лето, декабрь.

Быстро захлопывая за собой дверь, парень снимает обувь, кидая куртку куда-то на пол. Он устало заходит в свою комнату и сразу успокаивается. Прокуренный воздух ещё никогда в его жизни не приносил столько спокойствия и умиротворения. Он давился им, часто покашливая, но Нагито правда насладился этим. Парень всё ещё не до конца понимал, что только что случилось. Братья? Хината хочет ему помочь? Хината? Просто, видимо, хочет посмеяться над Комаэдой со своим Изуру. Ну и пускай смеются. Пускай. Пускай. Ему, Нагито, явно нет никакого дела до этого. Когда пьяная мамаша матом покрывала хуже было. А тут все даже хорошо, можно сказать. Белокурый сел на пол и достал свою пачку сигарет. Кладя столь вредную вещицу к себе в рот, Комаэда зажигает сигарету и делает глубокую затяжку. Он, с сожалением понимает, что хочет большего. Хочет больше затуманить свой рассудок. Немного шатаясь, парень выходи из своей комнаты и идёт в ванную, разнося едкий запах табака по всей квартире. Парень открывает тумбочку под раковиной и находит заветную вещицу. Косяк, который когда-то давно предлагал ему Камукура. “ Хочешь повеселиться по-настоящему? “ Нет, Нагито не был зависим от наркотика, это место навсегда занял никотин. Но именно в такие ситуации хочется чего-то более безумного. Туша недокуренную сигарету о раковину и оставляя её валяться прямо в ней, парень поджигает косяк. Мысли уходят в ещё больший транс. Воспоминания давно минувших дней продолжали мелькать быстрыми картинками в голове парня. О, тут ему отец устроил лекцию впермешку с матом насчёт того, что Нагито не имеет право плакать. О, а тут уже родители друг друга пиздят. Мать - за то, что отец на работе изменяет с какой-то женщиной, отец - за то, что мать-алкашка опять все деньги потратила на алкоголь. Ещё мелькает библиотека, что находится в доме Комаэды. Большая, светлая, просторная и, самое главное, тихая. Нагито, наверное, перечитал все книжки в том месте. У него тогда даже были мысли о том, что он правда-правда хочет продолжить дело его семьи и самому когда-нибудь начать писать какие-нибудь литературные шедевры. Потом мелькает Хината. Ну, конечно. Первая любовь, если можно так высказаться. Понятное дело останется в памяти на долго. Хаджиме - тот ещё чудак. Весь такой активный, но как только дело касается математики, так парень сразу смущённо оглядывается по сторонам класса во время тестов, будто бы пытаясь найти ответы на лицах одноклассников и стен кабинета. Ну, как тут не обратить внимание на него? Потом... это грёбанное лето. Этот грёбанный август. Грёбанные воспоминания. Душные, знойные, но в тоже время до ужаса леденящие. Изуру был хорошим писателем и книжным критиком. Он знал столько всего, что на его фоне Комаэда казался... Почему казался? На его фоне Комаэда, и в самом деле, был скучным и неинтересным. И ночи. О. боже, те ночи. Страстные ночи. Ими наслаждался только Нагито. А Изуру смотрел с таким опустошением. С таким взглядом. С таким лицом. Комаэда болезненно схватился за голову. Он посмотрел на косяк в своей руке. Голова продолжала кружиться. Красные глаза безразличия пронизывали до глубины души, не оставляя и малейшего шанса жить, не вспоминая их. Камукура просто хотел повеселиться. "Ты правда считал, что это всё по серьёзному? Ты такой скучный. Что за бред, я такого от тебя не ожидал даже.". Послышался удар. Нагито, не в силах терпеть, врезал Камукуре. "Драматизируешь слишком.". Последние нервные окончание дрогнули. Как же Комаэда устал. Он продолжает смотреть на трубочку дури у себя в руке. Он достаёт остальной свой маленький запас наркотика и, бросая всё в раковину, он уже хотел включить воду, как замечает маленькую недокуренную сигаретку во всём этом беспорядке. Осторожно доставая её из-под этого мусора, парень кладёт её себе в рот и снова зажигает. Из крана течёт вода. Все косяки приходят в непригодное состояние. Куря свою сигарету, парень чувствует, прилив опьянения от дури. Он вряд ли почувствует, прилив сил, это лишь его второй раз за всю жизнь, но хоть немного, но парень будет навеселе. Его рассудок мутнел, голова кружилась и болела одновременно. В ушах стоял звон. Цвета то резко приобретали цвета, то резко их теряли. Он выключил кран, потому что его начало раздражать журчание воды. Парень покосился назад и, оперевшись о стену, упал на пол. Он затушил сигарету о пепельницу. Все такое странное, да? Всё такое странное? Ой, по-моему, этот вопрос уже был задан? Так что же тут происходит? Почему всё так? Ну ладно. Бывает. Пускай. Всё равно всё