Лабиринт ужасов

      Клин клином — это про подработку, которую нашел Антон. Из доступных для третьекурсника вариантов этот был вполне неплохим, хотя, конечно, где энергетическое машиностроение, а где техническое обслуживание квест-комнат. Но в электронике он действительно разбирался, спасибо деду, превратившему возню с радиодеталями в увлекательную игру, руки имел из плеч и на фантазию не жаловался, а потому быстро прижился в «Паноптикуме». И все было бы круто, если бы не вышеозначенный клин.       Антон боялся. Безусловно, все чего-то боятся, а если нет — это клиника, но с ним дело обстояло как-то совсем уж по-дурацки. Он боялся не общечеловеческих вещей вроде болезней, смерти и катастроф, о нет. Его до дрожи пугали клишированные ужастики. Все эти выпрыгивающие клоуны, маньяки с окровавленными орудиями убийств, внезапные маленькие девочки в кружевных платьях, скелетообразные фигуры с перекошенными лицами… И постоянное ожидание появления перечисленных персонажей в местах их обитания, которые по совместительству являлись местом его работы.       Позов, который трудился здесь же оператором и зазывал друга на освободившуюся должность, долго и горячо убеждал, что в перерывах между играми в помещениях включается нормальный свет и превращает жуткие пугалки в жалкую бутафорию. Антон тогда стиснул зубы и все же пришел на собеседование, но не потому, что внял заверениям Поза. О нет, он прекрасно знал, что чем абсурднее бутафория, тем сильнее она его напрягает. Вся эта подчёркнутая кукольность и театральные условности были отдельной строчкой в его длинном списке пугающих вещей. Антон согласился попробовать, надеясь себя перебороть, когда деваться будет некуда. Потому что сильнее, чем зомби и маньяков, он не любил подводить людей.       Работа шла вполне неплохо: он быстро разбирался с вверенным его заботам комплексом на восемь квест-комнат и небольшим филиалом на две локации на другом конце города, не поворачивался спиной к марионеткам и консервированным головам, а в свободное время готовился к парам в подсобке. Потом один парень из театрального, тоже подрабатывающий здесь, решил, что будет забавно заглянуть к нему уже загримировавшись. Антон тогда заорал, отпрыгнул и бросил в зомби в лохмотьях паяльником. К счастью, никто кроме и без того убитого паркета не пострадал, но сотрудники зареклись выпрыгивать на нервного техника.       Ещё несколько месяцев они жили вполне мирно. Антон пообвыкся со всей этой паутиной, свисающими с потолка крючьями и цепями, бутафорскими кишками и даже обликом коллег, когда те шли на дело, а потом один из актеров загремел в больницу с аппендицитом за пару часов до очередной игры.       Его напарница, ростом едва ли выше полутора метров, суетилась и заламывала руки, потому что сыграть заявленного в сценарии маньяка было некому. За оставшееся время было вполне реально позвать на замену кого-то из однокурсников-театралов, но не объяснить ему кучу технических подробностей, которые следовало знать актеру — тайные ходы, множество скрытых рычагов, места, в которых обычно прятались гости… И надо же было случиться такому, что Антон вышел из подсобки именно в момент ее отчаяния, которое позволило счесть его подходящей кандидатурой.       Он не очень понимал, почему дал себя уговорить — видимо, просто хотел, чтобы Лена прекратила мельтешить, заглядывать в глаза и хватать за руки. Это запомнилось именно так: в один момент он пятится от не в меру решительной девушки, которая засыпает его аргументами «за», а в другой уже избегает смотреть в зеркало, потому что загримирован и облачён в полагающиеся по роли окровавленные лохмотья и стереотипный кожаный фартук, а эти двое, Лена и Позов, наперебой дают ему советы.       — Я дополнительно напомню им, что актеров бить нельзя, — ободрил его Сергей Борисович, владелец «Паноптикума», который сегодня лично сидел на ресепшн, отпустив администратора Оксану на экзамен в автошколу.       Начальство всегда умудрялось находить подходящие слова для поддержки, ага.       С получением травм, кстати, Антон справился самостоятельно, еще до контакта с игроками: со всей дури, до искр из глаз треснулся головой о низкую притолоку при входе в подвал. Локация была трехэтажной, со множеством переходов, протиснуться в которые человеку с его ростом, ещё и в полной темноте было крайне затруднительно. А ведь поблизости от игроков перемещаться придется еще и бесшумно… Затея начинала казаться не просто неудачной, а катастрофической, но рассудив, что самым худшим результатом будет возврат предоплаты и извинения гостям от Борисыча, Антон решил позориться до конца. Это в любом случае было лучше, чем ещё один спор с Леной, которая в этом же квесте играла мертвую девочку.       Он затаился в положенной по сценарию нише, откопал из складок одеяния телефон и зашёл в чат с Позовым, который спамил ободряющими стикерами.       «Первый контакт минут через десять», — написал тот, заметив, что Антон онлайн. — «Просто издаешь зловещие звуки и бежишь на них. Не очень быстро. За руки хватать можно, валить на землю тоже, но постарайся не травмировать».       «Дим, я не актер, напоминаю. Я инженер. Я не умею в зловещие звуки».       «Представь, что я опять пытаюсь заставить работать ту твою коробку, пиная ее ногами. Я даже термин для этого узнал — перкуссионное обслуживание».       «Паяльник в жопу засуну».       «Вот-вот, представь, что у тебя вместо тесака — паяльник, и ты идешь вершить возмездие».       Антон фыркнул. Шутки шутками, но если бы Поз не отвлекал его, Антон бы затруднялся дышать от одолевающей паники, причем неизвестно, что внушало больший ужас — необходимость вскоре выскочить из ниши и с какими-то там звуками налететь на команду, или обстановка — темнота с вкраплениями тусклых лампочек, едва различимая какофония тревожных звуков, скрип половиц на верхнем этаже, где гости искали ключ от двери, и в целом гнетущая атмосфера подвала, в котором маньяк вершил свои кровавые дела. И то, что маньяк — это он сам, ни капли не успокаивало, потому что, смотри пункт первый, ему предстояло контактировать с гостями. Разумеется, он облажается, но даже до момента, когда это произойдет, придется дожить. Вздохнув и поерзав, он открыл электронную версию сценария и принялся перечитывать его по десятому разу. Как будто это могло помочь внезапно обнаружить в себе актерский талант.       Спустя наполненную шорохом и протяжными завываниями из расположенных под потолком колонок вечность, послышалось копошение у двери, а следом звук поворачивающегося ключа. Антон спрятал телефон, потянул на себя дверцу ниши, которую до этого держал приоткрытой, медленно вдохнул и выдохнул, чувствуя, как сжался желудок, а губы начало покалывать, и приготовился провести несколько минут абсолютно неподвижно. Нужно было дать команде осмотреться и только потом выскакивать из своего укрытия, замаскированного под стенную панель. И желательно на этот раз не треснуться головой. А что он будет кричать? В смысле «аааааа!» или «уууууу!»? «Арррр» — это вроде бы пираты. Черт, если бы он был настоящим маньяком, то наоборот старался бы себя не выдать. Сначала жертву нужно было бы поймать и обездвижить, а потом… А что потом?       