Темная вода

«Господин советник подал в отставку, министерство отказывается от комментариев». «Кто метит на место бывшего Упивающегося? Скандал в Министерстве Магии». «Глава древнего чистокровного рода имеет проблемы с алкоголем. Эксклюзивное журналистское расследование». «Сын известного аристократа и политика воздерживается от комментариев по поводу отставки отца». «Что скрывают стены Мэнора?» Люциус отложил газеты и потер пальцами виски. Да уж, один другого краше. Похоже, его отставка – главная тема недели. Яростный Драко уже связывался через камин, шипел, бранился, даже угрожал. Натолкнулся на стену ледяного безразличия. Малфой старший без сил откинулся на спинку кресла и вытянул ноги к камину. Как же он от всего этого устал...

Отвергая законы природы Стоит у перил моста Безумно глядя на воду Совершенная красота. /Fleur/

Гермиона неторопливо шла по мосту Челси навстречу холодному ноябрьскому ветру, кутаясь в объемный воротник бежевого кашемирового пальто. Погодка была под стать настроению, которое было не просто плохим, но мерзейше-отвратительным. Хорошо, что промозглый туман и ветер распугали почти всех пешеходов. Ей-то лондонский климат не страшен, хотя сейчас она даже не подумала использовать согревающие чары. Нужно было охладить пылающую голову и успокоиться, сойти с грани истерики, на которой она пребывала в течение всего дежурства. Гермиона работала целителем в госпитале Святого Мунго. Но этого ей было не достаточно. Она дважды в неделю дежурила в качестве ординатора в маггловской больнице в Баттерси. Сегодня была дневная смена в отделении неотложной помощи, после которых она обычно ненавидела себя. Там у нее не было возможности хитрить и добавлять зелья или лечебные заклинания в процесс работы. Там ставки были высоки: твоя ошибка – чья-то жизнь. Гермиона сама не понимала, зачем ей это. Может, потому что она так и не оправилась от войны. А может, потому что чувствовала, что должна людям. Простым людям, не волшебникам. В маггловскую больницу она устроилась после расторжения помолвки с Уизли пять лет назад. А с войны прошло уже, подумать только! Восемь лет. Ей хотелось занять свое время по максимуму, чтобы спрятаться от одиночества и от поствоенного синдрома. Уже три года она, сначала как стажер, а потом и ординатор, дважды в неделю заступала на свою вахту, отдавая долг миру, который ее породил от мира, в котором стала собой. В Мунго она была одним из ведущих зельеваров, спасибо, профессор Снэйп. В маггловском отделении неотложной помощи она была просто доктор Грейнджер, не волшебница и не сверхчеловек, а такая же, как те, кого приходилось лечить. И каждая победа над смертью в этом бою без магических преимуществ была подлинным триумфом. Но каждая смерть повергала ее в темную и беспросветную хандру. Гермиона ненавидела терять пациентов. Сегодня она потеряла двух. Один из них был ребенок, мальчик четырнадцати лет, жертва автокатастрофы. После каждой такой смены она медленно шла домой пешком через свой любимый мост и анализировала – это она всегда умела. Рассчитывала и повторяла все действия, искала ошибку и, как правило, находила. К концу двухсотого пройденного метра моста Гермиона находила в себе силы жить и работать дальше, ускоряла шаг, скрывалась в переулке и аппарировала в свою просторную квартиру в дорогом немагическом квартале. Как преуспевающий врач и ведущий зельевар, она могла себе это позволить. Сумерки быстро сменялись надвигающейся темнотой, ветер усилился. Низко висящее небо по виду напоминало пластилин – ни одного просвета, только вязкая масса. Секрет ментальной стабильности у Гермионы все же был – окклюменция. На работе она ставила в сознании блок. А по пути домой она, с помощью невесомого касания легилименции – совсем чуть-чуть, всего лишь обостренные чувства – считывала поверхностные эмоции встречных людей. Это давало ей бесценное ощущение, что она еще жива. Хотя, можно ли ее существование законченного трудоголика назвать жизнью? Взгляд девушки скользил от одного встречного к другому. Вот мамочка беспокоится, что приготовить на ужин своим двойняшкам. Офисный трудяга рассчитывает в уме, сколько