Место. Время. Слово.

Место: Дублин Время: 12.05 Слово: Грэйзи Мужской персонаж – Дворфы Женский персонаж – Люди Ромео и Джульетта Хороший конец

Дублин в пять минут первого.

Но нет печальней повести на свете,

Чем повесть о Ромео и Джульетте.

Будучи человеком вольного образа жизни мне удалость, иной раз невольно, быть свидетелем многих историй – иногда с хорошим, а иногда с плохим концом. Я не был близко знаком с этими семьями, но меня удостоили чести быть гостем в их доме. Это был Дублин. Ирландия радовала тогда редкими теплыми деньками, хоть с моря и тянуло прохладой. С одной стороны Киллини-Хилл: прекрасное место с насыщенными зелеными красками и чудесным видом на море. Здесь, в этом уютном доме, наполненным теплотой и заботой, по крайней мере на первый взгляд, меня приняли с удивительным радушием, словно мы знакомы многие годы, но, видимо, это был не самый лучший момент. Волею случая я оказался зрителем, а иначе не скажешь, скандала. - Да как ты только посмел! – раздался женский голос. Мадам Доротея Хаммергрим, мать этого семейства, женщина с приятной пышной фигурой, гневно смотрела на сына. Мужчина напротив нее, пусть и невысокий, но коренастый, достаточно интересной наружности, смотрел на мать с какой-то мрачной безнадежностью. Женщина разразилась гневной тирадой, из которой стало ясно, что этот… пропустим эпитеты, юноша против воли родителей подал документы в университет, противоречащий планам их собственным, что и стало причиной скандала. Тогда, как сейчас помню, как только женщина выдохлась, непутевый сын уточнил все ли на этом, но получив вместо ответа лишь ошарашенный взгляд, поцеловал длань матушки, поклонился, пожелав всего доброго, и откланялся. Позже я то из одних уст, то из других узнал, что этот молодой человек впервые проявил свою волю, но из-за этого ему пришлось согласиться, что это будет его единственная воля. Хотя, конечно, сказано это было иначе. С другой стороны, в самом центре Дублина, в отличии от живописного Киллини-Хилл, дом Тернеров – достаточно роскошная квартира со всеми удобствами. Тернеры были известны керамикой: вот уже более десяти поколений они производили лучшую керамику, а ныне их влияние было распространенно на многие другие отрасли по всему миру. В отличии от семьи Хаммергрим здесь царило умиротворение и спокойствие, не было этого огня, но было сильное течение: каждый член семьи производил впечатление человека сильного, эрудированного. В тот день меня крайне поразил контраст между мистером и миссис Тернер: Астон Тернер яркий представитель истинных британцев с широким бледным лицом, со светлыми волосами и незамутненным взглядом голубых глаз, в то время как миссис Тернер – Сумика Тоно – была чистокровной японкой, невысокого роста с темными глазами и черной, как ночь, косой. Тогда я лишь на миг увидел их дочь. Девушка вобрала в себя лучшие черты своих родителей; на первый взгляд нельзя было сказать точно, что она имеет европейский тип внешности – была ли это форма губ или глаз, но что-то в ней говорило о ее азиатских корнях. Достаточно высокая, стройная она бросила на меня лишь мимолетный взгляд своих голубых, как у отца глаз, поправила в зеркале волосы и покинула дом. Но было кое-что, что заставило меня задуматься: отец называл ее никак иначе, чем Мия, а мать – Мио. Видимо, мой хмурый вид слишком бросался в глаз, ибо меня сразу же спросили в чем дело, а узнав причину, только посмеялись: оказалось, что и то, и другое было именем юной особы, но если Мия – английский вариант, то Мио – японский. В те дни я и подумать не мог, что этим двум молодым людям суждено встретиться, так что дальнейшее развитие событий стало для меня необычной новостью. Меня тогда пригласили на лекцию в Дублинский университет и, к моему удивлению, я увидел странную картину. Под окнами, в тени деревьев спорили двое – один низкорослый мужчина, а вторым