Научиться жить заново

      — Чуя, давай быстрее, мы выезжаем!       — Да, пап, прости, я уже! — Накахара спешно выбегает из своей комнаты, обводя пустое пространство скучающим взглядом: он видит свою комнату, наверное, последний раз в жизни, и сейчас она выглядит такой, какой он её отпускать точно не хочет. Пустая, совершенно обесцвеченная, она ощущается бледной тенью слишком цветного прошлого.       В коридоре тоже пусто — никаких фотографий в рамках на стенах, никаких картин или хоть чего-то, что могло бы сделать пространство чуть более живым, но он, отнюдь, не чувствует депрессии или что там должен чувствовать человек, покидающий родной дом. Что ж, он, очевидно, будет скучать по этому месту, но не смертельно. Нужно двигаться дальше, жить прошлым всегда было херовой идеей.       — Залезай на заднее сиденье. — Артюр улыбнулся сыну и завёл двигатель. Он чертовски боялся сажать ребёнка впереди, рядом с собой: несколько лет назад в автокатастрофе погибла мама Чуи и жена Артюра, и с тех пор слишком многое пошло наперекосяк. Тогда она сидела именно на том месте — и это не могло не наложить свой отпечаток.       Говорить об этом происшествии в их семье не приветствовалось — и так было даже лучше, потому что Накахара готов был все, что угодно отдать, лишь бы снова не переживать ту ужасную ночь во сне: не чувствовать отвратительного запах горелой кожи и не задыхаться от дыма, пытаясь выбраться из полыхающей машины. Раз за разом забираясь в узкое пространство, он чувствовал что-то схожее с паникой и зачем-то необъяснимое чувство вины.       — Готов к встрече со старшей сестрой? — Он улыбнулся, все ещё немного подрагивающими после давней трагедии пальцами заводя автомобиль.       — Давно готов! — Кидает рюкзак на пассажирское место рядом и по привычке сразу пристегивает ремень.       В глазах у Чуи промелькнули знакомые, совершенно живые огни. Они тронулись с места, и парень готов был поспорить на все свои карманные — будь они в фильме, сейчас бы играла заставка с какой-нибудь интригующей песней на фоне (и это всё под титры, как-то оригинально в общую картинку вписанные, не сплошным текстом, но причудливой анимацией), потому что все фильмы начинаются вот так же банально: с шумящего помехами радио, ненавязчивого шума мотора и стеклянных многоэтажек вокруг.       Шум и торопливый распорядок дня города вокруг был привычен, и покидать это, оставлять целую главу жизни позади — неправильно, даже неестественно как будто, но, несомненно, так же неизбежно, как и любое другое событие жизни: маловажное или слишком значительное, чтобы не обратить на него внимание.       За окном мелькали деревья, и Накахара с улыбкой наблюдал за темнотой, сменяющей бесконечные огни привычно родного город и означающей всего-то начало новой главы его жизни — ничего слишком серьезного, ничего малозначительного, — той самой главы, которая по всем писаным и неписаным правилам должна быть лучшее предыдущей не из-за каких-то законов физики, но банального баланса вселенной. По крайней мере, он надеялся на это, хотя приступать к новой жизни не был готов — это все еще ощущалось слишком неправильно, оставить прошлое позади. Цепляться за него — болезненная необходимость, отпустить которую все еще кажется на грани невозможного.       — Сколько ещё осталось?       — Ох, Чуя, мне-то откуда знать? Навигатор показывает ещё несколько часов, но я не думал, что ты устанешь так быстро, — он неторопливо выруливает на правую полосу, мигая поворотником и пропуская большой грузовик, плетущийся за ними уже минут десять, на свободную.       — Я и не устал, просто хочу скорее приехать.       Парень зевнул, рассматривая речку, мимо которой они проезжали. Мост был старинным, и Накахара даже успел заметить столбики — кажется, такие же ставили в средневековье, правда на этих цепей уже не было, но он точно понял, зачем они были нужны. Отсутствие цепей было так же неправильно, как и туман, стелющийся по серому шоссе неподъемными пластами призрачной завесы.       