Игра с химерами

Кажется, это самый скоростной диагноз за всю историю мира сновидений. – Идиотка влюблённая. – Ну вот, теперь мне перематывать припев, – ворчу я, тяжело дыша. Я только что танцевала, по моим впечатлениям, смесь танго и вакинга, – Голем не видел? – Нет. Затискала, наверное, до полусмерти, вот она и спряталась. – С чего бы это? – убийственно радостный тон выдаёт меня с потрохами. Тварь Углов принимается лыбиться со снисходительностью профессиональной свахи: – Та-ак… И что это за особь? Я хлопаю в ладоши, и музыка стихает: – Никто. – Да ладно, – он терпеливо играет по правилам закадычной подружки, – Вчера тебя не было – зато кто-то ночь напролёт протусил в кабаке Волчьей Шкуры, напевая «Любовь кусается – да и я тоже». Серьёзно! Дримеры так разошлись, что не могут работать. Из-за тебя половине земного населения сейчас снятся кошмары – потому что некому убрать весь расплодившийся бардак… Эй? Это всё, что ли? – Надоело, – я с аппетитом потягиваюсь и топаю к гамаку, – Но я замочу твоего информатора, как только отыщу. Хотя теперь понятно, почему Голем с недавних пор практикует стиль передвижения по-пластунски на открытых пространствах. Сдала, значит. – А, да, непременно... Видимо, у тебя эйфория. – Если ты всё знаешь, то почему ты всё ещё здесь? – я уже собираюсь лечь, но передумываю и иду к окну. Мой сонм созвездий сонно шевелится, сверкая боками. Город наряжен в огни, фонари горят ярче, чем обычно. Безжизненно и красиво. В одном месте у горизонта затяжка. Пролетал Мигрирующий? А я даже не заметила. Проходной двор какой-то. Ладно этот недоспаниель, но чтобы тварь размером с аэроплан… Впрочем, я сейчас не в состоянии здраво рассуждать. И не хочу! – Я голоден. – А мне что? – Ты не пишешь. Хотя я понимаю. Влюблённые идиотки тратят всю свою энергию на живые объекты. – Дай срок – и я к тебе вернусь. – Не вернёшься, если будешь счастлива. Ты уничтожишь всё это, – он вертится, показывая на весь Шпиль. – А гори оно, – я как раз уместно закуриваю, но почти сразу же тушу. Не могу понять, чего хочу. – Когда ты скажешь о своих чувствах? – В ближайшее время, – я оборачиваюсь. Мои глаза полны решимости, – И поэтому у меня просьба: следи за Голем. Не подпускай её к рубке… к месту, где я исчезаю. Отвлеки, не дай ей связаться с носителем. Она всё испортит. – А ты мне что? – капризно ворчит он. – Ешь моих мертворождённых. Я разрешаю… Чёрт, ты можешь капризничать потом? Я измотана! Я бросила все силы на ухаживания, мне не до твоих закидонов! – А мне чт… – он замолкает, увидев у носа пистолет. – Я не шучу. Башку снесу. – Ты не посме… – Хочешь проверить?! – Нет демона страшнее влюблённой женщины! – он согласно пятится прочь, – Иди, раз такое дело. Я посторожу. Но у тебя мало, слишком мало времени. Скоро контроль над мешком мяса возьмёт нытик. Он прав. Мои плечи призрачно просвечивают в отблесках уличных огней. – Ничего. Этого достаточно. Сейчас или никогда! Ты взгляни на это, – я вызываю образ своего реального тела. Поза похожа на воплощённое страдание. – И давно это? – Вот уже три месяца. – Уже можно было поймать его и изнасиловать, – на редкость по-философски изрекает Тварь Углов. – А я о чём?! Но я в процессе… Надеюсь… Хм, у меня много надежд! – Бритва Оккама, – предупреждает он. – Не смей каркать… Да помню я, помню! – я пошатываюсь, но всё же хватаюсь за врата связного узла. Честно говоря, чистой воды позёрство, я могу связаться с носителем из любой точки вирта, но почему бы не сделать эксклюзивный уголок в Шпиле? – Ты слишком устала. Впусти Голем. – Вот ещё, – я до боли закусываю губу, – С ней наш носитель и рта не раскроет! … Следующим вечером я даю Голем полную свободу, создаю пустую бутылку, смотрю на неё безо всякого выражения, возвращаю в мир энергии, и, в конце концов, сажусь на обрыве у окраины, свесив ноги. – Самое время, – внезапно появляется Тварь Углов, – Дать тебе новый импульс. – Валяй, – разрешаю я, поджимая под себя одну ногу. – Хорошо, – Он ложится рядом, потягивая задние лапы, – Слушай внимательно: самое светлое чувство из всех, тобою испытанных. Вместо ответа я протягиваю ему рукопись. – Это что, уже… Не, ну так не интересно! – Можешь не читать. – Эй, не вздумай! – он с аппетитом смотрит на мятые листы, – Разбитые сердца самые вкусные! – Наверное, – равнодушно пожимаю плечами я.