спорщиком была девушка стройная и высокая, на каблуках, да таких, что мужчина казался еще ниже. Быть может от его насмешливого выражения лица, а может от раздосадованного вида девушки, но он все же казался более внушительным нежели она. Я не слышал, о чем велся спор, но видно было, что юная особа проигрывает этому низкорослому мужчине, об этом говорили ее раскрасневшиеся щеки и гневный взгляд. Тогда она, видимо желая продемонстрировать всю полноту своего недовольства, приблизилась, сойдя с каменной тропинки на неровную почву газона, сразу увязая каблуками в земле. Не ожидавшая подобной подлости от каблуков, она начала стремительно терять равновесие и, оступившись, падала. Когда ей грозило столкновение с землей, ее собеседник подоспел и поймал девушку. В тот момент я улыбнулся этой милой сцене, совсем не обратив внимания на то, что оба молодых человека мне знакомы. Одним из спорщиков был Ингвар Хаммергрим – тот самый непутевый сын, что покинул отчий дом со скандалом. Как я слышал, с тех пор молодой человек не возвращался в отчий дом и не принимал от семьи никакой помощи, подрабатывая на кафедре и живя в общежитии, он умудрялся получать стипендию. Девушкой же была Мия Тернер, известная на факультете своей любовью к свободе и независимости – она имела собственный доход от семейной компании, где занимала должность, но стоит заметит, занимала она свою должность в соответствии заслугам. Не раз после этого я слышал, что она прослыла той девушкой, что не станет ни готовить ради мужчины, ни менять себя. В волю случая бывать в этом университете мне пришлось чаще: мой друг, профессор философии, не раз приглашал меня на свои лекции. К чему ему это было, я так и не понял. Таким образом, я стал невольным наблюдателем развития отношений этой… необычной пары. Я редко видел их не спорящими. Эта пара всегда находила тему для дебатов, порой мне казалось, что они готовы вцепиться друг в друга – столь яростные взгляды они бросали, но стоило присмотреться и становилось понятно, что все не так просто, как на первый взгляд. Чего только стоила улыбка каждого из спорщиков, когда они расходились в разные стороны?.. Но время шло и темперамент их диалогов изменился, я все чаще начал замечать их сидящих рядом, беспечно болтающих, а порой им было достаточно только присутствия друг друга – они могли сидеть рядом, читая книгу или делая конспекты. Может возникнуть вопрос: неужели я так пристально следил за ними? Нет, ни в коем разе, но согласитесь – пара, где мужчина не достает девушке даже до плеч, довольно сильно выделяется. Потом я долго не вспоминал об этой паре – мне пришлось покинуть город на некоторое время, а по возвращении был занят… в общем, приходил в себя. Но это все мелочи… В очередной раз разбавляя скуку в пабе, я услышал преинтереснейшую новость, что заставила меня вспомнить этих молодых людей. Пьяный вусмерть мужчина, заливисто хохоча, рассказывал столь же нетрезвой публике последнюю сплетню. В одном из знаменитейших ресторанов Дублина случился некий казус, а именно: воссоединение семьи. Семьи Тернер и Хаммергрим были достаточно известны в Дублине, да и на острове вообще, так что эта новость привлекала особое внимание. Когда Наследник Хаммергримов ужинал в компании наследницы Тернеров, чета Хаммергринов застала их в довольно компрометирующей обстановке, как позже я услышал из уст самого Хаммергрима-старшего, молодые люди просто держались за руки, распивая хорошее вино. Тем не менее, заботливая мадам Хаммергрим была слишком поражена, что ее блудный сын развлекается с… кхм, неизвестной девицей. - Crazy! Crazy! – кричал пьянчуга, гнусавя так, что первая «К» превратилась в «Г». В общем отношения мадам Хаммергрим и мисс Тернер совсем не заладились с самого начала. Я до сих пор помню с какой головной болью ходил Хаммергрим-старший, когда речь заходила о его супруге и подруге его сына: несчастный хватался за голову с криками… - Эти женщины невыносимы!.. А затем тяжело выдохнул и принялся говорить, хочу заметить с особой гордостью, как его сын, Ингвар, отстаивал честь подруги: - Он встал тогда из-за стола, - смеялся мужчина, - И сказал Доротее: «Не оскорбляй честь близкого мне человека, мама»! Быть может, мне стоило поставить его на место?.. Но он был в своем праве. Из того же разговора я узнал, что юная Тернер вела себя смирно, снесла все, что ей сказала мать Ингвара, не скалясь в ответ, что для меня было необычным – девушка, прослывшая своим крутым нравом и… молчать на такое? Что ж, необычно. В следующий раз я увидел их у моря. Забавно видеть пару, идущую об руку, а парень ей лишь до плеч. Да-да, юная особа сменила свои каблуки на более приземленную обувь. Они были так гармоничны. Время было пять минут первого, когда он встал перед ней на одно колено. То был пустынный пляж, лишь я один, случайный свидетель, наблюдал за этой картиной. Я не слышал ни слова, ни видел их лиц, но даже так мне стало тепло на душе. Это приятное, щекочущее чувство разлилось внутри меня от этой нежной картины. Песчаный пляж, Ирландское море у берега бирюзового цвета, постепенно темнеющее к горизонту. Холодный морской ветер развивал ее каштановые волосы, но девушка не обращала на это внимания, сосредоточившись только на своем избраннике. Я улыбнулся тогда, перевел взгляд на зеленые холмы, а когда вернулся вновь к паре – он надевал на нее кольцо. Мне подумалось: «Ну, вот он, счастливый конец», оказалось, что это было только начало. Я узнал об этих событиях позднее, когда этих двух уже разделяла пропасть. Стоило Ингвару заявить, что он желает жениться на Мие Тернер, как в доме случился скандал – ему запретили этот брак. Мужчина, этот невысокий, но очень темпераментный человек, сказал: - Не вам решать мою судьбу. Он молча собрал вещи и ушел. Что же сказать о Мие? Она была счастлива. Сумика Тернер с мягкой улыбкой говорила мне: - Признаться честно, я волновалась о ней. С таким нравом, с такой упертостью… - вздыхала она, - Но этот мальчик, Ингвар, верно же?.. Так изменил ее. Она стала мягкой словно бархат… К всеобщему удивлению, Мия отказывалась выходить замуж без родительского благословления, но как бы девушка ни старалась – Доротея Хаммергрим была непреклонна. Но отчего же? И однажды, в порыве злости, Доротея выкрикнула: «Спроси своего отца о причине». В тот вечер раскрылась неприглядная истина. Астон Тернер и Доротея Хаммергрим были практически помолвлены в молодости, но после первой же встречи и слов о браке отец Мии оставил прощальное письмо и покинул страну – отправился в Японию узнавать новое о керамике, где и повстречал свою супругу, дочь одного из лучших керамистов. Оскорблённая Доротея так и не простила Тернера. Только подумать какая драма развернулась меж двумя семьями, тогда на почве недопониманий Мия улетела в Японию, а Ингвара поставили перед выбором: наследство или девушка. - Он тогда сказал ей: «Люблю вас, матушка», затем купил билет и прислал фото на фоне Фудзиямы, - говорил Хаммергрим-старший, - Вместе с Мией, конечно же. Астон во время отсутствия детей навестил чету Хаммергримов вместе с супругой и, проведя за столом переговоров ни один час, рассеял обиду женщины – счастье детей важнее. Да и кто захочет потерять своего ребенка из-за обид прошлого? По возвращении Ингвара и Мии была сыграна свадьба, на которую каким-то чудом пригласили меня. Я до сих пор вспоминаю домашний уют этой пары, что преодолела разногласия меж собой и меж своими семьями. В их доме всегда витает запах выпечки – Мия приноровилась готовить и радует семью все новыми кулинарными шедеврами, а Ингвар буквально носит ее на руках, холит и лелеет. Иногда, вспоминая эту пару, я думаю, а есть ли преграды, что нельзя преодолеть, если есть действительное стремление их преодолевать? Вдохновитель Мая.