Темная вода

Believe me, I'm so sorry But the truth is, I'm not a part of your fucking story My world is incomplete Where I've fallen at your feet My world is incomplete While you get back on your feet Hanging from this framework of good stories And making your own moral categories However, the wreckage that you leave I've proven to myself that I am very naïve /Annisokay/

Now the lights out I discover, she is sleeping With another Tell me it’s not over What a place to seal your fate A deserted car park Not even a date Please don’t tell me it’s too late /Starsailor/ Неделя размышлений не помогла. Нотт почти возненавидел свою спальню, которую снова и снова мерял шагами, ведя сам с собой внутренний диалог, от которого уже порядком устал. Теодор старался не появляться отцу на глаза, а старший Нотт видимо решил дать сыну возможность подумать и принять решение, и не дергал его. Решение… Если бы это было так просто. В какой-то момент Тео почти захотелось, чтобы между ним и Гермионой не было никаких отношений, чтобы у него не было к ней теплых чувств. Проще говоря, чтобы он мог поступить расчетливо и хладнокровно, как того и ждал от него отец. Грейнджер тоже никак не помогала. После ее срыва она словно оттаяла и открылась перед ним. Впервые за все месяцы их общение было таким теплым и непринужденным, что Нотт кайфовал бы по-настоящему, если бы не слова отца, висевшие над ним как дамоклов меч – «Не заставляй меня брать дело в свои руки». Этого Теодор не мог допустить ни при каких раскладах. С отца станется прямо сказать Гермионе, что он предпочел бы видеть ее своей невесткой из исключительно деловых соображений, даже привести аргументы, почему ей это выгодно. Что подумает гриффиндорка после такого, не сложно представить. Сочтет, что Тео втерся к ней в доверие из соображений расчета, и воспримет это как предательство. Нотт представил ее глаза в этот момент, и ему стало почти физически больно. Он не из-за указаний отца начинал с ней общаться, черт возьми. Не расчет им двигал, когда он решил сблизиться с Гермионой, узнать ее, завоевать ее расположение и дружбу. И он не хотел теперь потерять все это, ее доверие и ее теплое «Тео». Он не допустит расчет в их отношения, это неправильно. Остается что? Увлечься ею как девушкой. Влюбиться. Теодор усмехнулся сам себе. Всего-то! Как будто, блин, он хоть раз в жизни в кого-то влюблялся. Нет, у него случались романы, но все они были довольно скоротечные. Ему было не интересно проводить с кем-то по многу времени впустую только потому, что, вроде бы, люди в отношениях должны так делать. Максимальная эффективность – вот его девиз по жизни, и изменять ему, чтобы не задевать чьи-то чувства, Нотт не собирался. А если представить, что он задел бы этим чувства Гермионы? Допустим, что у нее эти чувства есть. В этом уравнении со всеми неизвестными ему нужны хоть какие-то допущения. Как бы он вел себя в таком случае. Думать пришлось не долго – он бы не задел ее чувства по той простой причине, что гриффиндорка сама ненавидела тратить время впустую. Она сама ему рассказывала, что она чертов трудоголик и даже в свои выходные занимается чем-то связанным с работой или просто ей интересным. То есть можно не бояться, что ей будет нужно просто сидеть рядом, держаться за руки, смотреть друг на друга, или чем там еще занимаются обычные влюбленные люди. Интересно, способна ли Грейнджер влюбиться без памяти так, чтобы на последний план отошла вся ее работа? Чем больше Теодор узнавал ее, тем больше склонялся к тому, что нет. Гермиона не способна поддаваться чувствам и терять голову. Ох уж эта ее голова, сокровище, на охоту за которым вышел его отец. На короткий