Между сказкой и страхом

***

      С тех самых пор, как Чеён принесла в кабинет госпожи миску со льдом, она стала замечать, что отношение Джису к ней изменилось еще сильнее. И пусть альфа все еще не делилась с ней своими мыслями и переживаниями, но холод пропал, Ким теперь всегда была участлива в разговорах, улыбалась, а иногда даже смеялась. Пак находила этот звук самым приятным из всех, что когда-либо слышала. Также ей очень нравилось сидеть в гостиной по вечерам и наслаждаться игрой госпожи на фортепиано, а данным занятием Ким занималась нечасто, отчего оно было более желанным для Чеён.       Омегу даже перестало так сильно по выходным тянуть в родную деревню, к своему отцу, ей часто хотелось остаться в поместье, ведь в эти дни у Джису было больше свободного времени, она могла бы устроить женщине пикник с чтением вслух или просто прогуляться в саду. Но в последний момент Пак бросала эту затею и уезжала домой. В одну из встреч с отцом она поделилась с ним своим желанием как-нибудь провести выходные с госпожой, пусть и боялась, что тот будет обижен. Но Хёну понимал чувства дочери и уже был уверен, что это, все же, влюбленность, тем не менее, он придумал кое-что поинтереснее.       - У меня есть идея получше, - произнес мужчина, приобняв Чеён за плечи. – Думаю, Ким стоит отдохнуть от работы и поместья. Попробуй пригласить ее к нам. Здесь тихо, свежий воздух. Можете сходить к реке, а я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое.       - Не уверена, что она согласится, - с сомнением произнесла младшая омега. – Она и так часто волнуется, что ее могут вызвать на дом в ее отсутствие.       - Но ведь в госпитале есть и другие врачи.       - Это так, но все находят госпожу одной из лучших.       - Ну, тебе все равно стоит попробовать, - Хёну поцеловал дочь в макушку и улыбнулся, после чего отправился разливать чай по чашкам, попутно продолжая разговор. – Тем более, что ваше общение стало более дружеским.       - Я приглашу ее, - решительно заявила младшая Пак, - а там, как она ответит. Конечно, надеюсь, что положительно.       Чуть позже вечером Чеён лежала в своей скромной кровати в доме отца и не могла уснуть, перед глазами вновь и вновь вставало лицо Джису, что с улыбкой слушала ее чтение, опершись на бортик деревянной ванной. Омега была очень близка к осознанию того, что влюблена в госпожу, но отвергала эту мысль по одной простой причине. Статус… Она была деревенской нищенкой без крохи наследства, а Ким – красивой зажиточной образованной дамой, которой был нужен кто-то другой. Пак думала, что недостойна ее, и эта мысль вызывала у нее слезы.       Вот только омега не знала, что ее статус и деньги не волнуют Джису, та думала лишь о том, какая Чеён добрая и заботливая, ей можно было довериться, и пусть альфа пока боялась сделать это полностью, она была близка к мысли, что служанка не сделает ей больно. В поместье она вновь спала в комнате Пак, прижав к лицу краешек ее одеяла, вдыхая ее аромат. И пусть это был запах обыкновенного мыла, у Ким он отчетливо ассоциировался с омегой, ей становилось спокойно и тепло, отчего женщина быстро проваливалась в крепкий сон. И сны ее были красочными, но не тревожными: прогулки по полям и лугам, реки и озера, Гаын, заплетающая ей маленькой косички, и, конечно же, Чеён, сидевшая на маленьком стульчике и читающая ей вслух…

