Между сказкой и страхом

***

      - «Предполагаю, что травмы госпожи Ким были вызваны жестоким избиением. Жить она будет, но на восстановление потребуется много времени, а также помощи от других людей, поэтому отдаю ее под вашу ответственность, Дохён заверил меня, что вы хорошо о ней позаботитесь», - библиотекарь Минхо читал письмо от врача, что осматривал Джису, остальной прислуге. – «Ранения были нанесены серьезные, особенно много пришлось на левый бок: сломано несколько ребер, ножевое в живот чудом не задело важных органов, обе кости в нижней части ноги также сломаны. Имеют место быть множественные синяки, гематомы и порезы».       Чеён сидела на стульчике у кровати хозяйки, слушая все это и не веря собственным ушам, в уголках глаз собирались слезы, и она еле сдерживала себя, чтобы не заплакать. «Чудовища! Чудовища!», - так служанка думала о тех, кто избил Джису. – «Даже если она не смогла помочь той омеге и ее ребенку, она не заслужила такого. Уверена, она делала все, что было в ее силах». Девушка взяла руку альфы в свою и стала нежно поглаживать внешнюю сторону ладони большим пальцем, хоть госпожа и так сильно пострадала, лицо ее в этот момент было безмятежным.       - «Я вколол ей обезболивающее и препарат, который способствует сонливости, поэтому она сможет отдохнуть и набраться сил, но к середине ночи может проснуться. Тогда заварите несколько ложек набора трав из бумажного пакета и дайте ей выпить, делайте так дважды в сутки, это поможет ее организму быстрее восстанавливаться», - продолжил читать Ли. – «С кровати ей вставать нельзя, да и не сможет она, двигаться только осторожно. Будет хорошо, если она поест, но что-то, что не нужно сильно жевать, сварите бульон. Я хорошо промыл раны, но не могу быть уверен, что никакая инфекция не попала, поэтому временами проверяйте, нет ли у Джису жара, в противном случае тут же посылайте за мной, я оставлю адрес в конце письма. Завтра утром я зайду к вам, чтобы осмотреть ее и сменить бинты, а открытые порезы можете смазывать мазью из банки, так заживать будут быстрее. Позаботьтесь о ней хорошо», - закончил библиотекарь, взглянув на всех присутствующих в спальне Ким. – Адрес он оставил, зовут Кан Хаджун.       - Как хорошо, что он согласился помочь, наша госпожа в надежных руках, - выразила свою признательность врачу Гаын, которая только что стояла у окна, а теперь подошла к остальным. – Мы тоже должны приложить все силы, чтобы помочь ей. Поэтому я пойду варить бульон, Минхо, заваришь травы, сделай сразу много, чтобы потом просто подогревать. Дохён, ты пока себя приведи в порядок и позаботься о карете и лошадях. Чеён, оботрешь госпожу? Вода уже нагрелась.       - Хорошо, будет сделано, - ответила младшая служанка.       - Потом надень на нее чистую сорочку, а когда я вернусь, вместе поменяем постельное белье. За дело! – воодушевленно закончила Чхве.       Энтузиазм Гаын передался и придал сил и уверенности остальным, ведь как бы Джису не пострадала, она была жива и нуждалась в том, чтобы о ней позаботились. Даже Пак, которая недолгое время назад готова была расплакаться, взяла себя в руки, желание помочь своей возлюбленной было куда сильнее. Омега развела воды, чтобы она была чуть теплой, взяла небольшой мягкое полотенце, которое чаще использовали после умывания, и вернулась в спальню госпожи. Она уже была готова приняться за дело, но как только сняла с альфы рубашку и брюки, оставив в одних панталонах, вся горечь от того, что сделали с Ким, вернулась, да так сильно, что у Чеён заболело сердце.       Теперь все травмы ничего не скрывало, грудь слева и живот были перебинтованы, то же касалось и левой ноги, а на всех свободных участках сложно было найти место с настоящим оттенком кожи, множественные синяки, гематомы и порезы окрашивали ее в фиолетовый, синий и красный. Злость, охватившая служанку, заставила ее сжать кулаки настолько, что ногти впились в кожу ладони и немного вошли в нее, оставив кровавые следы. Еще сильнее была боль, казалось, будто физические ощущения Джису передавались ей и становились ее душевными, слезы, что ранее девушка сдерживала, щипали глаза и струились по щекам, ограничивая обзор. Смочив и выкрутив полотенце, Пак принялась обтирать госпожу, все еще плача, она старалась дотрагиваться совсем осторожно, чтобы не сделать альфе больнее.       