лето, декабрь.

Парень громко вздыхает, перечитывая только что написанный текст. Он злостно разрывает клочок бумаги на мелкие кусочки, раскидывая их по всему полу. Резко встав со стола, Комаэда Нагито, начинающий писатель, не подающий особых надежд, направляется в ванную. Всполоснув своё лицо холодной водой, парень раздражённо смотрит на себя. " А ведь раньше, вроде, ничего такой был... " – всматриваясь в черты своего бледного лица, уже в которой раз, отмечает белокурый. И правда. Раньше парень выходил на улицу достаточно часто, из-за чего витамин D хоть как-то спасал ситуацию. Но вот, парень начал запираться в своих четырёх стенах, проводя свои практически бессонные ночи не только в отсутствии нормального питания, но также и света. Ему очень повезло с тем, что родители сжалились над своим непутёвым сынком и продолжают обеспечивать мальчика даже после окончания школы. Парень прикусил губу и глянул на тумбочку, что находится под раковиной. “ А может…? ” – пронеслось в голове парня, но он быстро отмахивает такие мысли в сторону. Ну уж нет. Не сегодня. Раздражённо цокнув, парень отправляется в свою спальню. В комнате давно не было проветривания, поэтому табачный запах душил белокурого. Но его это уже никак не волновало. Перешагивая через гору мусора, парень бессильно падает на свою постель, зарываясь в одеяло и обнимая свою подушку. Закрыв глаза, парень вновь начал думать над своей книгой. Сюжет был относительно прост. Стандартный такой закрытый детектив, переполненный духом классических британских детективов. Но проблема была в одном - белокурый был полностью и абсолютно безнадёжен в писательстве. Только возьмётся парень за ручку и начнёт своим ровным, словно под линеечку, почерком сочинять стихи, рассказы - да всё что угодно, и всё. Бессмыслица и самая настоящая ерунда. Даже сам парень, перечитывая свои писульки не понимал, то ли он - непризнанный гений, то ли не диагностированный психопат. Парень ворочался и надеялся, что, быть может, сегодня ему удастся уснуть чуть пораньше. Но все его попытки были тщетны. Вдохнув едкий воздух и, немного прокашлявшись, парень повернулся на спину. Время было достаточно позднее, из-за чего в комнате было темно. Лишь лампочка на рабочем столе, за которым недавно сидел Комаэда, освещала маленькую комнатку. " Маленький кусочек света боролся с тьмой, не зная, сколько ему осталось прожить... " – тихо проговорил Нагито, глядя на лампу, стоящую на столе. Резко в комнате стало совсем темно. Видимо, перегорела лампочка. " И маленький кусочек света сдался, растворившись во тьме... " – продолжая говорить в пустоту, белокурый зарылся в одеяло с головой, пролежав так несколько минут. После чего парень встал с кровати и, нащупал телефон, открыл "Заметки" и начал думать над тем, что можно написать. По крайней мере, пытаться. Пытаться выдавить из себя что-то. Зачем он вообще пытается? Для чего? Есть ли смысл? И, вобрав в себя воздух, парень просто решил написать свои ранние слова про кусочек света и тьму. Довольно банальные строчки. И скрытый смысл тут всем ясен. Так есть ли повод запоминать нечто столь бессмысленное и бесполезное, как эти несчастные две строчки? Парень не знал. Парень не хотел больше задаваться вопросами. Парень просто хотел уснуть, уснуть пораньше и не просыпаться до самого обеда. Но он не мог спать более четырёх часов за сутки. И снова этот противный запах табака лезет в горло, обжигая внутренности и доходя до самых лёгких. Белокурый не выдерживает и срывается с места, открывая окно и впуская в помещение холодный зимний воздух. Декабрь. Не самое приятное время года для белокурого. Нагито мог даже сказать, что он действительно не любит зиму. Ну, а что в ней хорошего? Всё такое мерзкое, холодное и пустое. Иногда Комаэда просто-напросто боялся слиться с этой обстановкой и остаться в ней навсегда. А что? Кожа и волосы бледные как снег. Сольётся с этой противной массой, никто и не заметит. Все пройдут мимо. И в итоге парень будет тем самым сгустком мерзкого грязного снега, по которому все ходят. Отрываясь от своих мыслей, парень резко закрывает окно. Вот до чего эта ваша зима довела. Хотя знойное, душное лето его тоже не устраивало. *** – Почему я должен куда-то идти лишь потому, что тебе опять взбрела в голову какая-то параша? – раздражённо, повышая на каждом слове тон, говорил Комаэда. – Нагито, ты как со своей матерью разговариваешь? – театрально плаксиво и лицемерно звучала родная мать на другой конце телефонной линии. – Мы за тобой уже и так, как за дитё малым носимся. Радуйся, что Фукава-сан вообще согласилась рассматривать твои наработки. – Дорогая матушка, – также