это очень, очень глупо и совсем-совсем, даже на чуточку, не интересно. Шатаясь, парень встал и пошёл на кухню. Он достал из холодильника банку пива. Рассматривая дизайн упаковки, взгляд парня медленно перешёл на его руку, что держала пиво. Такая некрасивая какая-то. И ногти эти крашеные чёрные по-дурацки смотрятся. Чего вообще Комаэда хочет добиться этим? Внимания? Заботы? Любви? Почему он вообще чего-то должен хотеть добиваться с помощью окрашивания ногтей? Это же глупо, наверное? Его размышления были прерваны каким-то звуком. В ушах уже не звенело, из-за чего парень напрягся, немного приходя в себя, если вообще можно было это сделать в его ситуации. Потом парень осознал, что это был не звук, а вибрация в его штанах. Белокурый поставил банку куда-то в сторону, с любопытством доставая свой телефон из кармана джинсов. Это было сообщение от Хинаты. Нагито удивился. "привет. ты как до дома добрался?" "бл ид нхвфй мн ща весло " " ты чё пьян?? до горячки себя довести хочешь? " "ид нахыф" После этого Комаэда кинул телефон куда-то на пол, не обращая внимания на то, что он может разбиться. Он начал искать взглядом заветную бутылку алкоголя. Но он не нашёл. Он посмотрел на свою руку, на потолок и в холодильник. Нигде нет. Ну ладно. Можно, в принципе, и так побухать. Воздухом. Своими мыслями. Табаком. Алкоголь, в целом, не так важен. Парень громко захлопывает холодильник и ложится на пол. Он, наверное, излежал уже каждый уголок пола в своей квартире, собрал каждую пылиночку. Белокурый довольствовался этим. Сознание куда-то уносилось. Комаэда не являлся заядлым наркоманом, из-за чего косяк не подействовал на него как энергетик. Ну и хорошо. Парню всё равно сейчас ничего уже не хотелось. Ну, может, лишь спать. Прямо тут. На холодном паркете. Глаза начали закрываться. Нагито свернулся и, всё-таки, находя бутылку из-под пива валяющейся на полу, приобнимет бутылку. Осознавая свою жалость, глупость и скучность, парень уснул. *** – А вдруг он того себя... Ну, ты поняла... – взволнованно сказал Хината, поглядывая на свою подругу - Нанами Чиаки, которая сегодня решила навестить Хаджиме на его подработке в магазине. – ... а ведь и правда, вдруг кокнул себя, – немного настороженно сказала Нанами. – Бляха муха... – парень прикрыл своё лицо руками. – Если он себя реально убил, я... – О, – удивлённо проговорил хриплый голос с придыханием только что вошедшего в магазин парня. Белокурый с удивлением рассматривал новогодние украшения, который уже успели развесить в магазине. – А, ну да, скоро же Новый Год... – О, так ты не умер, – беспокойство с лица девушки быстро ушло. – Нанами! Давно не виделись, – парень неловко улыбнулся, после чего бросил смущённый взгляд на Хинату, который отчаянно всматривался в белокурого парня. – Что такое..? – Ты! – подходя ближе к парню и смотря ему прямо в лицо, немного разъярённо проговорил шатен. – Я думал ты подох нахуй. – А, эм... – Комаэда не совсем понимал, что происходит, его щёки предательски краснели. – Не переживай, Комаэда-кун, просто он решил, что ты себя того это, раз не отвечал ему, – безо всяких церемоний спокойно сказала девушка, пока Хината смущённо кидал свой взгляд то на неё, то на белокурого парня. – Ах, вот оно что... Приношу свои извинения, у меня на данный момент телефон сломался, – парень продолжал неловко смеяться, приближаясь к кассе. Нагито нагло врал. Белокурый не смог ответить потому, что ему пришлось целый день бороться с невыносимой болью в голове и лёгким астральным состоянием – последствиями наркотика. Хаджиме сразу же зашёл за неё и, уже безо всяких просьб, протягивает белокурому заветную пачку сигарет. – Как ты его сломать то умудрился за такой короткий промежуток времени? – немного вздохнув, ответил шатен. Все его переживания теперь казались такими пустыми и надуманными, что было даже смешно. – А, там такой случай весёлый был, – Нагито чуть посмеялся, вспоминая события позавчерашнего дня. – Не поделишься? – немного настороженно, но всё же улыбаясь, сказал Хаджиме. Ему всё ещё было до жути интересно узнать то, почему белокурый присылал какой-то с трудом читаемый набор букв. – Не-а, – протягивая слово, Нагито, уже расплатившись за сигарету, прощается со своими бывшими одноклассниками и стремится к выходу. Мельком поглядывая на Хаджиме, Нагито чувствовал себя неловко рядом с ним. Ну, конечно. Идя по улицам города, под ногами хрустел снег. Это было приятно слушать. Стойте. Нет. Вообще не приятно. Белокурый совсем забыл о том, что ему не нравится зима. Нагито включил громкую