отложить с жалования, а сколько потратить и на что. А вот светловолосый мужчина, удивительно похожий на старшего Малфоя стоит, вцепившись в перила, и тупо смотрит на воду, размышляя о… Гермиона замерла на полушаге. Самоубийстве? Она резко развернулась, как раз вовремя, чтобы увидеть, как человек легко вспрыгнул на парапет и оттолкнулся от него ногами. Перед глазами все было как в замедленной съемке. Вот он отрывается от земли, прыгает… Реакцию Гермиона натренировала еще на войне и постоянно оттачивала работой в больнице. Решение пришло мгновенно, нужные невербальные заклинания ворвались в мозг, будто ждали команды. И вот, она уже возле того места, где только что стоял малфоеподобный мужчина, повторяет его движение. Чары мягкого приземления, не на себя и не на него, а сразу на воду под ними. Тут лететь всего ничего, но все же. Девушка мягко, почти не заметив, вошла в воду всего через две секунды после объекта спасения. Палочка была уже в ее руке. Мужчина, нелепо болтая руками и ногами, шел ко дну. Она мысленно выругалась и погребла к нему, дотянулась, схватилась за край пальто и тут узнала в нем заподозренного Малфоя старшего. Шок трусливо спрятался за возведенным в сознании барьером, а быстродействие никуда не делось еще со смены в неотложной помощи. Крепко притянув к себе бывшего заклятого врага, Гермиона прямо из-под воды аппарировала в свою гостиную. Понять, что произошло, Люциус не успел. Прыгая, он был совершенно, мертвенно спокоен. Он знал, что плавать не умеет, а потому, утонет гарантированно. Тем более, маггловский район, кто его тут вообще заметит, не то, что кинется спасать. Вероятность появления Гермионы он высчитать никак не мог, поскольку не знал о ней вообще ничего, кроме того, что она героиня войны. Первый шок он испытал, когда не почувствовал удара о воду. Второй – когда кто-то ухватился за него. Третий, когда почувствовал знакомое затягивающее ощущение аппарации. И четвертый – когда пришел в себя на залитом полу в гостиной от отборных площадных ругательств Гермионы. Девушка отряхивалась, палочкой высушивала воду, залившую дорогой паркет, пыталась стянуть с себя безнадежно испорченное пальто и одновременно цветисто материлась на смеси галльского и английского. Люциус узнал много нового о погоде, реке, воде, судьбе и о нем, «двинутом Малфое, который не мог свести счеты с жизнью в другом месте, только этого ей не хватало». Он откашлялся и поднялся на ноги. Таким растерянным он себя еще не ощущал вообще никогда в своей довольно долгой жизни. И что ему теперь делать? Поздороваться? Объясниться, почему глава семьи чистокровных волшебников пошел топиться с маггловского моста? Поблагодарить? Гермиона не стала ждать, когда он придет к однозначному решению, и стремительно пройдя по коридору, ведущему из гостиной вправо, скрылась за какой-то дверью. Послышался звук льющейся воды. Через десять минут девушка вышла из ванной, одетая в зеленую домашнюю мантию, на ходу высушивая заклинанием волосы. Малфой так и стоял посреди гостиной, и вода капала с него на спасенный Гермионой паркет. Она опешила, замерла и даже раскрыла рот. Но слова нашлись не сразу. - Мисс Грейнджер, - он слегка поклонился ей, стараясь сохранить достоинство. Хотя выглядел крайне нелепо в маггловском свитере, брюках и твидовом пальто, мокрый до нитки, с волосами, облепившими лицо. К чести девушки, она не выругалась и не засмеялась. - Мистер Малфой, почему вы до сих пор не высушились? Он пожал плечами так, будто объяснений не требовалось. - У меня нет палочки. - Как это? – прищурились на него золотистые глаза Гермионы. - Видите ли, решив топиться, глупо брать с собой палочку – велико искушение передумать, - вежливо пояснил Люциус и едва сдержался от улыбки. Нелепость положения внезапно его развеселила. Вот он стоит тут, как мокрая курица, напротив него Грейнджер подыскивает слова и не может уложить в голове происходящее. Ее лицо выдает каждую мысль, словно магическая проекция. Наконец, девушка справилась с собой, закрыла рот, и к ней вернулся ее обычный деловой вид. - Логично, - пробормотала она, делая шаг вперед,- Давайте свое пальто. Налево