театрально мило и лицемерно начал белокурый. – Ты же знаешь, что у меня ещё ничего толком не готово. Что я ей, простите, должен показывать? – Ну хоть что-то же должно быть, – пролепетала мама Комаэды, чуть всплакивая. Каждый разговор с её сыном практически доводил бедную женщину. Она корила во всём непутёвого отца, который слишком часто задерживался на работе, из-за чего мальчик вырос каким-то неправильным. – Ладно, хорошо, я поищу что-нибудь, – Нагито сдался, осознавая, что он всё равно ничего не добьётся, и женщина будет настаивать на своём в любом случае. – Ну, Слава Господи, – вздохнув с облегчением, неприятным тоном сказала Комаэда-сан. – Я вышлю адрес письмом, а то ты, видать, забудешь куда идти. – Конечно. Унизительный звонок с матерью был окончен. Через несколько секунд на телефон Нагито пришлось сообщение с адресом некой "Фукавы-сан", которой, видимо, заплатили не малую сумму за то, чтобы она, профессионалка в своём деле, потому что " Только истинный мастер сможет оценить всю суть твоей писательской натуры", оценивала работы какого-то новичка. Ну, посмотрит она, и что? Вряд ли она сможет сказать свои истинные ощущения насчёт писанины белокурого. Наверное, скажет что-то вроде " Молодец, но надо ещё постараться" и пошлёт парня на все четыре стороны. И парень, конечно же, из всех четырёх сторон выберет путь к себе в свой жалкий тёмный маленький мирок. Парень испытывал всё это на личном опыте не малое количество раз. Когда же его родители уже смиряться с тем, что их сын - полный неудачник? Ну, не повезло парню. Вырос лошком каким-то. Ну, что поделать тут? Вновь вдыхая табачный воздух, парень начал думать над тем, а что ему, собственно, стоит показать? Его даже толком не начатую книгу? Или маленькие уродские стишки с матами и шутками про еблю? Или неудачные попытки в метаморфозу поэзию? Ерунда какая-то получается в итоге. Вдохнув, парень, уже в какой раз, поперхнулся воздухом. Нет, ну ему точно следует проветрить помещение. Открыв окно, комнату заполнил неприятный мороз. И парень вспомнил, что у него заканчивается пачка сигарет. Ему не очень хотелось покидать свою обитель, но выбора, видимо, не оставалось. Ну, ему всё равно нужно будет через несколько дней выходить на улицу из-за Фукавы-сан, так что, как бы странно это не звучало, можно будет потренироваться выходить на улицу. " Мда... И когда я только успел стать таким дединсайдом ебучим? " – пронеслось в голове у Нагито. Не забыв перед уходом наушники, телефон и, практически пустую, пачку сигарет, парень, закрыв дверь, вышел в подъезд, а за тем и на улицу. В лицо сразу ударил холодный северный ветер. Надев свои беспроводные наушники и включив громкую музыку, парень стал идти туда, куда его вела его скользкая подошва по льду. Несколько раз парень чуть не падал, но какая-то неведомая сила помогала ему не опозориться перед мимо проходящими людьми. Дойдя до остановки, так как в его районе не продавали ту марку, которую он обычно курил, парень сел в автобус и поехал в центральную часть города. Немного дёргая пальцем руки под такт песни, парень уставился в заснеженное окно, наблюдая, как скудный пейзаж города сменяется таким же скудным пейзажем города, который также сменяется таким же скудным пейзажем города. В школьные годы Нагито нравилось ходить по этому городу, пытаясь найти новые места. Но совсем скоро мальчик поднял одну серую мораль. Его город - самое скучное, что только можно себе представить. Не понятно, была ли это чья-то чужая вина, или вина лежала лишь на плечах самого Нагито, который просто разочаровался во многих вещах за последнее время. И в голове проносились строчки: Эх, была-де пора, Жил, тоски не зная, Лишь кутил да гулял, Песни распевая. А теперь что за жизнь? В тоске изнываю И порой о тех днях С грустью вспоминаю. Взгляд парня изредка падал на полупустой автобус. Сиденья были в ужасном и разорванном состоянии, на некоторых были написаны номера, матерные слова и много другой ерунды, которой люди могут страдать во время поездки. Что за бред. Мысли белокурого постепенно угасали, и в голове просто играл кричащий рок, перебивающий все попытки поныть самому себе. Это успокаивало. В такой приятной атмосфере парень, сам не понял как, уже доехал до нужной остановки. Парень начал идти по направлению к местному маленькому магазинчику, который продавал хороший табак вперемешку с энергетиками и алкоголем, и всеми видами закусок для, собственно, распития этого самого алкоголя. Зайдя в помещение, парень чуть убавил громко играющую песню, и теперь белокурый мог расслышать приятную музыку, которая играла на местном радио. Нагито всегда поражало