музыку, пытаясь заглушить успокаивающий хруст снег. Он ведь, на самом деле, не любит, когда его лечат. Но что это тогда за чувство утраты и желание снова оказаться в чьих-то тёплых объятиях? Парень нахмурил брови и прибавил громкости в наушниках. Он сразу понял, что было не так с объятиями Хинаты. Не хватало ему ещё второго такого же августа. *** "Не хватало ему ещё второго такого же августа", да? Тогда что же Нагито, чёрт его подери, творит? Вчера вечером Хината написал белокурому следующее: " привет. хочешь завтра погулять где-нибудь? мне кароче надо нанами на нг подарок придумать, а одному стрёмно. я её сёдня хотел уломать на то чтоб она сказла чё хочет, но она сказал мол ничего мне не надо кароче пипец" Комаэда, читая это сообщение, удивился, но, вспоминая кое-что, что он всё так хотел спросить у шатена, задумался над ответом. Ну, ему, конечно, не нравится вся эта декабрьская новогодняя суета, глупой она для него казалась. Но, с другой стороны, а чего ему, собственно терять? "привет. хорошо, я свободен. только не уверен, что смогу помочь. я не очень хорошо знаю нанами." "ой да не парься, чел. просто рядом походишь скажешь слишком зашквар или сойдёт, лмао" "конечно." И вот, сейчас белокурый парень стоит около остановки в центре города, дожидаясь своего приятеля. Была лёгкая метель и вдалеке земля сливалась с белоснежным небом. К волосам и одежде лип снег. Но зато было тихо. Спокойно. – Привет, долго ждёшь? – неожиданно проговорил шатен, выходя из только что приехавшего автобуса. – Привет. Да не особо. Куда пойти хочешь? – немного прокашлявшись хрипло и смущённо ответил Нагито - чуть ли не год не переставаемого курения дал о себе знать. – Я хочу зайти в магазин электроники. Ну, знаешь ведь, что Нанами игры любит. Думаю, может купить ей новую мышку для компьютера или типо того. Пошли? – Конечно, – Комаэда немного улыбнулся. Преодолевая летящий в лицо снег, парни начали свой путь. Создавалась глупое ощущение, будто бы сейчас их на этом свете было только двое. Будто бы, зимний туман, осевший на город - огромной ничего, а они - единственные жители этого ничего. Что за бред, не так ли? Белокурый всё ещё чувствовал себя неловко рядом с Хинатой, но он не хотел прямо сейчас начать заваливать горой вопросов, что крутились в голове у Нагито. – Ты... – вдруг резко начал Хаджиме, прерывая тишину между парнями. – Точно уверен, что не против? В смысле, тебе же, наверное, тоже надо над подарками думать? – А, – немного сбавив шаг, парень вяло улыбнулся. – Не бойся, не надо. – Как так? – ... – Нагито колебался, но всё же решил дать ответ: – Да просто как-то дарить особо не кому. – О? – Хината остановился, любопытно рассматривая своего знакомого. Комаэда вдруг смутился и, и так красные от холода щёки, покраснели ещё пуще. – П-прости, наверное, слишком, да?...Это не то, что обычно говорят малознакомым людям, я ... – Да нет, всё в порядке, – похлопав по плечу, улыбаясь ответил Хината. – Просто думал, что ты опять не ответишь мне. Я рад, что начинаю вызывать у тебя доверие. – Э? А? Ой, я ... – Комаэда не знал куда деваться. Что за бред. Бред. Ну, самый настоящий бред. Такой дурацкий и бредовый. – Но... Что, правда совсем не кому купить подарок? Совсем-совсем? – Ну, – смущение ушло на нет, и парень, уже более спокойно, с лёгкой улыбкой на лице, отозвался: – Да, наверное? Бред, да ведь? – ... – Хаджиме посмотрел на Нагито, внимательно того изучая и делая для себя какие-то выводы. – А как же ты сам? – Что? – Ну, ты сам. Можешь сам себе подарок выбрать. – Ой, ну, это как-то странновато будет, нет? – белокурый также внимательно всматривался в парня напротив. – Какая разница, странно это, или нет. Нужно в первую очередь удовлетворять свои желания, – Хината, вроде и говори какие-то бредовые вещи, но, по какой-то причине, Нагито в них внимательно вслушивался. – Скажи... тебе что, нравятся книжки по психологии или типо того?... – Э? – на щеках у Хинаты появился румянец. – Как ты узнал...? – Да просто читал я, видимо, когда-то такую же книжку. Не помню автора только. Как же его там звали?... – Роберт Энтони. Я это из его книжки взял. – Ох, точно. Роберт Энтони. Скажи, зачем же ты читал его книжку про уверенность в себе? – немного оживившись, поинтересовался Нагито. Ему правда нравилось обсуждать литературу. – Ну, – щёки шатена покрылись румянцем. – Какая тебе разница? – Ой, то есть, Хинате-куну можно лезть в мою личную жизнь и спрашивать персональные вопросы, а мне нельзя, да? – Ну, это... Ой, да ну тебя, – сказав это, покрасневший парень