***

      Пак пришлось недели полторы ждать момента, когда можно будет спросить госпожу о том, не хочет ли она провести выходные в деревне. Девушка хотела, чтобы та была в хорошем расположении духа, и вот, в один из дней Джису вернулась из госпиталя с довольным выражением лица, улыбка так и не сходила с него во время ужина. Младшая служанка решила, что время настало, она сделала хозяйке поместья чай и понесла его к ней в кабинет, мысленно настраиваясь на разговор.       Ким стояла к ней спиной, она задумчиво смотрела в окно, но все еще выглядела удовлетворенной, и это радовало Чеён, она поставила чай на маленький столик возле дивана. Несколько минут прошли в напряженном молчании. Ее госпожа ничего не говорила, да и сама омега не знала, как бы обратиться к ней со своим предложением, она все еще боялась, что женщина откажется.       - Включи, пожалуйста, проигрыватель и поставь пластинку с Бетховеном, - отвлек ее от размышлений голос Джису.       - Что?       Пак недоуменно взглянула на хозяйку, она не понимала, о чем она ведет речь, и Ким указала взглядом на странный прибор у стены. Служанка подошла к нему и некоторое время находилась в ступоре, она не знала, как пользоваться подобными вещами, что и куда вставлять и что нажимать. Вот только и спросить у Ким она не очень хотела, та была в хорошем настроении, и портить его своим невежеством Чеён не хотела. А затем девушка ощутила на своей шее обжигающее медленное дыхание, Джису была у нее за спиной, и это вызывало в теле юной омеги те чувства, что ранее она никогда не испытывала. По коже бегали мурашки, томно-болезненный ком возник внизу живота, ей было жарко и очень хотелось, чтобы госпожа прикоснулась к ней. Вот только Пак полагала, что простого прикосновения будет недостаточно, ей хотелось принадлежать Ким во всех смыслах этого слова.       - Не пользовалась раньше таким? Позволишь? – низкий голос альфы над ухом только сильнее заводил Чеён, краски к щекам прилило еще больше, но она кивнула, позволив хозяйке взять ее ладони в свои.       Теперь ее руками управляла Джису, и служанка покорно выполняла все действия, к которым побуждала ее старшая: поставить пластинку, опустить иголку к самому краю и включить. Заиграла приятная музыка, Пак улыбнулась новому открытию, она действительно никогда не видела таких технологий. Но что было еще лучше, мелодия помогла ей расслабиться, да и госпожа перестала оказывать на нее такое сильное воздействие, присев на диван и принимаясь за чай.       - Не хочешь со мной? – обратилась она к Чеён. – Только пойди и возьми себе чашку.       - Д-да, я с удовольствием, с-сейчас, - от пережитых эмоций голос немного дрожал, но омега искренне улыбнулась.       Вскоре она вместе с Ким пила чай, слушая Бетховена, и была уже более настроена, чтобы выразить свое предложение хозяйке. Кроме того, девушка успела придумать, как повысить свои шансы на положительный ответ. Нет, она не станет врать, но такая версия может быть более привлекательной для врача, желающего помочь другим.       - Госпожа, я бы хотела вас попросить, не сочтите за наглость, - начала Пак. – Просто у моего отца в последнее время сильно болят ноги. Я подумала, может, вы согласитесь посмотреть его на этих выходных? Вы можете вычесть за консультацию из моей зарплаты.       - Не стоит, - четко ответила Джису. – Я сделаю это бесплатно.       - Бесплатно?       - Да. Пусть это будет благодарность тебе за хорошую работу. У меня правда нет никаких претензий, - хозяйка поместья улыбнулась, глядя в лицо служанки. – Только будет одна просьба.       - Спасибо вам большое, - Чеён присела на колени перед диваном с искренней преданностью в глазах. – Все, что пожелаете.       - Не стоит передо мной преклоняться, - Ким погладила омегу по предплечью, и та ответила на это действие румяными щеками. – Приготовь завтра, пожалуйста, ту вкусную свинину с рисом, что ты делала месяц назад.       «Что? Просто приготовить еду?», - думала Пак, не понимаю столь низкую плату за услуги врача. Тем не менее, девушка была рада, а также не хотела портить настроение госпоже, поэтому решила, что выполнит и такую небольшую просьбу. Тем более, что ей было это несложно сделать.       - Хорошо. Обязательно завтра приготовлю на ужин.

