Я по тебе скучала

Спустя два месяца. Или около того. Поверить не могу. Просто не могу поверить. Александро меряет шагами квартиру. Вот уже два месяца прошло, а он всё понять не может. Елена меня оставила. И самое ужасное- она сделала это без всякой причины. По крайней мере, мне она эту причину так и не объяснила. Александро высовывается из окна и смотрит на улицу. Звёзды. Какие красивые. Сияют себе в ночном небе. Такие далёкие. Проклятые звёзды. Он выходит на террасу. Всё отделено деревом, железные решётки, в углах- великолепные старинные вазы. Лёгкие длинные занавески дымчатого цвета, сквозь них здорово смотреть на восход и закат солнца. -А-а-а-а,- неожиданно у Александро вырывается дикий крик,- а-а-а!- Где-то он читал, что в таких случаях надо выкричаться. -Эй, ты там, заканчивай!- Какой-то тип высовывается с террасы напротив. Резко присев, Александро прячется за кадкой с жасмином.- Ну, так ты закончишь там, нет? И нечего прятаться, мы же не в кошки-мышки играем! Александро чуть отодвигается, прячась в тень. -Бляха, я всё равно вижу тебя, слушай, я тут кино смотрю, если хочешь поорать, то иди прогуляйся... Тип возвращается в квартиру и громко задвигает жалюзи, а потом ещё и занавески задёргивает. И снова наступает тишина. Александро, всё также пригнувшись, тихо проходит в комнату. Апрель. Сейчас у нас апрель. И что-то нервы расшатались. А тут ещё этот жлоб... Я устроил себе аттик над квартирой, и надо же!- единственный в округе жлоб оказался напротив меня. Звонит домашний телефон. Александро пробегает через гостинную и с надеждой устремляется к телефону. Гудок. Ещё один. Включается автоответчик. "Это номер 0680854..." и дальше:"Оставьте ваше сообщение..." А вдруг это она? Александро нетерпеливо придвигается к автоответчику. "... После звукового сигнала ". Он закрывает глаза. «Алекс, милый, это я, мама. Да что это с тобой? Ты даже на мобильник не отвечаешь». Алессандро идет к дверям, надевает куртку, берет ключи от машины и «моторолу». И, не дослушав сообщение от матери, захлопывает дверь. «Ну, так что? – продолжает звучать голос в автоответчике. – Почему бы на следующей недельке тебе не прийти к нам поужинать? Может, с Еленой зайдете? Я тебе уже говорила, мне было бы приятно… Мы уже столько времени не виделись…» Но слова эти повисли в воздухе: он уже стоит перед лифтом. Не могу я сознаться матери, что мы с Еленой расстались. Маразм какой-то. Двери лифта открываются. Он заходит и улыбается своему отражению в зеркале. И нажимает на кнопку. В таких случаях немного иронии не повредит. Скоро мне тридцать семь, а я снова один. Странно. Другие мужики только о том и мечтают. Снова стать холостыми и развлечься на все сто. Или начать новую любовную историю. Да уж. Но, сам не знаю почему, мне это как-то не катит. Что-то мешает. Последнее время Елена была какой-то странной. Может, у нее кто-то появился? Нет, она бы сказала. Ладно, неохота об этом думать. Вот почему я ее и купил. Дрррнн! Алессандро заводит свою новенькую машину. Mercedes-Benz ML 32 °Cdi. Последняя модель. Новый джип, блестящий, без единого пятнышка, – он купил его месяц назад, чтобы заглушить боль, причиненную Еленой. Вернее, чтобы подавить «жестокое презрение», которое его тогда охватило. Алессандро трогается. И вдруг в голове его всплывает одно воспоминание. Это был их последний вечер. Они собирались пойти в кино, и, когда за минуту до выхода Елене кто-то позвонил, она сбросила вызов. И с улыбкой объяснила: «Это по работе. Не хочу отвечать…» А я улыбнулся ей в ответ. Какая у Елены была чудная улыбка… Почему – была? У нее чудная улыбка. И он через силу улыбается. А машина на полной скорости вписывается в поворот. И снова в голову приходит воспоминание. На этот раз – покруче. Ему врезался в память тот их разговор. Черт, прямо как будто это было вчера. Однажды вечером, через неделю после того, как Алессандро обнаружил ту злополучную записку, он вернулся домой чуть раньше обычного. И застал ее дома. Полный радостной надежды, он улыбнулся ей и счастливым голосом произнес: – Ты вернулась… – Нет, я просто зашла по пути. – И что теперь? – Я ухожу. – Как это – уходишь? – Так – ухожу. Послушай, Алекс, так будет лучше, поверь мне. – А как же наш дом, наши вещи, фотографии наших путешествий? – Я все это оставляю тебе. – Я имел в виду – как ты могла все это забыть! – Я не забыла, зачем так говоришь? – Потому что ты уходишь. – Да, ухожу, но я ничего не забыла. Алессандро встает. Обнимает ее и прижимает к себе, даже не пытаясь поцеловать: это было бы слишком. – Прошу тебя, Алекс… – Елена закрывает глаза и высвобождается из его объятий. Вздохнув, она говорит: – Прошу тебя, Алекс… пусти меня. – Но куда ты уходишь? Уже в дверях Елена бросает на него последний взгляд. – У тебя есть другой мужчина? Елена, покачав головой, горько усмехается: – Ты, как всегда, ничего не понял, Алекс… – и закрывает за собой дверь. – Надо просто немного подождать, слышишь? Останься, черт возьми, не уходи! – Слишком поздно. За дверью – мертвая тишина. – Блин! Ты заслужила мое жестокое презрение! – кричит он ей вслед. И сам не понимает, что это за фраза такая. Жестокое презрение. Да уж. Это вырвалось само собой, просто чтобы выкрикнуть что-то ей вслед, что-то обидное, какую-нибудь эффектную фразу, с каким-то подтекстом. Которого на самом деле нет. Еще один поворот. Нет, эта машина просто класс, ничего не скажешь. Алессандро ставит диск. Поворачивает ручку громкости. Ничего не поделаешь: когда в нашей жизни чего-то не хватает, надо эту пустоту чем-нибудь заполнить. Хотя, когда уходит любовь, заполнить ее нечем.