лев на полотне, кот родной на кухне
22 декабря 2021 г., 18:36
– Ты обещал мне завтрак в постель.
– Но ты же выйдешь меня поддержать, правда?
– Ясно, кухонный стол мне постель.
Смеются оба. И оба не дают друг другу выбраться из постели, из объятий.
Брут всё равно встаёт. И слишком демонстративно не смотрит, как Персей тут же ложится по диагонали, раскидывается в постели морской звездой. Ещё бы язык показал. О, уже показывает, какой молодец.
Рассветное солнце так красиво играет на обнажённых мышцах живота и персиковой коже, что Бруту правда жаль кидаться в него светлым объёмным свитером.
Персей весело фыркает что-то про "собственника", но свитер надевает. И разрешает расчесать и уложить ему волосы.
Ничего "сверх-", но в золотых лучах солнца из панорамного окна Персей выглядит таким мягким облаком в светлой одежде, что Брут дуется сам на себя, на своё категоричное "надо идти".
На кухне уже ждут. Не столько их с Персеем самих, сколько объяснений. И даже согласны на кофе.
Но когда на кофе соглашается и Бродяга, Икар с Лией на него смотрят как всё на того же волкодава с окровавленной пастью, который вместо сахарных костей выбрал похрустеть белыми кубиками рафинада.
Брут включает кофемашину и весь обращается в слух: даже за шумом встроенных кофемолки и капучинатора слышно, как допытывают Персея:
– Так как вы познакомились?
– Когда он остался в первый раз на ночёвку в лагере, ночью спутал палатки. Пришел ко мне. А на улице такой дождь был, не выгонять же его, – Бруту самого себя жалко становится, какой жалобный голос у Персея на последних словах.
Тут оживляется Икар:
– Я тогда тоже был в лагере! А дождя не было!
Первую чашку кофе всё же приходится отдать Икару, чтоб помолчал.
И тут же вторую Лие, чтоб не нервничала. И не задала слишком правильный вопрос. Не Персею. Икару.
Персей в конце-концов получает свой заслуженный "ты обещал с молоком, сахаром и сердечком!" капучино.
(Сердечка получается аж два – одно из пенки в кофе и немного на листик похоже, а второе у Брута в груди изнывает от нежности.)
Себе Брут заваривает чай, усилием воли не добавляя туда валерьянку.
Брут любуется. На старых полотнах изображали львов во дворцах, символизируя богатство. Все это меркнет, становится дешёвым (в голове у него это звучит насмешливым голосом Бродяги) понтом. Потому что Персея-то у них не было.
Потому что Персей занят, Персей сидит у него в светлой кухне, разомлевший, ленивый и наглый, в обнимку с кофейной чашкой.
Дикий, грациозный кот, вольный уйти куда угодно, вольный любить кого угодно. И выбравший его.
Брут никогда бы не подумал, что он живёт настолько роскошно. Персей подмигивает ему, глядя поверх чашки.
(Когда Икар хочет спросить что-то ещё, уже открывая рот, Лия вздыхает и пинает его под столом.)