Незаметно для себя, Чуя заснул, от скуки пытаясь сосчитать количество изломанных деревьев, больше похожих на геометрически неверные модели ломаных, чем на реальные растения. Мужской механический голос указывал дорогу в навигаторе, пока машина успокаивающе покачивалась на кочках, вибрируя интонациями неисправно работающего радио.       Накахара проснулся только спустя пару часов уже на въезде в город. В город, почему-то ассоциирующийся исключительно с выдумкой, какой-то неизведанной (очевидно, несуществующей) координатой на старой карте, какая могла бы появиться в мини-сериале или каком-нибудь фильме прямиком из двухтысячных, когда в моде были вампиры, сопливые истории о запретной любви и узкие джинсы. На слегка накренившейся табличке были криво выведены буквы, и из-за постоянных дождей в здешней местности чернила потекли, хотя прочесть надпись все еще не составляло особого труда. Чуя невольно задумался, кто вообще в двадцать первом веке пишет названия чёртовой краской по не самому долговечному дереву.       — Эй, Чуя, мы почти приехали, просыпайся, — голос отца был спокойным, мягким и немного успокаивающим.       В детстве родители часто читали Чуе сказки перед сном — банальная, но слишком родная деталь, чтобы о подобном забывать, — и эти воспоминания до сих пор вызывали что-то теплое и приятное рядом с сердцем, потому что сейчас его голос звучал также, как и несколько лет назад. Прошлое не вернуть — и в этом парадокс мироздания, потому что будущее без прошлого не выстроить, но все, что будет дальше так или иначе повторяет что-то давным-давно уже произошедшее, по какой-то странной причине, не поддающейся никакому логическому обоснованию.       — Я не сплю, — по привычке возразил он.       Вопреки своим словам, парень зевнул и прикрыл глаза — буквально на одну секундочку, — только чтобы в следующее мгновение с интересом уставиться в окно. Там всё ещё был лес, но он был и близко не таким мрачным, как казался пару десятков (сотен?) километров назад. Деревья немного расступались, уже не окружая машину настолько близко, они больше не пугали так, как могли бы, не тонули в молочном тумане и вовсе не пытались захлопнуться ловушкой вокруг, потому что они как будто бы уже были в ловушке — лес уже сомкнулся за ними плотным кольцом.       Говорят, зелёный цвет действует на человека успокаивающе. Правда, никто и никогда не упоминал, в каких ситуациях он успокаивает, а в каких напротив — пугает сильнее прежнего.       Дорога стала немного лучше только на небольшом отрывке пути, и вскоре они свернули куда-то налево, на широкую лесную тропу, встречаясь с бесконечными кочками и острыми ветками, стучащимися в двери и царапающимися об окна машины.       К счастью, продлилось это относительно недолго. Вдали показался сам город — однотипные, но до дрожи уютные домики в средневековом стиле, имеющие красивые черепичные крыши и круглые окна, как будто бы застрявшие в прошлом веке, замершие во времени и совсем не собирающиеся двигаться дальше. У каждого домика был гараж, парковочное место (зачем вообще, если есть гараж?) и небольшой дворик — почти как в американских фильмах, только с той напускной атмосферой запустения, какая только в хоррорах, да реальности существует.       — Ну, как тебе? — Они вывернули на то, что, наверное, считалось здесь главное улицей. — Нравится?       — Здесь уютно, — осторожно ответил юноша, наблюдая за кукольной красотой слишком идеализированных лужаек и домиков, где травинка к травинке, а на краске ни одной трещинки. — Вроде.       — Уютно это не то слово, ты же наш дом видел так давно! Ох, сколько воды с тех пор утекло... — Мужчина улыбнулся, мечтательно прикрывая глаза.       Раньше они с женой часто возили сюда своих маленьких детей — сначала к родственникам, потом в пустой, переставший быть таким приветливым дом, всё ещё мигавший люминесцентными лампочками из-за прозрачных штор, но постепенно и эта традиция исчезла. Никто уже даже не помнил почему.       Чуя с видимым интересом наблюдал за группами подростков, снующих туда-сюда по дороге. На улице было не очень-то солнечно — тучи сгущались над головами, и вот-вот должен был начаться дождь, но никого это, кажется, не смущало, потому что здесь было довольно привычно.       