Кровь героев

Продавец сначала в непонимании чуть наклоняет голову, после резко хмурится — заметить такое молодое, но уже изувеченное лицо было весьма неожиданно. Тем более в то время, когда от войн и битв уже решили отдалиться. Шрам на лице парня был будто от холодного оружия, коим мало, кто пользуется сейчас — пришел на замену огнестрел. Кинув взгляд на часы, что висели на стене напротив, владелец прилавка закрывает магазинчик — по пути с пыхтением, споткнувшись об какой-то очередной достаточно редкий ковер, служивший больше элементом всего интерьера, добавляя некую неопрятность и в то же время атмосферу древности, магии в это помещение, — поскольку как раз подходило время, и приглашает своего неожиданно появившегося гостя присесть в небольшой комнатке, предназначенной для отдыха. Высокий юноша внимательно осматривает помещение. На стенах можно заметить виды разного оружия, в стороне — огромный молот с рунами, уже наполовину разрушенный, но все такой же величественный. На пьедестале среднего размера, за стеклом, золотые перстни, больше походившие на когти. Улыбнувшись чуть заметно, задержав взгляд на всех приметных вещицах, гость присаживается, кивком головы благодаря хозяина за прием. Хочет уж начать свою долгую повесть, но продавец резко его останавливает, суетясь по комнате, прежде чем на небольшой столик поставить две чашки с чаем. Все же, на улице была погода пасмурная и холодная, согреться благодаря травяному напитку — самое то. И удивительно, как в таком маленьком помещении, увешанном разными артефактами, еще помещается диванчик и небольшое кресло со столиком. Так еще и чайник с морозилкой. Может, эта комната только в самом начале казалось такой маленькой? Посмотрев на слушателя, наконец-таки рассказ начинается: — Конечно, вы знаете историю этого мира, ведь вы — археолог, — подмигивает продавцу рассказчик здоровым глазом, — однако не все знания Вам открыты. Мало кто знает, что происходило до прихода новых рас в этот мир. Тогда другим было всё, единственными жителями Земли были люди; Никто не знал магии, а мир погряз в войнах. В те времена было много доблестных воителей, но из общей массы своим мастерством выделялись двое. Они не являлись кровными родственниками, но были близки по духу, поэтому и называли друг друга братьями. За военные достижения они были награждены чином, командовали своим отрядом. Казалось бы, только смерть может нарушить привычное течение жизни, но это лишь на первый взгляд. В один из походов, пока их отряд отдыхал после изнурительной и долгой дороги, братья, спокойно расхаживая чуть в стороне, увлеченно обсуждали дальнейшую тактику, кажется, уже даже переходили на спор — один из них активно жестикулировал, а лицо не выражало никакой положительной эмоции. И в миг более старший с виду останавливается, вглядывается вперед. Под деревом сидел старец, укутавшись в свою легкую накидку, которая тепла почти и не придавала больше. Подойдя ближе, братья потревожили его — сразу же его голова поднялась, но глаза смотрели в никуда. Они были помутневшие, покрытые пеленой, причем крайне сильной — будто на месте глаз было что-то инородное, как драгоценные камни. Старец резко приоткрыл челюсть, будто грозился начать то ли кричать, то ли просто говорить, выставил две трясущиеся в треморе руки в сторону молодых бойцов. И слова его, голосом охрипшим, лишенным сил, прозвучали в ту же секунду: — Вы… Вы двое… Запомните мои слова: вы станете теми, кто даст этому миру погибнуть…- старик закашлялся, но через мгновение продолжил, — .но после вы возвыситесь. И мир тоже воскреснет…но жить ему дальше или снова угаснуть — зависит от вас. А всё начнётся с появления «Иных». Быстро переглянувшись между собой, братья подошли ближе, помогли умирающему подняться, да отвели в свой небольшой лагерь, где к ним тут же подлетели и другие бойцы, подводя старца ближе к костру, накинув еще одно подобие пледа на плечи. Братья стояли в стороне. Вглядывались во все это, один из них чуть щурился. Более молодой, нервно вздохнув, ведет плечом в сторону. — Не может быть так, что слепой старик просто так находится в лесу. Его кто-то либо привел сюда, чтобы мы наткнулись и он шпионит, либо просто оставили умирать за бесполезностью. — Не будь настолько критичным, — в ту же секунду звучит более грубый голос и низкий, а на плечо молодого опускается рука, — второй вариант возможен. Но он мог и просто потеряться. Может быть, где-то рядом есть деревня. Брат не соглашается со словами. Тяжело вздыхает, руки на груди складывает. — Он нам принесет лишь вред. — Время покажет. Сейчас это будет сложно объяснить. Надо узнать, откуда он, а там уже и дальше путь продолжим. Бросать людей на погибель — тоже не дело. И вновь окинув взглядом воинов и старца в последний раз, старший воин уходит чуть поодаль от всех, погружаясь целиком и полностью в мысли. Молодой трогать его не стал — ему нужно время, дабы все осознать и поразмыслить над всем. Солдаты, сидя у костра рядом со старцем, уже во всю вслушивались в истории от него. Отвлечь он их решил таким способом, во времена войны опасно погружаться целиком и полностью в негативные эмоции — проглотит и не подавится. Истории были о великих воинах, что сражаются со злом. О разных подвигах, которые приснились ему. И людей это правда забавило. Ведь