Старшая служанка внизу на кухне варила бульен, пока Минхо тут же ждал закипания воды, чтобы залить ею травы, переданные врачом, он глядел куда-то в стену, словно произошедшее выбило почву у него из-под ног. Гаын и сама была шокирована, что кто-то способен на подобное, а еще ей было очень больно от того, что так ужасно поступили с Джису. Она вырастила ее с самого рождения и прекрасно понимала, что, если бы потеряла ее раньше, чем умерла бы сама, не знала бы, как отойти от горя, ей то и сейчас хотелось зарыдать, вот только Чхве не дала себе сделать этого по двум причинам. Во-первых, госпожа была жива, а во-вторых, служанка понимала, что она тут самая старшая и во многом от нее зависит настроения остальных. Если бы она впала в уныние, поместье и помощь Ким рассыпались бы, как карточный домик, поэтому она не давала волю своим эмоциям.       Оставив мясо вариться и выпускать в воду жир, пожилая омега направилась наверх, чтобы помочь Чеён поменять постельное белье, но, когда она вошла, увидела, что девушка до сих пор обтирает госпожу. И такая медлительность быстро стала понятна, плечи младшей служанки дрожали, а изо рта временами выходили тихие всхлипы. Старшая служанка подошла к ней со спины и положила ладонь на плечо, слегка его сжав в знак поддержки.       - Они ведь.. на ней.. живого места не оставили, Гаын, - всхлипывая, дрожащим голосом произнесла Пак. – Но она.. она ведь ни в чем.. не виновата. И мне так больно.. видеть ее в.. таком состоянии.       - Я понимаю, милая. Иди сюда, - Чхве прижала младшую к себе и стала успокаивающе поглаживать ее по спине, пока сама Чеён продолжала плакать ей в воротник. – Меня саму шокирует и расстраивает, что какие-то чудовища так ужасно обошлись с Джису, она мне ведь почти как дочь.       - Когда Дохён занес ее в дом на руках, она выглядела так безжизненно, я испугалась, что.. Нет, не хочу даже думать, - Пак отодвинулась и внимательно посмотрела в глаза Гаын, та могла лицезреть, как по щекам девушки продолжают катиться слезы, но голос стал тверже. – Я люблю ее. Не как госпожу, не как подругу. Как альфу.       - Я догадывалась, - Чхве мягко улыбнулась и принялась подушечками больших пальцев стирать мокрые дорожки под глазами Чеён, она очень хотела ей намекнуть, что чувства ее взаимны, но вспомнила и о своей обещании Ким. – Думаю, твоя любовь и забота поможет Джису быстрее поправиться. Поэтому тебе нужно собраться, хорошо?       - Да, ты права, - кивнула Пак, вытирая остатки слез рукавами, она уже успокоилась, старшая служанка благотворно влияла на нее. – Извини, что не проконтролировала себя.       - Ничего. Когда любишь, боль любимых всегда становится и твоей. Ну а теперь закончи с обтиранием, а я пока достану чистую ночную сорочку для госпожи.       Младшая омега вновь кивнула, она использовала сперва влажное полотенце, а потом взяла сухое и промочила им места без бинтов, после помогла Гаын переодеть Ким и поменять постельное белье на ее кровати. Они аккуратно уложили альфу, стараясь не задевать самые болезненные места, особенно левую сторону, но Чеён все ее тело казалось очень болезненным. Правда, Джису не выразила ни капли недовольства, ее сон был очень крепким, и обе служанки решили, что это от обезболивающего и успокоительного. Вскоре Чхве отправилась варить бульон дальше, оставив младшую омегу присматривать за хозяйкой поместья.       Пак сидела на маленькой табуретке возле кровати Ким и смотрела на ее спокойное лицо, будто ничего не произошло, казалось, что она просто спит. Но это даже пугало омегу, состояние ее возлюбленной было каким-то слишком умиротворённым. И пусть Джису дышала, а сердце ее билось, служанке очень хотелось, чтобы она открыла глаза. Она даже помолилась богам за жизнь и здоровье своей госпожи.       Приходила Гаын, чтобы спросить, не хочет ли Чеён отправиться спать. Старшая бы сменила ее, но Пак убедила Чхве, что будет присматривать за хозяйкой поместья, и что она не устала. Солгала, разумеется. Когда Гаын ушла к себе, она взяла руку Ким в свою, аккуратно сплела их пальцы, от того, что ладонь альфы была теплой, Чеён стало спокойнее. И сонливость, все же, накатывала на нее. Девушка умостила голову на краю кровати, возле живота своей госпожи и быстро уснула.