то, что на нём всегда играл какой-нибудь рок, что добавляло этому месту, в голове Комаэды, плюс 100 баллов. Взяв несколько энергетиков и банку пива, белокурый подошёл к кассе и хотел начать говорить свой заказ насчёт сигарет, но резко остановился, с удивлением смотря на парня, что стоял за кассой. Это был его бывший одноклассник, Хината Хаджиме. Простенький паренёк, с короткими и колючими, каштановыми волосами и глазами зелёного цвета, с которым белокурый провёл последние два года старшей школы, так как, по странному стечению обстоятельств, их распределяли в один класс. А ещё это был первый любовный интерес Комаэды. Эта подростковая надуманная влюблённость кончилась сразу после выпуска, и белокурый всё ещё не был уверен, можно ли было называть это "любовью" вовсе. Хотя, конечно же, какой-то период жизни белокурого это лицо часто всплывало в памяти, но мы опустим эту, никому не нужную, маленькую деталь. – Эм... – прервав мысли Нагито, немного смущённо начал шатен. – Комаэда? – Неожиданно, – хрипло проговорил белокурый. – Можно, пожалуйста, Mevius Original? – А? – шатен не сразу понял, что от него хотят. – А, да, конечно. Быстро достав пачку, Хината протянул её Комаэде и начал, странно поглядывая на белокурого, отбивать товар. – Ты сильно изменился с нашей последней встречи, – набравшись смелости, неловко начал диалог. Конечно же, Нагито изменился. С их последней встречи прошло больше полугода. И за эти полгода много чего в целом произошло. Столько всего, что даже и вспоминать как-то не шибко хочется. – Наверное? – не зная, как ответить на такое замечание, проговаривает в ответ Комаэда. – Сколько я должен?... – показывая рукой на товар, тихо замечает Нагито. – М-м... – парень увёл взгляд в сторону, глядя на кассовый монитор. – С Вас.. Тебя... 654 иен. Белокурый протянул нужную сумму и уже хотел уходить, так как не видел причин оставаться, но остановился, когда его бывший одноклассник позвал его: – У меня смена скоро закончится, можешь немного подождать? – с лёгким нетерпением сказал Хаджиме. Нагито, посмотрев на время на телефоне, оценил парня, стоящего напротив, и, немного поразмыслив, ответил: – Ладно. Я подожду снаружи, – ему всё равно не сильно хотелось идти домой. И парню было, хоть и немного, но интересно, что от него хотят. – Супер, – улыбаясь, проговорил Хаджиме, обслуживая ещё одного покупателя. *** Нагито стоял у входа в магазин, докуривая последнюю сигарету из старой пачки, с любопытством поглядывая то на пакет с банками у себя руке, то на стеклянную дверь в магазин. Из-за того, что сейчас зима, темнело довольно рано, что немного раздражало Комаэду. На улицах постепенно загорались фонари. – Спасибо, что подождал, – сказал шатен, выходя из магазина. – Надеюсь, ты не против? – Да нет, – немного безразлично отозвался белокурый, поглядывая на своего бывшего одноклассника и кидая сигарету на землю, туша её ногой. – Чего хотел? – А, ну, на самом деле ничего такого. Просто поговорить о том о сём, раз уж встретились. Нормально? – Да, конечно, без проблем, – немного вздохнув, сказал Комаэда. Шатен всегда был таким. Оптимистичным и активным, таким жизнерадостным и добрым. Только у Хаджиме хватало терпения на то, чтобы выносить кого-то, вроде Комаэды. – Ну, пошли, – сказав это, шатен повёл Нагито в сторону маленького дворика, который находился через дорогу от магазина. Сев на качели, Хината начал раскачиваться, сильно отталкиваясь от земли. Падающий снег усиливался, превращаясь в гигантские белые хлопья, которые сильно контрастировали с уже совсем потемневшим небом. – Ну и погодка, – тихо прошептал Нагито, далеко не уверенный в том, хочет ли быть услышанным или нет. – М? Красиво же, вроде, – перестав сильно раскачиваться, с улыбкой ответил шатен, который, всё-таки, услышал шёпот своего собеседника, рассматривая погодное явление с детским интересом и любопытством. – Зиму любишь, что-ли? – с недоверием глядя на Хинату, проговорил Комаэда – Ага, – улыбаясь и смотря куда-то в пустоту, отметил Хаджиме. – Чудак, – прокомментировал Нагито. – Сам такой, – с театральным недовольством возмущённо сказал Хината, не переставая улыбаться. Повисла пауза, которую прервал Комаэда: – Ты же, вроде, учиться куда-то уезжал, чего приехал обратно? – вспоминая довольный возгласы Хаджиме о том, что он выберется из этого "дна" и будет жить припеваючи. – А ну, знаешь... – отводя взгляд от серых глаз белокурого парня, немного замялся Хаджиме. – Вещи меняются... Сам как? Всё ещё пишешь? – Стараюсь. – Круто. Это явно лучше, чем работать ебучим кассиром. – Не сказал бы, – немного хмурясь, и также смотря в тёмное небо, проговорил