миг захотелось, чтобы она была глупее, чем есть. Чтобы все ее заслуги ограничивались дружбой с Поттером. На сколько проще тогда было бы Теодору жить эту жизнь, не отвлекаясь от того, что ему по-настоящему интересно. Вышла бы она за рыжего Уизли и рожала бы ему детей. Нотт поморщился от этой мысли. Даже гипотетически это выглядело слишком неправильно. Его Гермиона, на такое ни за что бы не пошла. Его Гермиона??? Парень зажмурился. «О, Тео, это прогресс! Ты мыслишь в правильном направлении» - издевательский внутренний голос звучал с отцовскими интонациями. Он ненавидел его за это. «Гермиона, дружбой с которой я дорожу, - мысленно исправился Теодор, - никогда бы не выскочила замуж за первого, кто позвал, и не стала бы заниматься улучшением демографии.» Так было лучше. Он бы и сам не женился на случайной девушке. Вообще, есть вещи поинтереснее, чем брак. «Например, семейный бизнес, который открывает тебе простор для твоих исследований только пока приносит доход, и о том, чтобы так было и впредь, тебе придется позаботиться» - словно наяву услышал Тео слова отца. Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Хорош он, конечно, такую тираду выдал Грейнджер по поводу того, как она разрывается меж двух огней, а сам не лучше. И без эмоций достаточно драмы в это дилемме, а он еще собрался примешать сюда чувства. Идиот. С другой стороны, ну не мог он жениться на Гермионе по расчету, даже если она, допустим, согласилась бы. Она слишком дорога ему, и он слишком ее уважает, чтобы так с ней поступать. Внезапная мысль заставила Теодора остановиться посреди комнаты. Они с Грейнджер слишком похожи. Они, Мерлин побери, практически одинаковые! Никогда в жизни он не встречал еще такую родственную душу, какой оказалась Гермиона. Когда они разговаривали о том, что их обоих интересовало, это могло длиться часами. Сколько раз они засиживались допоздна в ее лаборатории за каким-нибудь экспериментом или обсуждением. Сколько раз советовали друг другу книги и всегда, всегда (!), их читали. В отличие от его недалеких, по его мнению, однокурсников в университете, которые просили что-нибудь порекомендовать почитать, и даже не открывали предложенной книги. Гриффиндорка гналась за новыми знаниями словно скаковая лошадь – вижу цель, не вижу препятствий. Тео был таким же. Он внезапно пожалел, что во время учебы в Хогвартсе они не общались. «Вот видишь, не так уж все и сложно, правда, - снова возник внутренний голос, — это уже кое-что, есть фундамент, на котором ты можешь выстроить с ней более чем дружеские отношения. Представь, насколько результативно было бы работать с ней над каким-нибудь совместным проектом.» Теодор представил. На совместной увлеченности чем-то можно было уехать далеко. Но как быть с романтическими чувствами? - Но если мы с ней так похожи, то может быть ей романтические чувства и не нужны? Мысль, озвученная вслух, показалась неправдоподобной. Не могут они быть настолько одинаковыми. Теодор был уверен, что у Гермионы кто-то есть. Возможно, именно потому он и не видел в ней стремления к романтическим переживаниям, что они у нее были, просто не с ним. Скорее всего, это не серьезные отношения, скрытые от посторонних глаз, не исключено, что с магглом. Если б она открыто с кем-то встречалась, то, во-первых, об этом бы уже кричали все газеты, во-вторых, Тео хотелось думать, что она бы ему рассказала. Он иногда замечал, как блестят ее глаза и губ касается загадочная улыбка – знаки исключительно приятно проведенной ночи. Это не задевало и не пробуждало ничего похожего на ревность. Скорее, ему нравилось, какой она становилась после таких ночей. Девушка с удвоенным энтузиазмом бросалась в