***

      В субботу утром Чеён сидела рядом с госпожой в карете, они направлялись в деревню, где практически всю свою жизнь провела омега. Во время поездки она отметила, что Джису сегодня не такая, как обычно, она оделась более просто и могла бы полностью потерять аристократические черты, если бы не ее прекрасное лицо с задумчивыми глазами, уставившимися в окно. Сперва служанка предполагала, что хозяйка о чем-то задумалась, но затем поняла, что та рассматривает открывавшиеся виды, словно до этого не видела такие бедные земли. Пак стала даже стыдно за такую жизнь, хотя и не было ее вины в том, что государство не помогало крестьянам развиваться.       Как только дамы покинули карету и попрощались с Дохёном, что пообещал забрать их следующим вечером, из небольшого скромного дома быстро вышел, прихрамывая, Хёну. Он был рад видеть дочь, но перед их гостьей не стал проявлять к ней большой нежности, обойдясь кратким объятием. После мужчина чуть поклонился альфе, отметив, что та была весьма себе красивой и благородной, но, чтобы окончательно одобрить выбор Чеён, ему хотелось получше узнать ее характер.       - Очень приятно с вами познакомиться, госпожа Ким, - произнес он.       - Мне также, - женщина тоже слегка поклонилась, выражая уважение к старшему, пусть и более низкому по статусу, - Пак…       - Хёну, - улыбнулся старший омега. – Проходите в дом, я приготовил обед. Вы, наверное, проголодались с дороги?       Джису проследовала внутрь вслед за служанкой и его отцом, не думая о скромности жилища, а лишь о том, что Чеён была похожа на своего родителя, а также очень им любима. Она заметила, как тому хотелось крепко обнять дочь, может даже поцеловать ее в макушку, но мужчина сдержался перед ней. Хотя альфа не имела ничего против этого, может даже завидовала, ибо омежье тепло она получала только от Гаын. Ну и от младшей служанки в последнее время, но те чувства были не родительско-детской любовью.       Еды на столе в маленькой кухне было немного, но, попробовав, Ким нашла ее довольно вкусной, из простых ингредиентов сделали шедевр. «Так вот от кого у Чеён такие таланты», - подумала она. Когда ее тарелка опустела, Джису отодвинула ее от себя и немного поклонилась Хёну, выражая свою благодарность и признательность.       - Спасибо большое за обед, это было очень вкусно.       - Вы наелись? – поинтересовалась младшая Пак у госпожи, беспокоясь, что приготовлено было достаточно мало.       - Да, я сыта, - убедительно улыбнулась Ким, глядя на служанку, та покрылась легким румянцем и опустила глаза на поверхность стола.       - Рад, что вам понравилось.       Старший омега забрал грязную тарелку и направился к тазику, чтобы сразу замочить ее там, дабы потом мыть было легче. Джису заметила его хромоту и ей стало жалко мужчину, ведь он не мог позволить себе лечение, да даже узнать, что с ним. Альфа решила, что точно поможет ему, она была благодарна за теплый прием и дочку, которую он вырастил. В такой неспокойной среде сложно воспитать столь прекрасное и доброе создание.       - Давайте не будем терять времени, и я вас осмотрю? – предложила она. – Чеён говорила, у вас болят ноги.       Хёну взглянул на дочь, та активно закивала головой, умоляя отца согласиться. У него действительно жутко болели и уставали ноги в последнее время, иногда даже из кровати вылезать не хотелось, но поскольку младшая Пак теперь почти всю неделю была в поместье своей госпожи, ему приходилось всю работу делать самому. И в теперешнем состоянии давалось это мужчине очень тяжело.       - Хорошо, я буду вам очень признателен, - он вновь немного поклонился и попросил Джису следовать за ним, после чего снова посмотрел на дочь, - а ты, Чеён, пока помой посуду, пожалуйста.       - Конечно, - девушка улыбнулась, она была рада, что отец не стал противиться.       Ким проследовала за хозяином дома в его спальню, где он снял брюки и остался в одних панталонах, после чего женщина принялась прощупывать его ноги на предмет боли. Но Хёну так никаких неприятных ощущений и не почувствовал, отчего альфа сделала вывод, что проблема вовсе не в ногах. Она ненадолго задумалась, привстала и уверенно взглянула на пациента.       - Снимите, пожалуйста, рубашку, - попросила Джису. – Думаю, что дело в позвоночнике. Я осмотрю вашу спину.       Старший Пак выполнил просьбу и присел на край кровати, позволив врачу сесть сразу за ним, гостья попросила его сообщить, если он почувствует боль. Омега ощущал, как женщина пальцами бродила вдоль его позвоночника, иногда чуть надавливая, и где-то возле копчика он ойкнул. Ким кивнула сама себе и стала осматривать место, прикосновение к которому вызвало боль.       - Диск немного сместился и пережал нерв, - произнесла она. – Не помешал бы массаж. Я поговорю со знакомым…       - У меня нет средств, чтобы заплатить за это, - перебил гостью Хёну, - но спасибо, что сказали, хоть буду знать, почему бывает так трудно ходить.       - Я все оплачу. Вам нужно это лечить, потому что дальше может стать лишь хуже, - Джису слезла с кровати и присела перед омегой, взяв его руки в свои, она действительно выглядела участливо. – Пусть это будет благодарностью.       - За что? – удивился мужчина.       - За вашу дочь, - альфа улыбнулась, слегка покраснев. – Вы чудесно ее воспитали.       Старший Пак тоже улыбнулся, теперь он был абсолютно уверен в выборе Чеён, мало того, что Ким оказалась хорошим человеком, она еще и любила его малышку, он отчетливо увидел это в румяных щеках. Хёну кивнул, согласившись с тем, что примет оплату массажа за благодарность. Джису привстала, взгляд ее упал на прикроватную тумбочку, там в рамке стояло фото с двумя людьми, в фигуре пониже угадывалась ее служанка в возрасте лет четырех-пяти, а рядом находился мальчик постарше, обнимавший ее за плечи.       - Это ваш сын рядом с Чеён? – обратилась к хозяину дома Ким.       - Да, мой Тэун, они с дочерью были очень дружны, - старший Пак, грустно вздохнув, тоже бросил взгляд на фотографию. – В какой-то момент мы остались втроем, мой муж-альфа и другие дети погибли, и Тэун был единственным альфой в семье, опорой для меня и маленькой Чеён, но… потом и он заболел и умер.       - Извините, что подняла эту тему, - виновато произнесла Джису.       - Ничего, вы не знали, - Хёну ободряюще улыбнулся женщине, с годами боль потери притупилась.       - А я могу задать вам еще один вопрос?       - Конечно.       Ким некоторое время боролась сама с собой, не хотела, чтобы то, что она намеревалась узнать, вызвало какие-либо подозрения. Вот только, похоже, скрываться перед отцом служанки дальше не имело смысла, она и так уже выдала все, поблагодарив его за дочь. А еще ее щеки краснели и говорили куда больше, чем слова.       - Когда у Чеён день рождения? – наконец решилась она.       - День рождения? – Хёну удивился такому вопросу. – Да вот, совсем скоро, седьмого июля.       Джису отметила, что это действительно должно было случиться совсем скоро, оставалось чуть больше месяца, а план ее состоял в том, чтобы сделать омеге подарок, так что следовало поторопиться с выбором. Женщина хотела признаться в своих чувствах и вручить ей что-то особенное. Ее смелость постепенно росла, тем более, что Чеён постоянно оказывала знаки внимания, и Ким уже практически не боялась быть отвергнутой, ведь такой исход событий казался очень маловероятным.       - Спасибо вам большое, - улыбнулась она хозяину дома.

***

      Ночевать Джису предстояло в комнате, что некогда была детской, на кровати, которая в другое время принадлежала Чеён. Она долго уговаривала служанку, что могла бы поспать и на полу, но та посчитала негожим оставлять госпожу там и настояла на том, чтобы альфа спала в ее кровати. Вот только даже тут женщина не могла уснуть, на новом месте ей всегда это давалось трудно, да и она не была уставшей. Проворочавшись под одеялом добрых полтора часа, Ким легла на бок и взглянула на давно сопевшую на полу омегу.       Та была такой милой и безмятежной, кроме того, стала казаться еще более хрупкой, ее хотелось защитить от всех бед этого мира. Но Джису понимала, что скорее служанка защищала ее, она действительно чувствовала, что жизнь рядом с этой девушкой заиграла новыми красками. Она чувствовала себя счастливой, а еще большее счастье ей бы принесла весть о том, что чувства ее взаимны. Брови Чеён нахмурились, а губы задрожали, Ким увидела, как из уголка глаза вытекла слеза и направилась к уху.       - Тэун, - прошептала омега.       Джису вздрогнула, она слезла с кровати и аккуратно подползла к своей служанке, ей хотелось как-то успокоить девушку. Поправив на ней одеяло, она прикоснулась к предплечью, чтобы погладить, передать ей посыл, что она в безопасности. Но Пак резко села и взглянула на нее перепуганными глазами, она явно не ожидала, что к ней кто-то дотронется. Или не хотела…       - Все хорошо, это я, - ласково произнесла альфа.       - Госпожа, - задумчиво протянула Чеён, она потерла заспанные глаза. – Извините, я вас разбудила.       - Ничего, я и так не спала, - Ким мягко улыбнулась. – Кошмары снятся?       - Мой брат Тэун, он… умер, уже давно.       - В комнате твоего отца на фото этот мальчик рядом с тобой.       - Да, это он, - Пак кивнула и грустно вздохнула. – Их у меня много было, братьев и сестер, а по итогу осталась только я, самая младшая. Все другие погибли, но если бы не мой отец-альфа…       - Он был плохим человеком? – поинтересовалась Джису.       - Вместо того, чтобы найти хоть какую-то помощь для своих детей, он пропивал все деньги, а папе-омеге едва хватало на то, чтобы нас накормить. Но мало того, он бил нас всех, - Чеён повернулась к Ким спиной и приспустила рукав своей ночной сорочки, на лопатке можно было увидеть большой изогнутый шрам. – Это он мне оставил, прижег раскаленной кочергой, когда я пересолила рис. Сказал, что ему и так тяжело он достался, а я еще и порчу продукты. Но мне ведь было всего четыре…       Альфа заметила, что плечи ее служанки задрожали, а затем услышала и несколько всхлипов, Пак плакала, вспоминая. Джису уже терпеть не могла этого мужчину, который позволил себе так поиздеваться над собственной дочерью, и пусть ее отец тоже был не сахар, но настолько ужасных вещей он себе не позволял. Женщина могла лишь представить, насколько больно было маленькому ребенку от такой раны. Ей хотелось поддержать Чеён, поэтому она аккуратно поправила сорочку омеги и обняла ее сзади, а девушка повернулась к ней и уложила свою голову на ее ключице.       - Все хорошо, с тобой больше никогда такого не произойдет, - прошептала Ким и принялась поглаживать служанку по волосам, которые нашла очень приятными на ощупь.       - В ту ночь, когда умер Тэун, я пообещала ему кое-что, - продолжила свой рассказ Пак. – Я пообещала, что свяжу себя отношениями только с тем, кто будет меня любить и уважать. Он не хотел, чтобы я находилась в том же положении, что и мой отец-омега. Я знаю, что ему стало легче, когда этот тиран умер от обморожения, и я так не желаю. Хочу, чтобы я стала только счастливее.       - Уверена, все так и будет, ты достойна хорошего человека рядом.       И как же Джису, говоря эти слова, надеялась стать именно таким человеком для Чеён, а младшая думала о том же. Вот только не решалась признаться в своих чувствах, считая, что статус госпожи не позволит ей водиться с такой простушкой, как она. Но еще одна стена была сломлена, альфа поддержала ее, а в ее объятиях было так уютно, так спокойно, что Пак вскоре смогла забыться сладким сном. Вот только вскоре ее поджидали неприятности…

***

      Несмотря на приход самого теплого времени года, Ким стала холодна словно льдина, и младшая служанка ощутила, будто сделала шаг вперед, а потом сразу пять назад, ей было больно и обидно, но она старалась найти логичные объяснения такого поведения своей госпожи. «Не просто же так она закрылась после таких откровений», - думала она, сидя в библиотеке над очередной книгой. Она действительно много читала и потихоньку выполняла свой план о том, чтобы освоить все доступные фолианты в поместье. Вот только, пока альфа занимала все ее мысли, девушка не могла сосредоточиться хотя бы на одном абзаце.       Вот только Джису не закрывалась от Чеён, она просто была подавлена, находилась в полной апатии, ибо на работе все из рук валилось. У нее практически ничего не выходило и во всех проблемах она винила саму себя, пусть даже понимала, что от некоторых болезней пока еще нет противоядия. Она винила себя за то, что настолько бездарна в химии, что не может ничего придумать. Самобичевание набирало обороты все больше и больше, и один вызов стал просто последней каплей для того, чтобы вызвать вспышку гнева и отчаяния.       В вечер того же дня Пак сразу заметила, что состояние госпожи оставляет желать лучшего, альфа отказалась от ужина, что никогда не делала, и поспешно удалилась в свой кабинет. Чеён решила хотя бы чай ей принести, поставила заварочный чайник и чашку на поднос, после чего направилась к Ким, но, подойдя к двери, не спешила стучать. Там были слышны всхлипы, и пусть она уже однажды видела, как женщина плачет, но теперь все было иначе. Джису рыдала, и омега решила, что надо поддержать ее, как тогда она поддержала ее саму.       - Госпожа, что произошло? – Пак открыла дверь и с тревогой взглянула на альфу, что сидела на диване и плакала, уткнувшись к согнутые колени, ноги она обнимала руками.       - Почему без с-стука? – женщина тут же принялась вытирать слезы рукавами рубашки, но голос ее звучал недовольно.       - Я хотела как-то вам помочь, я видела, что вам… нехорошо, и принесла чай, - Чеён прошла внутрь и поставила поднос на маленький столик у дивана, она хотела было присесть, но рука госпожи окольцевала ее запястье, заставив ее остановиться.       - Уходи, - твердо произнесла она. – Пожалуйста.       - Но вы можете рассказать мне все, вам станет легче, - возразила Пак, карие омуты уставились на ее лицо, и девушка испугалась, увидев в них злость. – Я обязательно вас выслушаю и постараюсь помочь.       - Я хочу, чтобы ты ушла. Проваливай! – последнее слово Джису выкрикнула, столкнув поднос со стола, чайник и чашка разлетелись на осколки. – Я не хочу с тобой говорить, и чай мне не нужен!       Зрачки Пак округлились от шока, ком застрял в горле, и, собирая кусочки разбитого фарфора на поднос, она старалась не заплакать, дабы не показать Ким свою слабость, вот только было лишь вдвойне больнее. Осколки казались осколками ее собственного сердце, которое госпожа только что разбила. Собрав все, Чеён поспешила удалиться, она выбросила испорченные чайник и чашку, оставила поднос на кухне и вышла на улицу, где дала волю слезам. Если бы ей было все равно на остальных, она бы и закричала, но будить Гаын и других слуг ей не хотелось. Омега ушла в конюшню с надеждой, что общение с животными поможет ей успокоиться.       - Ну почему она так поступает? – говорила она с лошадью, которая хоть и жевала сено, но казалась внимательным слушателем. – Я ведь к ней со всей душой, а она… сделала мне так больно сейчас.       Пак думала о том, как же теперь быть дальше, как ей теперь даже смотреть в сторону госпожи. Ей казалось, что того, чего удалось добиться совсем недавно, теперь никогда не вернуть. А также не хотелось наступать на свою гордость, которой и так было немного. «Это она сделала мне больно, и пока она сама не признает этого, не извиниться, я и не подумаю о том, чтобы быть такой милой с ней, как раньше». Чеён даже стала подумывать о том, чтобы уволиться, вернуться домой и искать иную работу. Теперь, когда она умела читать и писать, ей открывалось больше возможностей для трудоустройства. Вот только…       - Я бы и ушла, но еще более хуже мне становится от мысли, что я могу ее больше не увидеть, - грустно вздохнула она, в уголках глаз вновь собрались слезы. – Я ведь люблю ее…       - Нашу госпожу?       Пак закричала от испуга, что оказалась столько поздним вечером в конюшне не одна, она даже подумала, что на участок пробрался разбойник, решивший украсть какого-нибудь скакуна, и он мог убить ее на пути к своей цели. Но это был всего лишь Дохён, вышедший из-за угла, мужчина успокоил ее, сообщив, что бояться нечего. И, придя в себя, на смену испугу у Чеён пришла злость.       - Ты что, подслушивал? – спросила она.       - Я не намеренно, просто заканчивал дела в сарае, и тут слышу голос девичий, а это ты с лошадью разговариваешь, - принялся оправдываться конюх. – Но все же, когда ты говорила, что любишь, речь шла о нашей госпоже?       - Зачем тебе эта информация? – на щеках Пак возник румянец, и он сдал ее с потрохами.       - Значит, это так. Но что между вами произошло? Почему ты так расстроена?       - Она подняла на меня голос, - призналась омега. – Я видела, что в последнее время она закрыта еще сильнее, чем раньше, а сегодня она вовсе отказалась от ужина. Я понесла чай ей в кабинет, хотела дать ей возможность выговориться, а она очень резко отвергла меня. И мне… так больно от этого.       Дохён увидел, как по щекам Чеён покатились слезы, ему было жаль девушку. Он и сам ведь когда-то любил Джису, но та часто неожиданно закрывалась, пусть даже сперва им было весело вместе. Мужчина знал, почему она так себя ведет, и хотел передать эти знания служанке, он обнял ее, успокаивающе поглаживая по волосам, отталкивать его Пак не стала, ей нужно было крепкое плечо. Она боялась, как бы ее сердце действительно не оказалось разбито.       - Госпожа редко делится с кем-то своими переживаниями, она все копит внутри, и я думаю, что сегодня просто произошло извержение, - спокойно заговорил Дохён. – Уверен, на тебя она не злится, просто не смогла проконтролировать себя, а ты попалась под горячую руку.       - Но что мне теперь делать? – в отчаянии спросила Чеён.       - Сейчас иди и постарайся поспать. Джису успокоится и извинится.       - Ты думаешь?       - Я знаю, - улыбнулся Дохён. – Она может и кажется жесткой, но я заметил, что рядом с тобой она стала помягче. Вряд ли она в самом деле хотела сделать тебе больно, ее совесть замучает.       - Спасибо тебе, - Пак крепко обняла конюха на прощание и ушла к себе в комнату.