беловолосый. – Что? Но ответа не последовало. *** " Пиздец, " – единственное, что было на уме белокурого, когда он, еле как, добрался до дома. Комаэда устало рухнулся в постель. Он не привык столько времени проводить с кем-то, кроме себя и своих мыслей, из-за чего чувствовал некую усталость. В комнате было холодно и противно. Парень злостно глянул на открытое окно и, приложив все усилия, смог заставить себя встать и закрыть его. Затем, оперевшись о стену, белокурый сел на пол. Сделав вдох, Нагито, наконец-то, не чувствовал табака, из-за чего в комната ощущалась какой-то ... пустой? Ну, конечно. Так всегда бывало, когда парень решался сделать проветривание. Он всегда надеялся, что, быть может, в этот раз он будет счастлив дышать чем-то свежим, а не задыхаться клубами дыма от сигарет. Сигареты... Пытаясь найти заветную, недавно купленную, пачку в кармане джинсов, парень удовлетворённо улыбается, когда находит искомый предмет. Ему не терпелось сделать затяжку. Достав одну сигарету, парень нащупал зажигалку, и воспламеняет сигарету, вдыхая колкий дым. В комнате сразу становится тепло. Конечно же, это было связано с закрытием окна, но белокурому хотелось думать, что эта маленькая сигаретка принесла тепло в его помещение. Смешно, не правда-ли? Табачный запах отдавался лёгкой, привычной и приятной головной болью, которая притупливала всякие мысли и чувства. Вот она, истинная красота это нехорошей вещи. Парень решает проверить свои социальные сети и, немного удивившись, видит сообщение. Потом до Нагито доходит осознание того, что это сообщение принадлежит Хинате Хаджиме, потому что перед тем, как попрощаться, шатен вынудил у Комаэды его страничку в Интернете. Это было немного глупо, ведь парни явно не начнут общаться и не станут лучшими друзьями по переписке, но, а что такого? Пускай. Всё равно оба забудут об этом через несколько дней. Или уже на следующий. Смотря как повезёт. " привет, это хината. нормально добрался до дома? " Достаточно скромное сообщение. Какой вообще смысл? " привет. да, всё хорошо. ты как? " – перечитав своё сообщение несколько раз перед отправкой, в ответ напечатал Комаэда. " тоже супер, напросился к Нанами, так как она ближе живёт. " Нанами Чиаки - общая одноклассница Нагито и Хаджиме, которая начала учиться с парнями с третьего года. Она также была одним из не многих человеком, с которым белокурый мог поговорить хоть о чём-нибудь. " бедная Нанами. " Но, по какой-то причине, Хината не отвечал на это сообщение. О нет. Дурак-Нагито перешёл границы просто знакомых и друзей, которые подкалывают друг друга. Молодец, Нагито. Но самобичевание парня закончилось тогда, когда он увидел аудио сообщение. Немного покраснев, и сделав ещё затяжку, парень включил аудио: " – Эй! Она, вообще-то, не против! Да ведь, Нанами? – Ну впутывай меня в свои дела. Ха, ты опять проигрываешь мне, – послышался женский голос откуда-то издалека. – Ч-чёрт! – раздражённо цокнул шатен, заканчивая аудио. " Губы Комаэды расплылись в лёгкой улыбке, которую он быстро скрыл под безразличным выражением лица. Табак одурманивал Нагито. "веселишься там. " – набравшись смелости, напечатал Комаэда, откладывая телефон в сторону. Докурив сигарету, парень тушит её о пепельницу, которую всегда можно найти в квартире Нагито даже в самых неожиданных местах. У парня просто жуткая страсть к курению, с которой он ничего не может поделать. Ну нравится ему этот ядовитый запах, который медленно, но верно убивает молодой организм парня. Проведя рукой на лбу и, вздохнув, парень встал с пола и, сев за рабочий стол, хотел включить лампу. У него не получилось. Он ещё раз нажал на кнопку включения, после чего до парня дошло, что лампочка сгорела, а он так и не купил новую. Ну ладно. Будет писать в темноте. И, достав свою маленькую покоцанную записную книжку, с зарисовками на его будущую книгу, вновь начал думать над тем, что же делать с персонажами его незамысловатой истории. Вновь и вновь загибая край листка, парень то и дело откручивал крышку ручки. Но такие действия, почему-то, не помогали ему собраться с мыслями. Откинув всё это куда-то в сторону, парень облокотился на спинку своего стула на колёсиках. Немного отъехав от стола, парень разглядывал свою полутёмную комнату с желтоватыми обоями. Начинало темнеть. Полки, заполненные книжками, выглядели скудно, серо и даже немного странно. Бурлящие эмоции, испытываемые при прочтении, куда-то исчезли. Комаэда пробовал самые разные жанры, начиная высококачественными ужастиками и заканчивая дешёвыми любовными историями, но ничего не приносило удовольствие, и белокурый часто бросал книги на половине. Наверное, парень