по коридору ванная, там есть чистые полотенца, а с маггловским способом включения воды, думаю, вы разберетесь. Я буду ждать здесь. И учтите, мистер Малфой, вам придется объясниться. Прежний Люциус смерил бы ее уничижительным взглядом и холодно заметил, что отчитываться перед грязнокровками не обязан. В общем, поставил бы зазнавшуюся гриффиндорку на место. Но прежнего Люциуса больше не существовало. Мужчина, бывший им когда-то (в прошлой жизни?) кашлянул и решился только на одну реплику. - Кхм… Мисс Грейнджер. - Да? – ей казалось, инструкции она дала исчерпывающие. - Боюсь показаться навязчивым, но моя сменная одежда пребывает там же, где и палочка, то есть не при мне. Безукоризненная вежливость ему не изменила. Как и воспитание. «Надо же, я бледная тень, но хоть в чем-то остаюсь собой», - насмешливо подумал Люциус. Гермиона надула щеки и шумно выдохнула. - Я… найду сейчас что-нибудь подходящее. Малфой развернулся и отправился в ванную. С кранами, и правда, пришлось повозиться, но он разобрался. Стоя под горячими струями воды, он размышлял, как можно быть таким ничтожеством, что не смочь даже счеты с жизнью свести, как следует. Чтоб наверняка. Захотелось заорать в голос. Он же все решил. И способ выбрал такой, какой ему больше пришелся по душе. И надо же этой вездесущей Грейнджер оказаться рядом и спасти его. Сейчас, когда первый шок уже прошел, он не мог не оценить идеальную выверенность ее действий. Девчонка сделала все правильно. Аппарировать прямо из-под воды – гениально. Немногочисленные свидетели сочтут это парным самоубийством, полиция потом долго будет искать в реке не существующие тела. Чем она занимается в жизни, неужели служит в Аврорате? Откуда еще у нее может быть такая прекрасная реакция? Его размышления прервал тихий шорох. Люциус выглянул из-за занавески. В щель между дверью и полом вползали маггловские джинсы, а уже проникшая таким путем в ванную черная мантия спокойно левитировала в воздухе. Джинсы, наконец пробравшиеся в комнату, зависли рядом. Малфой не выдержал и истерически расхохотался. Все, дальше уже некуда. - Придурок ты, Люциус, полный придурок. И жизнь твоя так же нелепа, как эта мантия, - прошептал бывший Упивающийся Смертью. Он не жалел себя. Он уже вообще почти ничего не ощущал. Гермиона стояла у плиты в объединенной с гостиной кухне и помешивала в котле грог. Она решила, что после таких потрясений для согрева и прояснения головы им обоим понадобится что-нибудь пряное и крепкое. Рецепт был позаимствован у горячо любимого студентами всего Хогвартса профессора и адаптирован под ее вкус. Она не любила кардамон, зато добавляла бадьян и веточку розмарина. Когда Люциус вышел из ванной, вытирая полотенцем мокрые платиновые волосы, девушка как раз разливала напиток по бокалам. - Присаживайтесь, - изобразила радушную хозяйку Гермиона, кивнув на стоящие вокруг стола стулья, - Вот, это вам поможет. И она подтолкнула к волшебнику один из бокалов. - Каким образом? - Просто поверьте целителю на слово. «Целитель! Вот откуда это стремление спасать и выручать», - подумал он, вдыхая аромат горячего напитка. Пахло чудесно, и он решил-таки поверить ей на слово. Первый же глоток растекся приятным жаром по всему телу, согревая изнутри и внося чудесную ясность в мысли. Девушка тоже пригубила напиток и присела напротив него. - Ну, мистер Малфой, Я вас слушаю. - Что именно вы хотите услышать, мисс Грейнджер? - Кроме возмущения по поводу моей наглости? Что привело вас на треклятый мост, кентавр ему засади, и побудило прыгать в темную ноябрьскую воду. Изящно ввернутое, неподобающее леди ругательство его почти восхитило. В его воспоминаниях о времени войны она была несносной выскочкой, благородной и гордой, и скорее умерла бы, чем использовала в своей речи подобные выражения. Вспомнилось, как она бесила его сына. Он ненавидел девчонку до зубовного скрежета. Забавно. На вопрос, что именно забавно, Люциус сам себе ответить не смог. Вдруг захотелось рассказать ей все. «Она что, в алкоголь добавила веритасерум?» - с усмешкой подумалось ему. Однако, после следующих пары глотков он, к своему удивлению начал свой рассказ.