***

      - Дура, дура, Господи, какая же я дура!       Отойдя от собственных переживаний по поводу работы, Ким злилась сама на себя за то, что накричала на Чеён, за то, что сделала ей больно. Перед глазами то и дело возникал согнувшийся на полу силуэт, служанка собирала осколки разбитой посуды, ее тело подрагивало, и было очевидно, что она еле сдерживает слезы. Альфа чувствовала себя очень виноватой перед ней, сжимала голову руками, размышляя, как же ей теперь быть.       - Я так сильно ее оттолкнула, а ведь она ко мне всегда была добра, - говорила самой себе женщина, словно в бреду. – Я должна извиниться.       Через свою гордость в этот момент Джису смогла переступить, сложившаяся ситуация явно была не из тех, куда следовало бы вмешивать ее. А еще Пак была не тем человеком. Она любила свою служанку, понимала, что причинила ей сильную боль и очень хотела изменить это. Пока не стало слишком поздно…       Альфа собрала волю в кулак и направилась в комнату Чеён, тихонько постучала в дверь, ответа не последовало, и Ким просто вошла. Девушка в комнате не спала, но она немного повернула голову в бок, уткнувшись в подушку, и следила за своей госпожой лишь одним глазом. Та подошла к кровати и присела на ее край, она заметила, что омега смотрит на нее с настороженностью, и Джису так боялась быть отвергнутой, ведь служанка вполне себе имела право поступить с ней тем же образом, а потом уволиться. Времена, когда ты не мог этого сделать, уже прошли.       - Я тебя напугала и сделала больно, - осторожно начала альфа. – Не знаю, что на меня нашло, но я правда не хотела этого.       - Вы п-просто, - дрожащим голосом произнесла Пак, с ее глаз на подушку капали слезы, и ткань становилась немного мокрой. – Вы… д-держите в-все в себ-бе, а п-потом срываетесь на т-тех, кто ни в чем не в-виноват.       - Чеён, - грустно прошептала старшая, она осторожно притронулась к спине служанки и, не встретив сопротивления, стала успокаивающе ее поглаживать. – Я напугала тебя и… сделала больно. Прошу, прости меня, я так виновата перед тобой.       - Я вас прощу, только… пообещайте мне кое-что.       Омега села в кровати и внимательно взглянула в глаза своей госпожи. Джису вздрогнула от этого жеста, а еще ощутила себя еще большей тварью, щеки Пак были мокрыми от слез, да и вся она словно повзрослела лет на десять. «А ведь я хотела стать той, кто никогда не причинит ей вреда». Альфа знала, что готова пообещать все, что угодно, лишь бы улучшить состояние своей возлюбленной, поэтому она кивнула.       - Не держите все в себе. Прошу. Если вас что-то беспокоит, если вы чем-то расстроены, вам стоит высказаться кому-то близкому. Гаын или мне, да даже Дохёну или Минхо, - принялась объяснять свою просьбу Чеён. – Мы ведь не сделаем вам больно, никто из нас. И, пожалуйста, помните, вы не одна.       Ким глубоко задумалась над словами девушки, она и не подозревала, что ее прислуга может быть настолько заинтересована в том, чтобы она хорошо себя чувствовала, на душе вдруг стало так хорошо, даже груз проблем и самобичевания перестал казаться таким тяжелым. Женщина мягко улыбнулась и впервые за долгое время решила, что ей стоит поговорить с кем-то, поделиться своими чувствами. И не могло быть лучше человека рядом в тот момент, чем Пак.       - Я обещаю, - уверенно произнесла она. – И могу я тогда начать с того, что сегодня стало последней каплей?       - Конечно, - ответила ей служанка.       Джису рассказала ей о женщине-омеге, у которой она принимала роды, а у той оказались осложнения, из-за которых погибла мать самой альфы, и она думала, что разобралась, как помочь в таком случае, вот только оказалась неправа. Худшим стало еще и то, что ей даже младенца спасти не удалось, и когда она сообщила новость родственникам, те были очень злы на нее, что ей пришлось, можно сказать, бежать. Женщина под влиянием этих людей чувствовала себя очень виноватой в случившемся, но Чеён, пытаясь успокоить ее плач поглаживаниями по спине, убедила госпожу в том, что она – тоже человек, и не может быть всемогущей. И вот, когда Ким ощутила легкость на сердце, она уснула прямо на груди служанки.