ускорил шаг, отдаляясь от Нагито. Белокурый наблюдал за этим с улыбкой. Что-то странное и знакомое. Ах, ну, да. Конечно же это будет знакомо для Комаэды. Ведь то, что шатен достаточно забавно реагирует на некоторые вещи и являлось основной причиной того, почему Нагито проникся сильной симпатией к этому парню. "Видимо, я был влюблён в него по-настоящему." – пронеслась в голове мысль. Такая глупая и бредовая. Такая дурацкая и скучная. Такая никому не нужная и неинтересная. Но такая живая и настоящая. Их времяпрепровождение проходило достаточно... спокойно? Комаэда не был совсем уверен в этом, но он так себя ощущал. Конечно же, он всё равно чувствовал какую-то вину за то, что он вот так вот веселится. Нагито не считал себя худшим созданием на этой планете, но принять такое простое, лёгкое отношение к себе было нелегко. И он всё равно ещё его не до конца принял. Устав от хождения по разным магазинам электроники, в поисках лучшего подарка для Чиаки, парни зашли в маленькое кафе. Запах хорошего кофе сразу заполнил их лёгких, стоило парням лишь перейти порог заведения. К их счастью, клиентов практически не было и в помещении создавалась приятная атмосфера вперемешку с лёгкой рок-музыкой на фоне. Парни выбрали место около окна и, сев по разные стороны стола, сняли свои зимние куртки и принялись читать меню. Нагито проникся чувством ностальгии. В былые года он был частым посетителем этого места. – Здравствуйте, вы уже определились с заказом? – к парню подошла достаточно энергичная девушка-официантка с симпатичными блондинистыми волосами. – М, можно мне, пожалуйста, латте с молоком и сахаром. А, ещё кусамоти, – без запинки проговорил Хината, не отрываясь от меню. – А-а.. Я... Можно, пожалуйста, эспрессо корго... Без сахара и без молока, – официантка вопросительно посмотрела на замявшегося белокурого, ожидая, что он попросит ещё чего-нибудь к кофе. – А, это всё. Девушка мило улыбнулась и ушла на кухню кафе. – Комаэда, ты явно не любитель сладкого, да? – немного удивившись заказу Нагито, не удержался и спросил Хината. – Ага, – парень неловко улыбнулся. Парни ещё немного пообсуждали какие-то мелочи, маленькие и незначительные вещи, когда им, наконец, принесли их заказ. Шатен с детским нетерпением посмотрел на свой маленький рисовый шарик в моти, и, не дождавшись того, чтобы его латте остыл, взял кекс в руку и откусил достаточно большую часть, оставляя на нижней части губы маленькую рисинку. – Ты и в правду вообще не изменился, – наблюдая за поведением шатена, вырывались из уст Комаэды слова, которые крутились в его голове уже какой день. – А? – немного не поняв, что сказал Нагито, Хината проводит своей рукой по губе, убирая рисунку и немного облизываясь. Щёки белокурого вновь залились румянцем. О, боже. – Ничего, – смущённо быстро пробормотал парень, отпивая горький кофе из кружки и немного обжигаясь горячей жидкостью. Нагито, немного успокоившись, вновь глянул на парня напротив. Может, сейчас стоит начать задавать вопросы? Или всё ещё слишком рано? Но, всматриваясь в расслабленное и довольное лицо Хинаты, Комаэда, каким-то образом, и вовсе позабыл то, что он так хотел спросить. А зачем он вообще хотел что-то спросить? Непонятно... Да и не важно уже сейчас. Парни продолжили свой путь, и Комаэда, будто бы, в первые видел этот город. Всё казалось каким-то не так. Бегущие по улицам коты, оставляющие свои следы на больших сугробах. Люди, спешащие куда-то. Город, будто бы, был живым. И за этим было очень интересно наблюдать. Метель стихла, лишь только редкие снежники кружились по воздуху. Было что-то такое умиротворяющее и спокойное во всём этом. Да и снег продолжал раздаваться хрустом под ногами, что лишь успокаивало и давало странное чувство безопасности. Шутки, смех и разговоры ни о чём. И, совсем незаметно для Нагито, начало темнеть. Ну, это не удивительно. Зимой дни короткие, не то что летом. Парни зашли в какой-то дворик и увидев качели, Хаджиме подбежал к ней и начал быстро раскачиваться. – Спасибо, что помог выбрать мышку для ПК. А то я бы так и стоял, думая над расцветкой, – улыбаясь, проговорил шатен. – Конечно, – с такой же улыбкой на лице проговорил Нагито. Немного покусывая нижнюю губу, белокурый набирается уверенности, потому что понимает, что-либо сейчас, либо никогда. – Скажи... Почему же ты, всё-таки, вернулся сюда? – Ах... Я ещё не говорил, да?... – с нотами сожаление проговорил Хаджиме, продолжая улыбаться. – Нет. Если ты не хочешь говорить, то не стоит, я не хочу тебя заставлять или что-то в этом дух- – Да