***

      Джису казалось, что она умерла… Сперва было очень много боли, адской боли, потом ее окружила тьма, а после мир вокруг просветлел и стало так спокойно и тихо, справа, слева, спереди и сзади простиралось поле, шевелились от легкого ветерка колосья пшеницы, и те мучения, что она испытывала совсем недавно, ушли. Альфа не боялась, она нашла смерть облегчением, тело было легким и воздушным, и она принялась медленно идти, не видя ничего, кроме бескрайнего поля. Оно не кончалось, и Ким сделала вывод, что так и выглядит ее вечный покой, она нашла его привлекательным и улеглась на землю, примяв пшеницу под собой, после чего стала смотреть на чистое голубое небо. Но не прошло и много времени, как женщина прикрыла веки, чтобы хорошо выспаться, что при жизни было сделать очень сложно.       - Тебе здесь нравится? – спросил ее какой-то знакомый медовый голос, но Джису списала все на свое подсознание.       - Очень, - ответила она, не открывая глаз.       - Хочешь остаться здесь навсегда?       - Да, безумно хочу.       - Даже потеряв меня?       Альфа тут же села и разомкнула веки, от нее отдалялась девушка, девушка, которую она очень хорошо знала, и которую уж точно не хотела отпускать. Темно-каштановые волосы ее служанки были распущены и колыхались от легкого ветра, на омеге не было ничего, кроме ночной сорочки. Ким стало очень неприятно от мысли, что, если она действительно умерла, ей больше никогда не свидеться со своей возлюбленной, а на это она готова была обменять все дары, даже кажущийся таким заманчивым вечный покой.       - Чеён, постой! – Джису вскочила на ноги и стала нагонять девушку, а когда смогла это сделать, схватила ее за руку, не дав идти дальше. – Я хочу быть с тобой.       И хозяйка поместья очнулась… Она быстро поняла, что в своей спальне, и что рядом ее служанка, омега легонько сжимала ее ладонь и спала, повернувшись к ней лицом, темно-каштановые волосы рассыпались по простыне. Это казалось Ким очень милым, она протянула другую руку и нежно провела по макушке Пак, та довольно улыбнулась сквозь сон и потерлась головой. Джису тоже улыбнулась. Альфа не ощущала боли, но ровно до того момента, как попыталась сесть, и тогда острые вспышки пронзили грудь и живот, изо рта женщины вырвался стон. Это сразу же вырвало из царства Морфея чутко спящую Чеён.       - Госпожа? – сперва сонно вопросила она, но потом встрепенулась и принялась укладывать Ким обратно. – Вы что? Вам нельзя так резко садиться. Поберегите себя, прошу.       Пак помогла Джису аккуратно умоститься на подушку, наблюдая нахмуренные брови на ее лице, печальные глаза, - гримасу боли, которая сразу же нашла ответ в сердце младшей. Но все перевешивала радость от того, что ее возлюбленная пришла в себя, теперь она чувствовала себя спокойнее от мысли, что альфа действительно была жива. Когда на лице госпожи отразилось умиротворение, Чеён стало еще лучше, она поправила женщине одеяло, чтобы та не замерзла.       - Вам лучше?       - Да, отпустило, - Ким выдала успокаивающую улыбку, она нашла взглядом глаза служанки. – Все серьезно, да?       - У вас сильно левая часть пострадала, врач, который вас осматривал, в письме написал, что несколько ребер сломано, в нижней части ноги обе кости сломаны, и вас в живот ножом глубоко ранили, - принялась объяснять Пак. – Благо, жизненно важные органы не задело. Ну и много ушибов, порезов. Я поверить не могу, что… те, кто зовет себя людьми, способны на такое.       - Это сделали те, чью родственницу и ее ребенка я не смогла спасти. Они решили, что я виновата, что я – убийца.       - Прошу, не называйте себя так, - у Чеён даже ком в горле стал, ей очень хотелось плакать. – Вы в этом не виноваты. Вы сделали все, что в ваших силах.       - Я себя не считаю убийцей, это они так решили. Попрошу Дохёна завтра съездить за адвокатом, дам показания, я так просто это не оставлю, это переходит все рамки, - альфа заметила изменения в лице юной служанки. – Не расстраивайся, я обязательно поправлюсь, пусть на это и уйдет… недели три, а то и месяц, чтобы я смогла самостоятельно передвигаться.       - Ох, это в самом деле не так и долго, время быстро пролетит, - на лице Пак возникла ободряющая улыбка, - а я и остальные будем о вас заботиться так, чтобы ускорить процесс выздоровления.       - Спасибо, Чеён.       Внутри Джису расцветал сад, лучше того поля из какого-то смертоносного сна, вот он, ее покой, сидит рядом и приносит ей облегчение. Не только словами, но и делами. Служанка сходила на кухню и принесла ей на подносе бульон и травяной настой, хозяйка поместья справилась со всем, чем заставила обрадоваться уже омегу, которая считала, что хороший аппетит положительно влияет на выздоровление. Кроме того, Пак принесла кусок холодного мяса и сама прикладывала его к синякам на лице своей госпожи. А у той сердце билось быстрее обычного, потому что объект ее воздыхания был так близко, стоило только немного потянуться, и можно было коснуться этих пухлых розовых губ. Ким старательно глушила свое желание, убеждая себя, что сейчас не время и не место.       В душе Чеён происходило все примерно то же самое, пусть альфа и не догадывалась об этом. Сосредоточившись на синяках и ушибах Джису, она все равно временами смотрела в ее темно-карие омуты и бросала взгляд на губы, что, когда старшая улыбалась, складывались сердечком. Служанка недавно заметила подобный эффект и находила это невероятно красивым, ей хотелось видеть хозяйку поместья счастливой как можно чаще. И быть рядом с ней всегда… но болезненное чувство, что она недостойна Ким, заставляло юную девушку закрывать свою любовь к альфе на замок, мечта о том, чтобы быть ее возлюбленной или, тем более, женой, казалась неисполнимой.       - Я останусь здесь, вам нужен присмотр, - возразила Пак на слова Джису о том, что ей стоит пойти отдохнуть. – Если что, посплю так, как раньше уснула.       - Так у тебя быстро заболит спина, но раз ты беспокоишься обо мне, тогда сделаем так, - старшая аккуратно подвинулась на кровати, стараясь причинить себе как можно меньше боли и освобождая пространство, куда бы мог поместиться еще один человек. – Можешь расположиться здесь.       - С вами? – удивлению Чеён не было предела, глаза округлились, а щеки стали красными от смущения. – Вы уверены?       - Абсолютно, - альфа ободряюще улыбнулась служанке, она находила ее смущенное лицо еще более милым. – Так нам обоим будет спокойнее. Ты сможешь присматривать за мной, а я смогу разбудить тебя, если мне станет хуже.       - Тогда… я схожу к себе и переоденусь. Я быстро.       Готовясь ко сну, Пак не находила себе места, в душе она ликовала, думая, что предложение ее госпожи – намек на то, что она не против стать ближе. И хотя девушка понимала, что не сможет спокойно спать рядом, сердце будет биться очень быстро, а краска вновь и вновь приливать к щекам, но она будет чувствовать себя счастливой. Уже чувствует. От того, что Джису очнулась, от того, что она намерена поправляться, от того, что хочет, чтобы омега была рядом с ней. Чеён хотелось петь от любви, но она себя останавливала, пока было не место и не время признаться хозяйке поместья в своих чувствах.       