просто понял, насколько дурацки и идиотски всё это. Но Нагито всё на свете бы отдал, чтобы вновь ощущать радость и любопытство от прочтения. Вся комната в целом выглядела какой-то странной. Была в этом вина клуба табачного дыма, или ещё чего - не понятно. Может быть, всё выглядело таким странным из-за того, что комната принадлежала Комаэде Нагито. Это было его отражением, его маленьким скудным мирком, в который даже его родная мать редко заходила, отец тоже из-за своей занятости. Эти люди лишь помогли парню с отъездом из родительского гнёздышка, и, если Нагито не ошибался, это и был единственный раз, когда они навещали убежище парня. Но он не был против, он лишь сильнее ощущал свою связь с этим местом. – А ведь только ты сюда и заходил, – в пустоту проговорил белокурый, кладя ноги на стул, а свою голову на колени, немного приобнимая себя руками. Но ему всё ещё было холодно, и чувство опустошения постепенно захватывало парня, и он идёт по направлению к недавно купленному пакетому с банками энергетиков и пива, начиная, уже в какой раз, запивать своё несложившееся настроение алкоголем. В голове опять Есенин: Думы печальные, думы глубокие, Горькие думы, думы тяжелые, Думы, от счастия вечно далекие, Спутники жизни моей невеселые! *** – Комаэда-сан, я устала терпеть всё это. Позвольте мне быть с Вами честной, – Фукава, в не в силах больше это терпеть, резко поменяла свой безразличный тон на более агрессивный и жёсткий. – Вы зачем заставляете меня читать Вашу бездарную писанину? Вы, простите меня, что, пишете сюжет для какой-нибудь низкосортной манги или хотите писать нечто большее, чем это? Я, если честно, не ожидала такого от наследника семьи Комаэды. Ваши предки уже какое столетие славятся своими удивительными писательскими навыками. А что насчёт Вас? "Его острый взгляд насквозь режет мои органы пополам."? Я читаю литературу или сёдзе-мангу для подростков во время пубертата? – ... – парень смотрел на сидящую напротив него девушку. Ресторан, в котором семья Комаэды назначила встречу, был богат. Удивительно, что в таком маленьком городке вообще есть такое место. Позолоченные стулья и белоснежные скатерти на столах. На фоне играл "Реквием по мечте". Лживые улыбки на лицах людей и чувство тревожности. – Извините меня, но я больше не намерена тут оставаться. При прочтении у меня сложилось впечатление, будто у Вас биполярное расстройство личности. Многие слова в текст вообще не вписываются и не имеют никакого смысла. Я очень сожалею, что приехала сюда аж из Токио, Ваша мать полностью мне наврала про Ваш " нераскрытый потенциал". Этого потенциала нет и в помине. Хорошего Вам вечера, – раздражённо процедив, Фукава встала из-за стола и, цокая на каблуках, ушла из ресторана. "Реквием по мечте" продолжал играть. В голове было пусто и много мыслей, активно пытающихся перебить друг друга. Он не знал, как реагировать на такую критику. Белокурый, конечно же, всегда был в курсе того, он бездарен в писательстве, но открыто ему говорил это только один человек до этого. Остальные просто неловко улыбались и отводили взгляд. Поэтому такое открытое выражение чувств насчёт его писанины, хоть и немного, но удивило белокурого. Наверное, именно такая честность и делала из Фукавы очень хорошую писательницу. Но как Нагито мог об этом судить, если он ничегошеньки не смыслил в этом? Голова трещала по швам. Только не очередная головная боль. Парень устал. Он быстрыми шагами направился к выходу из этого заведения, попутная хватая свою тетрадку с зарисовками, которую так раскритиковала писательница, а также надевая поверх своего белого костюма с неправильно завязанным бантиком зимнюю тонкую куртку. Нервно доставая из пачки сигарету, парень успокаивается, чувствуя, как лёгкие заполняются табаком. Осматривая скудные окрестности города, белокурый, в какой уже раз, думал о том, почему он всё ещё находится в этом жалком городе. Родители могли финансово обеспечить парню место проживание в Токио, или ещё каком-нибудь другом большом городе страны, но он всё ещё здесь, в этом маленьком городке. Было ли это жалкой попыткой крепко вцепиться в прошлое или нет, для Нагито это навсегда оставалось загадкой. Или, быть может, парень просто не хотел думать о причине. Начал идти снег. Уже потемневшие улицы города выглядели немного пугающе и жутковато. Белокурый начал идти. Не домой, и даже не на остановку. А просто куда-то идти. И, сам того не замечая, он пришёл к тому самому магазинчику, где всегда покупает сигареты. Немного отряхивая обувь от снега, парень зашёл в магазин. В здании было достаточно тепло и уютно, а слух, как, в прочем и всегда, ласкала