работу, хваталась за самые сложные задачи, а главное – у нее все получалось. Удивительное свойство Гермионы Грейнджер, отращивать крылья за спиной и самой же их обрезать во время дежурств в маггловской больнице. Вот утра после смены Теодор всей душой ненавидел. Хотелось разнести к чертям эту проклятую больницу и весь Баттерси только из-за того, что являлись причиной ее обреченного и потухшего взгляда. Это тоже что-то новое, никогда до Гермионы его не волновало настроение других людей. С ней же ему было не все равно, улыбается она или грустит. - Отлично. От этого и будем отталкиваться. Проведем эксперимент под названием «влюбиться в Гермиону Грейнджер». Я еще, мать его, ни одного эксперимента в своей жизни не провалил. И нехер начинать. Ученый в нем тут же ужаснулся вопиющему нарушению этики. Теодор по всем канонам обязан был сообщить участнику эксперимента о том, в чем тот участвует. - К черту этику. Либо все получится и тогда ни о чем рассказывать не придется, либо за дело и вправду возьмется отец, и тогда я потеряю ее. В этом случае мои объяснения уже не понадобятся. Договорившись сам с собой, Тео решил, что следует хотя бы предложить ей быть парой, а не просто друзьями. Только не говорить отцу, тот рассмеется ему в лицо и назовет сентиментальным мальчишкой. И, в какой-то степени, будет прав. ******************** - Ты как раз вовремя! Привет! – солнечная улыбка Гермионы встречает его на пороге лаборатории, когда он как обычно зашел за ней, чтобы идти на обед. Девушка выглядит необычайно воодушевленной, едва не пританцовывает на месте от нетерпения. А еще в ее глазах загадочный блеск и легкий румянец трогает щеки. И Нотт почти против воли начинает рассматривать ее, чтобы найти еще какие-то признаки, подтверждающие его догадку – сегодня Грейнджер проснулась не одна. - Что привело тебя в такое прекрасное расположение духа, Гриффиндор? Она тянет его за руку прочь из лаборатории в сторону кафетерия и смеется. - Идем, мне нужно быстрее пообедать, на два часа зачарован порт-ключ, мне сегодня нужно в Хогвартс. - В Хогвартс? Зачем? - Утром я получила сову от профессора Спраут. Мы давно уже с ней ведем один гербологический эксперимент. И вот, кажется, получилось! По-лу-чи-лось! Последнее слово она пропела и ускорила шаг. Теодор почувствовал, что против воли улыбается, заражаясь ее хорошим настроением. - Что за эксперимент, ты мне, конечно же не расскажешь? - Не-а! Во-первых, его еще нужно проверить. А во-вторых, если все получится, я сразу же подам документы на патент, они уже почти готовы. И вот после этого я смогу рассказать. В голове сразу же зазвучал голос отца, указывающий на то, что это мог бы быть патент их компании, что если Грейнджер совершит открытие, это будет только ее открытие, а вот если бы Тео был расторопнее, свою выгоду могли бы получить и Нотты. Он отмахнулся и сжал зубы. Чертов отец с его чертовым бизнесом. - Ты только поэтому такая счастливая сегодня? – проклятье, он не хотел этого спрашивать. И уж тем более не в такой формулировке. Девушка удивленно обернулась. - Что ты имеешь в виду? Ну и какие у нас будут объяснения? Думай, Нотт, ты это умеешь лучше всего на свете. Любить – не особо, а вот думать – это да, это твое. Он чуть не заскрипел зубами от досады на себя. И тут… Грейнджер откинула назад волосы и чуть наклонила голову, с любопытством глядя на него. Сияющие глаза смотрят внимательно, губы то и дело расплываются в улыбку, ведь хозяйка никак не может сдержать свое хорошее настроение, даже несмотря на его довольно бестактный вопрос. А над воротом ее форменной мантии вдруг отчетливо становится виден край красно-лилового пятна, совсем чуть-чуть, видимо, гриффиндорка