Сбой в системе

— Так кто ты всё-таки такой? — доносится выкрик из толпы, и Дипломатор слегка недоумённо оборачивается. СМИ раздули вокруг его фигуры такой шум, что о нём каждая собака слышала, а люди, пришедшие на митинг, уж тем более должны были. — Я тот, кому не всё равно. Начинает спокойно, чтобы было куда разойтись голосу на акцентах. — Кто не в силах больше терпеть беззаконие, которое творится на наших глазах. Кто пытается достучаться до тех, кто не слышит или не хочет слушать. Набирает обороты. Он искренне надеется, что не перебарщивает с пафосом, но образ требует уверенности. — Вопреки сложившемуся мнению, я не герой. Не больше, чем все, собравшиеся здесь. Клеймо героя уже порядком поднадоело, учитывая, что сам Дипломатор себя таковым не считает. А вот люди любят чувствовать себя значимыми, причастными к чему-то. Почему бы на этом не сыграть? — Я всего лишь хочу жить в свободной стране, где правит здравый смысл, а не алчность и равнодушие, где закон — это не пустой звук, а народ для власть имущих — не просто цифры сфабрикованной статистики. И я делаю для этого всё, от меня зависящее. Но добиться ощутимых перемен мы сможем только вместе. С каждым разом нас всё больше и больше, с каждым новым человеком наши шансы быть услышанными растут. Они могут задерживать наших лидеров или случайных прохожих, но они не смогут закрыть рты целой стране. Как в той притче про веник и прутья. Не дайте им вас сломать или запугать. Пока они боятся мирных демонстраций и простых слов, мы сильнее. И мы добьёмся своего. Так давайте же поговорим! Толпа взрывается одобрительными возгласами, и Дипломатор вспоминает, почему вообще отклонился от плана выступления. Кажется, тот человек был где-то слева, но "не герой" смотрит словно сразу на всех. — Я ответил на ваш вопрос?

***

Помада не хочет стираться, только больше размазываясь по лицу. Антон снимает её далеко не в первый раз, но получается всё равно не очень. Да и движения скорее машинальные — все мысли заняты прошедшим митингом. Что сказал хорошо, где допустил ошибку, как в следующий раз вести себя в подобных случаях. Потом устроят с Олежей разбор полётов. Такая рефлексия привычна, но мозг почему-то цепляется за одну мысль. Тот вопрос. К чему он вообще был? Провокация, желание подловить, выбить из колеи, любопытство несведущего человека или что-то другое? Очередной ватный диск отправляется в кучу к остальным. "А ведь и правда, кто же ты всё-таки такой, Дипломатор? Ответишь хотя бы себе?" В голове надменная тишина. Антон чувствовал, что образ ему не принадлежит. Как минимум, потому что его добрая половина придумана Олежей, в том числе знаковая красная подкладка. И идеи. Они ведь не только Антона, он многое взял из народа, просто оформил по-своему. Дипломатор — это про каждого. Каждый найдёт в нём что-то своё, что откликнется в груди. Каждый однажды услышит то, что сам не решался сказать. Дипломатор не столько кто-то конкретный, сколько собирательный образ, квинтэссенция народа, мыслей уставших кричать в пустоту людей. Он говорит за них, вместо них, вместе с ними, чтобы они наконец были услышаны. Он — рупор.