Люди по-настоящему наслаждались такой погодой, и Накахара их прекрасно понимал. Возможно, будучи ребёнком, он бы очень удивился, если бы кто-нибудь рассказал ему о том, кем он станет, но сейчас это не вызывало никаких противоречивых эмоций, только голубую на цвет и карамельную на запах меланхолию, такое мягкое и плавучее чувство, приятное вопреки чужим словам, эмоционально обесцвеченное, но слишком яркое, чтобы проигнорировать.       — Мы почти на месте, готовься.       Они подъехали к самому обычному на первый взгляд домику. Перед ним не было никакого дворика, что сперва удивило юношу — и забора тоже не было видно. Всё же, у всех домов в округе были такие дворы и заборы, так почему же не было у них? Этот дом — такой же обычных, как десятки других таких же, выделялся своей слишком живой некукольностью, осторожно выглядывая светлыми окнами на потемневшую улицу.       Видимо, Артюр заметил взгляд своего младшего сына и довольно быстро среагировал, пытаясь пояснить всё побыстрее, потому что для него дом не был чужим — он слишком хорошо его помнил.       — У нас задний двор. Хотя он и выходит на лес и ночью туда выходить запрещено, там есть просто прекрасные качели! — Он осторожно припарковался прямо у дома, критически осматривая чуть облупившуюся краску.       — А почему запрещено ночью выходить? — Спрашивает не из интереса, но какого-то праздного любопытства, интересу вовсе не синонимичного.       Там, где они жили до этого, таких правил не было — там вообще правил было непозволительно мало. Конечно, Чуе нельзя было гулять до утра, но выйти ночью в собственный двор не было проблемой (или на площадку на крыше, потому что иметь свой двор в городе — невообразимая роскошь и выпендреж, совершенно не необходимые для спокойного сосуществования) — город вокруг наблюдал за каждым своим жителем и не позволял чему-то плохому произойти на его личной территории, внимательно нависая стеклянными стенами многоэтажек над крышами жилых комплексов.       — Знаешь же, лес поблизости и всё такое, волки, например, лисы, — слишком спешно оправдывается мужчина.       Накахара скептически приподнял бровь. Волки, серьезно? Ну да, если он встретится с волками, ему определённо их жалко. Волки же, как собаки? Ладно, поправочка, волки и правда опасны, и, да, Артюр временами опекал его просто до абсурда тщательно, но чтобы запретить выйти во двор рядом с домом ночью...? Лес здесь совсем не выглядит опасным, даже наоборот, и мало верится, что настолько близко к центру населенного людьми пункта могут обитать дикие животные.       — Почему-то мне кажется, что дело не в этом, — тихо пробормотал юноша, закидывая на спину свой рюкзак с самыми важными для него вещами. Ну, или вещами, которые только казались важными.       — Чуя, золотце, ты что-то сказал? — Он выходит из машины, захлопывая за собой дверь.       — Нет, пап, тебе послышалось, — закатывает глаза в ответ на прозвище, потому что он уже не ребенок. — Я могу войти в дом?       — Конечно-конечно, не могу же я запрещать тебе зайти в твой собственный дом! — Теперь это его дом, и осознание этого чуть-чуть дискомфортно врезается куда-то в сонную артерию.       Зная тебя, можешь.       Чуя решил сперва постучать в дверь, потому что это было вежливо, но, не получив никакого ответа, просто пожал плечами и открыл ее нараспашку, потому что ясно видел, что на замок она закрыта не была — ужасная беспечность со стороны Коё, его старшей сестры, которая должна была здесь жить. Она не так давно поступила в местный университет, и, честно говоря, юноша никогда не понимал её тягу к этому городу, потому что с семьей лучше — зачем уезжать за тридевять земель ради какой-то призрачной стипендии и не самого лучшего уровня (он знал, что Озаки легко могла бы поступить в знаменитый Оксфорд или любой университет Лиги Плюща, из-за чего ее решение становилось только ещё более непонятным) образования.       — Ой, здравствуйте.       