нет, всё хорошо, – не дав парню закончить, прервал его шатен. – Я даже рад, что ты спросил. Наверное? – Хината глупо усмехнулся, продолжая: – Ну, на самом деле тут нет чего-либо сверх такого. Просто, ну, выкинули меня из университета. Я был недостаточно хорош для них. Понимаешь, я... прыгнул выше своей головы. Думал, что, быть может, поступив в университет в Токио, то смогу, наконец, гордиться собой. Но не получилось как-то. Ничего сверх такого. Вот и пришлось вернуться, чтобы не чувствовать себя так неловко перед отцом... и братом. Оособенно перед последним, наверное. – Ох, Хината-кун, я ... Мне жаль, – Нагито пристально наблюдал за выражениями на лице Хаджиме. – Не извиняйся, совсем глупый? – шатен продолжал улыбаться, направляя свой взгляд куда-то далеко, в закатное зимнее небо. Наблюдая за этой картиной, Нагито вновь забыл, что он там ещё хотел спросить. Да и не хотелось ему уже что-либо спрашивать, не сейчас, когда уже и так всё понятно - без слов. Да и не были эти вопросы адресованы Хинате с самого начала. *** Придя домой, белокурый почувствовал прохладу в квартире. "Ах, окно..." – пронеслось в голове у Комаэды, вспоминая как он, перед выходом, решил сделать проветривание. Быстро стянув с себя куртку и сняв обувь, парень зашёл в свою комнату. Идя по холодному полу, парень подошёл к окну и, закрыв его, не вдохнул привычный едкий запах табака. Но, почему-то, сейчас ему не хотелось вновь взять сигарету и заполнить малое пространство комнаты едкими клубами дыма. Почему-то, сейчас ему нравилась эта... не пустота, а нечто совсем иное. Свежесть? И, вероятно, некое спокойствие. Глупо улыбаясь, парень вспомнил сегодняшний день. Конечно же, всё пошло по-другому. Сейчас ведь не август, сейчас не знойно и не душно, да и Комаэда, вообще-то, был совсем с другим человеком. Нагито быстро сел за стол и, по привычке, попытался включить лампу, но, вспоминая, что она всё ещё перегорела, немного грустно вздохнул. А ведь он сегодня даже был в магазине электроники, но всё равно забыл про эту несчастную лампочку. Но это не остановило его от того, чтобы взять свою записную тетрадь и начать что-то писать. "ты кружишься в такте вальса падающего снега. а я смотрю, дурак такой, не могу насмотреться. не хочу насмотреться, хочу остаться тут, в этой белой пустоте с тобой навсегда.” Парень смущённо смотрит на написанные строчки и не знает, что и делать. Это - совсем иное. Раньше он никогда не писал что-то такое. Что-то такое воздушное, лёгкое... как белоснежные хлопья? О боже, как перестать думать стихами? Ещё ладно бы эти стихи были чем-то и в правду качественным. А это так. Баловство. Комаэда даже не хочет становится писателем больше, так есть ли смысл во всём этом? Или это всё ещё очень бредово? Парень устало вздохнул, продолжая вчитываться в только что написанные строчки. Он смущённо закрыл тетрадку и, встав из-за стола, рухнулся в постель. В комнате, после закрытия окна, и в правду стало намного теплее. И даже сигарету для этого не надо закуривать. "И, вдруг, маленький свет захотел снова светиться..." – проговорил Комаэда, вспоминая своё дурачество с этой маленькой идиотской историей про свет. Он записал эти строчку в телефон и заметил сообщение от Хинаты. "прив как добрался я надеюсь норм а то я чуть не подох от холода" Комаэда тупо уставился в экран, думая над ответом. "привет! всё хорошо, правда ноги болят. устал столько ходить, лмао. а ещё я дурак забыл, что мне надо лампочку купит. а мы ведь ходили по куче магазинов с электроникой и я даже не вспомнил" – белокурый немного покраснел, когда заметил, что использует сленговые слова в переписке с Хаджиме. А ещё от того, что он, вдруг, почему-то, решил рассказать о своей маленькой дилемме про перегоревшую лампочку. Ну что за глупость, да ведь? " лмао. а какую лампочку над? у меня недалеко от дома есть маленький магазин там куча всякого, мб лампочки тоже есть" Комаэда перечитал сообщение несколько раз. Потом ещё раз, чтобы убедиться, что он и в правду умеет читать, и ему это не видится. Потом он вздохнул. Хаджиме ведь не знает все его эти аннотации с этой лампой дурацкой, чего белокурый так запаниковал? Написав какую лампочку ему надо купить, в ответ парень получил короткое: "хорошо куплю. завтра приходи ко мне на подработку к обеду. если чё, то на счёт цени не парься, оке? я спать, пока чел" "конечно. спасибо. до завтра." Нагито откинул телефон в сторону, глядя в потолок и вдыхая свежий воздух. Немного пыльный, конечно. Но зато не табачный. *** Комаэда вышел из дома, чтобы пойти в