все звучало, как настоящей воды вымысел, что такого в жизни никогда не произойдет, хотя старик, временами, упоминал о возможности подобного, причем уже совсем скоро. — Подожди. Резко продавец приподнимает указательный палец, призывая к тишине рассказчика. Брови ползут его вновь вверх и удивленный взгляд устремляется на перебившего, будто это сверх наглости и будто раньше никогда юношу не перебивали. — Раз тогда не было других рас, то как они появились? Следом слышится тихий смешок, в кресле оба устраиваются более удобно. — Сейчас расскажу. Через год после слов слепого отряд столкнулся с тем, кого старец назвал «Иными» — война была почти окончена, но когда солдаты забредали в мирные деревушки, либо просто разбивали небольшой лагерь для передышки, все чаще и чаще от местных охотников можно было услышать о необычных следах. По их словам, пройдя немного по ним, они приводили к трупу животного — причем разодранного почти полностью, как не делает медведь или волк. Сначала списывали все на новую болезнь зверей — или, может, появилась какая тварь, не знающая слова «пощада». Но народ начинал придумывать разные байки, истории, много додумывали. Да и следы, которые находили со временем, становились другими, совсем не похожими на волчьи, лисьи. Братья насторожились. Их солдаты разносили страшные слухи, которые ухудшали ситуацию все быстрее и быстрее. Люди начинали пропадать, уходя в лес, и теперь уже тело нельзя было найти; почти вся живность вовсе пропала без вести. Уже через пару месяцев все становится невыносимым. В одну из ночей, когда отряд вновь остановился для восстановления сил, к Старшему брату подходит группа воинов. Они стараются себя вести спокойно и дисциплинированно, но в глазах виден страх. Казалось бы, столько крови на руках, они столько видели смертей и ужасающих картин, но что-то все еще их пугает. — Мы с плохими известиями, сэр, — наконец осмеливается один из них сказать, пока другие потупили взгляд вниз. — Докладывай. — Пять человек из отряда пропало без вести. Взгляд Главнокомандующего тут же меняется. Оно выражает непонимание. Сейчас все спокойно, да и если бы началось нападение, то стоящие на стреме должны были поднять тревогу. — Наши считают, что это те самые твари пошли в наступление, — наконец продолжает солдат, — сейчас слишком много совпадений, свидетельствующих о их существовании. Брат ничего не отвечает. Он пару секунд смотрит на пришедших, от чего те даже немного мнутся на месте, не зная, что еще сказать и просто ожидая какого-либо приказа. После чего махает рукой, как бы отдавая команду «вольно», да уходит в свою палату, где сидел второй командующий. Взгляд тут же устремляется в сторону вошедшего. Он поднимается, подходит, вопросительно чуть склоняет голову. Хоть и мудрый напарник выглядит спокойно, но какая-то напряженность была видна, на лице в частности: слишком выраженные скулы, как будто челюсть сомкнута, лоб чуть наморщен. — Солдаты думают, что те твари реальны. Младший чуть усмехается, дернув плечом. — Ты же знаешь, что они любят- — Нам надо сходить на разведку. Собери людей с собой. Через полчаса выдвигаемся. Молодой рассказчик отводит взгляд к окну, тяжело вздыхает. Делает глоток чая, а продавец тихо хмыкает на это все. Ему не верится, что это что-то реальное и что это взаправду происходило. Какие-то монстры, война, войска, братья, о которых даже ничего неизвестно. На данный момент истории все было весьма запутано и непонятно. Но, черт возьми, на скрижалях, по углам, были изображены какие-то монстры. Достаточно примитивно, детали не прорисованы, зато четко видно огромные зубы и когти у некоторых. У кого-то даже были крылья. Просто так это не могли рисовать. Явно не для красоты, учитывая, какие темные были раньше времена. — Отряд ничего не нашел в тот день. И вернулся обратно в лагерь. Когда проходит еще несколько месяцев, адские создания дают о себе знать. Они начинают грабить деревни, иногда поджигают их, просто уничтожают. А народ, что в них жил, находили лежащими в собственной крови, рядом с хижинами и другими постройками. И это стало последней точкой. Паника поднялась среди солдат и обычных граждан. Критическая ситуация возрастала с каждым днем и с каждым набегом этих маленьких и больших тварей. Раз никто не решался решить проблему, то кто-то должен. — И братьями было решено начать охотиться на них. На этом моменте взгляд рассказчика будто вспыхивает искрой безумия. Взгляд чуть меняется на более серьезный. — Для такого дела нужны и другие добровольцы — два простых человека не смогут справиться со всей толпой нечисти. Был «открыт» набор в армию. И многие к ним приходили. Но за недостатком обходимых навыков, помыслов, которые были у каждого второго не слишком чистыми — своя выгода важнее общего блага — главнокомандующие были вынуждены отказывать бойцам. А те, кто подходил по первому взгляду, подвергались испытаниям из-за которых многие уходили, не выдерживая. Для «Великой Охоты» требовалась выносливость и мужество, честь и доброта. — «Доброта»…Собиралась армия для уничтожения, убийств. Это несколько не вяжется, — недоуменное выражение лица купца заставляет юношу ухмыльнуться, качнув головой. — Доброта уместна везде. Хоть это и было одним из самых странных требований, но внимания к нему обращали достаточно.