Drive

      Хёнджину показалось странно то, что его друг, даже не подозревав о существовании Минхо ранее, фамильярно отнёсся к нему. Расспрашивать всё же не стал, посчитал, что за последнее время ему новостей по горло хватит. Впрочем, Крис всегда был дружелюбным и неформальным парнем, что иногда не всегда приветствовалось в здешнем Сеуле.       — Может случилось что-то? — тревога не отпускала Бана. Цепкие лапы тигра вцепились так, что это могло пройти и зажить лишь когда сам Ли изволит явиться, залечивая беспокойство своим запахом, этой милой и, по сути своей, саркастичной ухмылкой.       Мило. Он милый. Как бы не противился, Крис больше не сможет это в нём не видеть.       — Честно, он не рассказывает, чем занимается на досуге в одиночестве. Сколько я спрашивал, умеет же вывертеться и сменить тему! Подбешивает, — скрестил руки на груди блондин, обиженно пыхтя.       — Агх, — вздохнул Крис, — и правда… Может, ты тогда проведаешь его? Мне кажется…       «Нет, не кажется…»       …ему не хватает человека, на которого можно положиться.       Хёнджин посмотрел на него странно, будто услышал совсем не про своего Хо.       — Знаешь, сегодня я даже не смогу к нему заскочить, — Джин вздохнул, встав изо стола. — Сам понимаешь.       Кристофер улыбнулся уголками губ, чувствуя досаду.       — Но знаешь, раз так хочешь, я могу сказать адрес. Хо не подпускает к себе кого попало, так что, думаю, я могу на тебя положиться? — скорее сам себе задал вопрос, нежели другу, Хёнджин, отправляясь работать дальше, указывая на листочек возле журнала на столе. — Адрес там. Веди себя хорошо, — хохотнул Хван, заметив, как по-детски передразнивает его старший.       Чан вышел на солнце, посмотрев мельком на небо, а затем сел на мотоцикл, держа курс на квартиру Хо. И только через четырнадцать минут езды, он был на месте, а художник обнаружил, что чай он так и не допил.       — Чёрт! Остыл… это был последний с лавандой… — он смотрел в свою кружку, но всё его внимание проходило сквозь, а руки сами потянулись к телефону в кармане и нужному номеру.       — Абонент временно недо… — Хван сбросил, смотря на загорающийся экран контакта.       — Хо… — выдавил он печально, выпил чай залпом, побрезгав: «Фу, холодный» и подошёл обратно к сломанному мотоциклу, стараясь не смотреть в своё отражение от него. Эти глаза наполнены до краёв виной, о которой не хотелось и знать. Простые недосказанности взвалились на крошечное сознание, а уже не в силах что-то исправить, парень продолжает свои дела, уходя с головой. Ничего больше другого не остаётся, кроме как делать вид, что всё в порядке. В порядке.       Кристофер пытался позвонить в дверь, но никто так и не открыл спустя десять минут. Показалось даже, что и дома-то никого нет, но расспросив мимо проходящих соседей, мужчина выведал, что Минхо не выходил из своей маленькой норки, а значит Криса просто заигнорили.       «Блядство», — думал Ли, сильнее сжимая одеяло, в которое окунулся с ног до головы. Он не вставал со вчерашнего вечера, да и как же — в девять утра не самое приятное пробуждение, особенно от трезвонов в дверь.       Минхо бы поклялся, что разорвал бы того, кто потревожил его покой, а точнее непокой. После сна хоть немного стало лучше, но ненадолго: протерев глаза, собирая крупицы сознания и всё вспомнив, его снова стало лихорадить, а слёзы подкатили с новой волной. И…       «Если меня кто-то таким жалким увидит, я сам себя возненавижу», — комментирует он, стараясь успокоиться, но лёгкие перестали принимать воздух.       — Хотя-я, — он встаёт резко, голова болезненно отдала, и парень лёг обратно. Правда снова попытался встать, но уже более осторожнее. Не хватало ещё в обморок падать! — Убью гада, — с рыком парень подходит к двери, не обращая внимание на экран рядом, что показывал гостя за стенкой. А Хо весь помятый и бледный, будто только из больницы сбежал, но ему… плевать сейчас? Это же по-любому соседка, что собирает подписи каждый раз и ходит без дела повсюду, а её соседи — как для неё семья. Один раз она даже ужинала у Минхо, но такой опыт он не собирается повторять. Приготовившись, парень хватает в руку ручку, в другую — подушку, если это всё же кто-то иной. И так, он открывает дверь и, похлопав глазами, резко закрывает, но дверь встречает сопротивление в виде ботинка Кристофера и отталкивается под опасным углом, что мужчина может хорошо разглядеть это опухшее, но не менее прекрасное лицо.       — Не впустишь? — улыбнулся грустно Чан.       — Я не приглашал. Убери… убери ногу, — Ли всё же не давал дверям полностью распахнуться, но и сил уже не было ни на что. Уже… ни…       И Крис резко убрал подножку, а дверь с громким стуком захлопнулась, следом, рыжеволосый полетел на пол. Шикнув себе под нос и проклиная всех богов за свою спину, Ли тяжело встал и защёлкнул дверь. Переведя взгляд на экран, он увидел Бан Чана, что спокойно стоял и выжидал. Хо закатил глаза, крикнув: «Убирайся», и почапал обратно в кровать, оставив свои кроссовки у двери.       В голову лезли какие-то странные мысли, телефон вибрировал, что жутко раздражало, а устроиться полежать было сложнее — спина снова отдавала неприятно болью. Всё же, после аварии он так нормально и не полечился. Тремор прошёл, а неприятно тяжёлое тело скатились на пол вместе с одеялом и подушкой. В мыслях крутили как пластинку: «Крис под дверью, не мучай ни его, ни себя».       — Я бы умер со стыда, если бы всё-таки приехал к нему… — тихо скулит парень, разлепляя лениво веки. — Чёрт с тобой, Крис.       За дверью ни одного лишнего дыхания, и Ли даже не сразу понял, почему экранчик на стене завис.       — Ты там?.. — он прислоняется к двери лбом, надеясь, что всё-таки его не оставили. К нему пришли, о нём вспомнили.       — Всё ещё не откроешь? — и в тихих словах за стенкой слышалась улыбка. Мягкая. Стало чуточку спокойнее. Может это то, что действительно было нужно.       Минхо немного отходит и поворачивает замок. Чан улыбался. И кажется, будто это сон.       — Извини… я…       — Ты не должен оправдывается, — Чан делает пару шагов навстречу, мягко заключая в объятия. И Хо растворяется в них, и если бы они продлились ещё четыре минуты, то точно бы заснул в крепких объятиях. Без сожаления.       Рыжие волосы щекочат чужую шею, дыхания выравниваются, а тишина не кажется больше такой давящей. Она так же нужна, как каждый день слушать родной голос, чинить необычные мотоциклы и смотреть на закат. Да, определённо.       — Не думаю, что ты хотел бы влезать в мои проблемы… Я только отнимаю вре…       — Ты много думаешь, Хо, — слова на самое ухо перекрыли воздух в горле, но парень прыснул, легонько кашляя.       — Иначе меня бы не было здесь.       — А как ты вообще узнал адрес? — рыжеволосый отстранился, потерев глаза и оглянув всего Чана.       — Хёнджин, — прокомментировал Кристофер и, под многозначительное непонимательное: «А-а», прошёл в белоснежную квартиру.       — Извините, но чай только в пакетиках, — хмыкнул Минхо, проходя дальше круглого столика, за который уселся Бан.       — О, не думай, в тот раз я заварил чай впервые за этот месяц, — улыбнулся широко он, положив локти на стол и облокотившись ладонями о подбородок.       — О… Вот как.       Хоть Бан Чан и видел только макушку Ли, он был уверен, что смутил парня. От этих мыслей стало одновременно неловко, но и радостно.       «Он такой милый, когда смущается. Нужно делать так почаще», — пронеслось в голове, слыша, как закипает вода в электронном чайнике.       Уши краснеют, но лицо остаётся невозмутимым. И с таким же видом парень подаёт кружку с пакетиком, ставя рядом на стол чайник.       Пакетик чая постепенно насыщает воду, разнося свой аромат по всей кухни, развеивая посторонние мысли. Они сидели пару минут в тишине, может, немножко даже дольше, и ведь это не могло не успокаивать. Простое присутствие человека рядом ощущается трепетом в сердце, а на душе — спокойствием. Для этого не нужно многое. Особенно, когда одна душа разваливается на кусочки, теряется в ходе своего времени, а вторая не знает, как не допустить финальной точки падения. Тишина. Вот, что действительно зашивает раны и накладывает бинт.       Они просто пили чай, смотря на то, как за окном постепенно плывёт солнце. Но чай так же недолговечен, как и время.       Минхо не спеша моет кружки, слышит, как к нему подходят, но игнорирует сей фактор, пока не чувствует на своей талии крепкие руки. Объятия выходят такими тёплыми и нужными сейчас, что Хо замирает в воздухе с кружкой и пеной в руках. Своим плечом он чувствует тяжесть, спиной — чужое размеренное дыхание. Быстро моргает, кривит лицо недовольно, для вида, для образа, который он сам создал и подчиняться ему. Может, это вошло в привычку, а может, он боится показать себя настоящего. Не только для кого-то — главное для себя. Его прошлое всё ещё напоминало о себе, не собираясь отпускать, въедаясь в кровь, душа по ночам. А показать кому-то это — страху подобно. даже лучшему другу, даже незнакомцу, что успел так въесться в сознание. Эти контуры лица, милые ямочки и улыбка, что греет глубоко неосознанное; тёмные глаза, полные скрытости и нежности, а кожаная куртка, что прошла палящее солнце и холодный дождь. Весь этот образ манил к себе неведомой силой, а ноги уже устали идти в неизвестном направлении. Хочется сюда. Да, именно.       Ли Минхо заканчивает ополаскивать две несчастные кружки, не зная, что дальше делать. Его просто прижали к кухонной гарнитуре со спины, не давая сделать и шаг. Но в горле застрял ком, неприятно тянул, и слова так и не вылетели из уст.       — Чего ты больше всего сейчас хочешь? — мягко и тихо произнёс Чан, поглаживая рукой торс парня.       «Обнимать тебя дальше».       — Спать, — нагло и хрипло врёт он, прочистив затем горло.       — Хорошо, — Крис отпускает его, но дышать не стало легче. — Пошли тогда спать.       Хо поднял на него непонимающий взгляд. Да, всё верно, Минхо сам сказал спать, так в чём же проблема?..       — У меня односпальная кровать… — плетётся в сторону уже ушедшего мужчины, встав в проходе между кухней и своей «комнатой».       — Тебе не понравились объятия? По тебе не было видно, — Чан запрыгнул на кровать, воззрившись на Минхо снизу.       — При чём здесь… — но осознание дошло… — Ты невыносим, — цокнул тот недовольно и ушёл в душ. Лёгкий смех донёсся до ушей и остался где-то в этой маленькой квартирке. Или в самом сердце Ли.       На удивление, рыжеволосый быстро уснул. В тёплых объятиях прохладных вечеров, даже когда ещё солнце не зашло, эти двое умиротворённо спали. Сколько не препятствуй и не подавляй себя, сердце всегда бьётся чаще от того, что хочет истинно твоя душа. Ничего не сможет быть вечно, даже поломанная душа, что постепенно подбирает свои осколки с тёмного пути и склеивает их. Тянется к свету, хочет тянуться. Хоть и маленький свет, видневшийся вдалеке, но рассеивает всю темноту и пустоту, а улыбка сама мягко ложиться на губы. Маленький шажочек на пути в темноте, но само намерение — уже исцеление.