Даже за шоколад всего мира

- Так что скажешь? Согласен ли ты бросить все это и жить со мной на фабрике? Вилли Вонка смотрел прямо в глаза Чарли. Внешне обычная беззаботность, - а в душе все сворачивалось комом. Он ждал ответа. - Конечно, согласен! Легкая дрожь пробежала по телу мужчины. Пальцы дрогнули. Он хотел прямо сейчас подбежать и обнять теперь уже своего мальчика. Но нет, Вилли должен сдержаться. Все будет после, а пока… - …если мои родные будут со мной, - добавил Чарли. Вилли на секунду замер. Существуют непреложные обеты, и самый главный из них гласит: ни один человек, кроме кондитера или его преемника, не может находиться больше трех часов на территории фабрики. Это правило настолько въелось в само ее существование, что нарушить его невозможно. И даже если сам основатель фабрики впервые влюбился без памяти, это ничего не меняет. Либо Чарли зайдет на фабрику и станет учеником Вилли, либо сейчас они видятся в последний раз. Вилли попытался свести все к шутке: - О мой дорогой мальчик, это исключено! Нельзя управлять шоколадной фабрикой, если на тебе висит семейство, как дохлый гусь! Не обижайтесь, - кивнул он лежащим на кровати старикам. Один из дедов Чарли, довольно противный субъект, процедил: - Очень надо. Идиот. Вилли пропустил это мимо ушей. Ему тогда на всех было плевать, он смотрел только на маленького Бакета, надеясь увидеть хоть немного одобрения в голубых глазах. Стараясь убедить Чарли, он все больше расходился: - Кондитер должен летать свободно, в одиночестве! Должен следовать за мечтой, да, несмотря ни на что! Посмотрите на меня: у меня нет семьи, и я процветаю! Это было откровенной ложью. С тех пор, как Вилли ушел из дома, все его существование было пропитано тревогой. Всю жизнь он придумывал новые рецепты сладостей, стал всемирно известным кондитером, надеясь найти недостающую часть в мозаике. И он нашел ее, через тридцать лет, когда теплая рука Чарли легла в его ладонь, обтянутую латексной перчаткой. Черт, это было так странно, бешено… Впервые прикосновение другого человека не вызвало привычного отвращения. И пускай это маленький мальчик… Вонка будет сдерживать себя, пока Чарли не вырастет и сам к нему не подойдет. Вилли просто… сойдет с ума, если сейчас останется один. Он отчетливо понимал, что теперь уже не сможет взять в ученики никого, кроме маленького Бакета. Это так же невозможно, как и бросить фабрику… Черт, а Вилли был готов и на это. Если бы это было только его личное дело… Но на кону стояли жизни тысячи умпа-лумпов, которые погибнут, если фабрика закроется. А Вилли не собирался становиться убийцей ради собственной прихоти. Поэтому выбор оставался только за мальчиком. Тем временем на лице Чарли отображалась тяжелая внутренняя борьба. Помолчав пару секунд, мальчик спросил: - Значит, если я перееду на фабрику, то больше никогда не увижу родных? Вилли обворожительно улыбнулся: - Да. Считай это удачей! Внезапно глаза маленького Бакета остекленели, мальчик будто смотрел в никуда. - Я не поеду. Я ни за что не брошу свою семью… даже за шоколад всего мира. Вот и все. В тот момент в груди Вилли оборвалась тоненькая жилка, на которой держалась вся его надежда. Конечно, он и ожидал такого ответа, конечно… Да кому ты врешь, Вилли. Тогда тебе просто хотелось сдохнуть. Не видя ничего перед глазами, кондитер с трудом выговорил: - А… ясно… Это странно… В безумном бреду Вилли улыбнулся: - Не один шоколад, плюс конфеты. Лицо Чарли осталось таким же серьезным. - Извините, мистер Вонка, я остаюсь. Вилли наполняло отчаяние, которое вырвалось из глотки невнятным потоком речи: - Ух ты… Ну что ж, это… неожиданно, и… и странно… В таком случае, я должен… попрощаться. Вилли зашел в стеклянный лифт. Он все еще не мог смириться. - Ты уверен, что не передумаешь? Чарли плакал. - Уверен. Вилли понял, что погиб. Но ему уже плевать. - Хорошо. Прощай. Двери лифта закрылись. Пусть так…зато мальчик будет счастлив. - Мистер Вонка, подождите! Отец Чарли вышел вперед.