приятная музыка. – О, Комаэда, – немного удивлённо сказал Хината, увидев своего бывшего одноклассника на пороге в магазин. – Привет, – немного безэмоционально проговорил Нагито, двигаясь в сторону полок с алкоголем. Беря бутылку водки, парень подходит к кассе. – Всё нормально, чувак? – отбивая товар, немного беспокойно проговорил шатен. – Конечно, – с лёгкой улыбкой проговорил Нагито, засовывая бутылку во внутренний карман куртки. Смотря на уходящий силуэт Комаэды, Хината сильно сомневался в словах белокурого. *** – Да ёбаный, блять, в рот, – злостно пробормотал белокурый, идя по ночным улицам города, и, уже в какой раз, чуть ли, не падая на льду. Автобусы уже не ходили, и Нагито приходилось добираться до дома пешком. Его это, вроде, устраивало. А может, он просто смирился с этим. Тишина зимних ночей немного успокаивала, но холод никак не помогал справиться с плохим настроением. – Эй, ты как? – неожиданно спросил чей-то голос позади Комаэды. Быстро повернувшись, белокурый видит Хинату. – Ты чего тут забыл? – Вопросом на вопрос, да? Я просто запереживал, что ты эту бутылку прямо на улице начнёшь выпивать. Запомнил, в каком направлении ты пошёл, и вот, наконец, догнал тебя. Теперь ты отвечай, – побудительным тоном закончив свою речь, Хината стал терпеливо ждать от Нагито ответ. – Ох, не стоило беспокоиться обо мне, Хината-кун. Я в по-олном порядке, – с натянутой улыбкой протянул белокурый. – Уверен? Человек, который в полном порядке вряд ли будет покупать такую большую бутылку водки. Ты так не думаешь? – Откуда ты вообще знаешь, что я буду с этой самой бутылкой делать, а? Может, меня попросили мои друзья купить алкоголь, чтобы мы все вместе её выпили. Или, может, я и вовсе её купил не для себя. – То есть, ты не отрицаешь, что хотел выпить это всё в одно лицо, я прав? – приподняв одну бровь, спросил шатен, который, видимо явно не знает личные границы. Потому что человек, который знает о них, никогда бы не стал устраивать такой допрос малознакомому бывшему однокласснику. – Хината-кун, прошу тебя, мы - взрослые люди, так что, умоляю, веди себя подобающе своему возрасту и не лезь в чужие дела. Мы никто друг другу, поэтому, прошу, оставь меня в покое, – поток мыслей, что крутились в голове Нагито резко оказались у него на языке. Немного отчаянно ухмыльнувшись, белокурый продолжил: – Я, если честно, не ожидал такого от тебя, Хината-кун. Шатен молча слушал это, после чего сказал лишь одно: – Слушай, я знаю, что, может быть, перехожу границы дозволенного. Но ты бы отпустил человека с таким грустным и отчаянным лицом одного, тёмной зимней ночью с бутылкой водки? – Смог. Потому что, в отличии от некоторых, не лезу в чужую жизнь малознакомых мне людей. – А я вот не смог. Так что, пожалуйста, войди в моё блядское положение и перестань вести себя так. Мы ведь хорошо общались в школе, почему же ты так поменялся? Но ответа не последовало. Опять. *** – Ты чего удумал, подонок? – навзрыд кричала мать Комаэды в трубку. – Нет стой, я поняла. Ты это специально, да? Чтобы опозорить всех нас. О, Боже, за что же мне такое наказание... – ... – белокурому хотелось сказать очень много. Но парень просто молчал. Он знал, что его слова ни к чему не приведут, поэтому он, в какой уже раз, просто смирился. – Ну, доволен, а? Нравится меня доводить? Нравится же, да? Ну, молодец, сына. Хорошо у тебя это выходит. Гордись хотя бы этим. – ... Конечно. В ответ послышались гудки. Ну, в целом, всё прошло не так уж и ужасно. Могло быть хуже, правда. Родители могли и вовсе перестать посылать деньги на жильё. Но они, кажется, не собирались этого делать. Так что, если так подумать, жизнь у Комаэды Нагито и в правду прекрасна. Криво улыбнувшись, парень снова тянется за пачкой сигарет. И, вдыхая клубы табачного дыма, жизнь казалась даже ещё лучше. Спасибо всё лёгкой головной боли и притупленному рассудку. Лёжа на пыльном и прохладном полу, парень наблюдал как табачная дымка медленно поднимается к потолку. Время близилось к ночному, но парень даже и не думал о том, чтобы спать. Он понимал, что, испортив свой режим сна окончательно, слишком привык к тому, чтобы не спать несколько суток. В начале его это в самом деле беспокоило. Были даже мысли, на подобии: "А что, если я серьёзно болен и бессонница - первый знак того, что я медленно умираю от смертельной болезни?". Но сейчас белокурый, как раз наоборот, не понимал, как остальные люди живут, тратя треть своей жизни на сон. Было в этой ночной тишине нечто особенное и манящие к себе. Ночью ты полностью можешь поддаться своим мыслям, мечтам, да даже простому удовлетворению сексуальных потребностей. И