Спустя недолгое время девушка, подмывшись и переодевшись в ночную сорочку и панталоны, лежала в кровати объекта своего воздыхания, и от этого у нее крышу сносило. Еще сильнее забилось ее сердце, когда Ким немного придвинулась к ней и умостила голову на ее плече, черные, как смола, волосы альфы разметались по ее ключице и груди. Джису могла слышать громкие и частые удары, которые вибрациями исходили от Чеён и влетали в ее ухо, и пусть ей было так хорошо сейчас и спокойно, но состояние служанки заставило напрячься.       - Твое сердце очень быстро бьется, - тихо обратилась она к девушке. – Ты чем-то взволнована?       - Нет-нет, не волнуйтесь, - омега улыбнулась госпоже. – Все в порядке, просто очень к вам спешила. Отдыхайте.       Ким быстро уснула, вдыхая нежный аромат возлюбленной, он положительно влиял на нее, ослабляя боль в теле. А вот Пак еще долго не могла отправиться в царство Морфея, временами она касалась ладонью лба Джису, проверяя, нет ли температуры. В то же время служанка ловила себя на мысли, что хочет поцеловать женщину хотя бы в макушку, но тут же отгоняла эти мысли от себя. Боялась, что альфа может проснуться, и тогда ситуация окажется очень неловкой. Поэтому Чеён просто рассматривала умиротворенное лицо хозяйки поместья, и та вдруг стала ей казаться такой милой и беззащитной, почти как ребенок. Она была рада, что Ким доверяет ей настолько, что показывает эту сторону себя, спит рядом с ней, словно знает, что служанка никогда не причинит ей вреда. Усталость овладевала омегой, поправив одеяло, чтобы получше укрыть госпожу, девушка тоже уснула.

***

      Утром перед Гаын открылась замечательнейшая картина, когда она вошла в покои хозяйки поместья. Джису спала на груди у Пак, а Чеён прижалась к ее макушке щекой. Старшая служанка, которая уже знала о чувствах обеих девушек друг к другу, отметила, что они хорошо смотрятся вместе. Чхве понимала, что ее госпожа сама пустила омегу в свою постель, ведь прямо здесь были доказательства того, что Ким просыпалась.       Гаын забрала с прикроватной тумбы поднос, пустевшие тарелка и чашка свидетельствовали о том, что Джису поела и выпила травяной отвар. "Интересно, уговорила ли ее Чеён, или она сама согласилась?". Оба варианта подходили. Касаемо первого, Пак имела положительное влияние на альфу, и немудрено, Ким ведь любит ее, а вот второе подтверждало исходившее из первого стремление женщины к позитивному мышлению. В последнее время их поместье стало настоящей семьей, во многом благодаря юной служанке, что смогла вызвать у госпожи доверие к себе.       Чхве пришла на кухню и принялась готовить завтрак. Для Джису она решила просто подогреть бульон, опасаясь, что ей пока нежелательно поглощать твердую пищу. В тот день должен был прийти врач, и уже он мог дать разрешение.       Собственно, явился Кан где-то к середине дня, да не один, с ним прибыл и юрист, который решился взяться за дело и взять у жертвы показания. Доктор дал ему на это время, и лишь когда тот ушел, принялся за осмотр своей пациентки. Внешне лучше намного не стало, но пусть у Джису левая часть тела была ещё очень болезненной, у нее хотя бы не было жара, что означало, никакая инфекция через раны не поразила ее. Закончив с осмотром, Хаджун попросил Чеён помочь ему с наложением свежих бинтов.       Пак делала это, с грустью глядя на серьезные поражения, в том месте, удар куда пришелся ножом, вокруг глубокой раны образовалась гематома. Как и вчера, юная омега хотела плакать. И Ким заметила изменения в ее лице, она взяла служанку за руку, заставив поднять глаза.       - Все хорошо, я поправлюсь, - произнесла хозяйка поместья, ободрительно улыбнувшись. - Я обещаю.       Сердце Чеён забилось быстрее. Ей не хватило бы всех слов во всех словарях, чтобы описать, как сильно она любит эту альфу, ее иногда холодный, иногда ласковый взгляд и губы, складывающиеся сердечком. "Скажи ей об этом", - умоляла душа, но девушка лишь кивнула.