была уверена, что оно полностью скрыто под одеждой, и потому не свела. Напоминание о горячем поцелуе в шею, видимо, одном из многих, наполнявших прошедшую ночь. Тео почти с облегчением встретил поднявшуюся внутри волну чего-то похожего на ревность. Только не смотреть слишком долго, иначе она поймет. И придумать, черт возьми, ответ на ее вопрос. - Два дня назад ты отправила статью в Вестник и больше о ней не заговаривала, я подумал, может тебе ответили и ее приняли. Браво! Теперь пожать плечами и перестать смотреть на ее шею. Гермиона уже давно сменила позу, ворот скрыл след, но перед глазами Теодора картинка не исчезла. Интересно, как бы отреагировала Грейнджер, заметь она что-то подобное на нем. Скорее всего так же как он, словно ничего не случилось. Но внутри, задело бы ее это, или она не придала бы значения? Может быть подколола бы его по-дружески. По-дружески, блять, Нотт, не вздумай подколоть ее по-дружески, иначе весь твой план полетит к соплохвостам. - А, Вестник. Нет, они молчат. Это неудивительно, я не постеснялась в формулировках в статье, так что им потребуется время, чтобы решить, готовы они отказать в публикации героине войны, или попросят отредактировать спорные места и все же взять материал. Теодор хмыкнул. - Ты единственный зельевар, готовый статьями эпатировать публику, Грейнджер. Она весело рассмеялась в ответ. — Это все мой гриффиндорский авантюризм! Идем же, мне нельзя опаздывать. Девушка снова схватила его за руку и потянула за собой. Теплое прикосновение пальцев было приятным, и Теодор с удовольствием ему поддался, как вдруг она резко остановилась и обернулась к нему. Он успел вовремя затормозить и внимательно посмотрел на Грейнджер. - А ты не хочешь отправиться со мной? Я быстро улажу все дела с профессором Спраут, а потом можно будет прогуляться по окрестностям замка и поужинать в Хогсмиде. Я сто лет там не была, ужасно скучаю по этим местам! Похоже, сегодняшний день грозился стать тяжелым испытанием для самообладания Теодора. Если б он не изучил Грейнджер за эти несколько месяцев, что они работают вместе, Нотт решил бы, что она приглашает его на свидание. Это было бы удобно. Но он ее изучил. - Даже не знаю, Миона, у меня незаконченный дневник наблюдения на столе… - Ну же, Тео, соглашайся! Сжала обеими руками его руку и слегка подпрыгнула на месте, просящий взгляд прикован к его лицу. Да уж, Грейнджер, что называется, переиграла и уничтожила. Он для вида еще немного потянул время, а потом вздохнул и опустил глаза. Неожиданно для себя поймал мысль, что ему нравится играть в эту игру. В отличие от него, Гермиона при всей своей рациональности, все равно очень эмоциональная, и ему это нравится. Она такая живая, импульсивная, в ней все время борется отличница и озорная девчонка. - Ладно, Гриффиндор, уговорила! Она радостно взвизгнула и с утроенным энтузиазмом потянула его в кафетерий. Оставалось сорок минут до времени порт-ключа. На лице Гермионы блуждала загадочная улыбка. Девушка была погружена в свои мысли, пока они молча шли по дорожке от замка в сторону Хогсмида, и Теодор не мешал ей. «Наконец-то ты помогаешь мне Грейнджер, хоть и сама того не зная,» - думал он, с облегчением отмечая, что ею легко было очаровываться в такие моменты. Когда она полна энтузиазма, у нее все получается, она забывает обо всем и полностью отдается задуманной идее. Ему было очень хорошо сейчас с ней. И довольно легко можно было представить, что они женаты, гуляют по парку Нотт-Мэнор, после совместной работы над каким-нибудь проектом в лаборатории. Им комфортно друг с другом, легко и уютно. - Осталось только рассчитать время и кратность помешиваний и все