магазин. В первые не за тем, чтобы купить табак. Такое странное ощущение. Шагая по хрустящему снегу, парень рассматривал падающий снег. Большие хлопья падали на землю. Идти было достаточно тяжело, снег с дороги ещё не успели сгрести. Всё окружение Комаэды, будто бы, сверкало. И, в какой-то момент, парень задаётся вопросом: "А чем мне так зима не угодила? Красиво же, вроде.". Встряхивая голову, парень достаёт наушники и включает громкую музыку, доставая сигарету и нервно закуривая её. Что за бредовые мысли в последнее время засели в голове Нагито? Когда парень сел в автобус, он, хоть и смотрел в окно, явно не наблюдал за пейзажем. Даже оглушительно-громкая музыка в ушах ушла на второй план, отдавая парня в его мысли и раздумья. И вот, сам того не замечая, парень уже стоит напротив нужного заведения. Немного колеблясь, парень сделал шаг вперёд, открывая дверь магазина. Его приветливо встретил Хината. – О, привет, – улыбаясь проговорил шатен, подходя к своему приятелю. – Привет, – Комаэда также улыбнулся. В воздухе повисла какая-то тишина, которую прервал голос Хаджиме: – Я, это, – парень замялся, после чего полез рукой в карман своих джинсов, доставая маленькую коробку с лампочкой и протягивая её белокурому. – Вот. – Ох! Спасибо, – Нагито смущённо улыбнулся, беря предмет в руку и с удовольствием рассматривая её. – Я надеюсь, что не сильно тебя напряг с этим? – А. Да не парься, я же сам вызвался, – быстро ответил шатен, наблюдая за Нагито, после чего, немного прикусывая губу, он неуверенно продолжил: – А ты сегодня…свободен? – В каком смысле? – немного удивившись, взгляд белокурого припал к своему собеседнику. – В прямом. Думал, может сегодня тоже походим где-нибудь. – Нанами не оценила подарок, или…? – Да не в этом дело… Кто вообще дарит новогодние подарки за несколько недель до нового года? – Хината вздохнул, заходя за кассу и уже протягивая Нагито привычную пачку сигарет. – А, не надо. Я сегодня только ради лампочки сюда пришёл. Хаджиме глянул на своего знакомого, после чего снова тяжело вздыхает. – Только я думал, что начал тебя понимать. – Прости…? – немного виновато усмехнулся белокурый. – Когда смена заканчивается? – и, видя непонимание в глазах собеседника, Нагито продолжил: – Ты же погулять хотел. Шатен улыбается. *** Утро. Такое нежеланное, немного уставшее, но, всё-таки, наступившее. Если час дня вообще можно было назвать утром. В последнее время, Нагито особенно сильно хочет спать, что начинает приводить к тому, что он медленно восстанавливает свой поломанный режим сна. Лениво умывшись, и даже не предавая значению своему отражению в зеркале, парень сонной походкой сел за рабочий стол и включил лампочку, так как тёмные шторы в его комнате загораживали весь пытающийся попасть внутрь свет. Прищурившись от яркого света, парень вдруг вспоминает о своих уже старенькое дурачество насчёт этой несчастной лампы. “ И маленький свет, наконец, вновь засветился…” – белокурый снова записал эти строчки в телефон. После этого парень, убрав телефон рядом на стол, принялся что-то писать в своей тетрадке для записей. Ему, наконец, хотелось что-то писать. Разные идеи переполняли парня, и он понятие не имел как, зачем и почему такой странный наплыв чувств и эмоций резко решил посетить парня. Ну и ладно. Ну и пускай. Он даже не против. Дни парня пролетали один за другим, очень быстро, и совсем незаметно. Вот, уже пошли двадцатые числа декабря. Осталось совсем ничего до наступления Нового Года. Все уже давным-давно поставили ёлку у себя дома. Все, кроме Нагито. И, конечно же, такое поведение совершенно не устраивало Хинату, который настоял на том, чтобы он пришёл домой к Комаэде и помог последнему, хотя бы, убраться до наступления нового года, ведь белокурый, совсем случайно, совсем не замечая этого, упомянул то, что его место жительства больше похоже на свалку. И Хината предложил помощь в уборке. Конечно же, любому другому белокурый бы определённо отказал, но… за этот коротенький декабрь, отношения между Нагито и Хаджиме меняются. Между ними возникла некая… идиллия? Они много гуляли до посинения и часто списывались. Говорили о всякой мелочи. О маленьких и совсем незначительных вещах. Это не могло не радовать Комаэду. Из-за этой их близости белокурый и не смог отказать. Ну, будем считать, что он согласился путём шантажа и манипуляций, а не потому, что ему просто хотелось провести очередной денёк со своим другом. Другом. Такое смешно и одновременно смущающее слово. Нагито всё ещё сильно смущался называть себя другом Хинаты, даже