***

      Джису не обманула, она действительно стала стремительно выздоравливать и спустя пару недель врач снял с ее ноги гипс и не стал менять бинты на груди и животе, женщина больше в этом не нуждалась. И пусть она все еще с трудом передвигалась и большую часть времени проводила в постели, серьезные улучшения в ее состоянии отмечали все другие жители поместья, в особенности Пак. Все время она практически не отходила от госпожи: приносила ей еду, помогала Хаджуну с перевязками, прикладывала к ее синякам и гематомам лед, а вечерами, чтобы альфе было легче уснуть, читала ей вслух спокойным голосом.       Иногда Чеён обтирала ее влажной тряпкой, ведь помыться Ким нормально не могла, и когда кожа стала выглядеть здоровее, она уже невольно задерживала взгляд на плоском животе и небольшой груди. В эти моменты служанка смущалась и останавливалась, но старалась отогнать от себя мысли, что хозяйка поместья замечает эти изменения в ее поведении. А она замечала…       Женщина также испытывала смущение под взглядом омеги, кровь приливала к щекам, и она даже ощущала то возбуждение, которое могла ощутить в этом состоянии. Ей очень хотелось перехватить руку Пак, поцеловать ее запястье, заглянуть в эти словно вечно удивленные глаза и накрыть ее губы своими. Джису очень хотела, чтобы служанка была с ней, была ее омегой. И ей очень хотелось ее защищать, не причинять больше никогда боли, не видеть слез, вызванных собственным поведением, на ее лице. А поскольку до дня рождения Чеён оставалось совсем немного времени, женщина усиленно обдумывала, как же признаться ей в своих чувствах.       К счастью, праздник выпал на рабочий день, и служанка не поехала домой. Она, в принципе, практически не бывала там, пока ее госпожа не стало достаточно хорошо, пусть та и говорила ей, что все будет в порядке, и о ней сможет позаботиться Гаын. Ким разрешила прислуге накрыть на стол, даже взять из ее кабинета виниловый проигрыватель, ей хотелось, чтобы Пак была счастлива в этот день, ей исполнялось шестнадцать. Ким думала также над тем, как бы им остаться вдвоем, чтобы она смогла вручить омеге свой подарок, но та сама пришла в ее покои, чтобы попросить ее присутствовать на празднике.       - Дойти мы поможем, а так, посидите, поедите с нами, музыку послушаете, - принялась объяснять Чеён. – Буду очень рада, если сыграете на фортепиано. Просто мы не хотим, чтобы вы одна тут скучали, и я… Я хочу видеть вас на своем дне рождения.       Служанка улыбнулась, а ее щеки покрылись легким румянцем, что заставило в который раз сердце Джису забиться быстрее, ей невыносимо хотелось видеть рядом с собой эту девушку и только ее. Ни одна из омег, которых она встречала, не шла с Пак ни в какое сравнение, они не имели тех качеств, что имела ее служанка: доброта, забота и бескорыстие. В отношении своей госпожи ее точно не волновали деньги, но та все равно очень хотела ее порадовать, тем более, в такой день.       - Я буду рада поприсутствовать, и у меня есть подарок для тебя - улыбнулась она Чеён, а затем взглянула на стул со спинкой у тумбы. – Там моя сумка висит. Принеси ее, пожалуйста.       Ким наблюдала, как омега немного неуверенно выполнила просьбу, уже в который раз отмечая ее прелестную фигуру, что не была слишком худой и костлявой, как у Арым. Когда хозяйка поместья лежала на груди Пак, она чувствовала приятную мягкость и тепло. Именинница вернулась с сумкой и села на табуретку у кровати альфы, она выглядела заинтересованной в том, чем же таким решила порадовать ее старшая.       - Открой, - попросила Джису. – Там лежит сверток красный, внутри твой подарок.       