готово. Голос Гермионы вырвал Теодора из его размышлений. - Прости, что? Я не расслышал. Девушка и сама дернулась от его слов, встряхнула головой. - Прости, я не думала, что сказала это вслух. Задумалась. Нотт понимающе улыбнулся в ответ на ее смущенный взгляд. Она заметно расслабилась, снова улыбнулась каким-то своим мыслям. — Это очень приятное чувство, Тео. Слизеринец чуть не споткнулся от неожиданности, но призвал на помощь свое самообладание, чтобы ответить ей достаточно ровно. Хватило только на: - М? - Когда кто-то понимает и разделяет твою увлеченность чем-то. Меня мало кто понимает из друзей. Наверное, только Гарри… И ты. - Разве твои друзья тебя не поддерживают? Улыбка девушки стала грустнее. - Поддерживают, конечно. Но понимают ли? Скорее нет, чем да. Больше говорят о том, что я очень изменилась после школы. - Не знаю, Грейнджер, по-моему, не особо ты и изменилась. По-прежнему тебя не вытащить из книг и от котла не оторвать. - Так ты и не пытаешься, тебя самого хлебом не корми, дай сунуть нос в котел. При чем, желательно в мой! – рассмеялась гриффиндорка и шутливо пихнула Нотта локтем. - Твой котел – будущее магической Британии! – назидательно подняв палец вверх возразил Теодор, и тут же оба расхохотались. - Тьфу, Тео, это ужасно двусмысленно звучит! Он коварно усмехнулся в ответ и поиграл бровями. Гермиона закатила глаза. Какое-то время они молча шли по дорожке, в Хогсмид, наслаждаясь окружающим пейзажем. Солнце уже почти зашло, спряталось за горы вдали, очертив их изломанный контур словно черной тушью на фоне пламенного неба. У их подножия раскинулся темно-синим пятном Запретный лес. Ветер то налетал, шепча что-то в ветвях деревьев, то совсем успокаивался и повисала какая-то неправдоподобная тишина, в которой особенно четко звучали их шаги, шорох мантий и дыхание. - Вообще, я действительно сильно изменилась со времен учебы, - снова заговорила Гермиона. В ее голосе слышались и грустные нотки, и что-то еще, похожее на удовлетворение, - у меня ведь даже патронус изменил форму. - А какой у тебя был патронус в школе? Гриффиндорка удивленно взглянула на него. - Ты не знаешь какой у меня был патронус? Я думала это было сто раз обсуждено и написано во всех газетах, наряду с цветом моего белья под выпускным платьем, расторгнутой помолвки с Роном и домыслов о тройничке с Гарри и Джинни. Теодор безразлично пожал плечами. - В школе у меня не было повода узнать, какой у тебя патронус. А желтых газет я не читаю. Так что я весь погружен в интригу, Грейнджер, и на счет него, и насчет белья, и насчет остальных подробностей твоей личной жизни. К тому же, ты ведь тоже не знаешь, какой у меня патронус, так что мы квиты. - Зато могу поспорить на десять кнатов, что белье на тебе черное. Игриво фыркнула Гермиона и получила в ответ многозначительно приподнятую бровь и кривую улыбку. - Так какой же у тебя был патронус? - Выдра. Он принимал форму выдры. - Серьезно? Мне кажется, это совсем тебя не отражает. Ты не похожа на выдру, Грейнджер. - Я же говорила, что форма поменялась после… После войны. Теперь твоя очередь рассказать. Теодор улыбнулся, за плечо остановил Гермиону и повернул к себе лицом. - У меня есть идея лучше. Ты не знаешь моего патронуса, а я не знаю твоего. