как брбр в гости к друг другу ходили

В спальню вваливаются двое. Икара Персей уже знает, а девушку – Брут пищит "Лия!", прячась под одеяло – видит впервые. Теперь понятно, почему Брут такой нервный. С другой стороны, чего ещё было ждать, если на "Брут, у меня идея!" в час ночи по телефону ответил не их друг, а какой-то заспанный мужик, и не выслушал, а отправил спать. Куда подальше от Брута. Вежливо, но рыком. Теперь, если Икар на него смотрел так, словно он тут – лишний цветастый кусочек пазла из другого набора, посреди идеальной белоснежной картинки, то Лия смотрела не иначе как на волкодава, которого ребёнок (не иначе как Брут) притащил в постель с грязными лапами и чьей-то окровавленной рукой в пасти. Бродяга даже немного оскорбился: вчерашними стараниями всё того же Брута он сейчас чувствовал себя холёным до невозможности. – Мы что думать должны? Сначала трубку не берёшь, – начали говорить они вместе, но Икар быстро сдулся и просто шевелит губами в такт, как отлынивающий ребёнок в хоре, – Потом кто-то рычит, мы приходим, а этот... – Этот в трубку и рычал, – Персей, констатирует факт. А ещё ему очень не нравится, когда его держат за табуретку. Она на него смотрит так испепеляюще, что жалко, что он из плоти и костей, а не сухостоя. Славный бы вышел костёр. Ему вдруг хочется вылезти из-под одеяла как есть. Назло. В одних пижамных штанах, с красноречивым укусом на груди (научил Брута на свою голову! Теперь его с рук не корми, дай куда-нибудь клюнуть). Чтоб браслеты перегрелись. Но Бруту не понравится. Персей просто выгибает бровь, чтоб Икар и Лия дёрнулись. И рукой находит дрожащую руку Брута, чтоб он не боялся. Помогает. – Нам надо одеться, – пауза, и Брут стебётся так, что Персей чудом не плачет от сдерживаемого смеха, – Я ему запрещаю спать со мной в одежде. Лия тут же вылетела из комнаты – чудеса, без крыльев! – хлопнув дверью. Икар тупит и зачем-то уточняет: – Так вы встречаетесь? – Стараемся не расставаться, – за ответ Персея тыкают под одеялом. Как ещё ответить? "Нет, у меня палатка сгорела, а Брут такой добрый? "Нет, я волк, ищу добрые ручки"? Или "Нет, мы поженились и решили устроить два медовых месяца: у меня и у Брута"? Последний, кстати, хороший вариант. Надо будет Бруту предложить. Икар наконец уходит. Бродягу наконец целуют, в лоб, в щёки, в кончик носа, в губы. Брут жадничает, будто за эти несколько минут пропустил поцелуев как за двадцать лет. – Ты у меня такой дурак, – поцелуй в верхнюю губу, – Дурак мой, мой, мой, – поцелуй в нижнюю, и так по кругу. Персей плавится. – Сам лучше? Как вообще на такое отвечать, а? – А я не знаю. Я их даже не слушал, я представил, как ты сонный с моим телефоном борешься, лишь бы он меня не разбудил. Как рычишь на него. Мой дурак мой, мой, мой, мой. Люблю тебя. У Брута внутри слишком много нежности. Персей его обнимает, слишком счастливый, чтоб спорить. К ранним гостям они выходят не очень-то и рано.