Чеён не могла поверить собственным глазам, когда она расправилась с оберткой, перед ней предстало что-то из нежно-голубой ткани, потом она подняла ее и могла видеть чудесное европейское платье, декольте и рукава которого были вышиты розовыми цветами. Она не знала, что и сказать, считала себя незаслуживающей такого дара. А еще не понимала, зачем оно ей, ведь для физического труда такую красоту убивать было бы очень жалко.       - Госпожа, вам не стоило, - обратилась омега к Ким. – Вы слишком добры ко мне.       - Это ты слишком добра ко мне, - улыбнулась на реакцию служанки старшая. – Прошу, прими его, поход за ним дорогого мне стоил.       И действительно, именно тогда, когда Джису покинула госпиталь, чтобы сходить в магазин, во время возвращения обратно на нее и напали. Поэтому она очень надеялась, что объект ее воздыхания не откажется. Ну и, кроме того, Пак действительно заслуживала чего-то прекрасного за свое старание, за свою заботу, и пусть даже альфа понимала, что девушку не интересуют ее деньги, не могла ее не порадовать.       - Оно великолепное. Спасибо вам большое, - Чеён и сама улыбнулась, прижимая платье к груди. – Но куда я его надену?       - Да хотя бы на сегодняшний праздничный ужин, - предложила Ким. – Уверена, ты будешь великолепна, ослепишь всех своей красотой.       «Меня интересуете только вы», - промелькнуло в голове омеги в то же время, но вслух она этого не сказала, завернула платье обратно в красный сверток и привстала. Гаын хоть первое время и не хотела, чтобы именинница помогала с готовкой, но младшая служанка не хотела все сбрасывать на пожилую женщину. Ей следовало пойти и тоже принять участие.       - Я отлучусь, надо помочь госпоже Чхве, - уведомила она Джису. – Перед ужином я переоденусь и приду за вами, чтобы помочь вам дойти…       - И переодеться, - встряла альфа.       - Что?       - Не хочу сидеть за столом вот так, надо выглядеть поприличнее.       На щеках Пак заиграл румянец, мысль о том, что надо будет помочь ее возлюбленной переодеться, вызывала смущение, бедная девушка и так еле сдерживала себя в последнее время, когда вместо мытья обтирала госпожу влажной тряпкой. Но не столько ее интересовало то, что было между ног Ким, пусть и скрытое полотенцем, сколько то, что лицо женщины было так близко. Пары секунд хватило бы, чтобы сократить расстояние и поцеловать ее. Но омега не решалась на такой отчаянный шаг. Она просто кивнула и удалилась из комнаты.

***

      Вечер проходил просто замечательно, Джису вместе с остальной прислугой собрались за длинным столом, и ее не смущало, что в этот раз она не сидела во главе, и так пришлось уговаривать именинницу. Словно одна семья, они болтали друг с другом, делились последними новостями и много смеялись, и лишь то, что все обращались к хозяйке поместья на «вы», обозначало остальных, как прислугу. А альфу мучало то, что ей хотелось бы всем отказать в своем звании, стать им другом, как они стали для нее.       Но, конечно, взгляд ее все больше был прикован к Чеён, что была облачена в подаренное госпожой платье, а на голове Гаын даже соорудила девушке высокий пучок, лишь пару прядей выбивалось по бокам, но это было сделано намеренно. Иногда омега чувствовала на себе чужое внимание, их с Ким глаза пересекались, и обе краснели, а потом опускали взгляд в свои тарелки. И пусть они предпочитали этого не знать, но остальные присутствующие за столом замечали их странное поведение и… все понимали.       - Госпожа, сыграете на фортепиано? – обратился к Джису Дохён. – Я помогу вам дойти. Будьте так добры. Думаю, Чеён тоже будет рада.       - Ну, я, - альфа внимательно посмотрела на возлюбленную, та улыбнулась и кивнула, и женщине стало легче. – Хорошо, я сыграю что-нибудь.       