несмотря на то, что шатен сам настаивал на этом. Ну ладно. Пускай. К тому же, какое там смущение от слов, когда Комаэде бы стоило беспокоиться о том, как выглядит его квартира. Пыльная и вся в табаке. Хотя в последнее время просто пыльная. Но, всё-таки, тяжело избавляться от старых привычек. Курение – идеальный тому пример. И, хотя Нагито старался, правда старался, курить, хотя бы, с открытой форточкой, желание вновь заполнить свои лёгкие едким дымом, который будет слегка разжигать внутренности гортани пока, всё же, лидировало. Но ему, зачем-то, по какой-то причине, хотелось начать бороться с этой зависимостью. И только он успел встать из-за стола, как послышался стук в дверь. “Ну пиздец блять, “ – пронеслось в голове у белокурого. Быстро убирая валяющееся нижнее бельё в шкаф, парень, посмотрев перед этим в глазок, открывает дверь и впускает Хинату в квартиру. – Еле как нашёл квартиру. Без обид, но ты на отшибе каком-то живёшь, – сказал Хаджиме, вальяжно стягивая с себя куртку. – И тебе привет, – проговорил Нагито, закрывая входную дверь. Шатен, снимая с себя обувь, осматривал коридор. Ну, в коридоре всё не так уж и плохо. Даже, можно сказать чисто, если не считать несколько валяющихся на полу пачек сигарет. Ожидания Хинаты подтвердились тогда, когда он зашёл на кухню. Полный бардак и неразбериха. Валяющиеся на полу окурки, банки из-под пива, бутылки алкоголя… Да, очень даже в стиле этого неотёсанного парня, с которым Хаджиме, сам не поняв как, связал свою жизнь. Ну, решение сблизиться с Комаэдой нельзя было назвать каким-то сильно спонтанным. Наверное, шатен больше удивлён тому, что смог, всё-таки, сблизиться с Нагито. А ведь казался таким нелюдимым, а на деле даже достаточно приятная личность. Ой. Чего это он? Встряхиваясь от своих мыслей, Хината, оценив ситуацию на кухне, уже хотел двинуться в комнату Нагито, как вдруг последний резко загородил ему путь. – Ты уверен, что хочешь видеть эту комнату? В смысле, я там больше всего времени провожу и там такой кавардак творится… – вдруг забормотал Комаэда, растерянно гляда то на своего друга, то на дверь в комнату. – Я, блин, приехал сюда из другой точки города не за тем, чтобы по итогу так и не прибраться у тебя в квартире. Комаэда стоял и не знал, что и ответить. Даже толком-то не осознавая, как реагировать. Прошлый он точно бы сказал что-то вроде: “Да какая тебе разница что творится у меня в квартире?” или что-то в таком духе. Но, почему-то, сейчас такое поведение вызывало у парня лишь смущение и некую благодарность. Он перестал загораживать дверной проём и дал Хаджиме зайти в его комнату. Осматривая комнату Нагито, Хината, не сдержавшись, говорит: – Damn, bitch, you live like this? – Да, есть какие-то проблемы? Шатен немного улыбается, а Комаэда так и не понял, была ли это просто улыбка, или у Хинаты от свалки, что белокурый устроил в своей квартире, начался нервный тик. Комната беловолосого - самое заполненное мусором место квартиры. Весь стол был завален всякими исписанными листками, энергетиками, банками пива и пачками сигарет. На полу та же история. И, смотря то на шатена, что стоял посреди всего этого хлама, то на этот самый хлам, он понял, что эти вещи не должны быть вместе. Что если он хочет устроить свалку в его квартире, то, будет лучше выгнать Хаджиме. И наоборот. И, ещё раз глянув на аккуратный профиль друга, парень выбирает второй вариант. Медленно, но верно, парни начали уборку. Пришлось выкинуть огромное количество пустых банок из-под алкоголя, пачек сигарет и осколков от разбитой посуды. Нагито и сам уже не знал, зачем он хранил побитые кружки и тарелки у себя в кухонных ящиках. Ему что, так нравятся эти острые напоминания о былых временах? Или наоборот? Хранит как напоминания о том, что тот август никогда в жизни не должен повториться в жизни белокурого? И если это и было намерениями парня, то Хаджиме должен был быть уверенным в том, чтобы это напоминание больше никогда не понадобится парню. Чтобы что-то доказать Комаэде. Чтобы что-то показать. Но что? Наверное, счастливую жизнь и здоровые отношения. По крайней мере, шатен очень хотел бы стараться ради этого. Начинало темнеть, и парни решили сделать перерыв. Ну, и конечно же, Нагито не мог упустить возможности сделать затяжку. После всех этих фраз о том, что ему точно стоит завязывать с сигаретами, которыми он сам себя окутывал, ему вновь захотелось табака. Таких обычно называют пиздаболами. Парень рассматривал ночной зимний пейзаж, стоя напротив приоткрытого окна на кухне, тихо проговаривая