее ему надрать!» «Я тоже в Кванджу. Передай ему, что я хочу с ним поговорить». «Тогда хорошо. Завтра в 20:00 в парке. Я позже скину точное место». Выдохнув, Намджун откинулся на кровать. На его лице была улыбка, а душа ликовала. Наконец, мучения закончатся. Наконец, он сможет поквитаться с Джином за эти три месяца ада. Идеализированный им образ старшего рухнет в тот момент, как он увидит его. В этом не было сомнений. Джуну было плевать, почему Джин раскрыл себя и даже сразу согласился встретиться. Старший ведь должен был понимать, что для него это ничем хорошим не обернется. Он не задавал себе эти вопросы, полностью утопая в ликовании и предвкушении скорого конца. Закрыв глаза, Намджун набрал в грудь побольше воздуха, стараясь успокоиться. Сегодня он, наконец, будет спать спокойно, потому что завтра все закончится. Завтра ему не нужно будет скитаться по городу. Он даже отпросится с подработки и проспит весь день. Он будет спать до самого вечера. Впервые за эти два месяца он выспится в этом чужом для него городе. Думал он. Но… блять… Джун стоял в парке на месте, в котором должен был встретиться с Сокджином. Кажется, его мешки под глазами весили по килограмму. Он так за ночь и не сомкнул глаз. Более того, он еле дождался назначенного времени! Он думал, что у него с головой не все в порядке, потому что время текло слишком медленно. Катастрофически медленно. Нереально медленно. В какой-то момент он был уверен, что стрелки на часах издеваются над ним, отказывались шевелиться! Но хоть Намджун и был полностью разбит, на его губах играла улыбка. Его все еще переполняло предвкушение встречи. Он всю ночь представлял, как его влюбленность в Джина с треском разлетается на кусочки, меркнет и исчезает, как только он увидит старшего. Он так часто видел Джина во снах, он так часто представлял его себе, он так часто думал о нем, что, вполне может быть, увидев его реального, разочаруется, и все тут же пройдет. Да что может. Точно так и будет. Без сомнений. Он поговорит с ним, узнает, что произошло в ту субботу, попрощается с ним, после чего вернется домой. Кванджу — слишком большой и шумный город. Здесь ему не место. Нужно лишь разочароваться в настоящем образе Джина, избавиться от тяжести в сердце, от чувств к нему и все. Он свободен. — Намджунииии!