Проблема была в том, что Антон был абсолютно мирным. Ни разу не агрессивным, а дипломатичным и терпеливым — какой из него маньяк? Зайдём с другой стороны: какой маньяк напугал бы Антона до усрачки? Говоря откровенно, его бы напугало что угодно, несущееся из темноты — это для быстрого результата, резкого страха, от которого тем не менее довольно легко оправиться. А вот настоящая изматывающая тревога, нервное вздрагивание от любого шороха, панический ступор, потеря связи с реальностью — это скорее про неторопливое преследование уверенного в себе хищника, который знает, что жертве не выбраться из западни, и играет, растягивая удовольствие. Сможет ли он сыграть больного ублюдка с жаждой крови и чужих мучений? К этим людям он не испытывал никаких эмоций кроме настороженности, но если представить…       — Тише, проходи скорее, — раздался шепот на грани слышимости, потом скрип рассохшегося паркета.       «Паноптикум» занимал отдельно стоящее здание в старом центре, которое еще год назад находилось в весьма плачевном состоянии. Проще было бы выстроить его заново, чем возиться с проводкой, проржавевшими трубами, латаной-перелатаной крышей, сырым подвалом и довоенными перекрытиями, так что сдать его под офис, как почти все здания на маленькой улочке, не удавалось несколько лет. Потом пришел Борисыч, долго и придирчиво изучал проблемную собственность, после этого изматывающе торговался с арендодателем, довольно бестолковым в своей сфере, и, сойдясь на беспрецедентно лояльных условиях, за полгода превратил старинное здание, когда-то принадлежащее швейной мануфактуре, в лабиринт ужасов. Вот кому удалось обернуть себе на пользу и странные звуки в трубах, и скрипучие полы, и завывание ветра. Разумеется, ту часть дома, которую специалисты признали аварийной, качественно привели в порядок, и даже пожарная инспекция почти не имела к конторе претензий, но все равно, атмосфера строения, пережившего революцию и войну, давала о себе знать.       — Осторожно, лестница очень узкая, — тот же мужской шепот. — Давай руку.       — Что мы должны здесь делать? — а это уже девушка. — Это что, нога в банке?!       — Спокойно, Дарин, — другой, чуть насмешливый мужской голос. — Осень на дворе, маньяки что, не люди, без заготовок на зиму обходиться?       — Вы бы с ним обязательно сработались, Арс, — нервно фыркнула девушка, а следом издала невнятный возглас — видимо, глаза привыкли к полумраку, и она рассмотрела обстановку внимательнее — к примеру, прозекторский стол в бурых потеках. Или столик с хирургическими инструментами рядом с ним.       Антон, между прочим, потратил два дня своей жизни, затупляя медицинскую сталь о точильный камень, чтобы никто из гостей сдуру не порезался или не травмировал актера. И когда ему вылезать? Сейчас? По сценарию на этой локации они должны обнаружить надпись на стене, а потом вернуться сюда только к середине квеста, когда получат ключ от навесного инструментального шкафа. То есть после того как они найдут нужное слово, можно погнаться за ними, вынудить взбежать по лестнице и вернуться на первую локацию, а самому скрыться в потайном ходе в коридоре. Или сделать это прямо сейчас? Антон, неудобно вывернув руку, медленно зажал рычаг и толкнул изнутри стенную панель. Смазанные не так давно петли не издали ни звука, и в образовавшуюся щель он смог рассмотреть спины игроков, изучающих металлический стеллаж с обилием маньячной бутафории. Музыка стала чуть громче — очевидно, Позов заметил его маневр и хотел помочь подобраться незамеченным. Значит, благословляет шевелиться сейчас. Так всё-таки «ааааа!» или «ууууу!»?       Антон выбрался из своего укрытия и медленно разогнулся, скрываясь за выступом стены. Потом осторожно выглянул. Тот мужчина, что был повыше, методично дёргал все запертые дверцы в районе изгвазданой бордовой краской неработающей раковины, а вцепившаяся друг в друга парочка опасливо двигала на полках мутные банки с малоприятным содержимым — кстати, эти двое были на правильном пути.       Вдруг все присутствующие, включая маньяка, вздрогнули от резкого металлического звука.       — Ой, — приглушенно пролепетала девушка, которая, как понял через секунду Антон, задела локтем лежащие на краю стеллажа кусачки.       Это был вполне удачный момент, чтобы обнаружить себя.       — Что за шум? — как мог грозно прорычал Антон, появляясь из-за выступа и намеренно проводя тяжёлым, хоть и затупленным тесаком по уже исцарапанной от такого обращения бетонной стене.       Девушка завизжала так, что он едва не попятился, схватила своего мужика за руку и, натыкаясь на мебель с криком «давай-давай-давай!» потащила прочь из подвала. Антон демонстративно подался в их сторону, издавая невнятное зловещее бормотание, имея в виду что-то вроде «заебали, сволочи, а ну идите сюда!», раздражённо пнул к стене столик на колесиках, звякнувший разложенными на нем инструментами, и резко обернулся к третьему, который замешкался и теперь оказался загнан в угол.       В полумраке Антону не удавалось рассмотреть его лица, только вполне среднестатистическую бежевую водолазку, черные брюки и массивные кроссовки.       — Уг-ху, — удовлетворённо прохрипел Антон, надвигаясь на мужчину и поигрывая тесаком, про себя надеясь, что Борисыч был убедителен, объясняя, почему актеров обижать нельзя.       Гипотетическая жертва подалась назад, прижимаясь к стене, и на его лицо упал тусклый свет жёлтой трехватной лампочки. Взгляд мужчины бегал по комнате в поисках способа обойти маньяка — он явно переоценивал готовность Антона удерживать его здесь. Интеллигентное лицо было не то чтобы напуганным, но определенно растерянным, грудь вздымалась, а пальцы крепко вцепились в столешницу позади. Антон сделал ещё один шаг, чувствуя нечто сродни азарту — как гость планирует выбираться? Вообще-то у него было право схватить его и изобразить намерение зафиксировать на прозекторском столе, а потом поддаться и дать сбежать, но Антон как-то робел вот так прикасаться к незнакомому человеку.       Он сделал еще один шаг, оказываясь на расстоянии вытянутой руки. Позади, со стороны двери, послышался какой-то шум — кажется, парочка собиралась с силами прийти на помощь своему товарищу или просто любопытствовала. Очевидно, это понял и Поз.       Следующим, что осознал Антон, был громкий, мерзкий, скрежещущий звук, резанувший по нервам, осевшие на лице капли и яркая вспышка света, которая тут же сменилась темнотой, настолько полной, что ни единого предмета обстановки оцепеневший, затаивший дыхание Антон разобрать не мог. Зато с изумлением и ужасом почувствовал, что в какой-то момент инстинктивно вцепился в игрока.       Он не то притянул мужчину к себе, не то сам подался к нему, спрятал перемазанное в чёрном гриме лицо в сгибе его шеи и обхватил за плечи сведенными судорогой руками. Осознав свой промах, Антон совершил следующую потрясающую глупость: не сделал вид, что нападение было задумано, а вышел из образа и смущённо пробормотал, ослабляя хватку:       — Черт, простите. Вы в порядке?       — Вполне, — расслышал он растерянный голос после некоторой паузы и осознал, что неплохо бы выпустить игрока из объятий.       Смешно сказать, но темнота по-прежнему пугала. Сжав зубы, Антон отстранился, перехватил тесак и на ощупь двинулся к потайному ходу, который скрывался под лестницей. Проклиная Позова с его свето-шумовой пугалкой и пневматическим пульверизатором, он нащупал за косяком рычаг и более-менее бесшумно проник в узкий лаз. Закрывая панель, он различил, как в подвале снова включились тусклые лампочки.       Черт.       Когда он говорил себе, что непременно облажается, то подразумевал, что будет нестрашным маньяком, а не станет панически цепляться за незнакомых мужиков.       Переведя дыхание, Антон достал из кармана телефон и зашёл в чат, предвидя поток издевательств от друга и коллеги. Но тот его удивил.       «Красавчик, Тох. Очень вовремя на него прыгнул. Теперь поднимайся на первый этаж и жди. Они пока к Лене пойдут, которая твоя неупокоенная жертва, а потом снова вниз».       То есть он что, не слышал их диалога? Антон обессилено сел прямо на бетонный пол в узком коридоре в метр высотой. Где-то за деревянным перекрытием раздались шаги и голос девушки:       — Арс, ты как? Где он?       Антон прислушался. Расскажет или нет?       — Я не понял, — ответил тот, кого, видимо, звали Арсений. — Исчез, когда свет отключился. Спускайтесь, мы наверняка должны здесь что-то найти.       Пауза, скрип лестницы.       — В чем это ты? На плече, черное, — спросил женский голос.       Антон почувствовал, как краска заливает лицо, перемазанное черным гримом. А ведь ему ещё минимум дважды предстоит показаться перед этими людьми.       — Где-то влез, — отмахнулся Арсений. — Давайте думать.       Антон тихо выдохнул и откинулся на прохладную стену. Это он так не хочет подставлять незадачливого маньяка перед работодателем или портить своим друзьям игру? Или действительно решил, что все в порядке вещей, а совестливый и предупредительный убийца с тесаком — местная фишка?       Черт.       Нужно просто отработать эту игру, как получится, и больше никогда не позволять втягивать себя в работу не по профилю. Пусть хоть первого встречного с улицы в маньяка наряжают, Антон за это больше не возьмётся.

***

      Как ни странно, оставшееся время квеста прошло без происшествий. Под конец Антон даже втянулся, не в последнюю очередь потому, что гости добросовестно пугались в нужных местах и бежали туда, куда было положено. К тому же, как он узнал позже, Лена очень переживала за их реакцию, и со своей стороны выложилась максимально, так что убитая маньяком девочка произвела на игроков неизгладимое впечатление. Иначе объяснить оставленные актерам чаевые Антон не мог. Даже если забыть о его фиаско в самом начале, справился он средне.       — Ты молодец, Тох, — удовлетворенно кивнул Борисыч, вручая ему одну из двух пятисоток, оставленных на чай, и добавляя к ней тысячу из кассы. — Премия. За поддержку в форс-мажорных обстоятельствах. Я очень ценю твою помощь.       Антон, снявший фартук, но не успевший смыть грим и вообще слабо представляющий, как это следует делать, тяжело вздохнул. Возмущаться не было ни сил, ни желания. Искренняя благодарность начальства его обезоружила. Борисыч, при всей своей адекватности и понимании не был человеком, от которого ожидаешь чего-то в таком роде.       — Да ладно, — пробормотал Антон, взъерошивая волосы, сбрызнутые серебристой краской, чтобы изобразить седину. — Лена бы и сама вывезла. Сделали бы им скидку за отсутствие актера, всяко дешевле.       Борисыч хмыкнул и, склонив голову, лукаво уставился на усталого и растерянного маньяка. Его приподнятое настроение было очевидно. Обычно в такие моменты Антон избегал попадаться ему на глаза, иначе рисковал быть назначенным реализатором очередной сумасбродной начальственной идеи.       — Это были очень серьёзные люди, — негромко поделился с ним Борисыч. — Мне было важно, чтобы им у нас понравилось.       Антон медленно выдохнул. Как хорошо, что ему об этом сказали только сейчас, когда «серьезные люди» уже ушли. Ещё один повод для нервов он бы не вывез.       — Бандиты? — равнодушно уточнил он, не питающий иллюзий относительно того, как Сергей Борисович временами ведёт свои дела.       — Ну почему сразу бандиты, Тох? — добродушно оскалился мужчина, довольный как кот. — Просто хорошие специалисты со связями в администрации города. Я пригласил их заглядывать к нам ещё, и вроде им действительно понравилось.       — Кто угодно, в любое время, только без меня, — поднял ладони Антон и огляделся в поисках Лены: ему нужна была помощь с гримом.