ничто тебя не потревожит. Время, будто бы, замедляется. Ночные монологи белокурого часто могли начаться с обыкновенного поливания матами всех окружающих людей Нагито, а закончиться самым настоящим самобичеванием и жалением бедного себя, с вопросами "Я что, такой уж плохой?", "Может, мне тоже хочется романтики, а?" и всё в таком духе. И никто тебя не может осудить, потому что никто и знать не знает о том, что творится у тебя в голове длинными чёрными ночами. " И он совсем потерялся во тьме, забывая, что когда-то светился... " – тихо проговорил Нагито, после чего нащупал телефон валяющимся где-то неподалёку на полу, быстро напечатав свои слова в "Заметки", пока они не выветрились из головы парня. Записав эти дурацкие и никому не нужные строчки, парень откинул телефон куда-то сторону. Туша сигарету, белокурый закрыл глаза, приобнимая самого себя. В голове пронеслись забытые воспоминания душного потливого августа, которые были наполнены чувством неловкости и стыда, чувством отчаяния и признания, что Нагито - самый настоящий дурак. – И не похож ты на него совсем... – белокурый, немного хмуря брови, открыл глаза. Лежание на полу отдавалось болью в спине. Расцепляя объятия с самим собой, парень провёл рукой по полу. Пыль противно прицепилась к бледным и худым пальцам Нагито. Парень встал с пола, немного отряхивая с себя грязь, и направился на кухню. Открыв холодильник, парень достал банку пива. Он опять собирался запивать своё плохое настроение. Прямо как его мать. И отец. И в целом все взрослые, которых Комаэда видел в детстве. Все они любили выпить. И белокурый таким же вырос. Потому что, ну, а что? Он тоже хотел почувствовать себя счастливым и не волноваться о последствиях. Пускай кто-то другой будет разбираться с проблемами, который создаст пьяный парень, а он сам, в кои-то веки, будет улыбаться искренней и пьяной улыбкой. Но он слишком боялся спиваться на людях. Не хотел, чтобы от него также, как когда-то от родителей, мерзко, до тошноты, несло алкоголем. Не хотел, чтобы другие видели то, как он из, достаточно приличного на вид молодого человека, превращается в свинью и самую настоящую тварину. Он же хотел создать проблем другим людям, хотел, чтобы они, наконец, поняли, какого быть на месте Комаэды, но, почему-то, белокурый чувствовал, что он - единственный, кому плохо. *** – Комаэда, – довольно серьёзно начал Хаджиме, видя, как белокурый медленно подходит к кассе, очевидно, за новой пачкой сигарет. – Привет, – дежурно ответил Нагито. Между парнями была неловкая пауза. Ну, неловкой она была только для Хинаты. Нагито всё ещё не до конца понимал, чего от него требует шатен, и зачем Хаджиме ведёт себя таким образом? – Пачку Mevius Original, как всегда? – немного вздохнув, устало проговорил Хината. И, отвечая на немой вопрос со стороны светловолосого, добавил: – Я не настолько глуп, чтобы за неделю не запомнить то, какую марку сигарет ты берёшь. – Ох, ну, думаю тут ты меня подловил, – неловко улыбаясь, Комаэда уже достаёт свой кошелёк. – Да. Вот, жду, когда смогу подловить и в остальном. Отношения парней за последние несколько дней немного изменились. Хината Хаджиме, почему-то, резко решил, что ему, Нагито, нужна какая-то поддержка. Шатен даже изредка начал спамить их с белокурым личную беседу сообщениями вроде: "как ты себя чувствуешь?". Что за бред. Но Комаэда смирился и с этим. Ну, а что поделать? Всё равно Хинате это скоро надоест. Ну, хочет шатен, видимо, почувствовать себя героем. Ну и пускай делает, что вздумается. Чем бы дитя не тешилось, главное, чтобы не вешалось, как говорится. – Пройдёмся? У меня перерыв минут через пять, – и оба парни знали, что сейчас опять начнутся их перепалки. Белокурый пытался покупать другие марки сигарет, но все они, по сравнению с его любимым Mevius Original, были просто ужасными. Из-за чего Нагито приходилось вновь и вновь встречаться с этим несносным парнем. – Скажи... – стоя перед выходам у магазина, и, делая глубокую затяжку, хрипло начал Комаэда. – У тебя что, какой-то комплекс спасателя? – Не думаю, – понимая, к чему ведёт его бывший одноклассник, ответил Хината, немного прокашлявшись. Ему не очень был приятен запах табака. – Тогда что с тобой, Хината Хаджиме-кун, не так, а? – Просто... – закусывая нижнюю губу, Хината посмотрел куда-то в сторону. Парень сжал кулаки, наконец, решив для себя что-то. – Ты ведь... знаешь Камукуру Изуру, да? И маленький и ужасно узкий мирок Комаэды Нагито безжалостно распался на мелкие кусочки. Вот так вот. Просто. Безо всяких прелюдий. Он очень давно не слышал это имя. Он даже почти забыл, как его зовут. – ... – Нагито затушил сигарету. – Блять, что? – единственное, что крутилось в голове у Нагито на данный момент. – Можешь не придумывать отмазки. Я...