(не)знакомые руки

      Ей было необходимо посетить этого глупого специалиста, который ощупает её руки. Зачем? Кто вообще придумал этот бред? Мало того, что его придумали, в него ещё и верят! Это казалось розыгрышем или дурацкой игрой для привлечения внимания.       — Она работает в темноте, кстати, имени своего никому не говорит и лица не показывает. Все знают только её инициалы, и то неполные: М.Л.       По сердцу прямо.       — Каким образом за все эти годы никто не раскрыл её личность? Она же из офиса выходит, наверное, сто раз догадаться уже можно было.       — Из офиса её выходит только секретарша. Чикса ещё та, кстати, — добавила Таня, отчего Штрэфонд пришлось скорчить лицо.       Она не могла думать ни о ком даже спустя эти чёртовы три года. Работа на удалёнке оказалась их злейшим врагом, так глупо разъединивших две влюблённые души. Обидно? Да, несомненно. Больно? Без комментариев.       — Окей, предположим. Но просто объясни мне, почему я должна идти к этой загадочной М.Л., если повсюду есть нормальные врачи, способные обследовать не только твои руки, но и всё тело?! — негодовала Крис.       — Ой, обычные заморочки Лукиной. Она в долгу перед этой бабой, поэтому доставляет ей клиентов ежемесячно, ну а та, само собой разумеется, не против. Подставишь Лукину — подставишь себя.       И это был факт. Она устраивается на очень престижное место работы только благодаря Лауре Альбертовне, поэтому сходить в это заведение на пару минут не звучит так сложно.

***

      Окей, это место вызывало лёгкий дискомфорт, потому что о нём ходило много разных слухов. Сидеть в помещении, заполненном темнотой и доверить свои руки какой-то неизвестной проходимке действительно не вызывало доверия, но слегка успокаивало только то, что здесь никто не умирал. Правда, жизнь Крис потеряла смысл уже как три года назад, но она всё ещё продолжает надеяться, что когда-нибудь он найдётся снова.       Зайдя в помещение и не проронив ни слова, Крис уселась за стул, который еле нащупала в пространстве. Она никак не могла оценить ситуацию, что сильно её напрягало. В данный момент она полностью слепа, поэтому решила держаться холодного образа, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Положив обе руки подальше от себя, она вздрогнула, когда чужие так по-собственнически забрали её к себе в горячие объятия.       Сердце моментально удар пропустило.       Может быть, она сходит с ума, или самые потаённые и скрытые уголки её сознания решили сыграть с ней злую шутку, но её сердце дрогнуло в ту же секунду, как эта загадочная дама за другой стороной стола притронулась к её руке. Она была готова поклясться, что ни одна живая душа не способна брать её руку так, как брала Маша. Её Маша, которую она изо дня в день вспоминает, вкладывая свои руки друг в друга и представляя, будто это рука Лебедевой. Прошло много лет, но она до сих пор помнит, как выглядят руки той, что навсегда поселилась внутри Крис. Она всегда удивлялась тому, как ей удаётся иметь настолько нежные и женственные руки исходя из того, каким спортом она занимается. Весовая тяга словно не распространялась на ее конечности, оставляя их в первозданном виде. Чертова темнота не давала разглядеть эти пальцы, что казались на ощупь знакомыми, а гробовая тишина проникла внутрь и запрещала издать звук. Штрэфонд слышала стук своего сердца и боялась, что девушка рядом ощущает его, настолько сильно оно билось, отдавая в висках неприятной пульсацией. Её «собеседница» не издала ни звука за весь этот нелепый сеанс, поэтому Крис преданно ждала какого-то знака или разрешения на разговор. А вдруг она немая? И глухая вдобавок ещё? Будет стремно.       Тёплые пальцы исследовали ледяную руку, проводя по каждой индивидуальной линии. С каждой проведённой здесь секундой Штрэфонд убеждалась, что прямо напротив неё сидит Машенька, ведь не было в этом мире ни одного живого человека, что в этой манере касался тела. За все эти 1095 дней Кристина не забыла, какова кожа Маши на ощупь и как она трогала её руки.       Девушка остановила руку, обхватив один палец обеими руками. После этого массировала нежно и долго, вызывая шквал мурашек на теле пациентки, о которых даже не догадывалась.       — У тебя вот тут зажим. К хирургу надо, вправить, — сказала Маша.       Она узнала её по голосу.       В ответ молчание. Крис онемела.       Лебедева продолжала ощупывать её руки вслепую, после чего резко остановилась на одном месте.       — А здесь шрам. Он подлежит удалению.       шрам, который ты сама же и поставила мне 5 лет назад, случайно роняя тарелку на мою руку.       Она двигалась по периметру всей руки всего двумя пальцами, помогая большим. Ни один миллиметр не остался незамеченным, пока мнимая слеза скатывалась по щеке Крис.       Штрэфонд боялась сказать даже слово, ведь знала, что та её узнает.       — Слышишь? Мне нужно знать, что ты поняла.       Никто не говорил о том, какого пола человек сидит напротив. Наверное, она определила по рукам, ведь это было не трудно.       Крис слегка стукнула пальцем два раза по её руке, давая знак, что поняла её.       Без гель-лака. Как всегда.       — Хорошо, ты свободна.       Девушка еще немного помедлила, прежде чем выпустить из своей хватки руки, по       которым так сильно скучала. Она держала их, словно те были спасательным кругом. Обвила с обеих сторон, будто одеялом накрыла. И сидит, не встаёт. Вставать — последнее, чего ей сейчас хотелось. Слёзы капали на стол и обе это слышали, на что Штрэфонд просто надеялась, что Маша подумает о чём-то, что не является слезами. И странно: её уже официально отпустили, а она всё сидит, так ещё и руки не отдаёт, но не это казалось странным, а то, что из её мёртвой хватки не пытаются вырваться. Кристина вовсе не давила, а легонько, почти невесомо касалась пальцев своими обеими, держа их в негласном заточении. Она тихо осознавала, что почувствовала Машу последний раз.       — И прости за ту тарелку, что разбила. Я куплю новую.       Она узнала её по рукам.