С лестницы спустилась девушка с тёмным каре. Она пряталась в махровом халате, немного смущенно, но с напускной уверенностью, наглостью, скрывающей совершенно явную реакцию неудобства. Вслед за ней, молча и как всегда невозмутимо, спустилась его старшая сестра. Ладно, это всё объясняет.       — Коё, милая, кто эта прекрасная леди...? — Мужчина с притворным удивлением положил руку себе на сердце, явно осознавая, кто эта девушка. У его старшей дочери была любовница. Чёрт возьми.       — Пап, я всё объясню, — спокойно вздохнула Коё.       — Ох, милая, не стоит, правда, — он неуютно улыбнулся неизвестной, стараясь не смотреть в глаза никому из присутствующих. — Я всё понимаю, хоть и хотел бы, чтобы у тебя была семья и дети.       Девушка неловко отвела взгляд, заправляя прядь рыжих волос за ухо, потому что Артюр говорил, что они с Чуей переедут к ней осенью, только никогда не упоминал, когда именно это случится. Возможно, она просто очень давно не проверяла электронную почту.       — Здравствуйте, меня зовут Акико, — она поклонилась, закрывая рукой голую кожу и держась за махровую ткань халата, как за единственное возможное спасение. — Акико Йосано, приятно познакомиться.       — Рад видеть тебя в нашей семье, дорогая. Я Артюр Рембо, отец этих двух ангелов, — он произнес последнее слово с особенной интонацией: какой-то саркастично-осуждающей, хотя все еще по-своему любящей. — Если честно, я бы хотел, чтобы моя дочь представила тебя в более... Скажем, принятой для таких случаев обстановке.       — Поверьте, я тоже долго ждала, когда она наконец представит меня вам официально, — она улыбнулась в ответ на чужое дружелюбие.       Чуя хмыкнул, пытаясь не пялиться на бледную, шёлковую кожу девушки и острые, слишком явно выступающие ключицы. Йосано была идеальной для его старшей сестры — это слишком хорошо угадывалось в том, как она держит спину и не теряет достоинства, все ещё оставаясь достаточно сознательной, чтобы показывать чётко отмеренный по граммам стыд, неизбежный и очень ей идущий. И сарказмом она тоже не брезгует, судя по тону. Его сестре с ней ничего не угрожает — это точно, и, следовательно, Чуя может быть спокоен хотя бы за неё.       — Думаю, вы найдёте общий язык, — Коё неосторожно подмигнула Накахаре, наблюдающим за происходящим с праздным интересом, совершенно пустым и довольно бессмысленным, существующим просто для приличия. Артюр, заметив чужие переглядки, только покачал головой, затаскивая в прихожую чемодан. — Эй, Чу, пойдём, я покажу тебе твою комнату.       Юноша благодарно улыбнулся старшей сестре, с удовольствием следуя за ней по лестнице, потому что напряжение в воздухе электрическими импульсами у него в волосах запутывалось, и было совершенно не тем, что ему нужно — ему бы вообще без напряжения, чтобы закон Ома не работал больше, и энергия только потенциальная, но не от высоты зависимая, а от его собственных мыслей-ощущений, в слова и действия обрекаемых. А дом оказался красивым — и это ещё мягко сказано. Здесь уютно, и кажется, будто ты и правда попал домой, в такое место, про которое уже давно не помнишь сам, но про которое прекрасно помнит твоё тело и мироощущение. Хотя да, так и есть.       — У вас тут уютно...       — Не у вас, а у нас, братик, — немного издевается, но все равно с нежностью и покровительством, ей присущими. — Это и твой дом тоже. Так что, прошу, чувствуй себя комфортно. Вот, мы почти пришли.       Они дошло до самого конца коридора и остановились у комнаты справа. К слову, вообще все комнаты находились справа — слева было только одно длиннющее окно и, в общем-то, всё.       Если бы Чуя оказался где-то, где есть такое окно, он бы чувствовал себя максимально неловко — но не здесь, на это место вообще никакие чувства не распространялись, кроме странного, совершенно само собой разумеющегося спокойствия, как будто бы так оно и нужно — чтобы и ты у всех, как на ладони, и мир — у тебя. И ощущалось это тоже не как обычно, а просто правильно, без всяких красивых эпитетов и сложных слов.       Девушка достала из кармана связку ключей и отцепила один.       — Прошу. Теперь он только твой.       Она протянула небольшой ключик, пока Чуя находился в состоянии крайнего шока, потому что у каждой комнаты, видимо, есть ключ. Там, где они жили раньше, ключ был один — современный, маленький, совершенно обычный и подходящий только к входной двери, потому что все остальные были постоянно открыты. У него ещё никогда не было своего ключа от своей комнаты.       — А... зачем?       Кажется, вопрос ввёл девушку в ступор, потому что для неё ответ был слишком очевиден.       — Ну, ты же, наверное, не хочешь, чтобы кто-то мог войти к тебе, когда ты этого не ожидаешь? — Кое удивленно приподняла тонкую бровь.       — Но у тебя же наверняка есть запасной? — Смысла в ключе не было. По крайней мере, Чуя жить в иллюзии безопасности не привык, потому что если приватности не существует, то и ее видимость создавать не к чему.       — Слушай, я сама без понятия, — она настойчиво вложила ключик ему в руку, улыбнувшись. — Это традиция, так что сделай вид, что тебе всё нравится.       — А, ну тогда окей, спасибо, — сжал предмет в пальцах: он приятно холодил кожу острыми очертаниями метафоричного символа безопасности.       Юноша абсолютно спокойно открыл ключом дверь и просто застыл на месте, потому что он, конечно подозревал, что, если здание выглядит красиво, оно красивое и внутри (в его реальности это была аксиома), но чтобы настолько? Даже не так, не просто красивое — скорее роскошное, не в том смысле, в котором обычно это слово применяют, правда, но другое здесь смотрелось бы просто неуместно. Обои были кем-то раскрашены, и перед его глазами предстала осторожная картина: множество маленьких цветочков, названия которых он не знал, мастерски вплетенных в деревья и кустарники, образуя причудливую картину, занимающую целую стену.       Но больше всего его поразила кровать. Без шуток, это была огромная двуспальная кровать под балдахином — он н видел такое только в фильмах и сериалах, и уж точно в своей скучной жизни не ожидал увидеть.       Окно тоже было длинным — на всю комнату, но не доходило до пола. Честно говоря, Накахара абсолютно не представлял, как будет здесь спать, потому что, во-первых, это страшно. Во-вторых... во-вторых ему такое просто не нужно. Только со второго взгляда, он увидел самый настоящий балкон, принадлежащий только ему. Балкон. Серьезно?       — Чуя, спускайся к нам!

***

      Ночь вступила в свои права незаметно — так, как и всегда случается осенью. Дождь барабанил по крыше, скатываясь тяжёлыми каплями по черепице и мокрыми дорожками растекаясь по мягкой земле, тягуче, неторопливо, совсем непривычно (и не очень прилично для порядочного дождя).       Юноша не спал. Ни одной секунды. Комната казалась пустой (хотя почему казалась? Она и была пустой) и непривычной, не такой, какой должна быть комната в жилом доме. Грузчики поставили по всему периметру большие картонные коробки, наполненные вещами — и пространство ощущалось бездушной декорацией нетфликсовского сериала про трудных подростков (как будто бы у Нетфликс есть другие), где эта пустота синонимична какой-нибудь душевной недосказанности и прочая чушь. Шкаф был распахнут — пустой и мрачный, как и всё в этой комнате.       Он укутался в одеяло ещё сильнее, рассматривая своё отражение в стекле. Будучи ребёнком, он обожал наблюдать за капельками, стекающими вниз, во время сильного дождя — ещё лучше, грозы, чтобы молнии небо зигзагами напополам рассекали, и секундочки считать до грома, и сейчас его взгляд тоже привычно был направлен на полупрозначную поверхность окна, замутнённую непрекращающимися потоками воды и беспорядочной игрой ледяных капель.       Вдруг Чуя заметил какое-то движение там, на улице — незаметный силуэт, промелькнувший и исчезнувший, который слишком просто можно было бы списать на плод воображения, усталость мозга и недосып, и который из-за этого проигнорировать было практически невозможно, потому что в нём ощущалась особенная тревога утихающего света, преломлённого водой и радужкой глаз. Чёрт, что это? Лес опасен, Накахара прекрасно помнил это, но любопытство всегда заставляет нас совершать безумные поступки.       "Ничего страшного ведь не случится, если я выйду на балкон, а...?"       Парень откинул бесполезное одеяло, наступая босыми ступнями на холодный и колючий паркет. Мурашки неприятно пробежались по его телу, когда он подошел к окну. Чертовщина какая-то.       Качели начали резко раскачиваться из стороны в сторону, будто кто-то невидимый сел на них. Ребёнок..? С той же детской небрежностью-неосторожностью, навязчивым максимализмом и явной силой веса, возвращающей качели в изначальное положение, они шумно раскачивались из стороны в сторону беспорядочным маятником, вступая в колебательное движение (и, немного, резонанс) с нестабильными атомами кислорода вокруг, но это было невозможно. Можно было бы списать это на потоки жестокого воздуха, если бы сама ночь, несмотря на дождь, не была совершенно безветренной, но она была — и казалось, будто всё вокруг заснуло, замерло, и только дождь мешал наступившей в ночи тишине. И лязг раскачивающихся качелей.       — Что за? — Он немного прищурился, пытаясь выловить хоть что-то, что могло бы происходящее если не объяснить, то хотя бы помочь оправдать.       В миг, неясно откуда, за окном загорелся яркий свет. Чуя невольно отпрянул. Совершенно некстати вспомнились дементоры из Гарри Поттера и тупые ролики в интернете с рассказами про инопланетян, потому что он в этот момент даже в них был готов поверить — слишком противоестественно это было, слишком маловероятно, слишком нереалистично.       Это какой-то человек там стоит? Будто на тёмной туче верхом... Он двинулся прямо на парня — с хорошо обозначенной угрозой, медленно, размеренно и продуманно двигаясь по чётко выверенной траектории, больше похожий на сгусток чёрной энергии, чем на разумное существо. Чуя резко отпрянул от стекла, боясь, что оно может разбиться, как в дешёвых триллерах.       Люди в типичных ужастиках, когда такое происходит, сразу прислоняются к окнам — и те разбиваются, а у главных героев появляются многочисленные порезы, почему-то считающиеся романтичными и красивыми, на деле: совершенно уродливые и жуткие даже не по форме, но по происхождению. Чуя никогда не понимал этой странной логики, да и становиться примером очередного "умного" героя фильма ужасов желанием не горел.       Но сейчас здравого смысла будто бы не существовало, и юноша сделал нерешительный шаг вперед. Дождь прекратился в одно мгновение. Небо расчистилось, сами тучи куда-то пропали, размазавшись-растворившись по тёмному небу... и выглянула луна. Полная и до режущей боли в глазах яркая. В такую ночь оборотни выбегают из своих жилищ в поисках новых жертв.

//Чуя стать жертвой не хотел//

      Он завороженно смотрел на луну, будто попал под её магическое действие, и постепенно странное любопытство его отпустило, давая место новому чувству — страху, тому самому, который появляется в тёмном помещении, пустой комнате или на улице города в безлюдном переулке, и этот самый страх подсказывал уходить как можно скорее, бежать со всех ног под одеяло и не выглядывать до первых криков петухов и звона надоедливого будильника.       Он же в ответ не мог даже рукой пошевелить — может, и хотел бы, но что-то странное, поднимающееся прямо изнутри, откуда-то, где сердце бьётся, литрами кровь качая, оттуда, где сосредоточена жизнь и душа (если таковая существует, конечно), заставило остановиться, и, вместо того, чтобы отойти, он просто сел прямо на холодный пол, не отрывая взгляда от до банального полной луны. Что там происходит на улице...? Никак оборотни или вампиры?       Он не знал ничего.       Дождь пошёл с новой силой так же внезапно, как и прекратился. Чуя вышел из транса, моргая и абсолютно не понимая, что только что с ним произошло, потому что этих туч совершенно точно не было на небе, потому что несколько секунд назад не то, что туч, вообще ничего вокруг не существовало — только эта безумная луна и пустое пространство вокруг.       — Чертовщина...       Ложась обратно в постель, юноша не заметил, как на его балконе сверкнула пара глаз, наблюдающая за ним.