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Глаза девушки удивленно расширились и в них появился огонек любопытства. - Ты предлагаешь одновременно призвать патронусов? - В сумерках это будет эффектно, не находишь? Девушка рассмеялась совсем по-детски, радостно, в предвкушении. - Давай! Они оба достали палочки, встали напротив друг друга, встретились взглядами. - Готова? Раз, два, три… - Экспекто Патронум! – одновременно. С кончиков палочек сорвались два серебристых облака, осветив лица восхищенной Грейнджер и застывшего как изваяние шокированного Нотта, а в следующий миг вверх взмыли два сокола: крупный сапсан Теодора и небольшая изящная пустельга Гермионы. Птицы сделали круг над головами хозяев. Девушка, широко улыбаясь вытянула руку, приглашая своего патронуса сесть, но на ее предплечье уверенно опустился сапсан, сложил могучие крылья и внимательно посмотрел на своего хозяина. Еще никогда в жизни Нотту не требовалось столько усилий и самообладания, чтобы сохранять спокойное выражение лица. У них. Одинаковые. Патронусы. Ну что, какие тебе еще нужны основания, чтобы понять, вы должны быть вместе. Вы слишком похожи, чтобы быть с кем-то другим. Другой такой девушки в жизни не будет, если не она, то кто? Только почему-то внутри не радостно, а страшно. Теодор выругался про себя и вдруг почувствовал яркий свет слева, на его плечо опустилась пустельга, трепеща серебристыми крыльями. Гермиона улыбалась во весь рот и смотрела на него с совершенно детской радостью. — Это невероятно! – прошептала она, — Это же сокол сапсан, верно? У тебя всегда был такой? Теодор аккуратно улыбнулся, стараясь не выдать того, что происходило у него внутри. - Всегда. Пустельга гораздо больше тебе подходит Грейнджер. - Я тоже так думаю, - шепотом. - Идем, уже поздно, ты обещала мне ужин в Хогсмиде. - Еще немного, подожди. Девушка сделала движение рукой, словно хотела погладить призрачные перья его защитника. Могучая птица довольно склонила голову и снова взглянула на хозяина. «Это какой-то сюрреализм» - думал Нотт. Почему его патронус так тянется к Грейнджер, почему он сел ей на руку, а не прилетел к хозяину, что все это значит – слишком много вопросов. Только этого ему не хватало. Он должен быть собранным и расчетливым. С холодной головой. И Грейнджер опять ему в этом не помогает. Словно услышав его мысли, пустельга вспорхнула с его плеча и зависла над их головами. Гермиона легонько подтолкнула рукой вверх его сапсана, тот взмыл вслед за ее защитником, и обе птицы растворились в темных ветвях деревьев. Путь до таверны «Три метлы» они проделали молча. Девушка шла, продолжая улыбаться своим мыслям, и Теодору казалось, что в ее глазах все еще отражается свет его патронуса, сидящего на ее руке. Он же сам шел погруженный в мысли, которые совсем не хотелось думать. Даже если он увлечется ею как девушкой, влюбится, а это не так сложно, как ему казалось еще несколько дней назад, имеет ли он право влезать в ее жизнь, в которой есть другой человек, с кем Гермиона в гораздо более близких отношениях, чем с ним. Не говоря уже о том, что это не очень-то честно, заманивать ее в обязательства перед его семьей, о которых она пока ничего не знает. Противное чувство, что он собирается ее использовать, не покидало. Даже если она влюбится в ответ, это не поможет. Все равно, кроме них двоих есть еще его отец, который не отступится, если что-то задумал. А значит, какие бы чувства он ни испытывал, Теодору все равно придется использовать Грейнджер. Просто менее хладнокровно, чем того хотел старший Нотт. И есть одна проблема, для которой пока не находилось решения – если Гермиона будет с ним несчастна, он ведь ни себе, ни отцу, никогда этого не простит. В «Трех метлах» было сумрачно и уютно. Они присели за столик в углу, заказали ужин и привычно болтали, как сотни раз за обедом в Мунго. Девушка что-то рассказывала о побочных действиях растений с седативным эффектом, для которых нужно найти способ нейтрализации, Теодор слушал ее заинтересованно, всеми силами стараясь заглушить свой внутренний диалог. Теперь его мозг с каким-то