Конюх помог хозяйке поместья добраться до инструмента и удобно сесть, а когда мужчина вернулся за стол, Ким, собравшись с духом, принялась выполнять просьбу. Виновница торжества не отрывала от нее взгляда, отмечая в который раз, насколько красива была эта альфа, и как изящно двигались ее длинные пальцы, из-под которых выходила музыка. Девушка ощущала, как быстро бьется ее сердце, и как болезненный узел заныл внизу ее живота. Она безумно любила Джису, она хотела принадлежать ей, и, какой бы наглостью это не было, она хотела, чтобы госпожа тоже была только ее.       Не отходила от впечатления Чеён еще очень долго, даже поздним вечером, когда она помогала Ким готовиться ко сну, ее наполняли только эти желания и чувства, словно она смаковала их. Вот только объект ее желаний был здесь, смотрел на нее, сидя в кровати, и отмечал, как сильно она задумалась. От взгляда альфы не крылись и румяные щеки, и немного трясущиеся руки, служанка явно была чем-то озабочена, и Джису решила, что это отличный повод сделать то, что она так давно хотела.       - Чеён, я тебе нравлюсь? – нарушила тишину она.       Глаза омеги округлились, и она моментально вышла из транса, уставилась на госпожу и не могла поверить, что это слетело с ее уст. Вот только Ким выглядела серьезной и ждала ответа на свой вопрос, и служанка уже хотела было сказать: «Да! Да! Не просто нравитесь, я в вас влюблена!», но тут вновь явился дурацкий страх. Она боялась, что ее отвергнут, что она не достойна такой шикарной альфы, и хуже всего было ощущение, что Джису просто рассмеется, услышав положительный ответ. И пусть даже Чеён хотела бы, чтобы госпожа была с ней честна, такая правда сделала бы ей очень больно.       - Даже если так, - завуалированно начала она, и в голосе сразу послышалась печаль, - вы заслуживаете лучшего.       - И кого же я заслуживаю? – Ким уже поняла, что омега к ней не безразлична, но продолжала спрашивать, ей хотелось узнать, почему же служанка себя недооценивает, и разубедить ее в этом.       - Омегу из состоятельной приличной семьи с хорошим образованием и наследством, - начала объяснять Пак, при этом унывая лишь сильнее, - а у меня ничего нет, я ничего не смогу вам дать.       - Это все ерунда, Чеён. Для меня это не имеет значения. Знаешь, что по-настоящему важно? - Джису взяла ладони девушки в свои, заставляя ее отвлечься от негативных мыслей и обратить внимание на альфу, служанка вопросительно приподняла брови. – То, что ты всегда оказывала мне поддержку, то, что не отвернулась даже тогда, когда я сделала тебе больно, то, что ты заботишься обо мне, пока я в таком состоянии. Ну и самое главное, что я люблю тебя.       - Правда? – к щекам Пак прилила кровь, и она смотрела на свою госпожу удивленным взглядом, это заставило женщину улыбнуться.       - Правда, - кивнула она, после чего завела выбившуюся прядь волос за ухо омеги, - и, если чувства мои взаимны, позволь мне поцеловать тебя.       Смущения Чеён от таких речей стало лишь больше, но она не хотела терять такой драгоценный момент, поэтому кивнула, не найдя в себе сил, чтобы озвучить свое желание. А потом Джису приблизилась к ней, она не спешила, сперва заглянула служанке в глаза, они все еще были под впечатлением, но страха в них не было, лишь доверие, а потом аккуратно прижалась своими губами к пухлым розовым губам Пак. Омега неумело отвечала на поцелуй, который был первым в ее жизни, и внизу живота даже прокатилась теплая волна, немного болезненная, но такая приятная. Как и губы Ким на ее губах, что явно были куда опытнее, но не торопились, желая растянуть удовольствие. Чеён думала о том, как же она счастлива, сердце бешено билось в груди, и дорогое европейское платье уже не имело никакого значения, вот тот лучший подарок, который она могла получить…