***

      С тех пор отношения альфы и омеги стали еще лучше, чем до возникшего холода, Чеён больше не ощущала и намека на ту стену, что ранее возводила ее госпожа, та вдруг кардинально поменялась. Она стала откровенной, даже веселой, много улыбалась и заботилась о своей прислуге. Те, включая Пак, даже перестали ощущать себя работниками, они словно стали частью одной большой дружной семьи. Нередко теперь происходили трапезы за длинным столом в гостиной, там же Джису играла всем на пианино.       Но еще более приятным для Чеён было то, что практически каждый день после ужина она проводила время в кабинете своей госпожи, меняла пластинки на проигрывателе, подавала ей какие-либо предметы и даже пыталась что-то понять из медицинской терминологии в записях альфы. Иногда Джису просила ее читать вслух, пока сама она работает, и тогда Пак проявляла всю театральность, благо, читала она уже очень бегло. Такие вечера стали своего рода традицией для этих двоих, делали их ближе, и обе втайне друг от друга надеялись, что когда-то все сложится так, что они смогут признаться в своих чувствах.       В один из дней в конце июня омега как раз ждала возвращения госпожи, помогая Гаын готовя ужин, но, когда еда уже стыла на столе, Ким так и не явилась. Это беспокоило обеих служанок, ведь и Дохён отправился забрать женщину из госпиталя, в головы стали лезть ужасные тревожные картины о том, что они могли попасть в неприятности. Чхве все причитала, что конюх иногда слишком быстро гонит лошадь. Но тут они услышали, что отворилась входная дверь, и поспешили в холл, правда, картина, которая предстала перед ними, была вовсе удручающей.       Дохён держал на руках Джису, которая не двигалась, не открывала глаз и, казалось, даже не дышала. Их госпожа выглядела словно сломанная кукла, на открытых участках виднелись синяки, даже на лице, а все остальное тело было укутано в плащ конюха, и можно было только с ужасом гадать, какие серьезные поражения под ним. Пак не на шутку перепугалась, одна мысль, словно червь, грызла ее мозг, так, что она подошла к Дохёну на ватных ногах, она смотрела на Ким с тревогой и яростью на того, кто мог сделать это с ней.       - Неужели она…       - Она жива, - перебил ее конюх, и своим ответом смог немного успокоить обеих служанок, Гаын уже тоже приблизилась к ним.       - Моя бедная-бедная девочка, - с тоской в голосе шептала она, очень осторожно поглаживая Джису по волосам.       - Но что случилось? – Чеён очень хотела это узнать, она даже представить не могла, что сделать нечто подобное с их госпожой могли люди.       - Потом, - отмахнулся Дохён. – Сперва нужно позаботиться о ней. Приготовьте постель, а я отнесу ее наверх. В сумке лекарства и записка от врача, который подлатал ее.       Вскоре вся компания была в комнате Ким, даже Минхо выбрался из своего книжного убежища, произошедшее тоже потрясло омегу. Гаын поставила греться воду, для того, чтобы обтереть Джису от грязи, а после того, как она вернулась, в спальне воцарилось молчаливое напряжение. Его прервала Пак, потому что девушка нуждалась в ответе на свои вопросы.       - Дохён, что с ней случилось?       - Я не уверен, я уже обнаружил ее такой, - ответил альфа. – Врач сказал, что ее избили, жестоко избили.       - Но кому это могло понадобиться? – возмутился Минхо. – Чем госпожа это заслужила?       - Я предполагаю, кто это сделал, - задумчиво произнесла Чхве, глядя в окно, все с нескрываемым интересом посмотрели на нее, и тогда пожилая женщина повернулась к остальной прислуге. – Помните, она не смогла помочь при родах, из-за чего скончались и мать-омега и младенец? Она ведь говорила, что ее родственники шлют ей угрозы, а полиция и не думала решать проблему. Вот те и перешли в открытое наступление, осознав, что им ничего не грозит. Я думаю, они хотели ее убить…