между затяжками: Я положил к твоей постели Полузавядшие цветы, И с лепестками помертвели Мои усталые мечты…. Нагито сделал ещё раз затянул сигарету, сбиваясь со слов, но всё равно продолжая чтение стиха, хоть и пропуская несколько строф: … «Ты не любил, тебе не жаль», Зато я лучше понимаю Твою любовную печаль. – Это ты написал? – раздался за спиной знакомый голос Хинаты, от которого Комаэда немного вздрогнул. – Ты чего? Это Есенин. Гений. Я его читал много в последнее время. Мне до него далеко, – немного смеясь, хрипло сказал белокурый, делая ещё одну затяжку. – Табаком моим подавиться охота? – спокойно проговорил Нагито, наблюдая за своим другом. – Да нет, я просто... Подумал тебе компанию составить. – Ну смотри сам тогда, когда у тебя найдут эмфиземы лёгких. Меня не обвиняй. – Так я же только дышу этим воздухом, не курю. – Ты что, не знаешь про пассивное курение…? – белокурый недоверчиво глянул на парня рядом. – Т-ты…! – щёки шатена залились румянцем. – Знаю, конечно же…! – немного успокоившись, парень продолжил: – Сам-то не боишься за свой организм? Там, наверное, уже целый букет из эмфизем и, чёрт его знает, сколько ещё чего там всяких заболеваний. Делая ещё одну глубокую затяжку, Нагито довольно смотрит на парня рядом, потом на пейзаж за окном. – Не поверишь, но я здоров, – и, видя недопонимание на лице шатена, белокурый продолжает: – Меня родаки заставляют проверять организм и, пока, ещё чего-то помирать на собираюсь. – Вот именно, что только пока. Потом вон будешь импотенцией страдать, сразу курить бросишь. – Ты это на личном опыте убедился, рассказываешь мне сейчас? Теперь понятно, чего не куришь больше... – с довольной ухмылкой на лице проговорил Нагито. В ответ послышался лишь недовольный и смущённый восклик Хинаты. И, описывая эту сцену, всё крутиться на языке слово, которое обрисовывает этот момент жизни как нельзя лучше?... Да как же оно там...? – Кстати, – вдруг сказал Хината, – Ты завтра свободен? – А что? – белокурый затушил сигарету, закрывая окно. – Ну, – шатен смущённо посмотрел куда-то в сторону. – Помнишь о чём мы говорили? Что если тебе не кому сделать подарок, то можешь сделать его сам себе? Я просто подумал, что ты забьёшь на это. Но… – Хаджиме глянул на своего собеседника с покрасневшими щеками и лёгкой улыбкой. – Поэтому, может, сходим вместе? – Хината-кун… – щёки белокурого покраснели. – Я не буду делать что-то столь эгоистичное, как подарок себе…Поэтому могу ли я сделать его тебе? Парни смотрели друг на друга. – Хорошо, но… – шатен прервал паузу. – Я тоже тебе что-то подарю. И даже не отнекивайся, – замечая протестующее выражение на лице Нагито, быстро добавил Хаджиме. – … – Комаэда глянул на парня напротив, после чего улыбнулся и сказал короткое: – Конечно. Конечно. Почему-то, когда Комаэда говорит это Хинате, он и в правду чувствует искренность в своих словах. Ах, точно. Это же то самое чувство, которое люди обычно описывают как “влюблённость”. Старые чувства вновь всплыли в сердце Комаэды. А можно ли было назвать их старыми? Ведь он начал этот ужас с Изуру как раз-таки потому, что посчитал, что он похож на него. Он подошёл к Камукуре тем особенно жарким днём лета, именно потому, что он так напоминал Хинату. Но, конечно же, всё пошло по пизде. Отношения, которые так начались, с самого уже пошли по пизде. Потому что это не нормально - пытаться видеть в лете зиму. Это не нормально смотреть в одни красные глаза и видеть другие зелёные. А можно ли использовать слово "нормально" к тому, кто вообще непонятно зачем согласился на это? Он ведь не дурак, понял, что в нём видели кого-то другого. А всё равно согласился. Повеселиться хотел, да не сложилось? Белокурый резко мотнул головой. Хаджиме удивлённо посмотрел на резкую перемену настроения его приятеля. – Что-то случилось? Но ответа не последовало. Болезненное молчание убивало обоих. И один из них не выдерживает. Хината обнимает белокурого, вдыхая едкий табак, который впитался в футболку Комаэды. – Всё хорошо, – тихо, практически шёпотом, проговаривает шатен, получая в ответ лишь нечленораздельные звуки. Комаэда заплакал, уткнувшись в плечо Хаджиме. Нагито боялся. Боялся, а вдруг, всё повториться? А вдруг, всё будет также? Вдруг он будет видеть в зиме лето? ... Но также ведь явно не будет. Нагито хотел в это верить. Потому что зима - не лето. Бред. Парень несёт бред. Самый настоящий бред. Бред. Ну, точно, бред. – Я … – хрипло начал белокурый. – Я… хочу поговорить об этом. Можно? – Нужно, – немного приподнимая уголки губ, проговорил шатен.