скрупулёзным удовольствием отмечал каждый момент, когда ему было особенно хорошо с ней. Когда она увлеченно размахивает рукой, отбрасывает назад волосы. Когда она смеется, сбитая его шутливым комментарием со своего повествования, когда отпивает сливочное пиво сначала слегка касаясь горлышка кончиком языка. - У меня есть к тебе предложение, - неожиданно для самого себя, он прервал ее на полу фразе. - Какое? Теодор вздохнул, собираясь с мыслями. Нужно сформулировать так, чтобы не спугнуть ее. - Я хотел предложить тебе быть парой, а не просто друзьями. Глаза Гермионы так широко открылись, что он выдел, как пульсирует зрачок на каждое колебание стоящей на столе свечи. - Тео, мне казалось, что нас с тобой связывает дружба, я не думала, что… Разве ты… Разве ты хочешь встречаться со мной? Нотт уставился на свои сцепленные руки, тщательно подбирая слова. - Понимаешь, я не очень хорош в социальных взаимодействиях с людьми. Особенно с девушками. А с тобой мне легко удалось сблизиться, и я думаю, - он замер, вымеряя свою следующую фразу, посмотрел ей прямо в глаза, - я думаю, я готов сделать еще один шаг в этом сближении. Если, конечно, ты захочешь пойти мне навстречу. Гермиона всматривалась в его лицо, словно пыталась в нем найти ответы на тот вихрь вопросов, который бушевал в ее голове. Она не могла оттолкнуть Теодора. После Люциуса, он был, в какой-то мере, самым близким для нее человеком, ни с кем ей не было так легко и интересно, никто ее так не понимал. Но был Люциус и то, что их связывало. И пусть они договорились, что ничего друг другу не должны, будет ли правильным согласиться на отношения с другим человеком? А если у Тео есть чувства к ней, сможет ли она ответить на них? «В случае с младшим Ноттом – он может в твоей жизни быть для очень многого. Сейчас ты возможно не видишь перспективы, кроме дружеского общения о работе. Но попробуй посмотреть на это шире» - голос Люциуса в ее голове прозвучал словно гром. Неужели сейчас и есть тот момент, когда нужно посмотреть на их отношения с Теодором шире? Готова ли она? Как назло, сегодняшняя ночь с Малфоем получилась особенно страстной. Было сложно отбросить мысли о нем, о его руках, его губах, его шепоте прямо в ухо: «моя сладкая, горячая гриффиндорка». Ей едва удалось сдержать дрожь, вызванную этим воспоминанием. Сегодня он оставил следы на ее теле, что делал крайне редко, только когда почти терял контроль над собой. Эти мысли сейчас были совсем не нужны, перед ней сидел другой мужчина. Тот, с которым, в перспективе у нее могло быть будущее. Мерлин, как же она запуталась… Гермиона подняла взгляд на Теодора, в его глазах плескалась тревога, и девушка поняла, что молчит уже довольно долго. Она осторожно выдохнула. - Тео, а как посмотрят на это твоя семья, твои друзья? Ты ведь чистокровный, а я… - Я не собираюсь ни перед кем отчитываться о том, с кем я встречаюсь, - уверенно перебил ее Нотт, не отводя взгляда, - Ни перед отцом, ни перед друзьями. Я не знаю другой девушки, с кем я мог бы быть вместе, кроме тебя. И он сам поверил в это безоговорочно, потому что увидел, Гермиона поверила каждому слову. Ее лицо смягчилось и губы тронула легкая улыбка. Теодор затаил дыхание, ожидая ее ответ. - Я не гарантирую, что из меня выйдет толк в качестве твоей девушки. Но, думаю, я готова попробовать. Облегчение и радость. Первый шаг сделан и отступать ему теперь некуда. Тео от всей души пожелал, чтобы все, что он сделал, было правильно. И чтобы убедить себя в этом, он осторожно поднес к губам ладонь Гермионы и мягко коснулся поцелуем дрогнувших пальцев, наблюдая, как ее улыбка расцветает, а щек касается румянец – теперь, для него и из-за него.