знаю, что ты с ним знаком. – О-откуда…? – сглатывая, пульс Комаэды начал учащаться. Ему хотелось плакать. – Он... мой брат... – сделав маленькую паузу, Хината немного прикусил губу и продолжил: – А фамилия разные потому, что родители в разводе. Изуру живёт с отцом в Токио. На август мы меняемся, и он приезжает сюда к матери, а я к отцу. Вот так. Между парнями возникла тишина. Удушающая. Тяжёлая. Невыносимая. Воспоминания давно минувших дней снова начали появляться в голове у белокурого и тот, болезненно схватившись за неё, немного покосился назад. Теперь многие вещи стали для парня намного понятнее. Эта блядская схожесть во внешности. Ну, конечно, братья. Какой ещё рояль судьба готова предоставить Комаэде? – ... – в глазах светловолосого читалось много чего. Страх. Печаль. Разочарование. В ком? В себе. – Ну, и что? Зачем ты мне это рассказываешь? – Просто... я недавно случайно упомянул твоё имя во время разговора с Изуру... – неуверенно начал шатен. – И, знаешь, у него такая реакция была. Он же вообще никогда ничего чувствует. А тут... такое. Я даже не знал, как реагировать. – Ближе к делу, пожалуйста, – немного сглотнув сказал Нагито, наконец, убирая свои руки от головы. – А, да, – шатен замялся. – Ну, и он рассказал мне про ваши отношен... – парень поспешил поправить себя: – Про то, что было между вами. – Ах, так вот оно что, – на лице Комаэды появилась улыбка. Но его глаза не улыбались. – Наш Идеальность-сан рассказал тебе о том, как я себя вёл, и ты поспешил, как самый настоящий герой, меня лечить? Так вот ты чего так носишься за мной. Ну точно комплекс спасателя. – ...Ты частично прав. – Лишь частично? – белокурый вопросительно вскинул бровью. – Я просто хочу понять тебя. Ну, знаешь. Ты никогда ничего о себе не говорил ни в школе, ни сейчас, когда мы начали немного общаться. И, после того, что мне рассказал Изуру, я... Я просто не могу оставить кого-то, вроде тебя, одного. Мало ли что ты там надумаешь вытворить. – ... – Нагито молчал. Никогда, за все 20 лет его жалкой и никчёмной жизни, никто не говори ему такого. Его это удивило. Поразило. Ошарашило. Ему хотелось плакать. – Ну, так что? Но ответа не последовало. Опять. Снова. Но, почему-то, в отличие от других ситуаций, сейчас ответ и не был нужен. Шатен осторожно подошёл к Комаэде и, немного приобняв последнего, мягко добавил: – Можешь ничего не говорить. И белокурый ничего не говорил. Он, пытаясь сдержаться и не расплакаться прямо тут, на улице, схватился трясущимися руками за спину Хинаты. Начал идти снег. Он неприятно прилипал к лицу, Комаэда приподнял свой взгляд и устреми его в бесконечно белое зимнее небо. Одна из снежных хлопьев предательски попала прямо в глаз, из-за чего белокурый немного вздрогнул. Чувства парня смешались с его эмоциями и летними воспоминаниями. Летние воспоминания... Их очень хотелось забыть. Будто бы никогда и не было тех дней знойного августа. Будто бы всего этого не было. Будто бы не было тех криков, тех драк. Будто бы не было союза двух людей, которые просто пытались найти выгоду в этом, чем бы это "это" не являлось. Один видел в нём черты человека, которого он когда-то любил, другой - просто пытался избавиться от скуки. Всё закончилось также быстро, как и началось. Смутно и непонятно. Быстро и пусто. Конечно же, были и хорошие моменты, ведь на какой-то почве им надо было сойтись. На эта почва прогнила явно слишком быстро, и их росток взаимопонимания, почему-то, вместо того, чтобы начать цвести умер. Грустно, конечно. Но, с другой стороны, а что поделать? Смириться. Просто принять это как факт. Принять все эти шрамы, всю ту боль. Проглотить свою обиду, свои чувства, свои эмоции и сделать вид, будто бы этого не было. "Что за бред." "Ты такой бездарный. У тебя такие работы неинтересные." "Ерунда." "Ну и пускай." Обрывки диалогов, который так часто произносил Изуру продолжила вновь и вновь произносится в голове у Комаэды. Тепло парня, которого он сейчас обнимал, согревало, но не давало спокойствия. Наоборот. Что-то волновало. Что-то заставляло белокурого чувствовать себя не в своей тарелке. Он быстро расцепил объятия, что-то быстро пробормотав, и ушёл. Поскальзываясь на льду и несколько раз чуть не падая, Нагито, задыхаясь, бежит куда-то очень далеко. Без особого смысла и без особого посыла. Просто бежит. Шатен, наблюдающий за всем этим, тяжело вздохнул. Убежал. Ну, ничего, прибежит ещё за своими сигаретами любимыми, куда денется-то? После этого парень зашёл в магазин, вновь принимаясь за работу.