***

      — Удачи в школе, мелкий! — Крикнула ему Коё с кухни, отпивая кофе из своей чашки. Ну да, ей хорошо — у неё выходной. Может себе позволить.       На улице самая мерзкая погода, какая только может быть. Ноябрь. В принципе, как обычно. С неба капал мелкий дождь, холод, хоть температура минусовой и не была, пробирал до самых костей: просто скорее метафорично, чем физически, заставлял дрожать, медленно издеваясь и над жизнью и самим существом выбранной жертвы.       — Чуя, я буду тебя подвозить первые дни, пока дорогу не запомнишь, ладно? — Артюр уже ждал его на улице, накинув на плечи шерстяной плащ и уже проснувшийся.       — Да, пап, хорошо.       Юноша запрыгнул во внедорожник в каком-то трансе, практически не осознавая, что происходит вокруг — то ли от усталости, то ли от недосыпа.       — На заднее сиденье, возражения не принимаются, — строго и как-то устало осадил его мужчина, заводя машину.       Он кивнул, слезая с переднего и тяжело сглатывая. Когда-нибудь он оправится, обязательно, но сейчас ещё слишком рано, потому что раны не затягиваются со временем — они просто становятся всё менее заметными, значимыми, но, стоит до них дотронуться, и они заболят сильнее, чем прежде.       Чуя кинул рюкзак рядом с собой и захлопнул дверь. Только сейчас он заметил, что на улице никого не было. Абсолютно. Это как минимум странно, если видеть, сколько вокруг домиков, но ни старушка не кричала потерявшегося кота, ни девушка не гуляла с собакой, ни подростки не спешили в школу или университет — всё вокруг было просто совершенно обезличено, словно город просто вымер вчера ночью, оставив после себя только зловонное ощущение присутствия и излишне ухоженные лужайки.       Накахара содрогнулся от странной мысли. Возможно ли, что рядом никто и не живёт, а это всё только лишь декор? Обманка, которую можно разоблачить в один миг — стоит только захотеть. Однако это было невозможно, Коё весь вчерашний вечер в деталях рассказывала об их соседях, и их образы были настолько особенными и запоминающимися, что и нарочно не придумаешь, да и сама идея совершенно пустого, идеального города в глуши была слишком заезжена, уже миллиард раз использована неудачливыми писателями и рассказчиками, чтобы оказаться реальностью.       Школа оказалась относительно недалеко. Это было большое здание с такой же, как и у всех домов в округе, черепицей. Чуе оно... понравилось. Другое слово было подобрать практически невозможно, потому что не то, чтобы он с первого взгляда влюбился в это место, но и возненавидеть тоже не мог, потому что оно было совершенно обычным, и нейтральное "понравилось" описывало его ощущения как нельзя лучше. Нет, что-то в нём однозначно было — что-то знакомое и родное, просто очень давно забытое.       — Всё, давай, — Артюр поправил сыну прядь волос, слишком кудрявую и слишком выбившуюся из причёски, с нежной меланхолией, неудобно обернувшись к нему. — Встретимся вечером.       — А я сам могу до дома дойти, или меня встретят? — Он неприязненно увернулся, закидывая рюкзак на спину.       — Коё вызвалась проводить тебя, заодно в кафе зайдёте, она тебе город покажет, — он уже печатал в телефоне что-то по работе, беспокойно стукая пальцами по клавиатуре.       — Хорошо, до вечера тогда! — Он выпрыгнул из машины, быстрыми шагами направляясь к школе. Он на последнем году обучения — а значит точно ни с кем не подружится: все уже разбились на группы и вряд ли примут его в свою компанию, но не то, чтобы его это особенно волновало.       Чуя подошёл ко входу, подходя к толстому охраннику, что держал у себя в руках лист А4 с именами и фамилиями учеников. Он отмечал галочками всех вошедших. Некоторые листочки уже были заполнены полностью и лежали на стойке рядом с ним.       — Фамилия, имя? — Совершенно тупая и слишком устаревшая система, чтобы и правда работать хоть как-то.       — Накахара Чуя.       Мужчина кивнул, пока ребята, входящие в школу начали удивлённо оглядываться на новое имя, которого они раньше не слышали. Как сказал Артюр, в каждом классе было около двадцати человек (плюс-минус, но скорее, конечно, минус), а классов... Ну, тут не было первого, четвёртого, шестого и седьмого. Городок небольшой, а детей... детей здесь практически нет.       — Эй, ты Чуя, да? — Его окликнула какая-то безликая девчонка с белыми волосами (очевидно, крашеными) и слишком яркой помадой, ей совершенно не идущей.       — О Боже, в кой-то веке к нам кто-то новенький придёт, — у другой девочки были розовые, короткие волосы и слишком цепкие пальцы с таким же токсично розовым маникюром, которым она держалась за руку парня с нетипично русыми волосами.       — Ага, мне все уже надоели, — парень кивнул розововолосой в ответ.       — Чуя, иди к нам, мы твой класс. С этого дня, — улыбнулась блондинка.       — Ага, — Чуя улыбнулся, проходя к небольшой группе ребят его возраста. Отметил про себя слишком разнообразный контингент в общем-то похожих друг на друга подростков, незначительно отличающихся ростом, цветом волос, глаз и степенью опрятности одежды. — Эм, приятно познакомиться...       — О Боже, я тебя вчера видел!       К нему подбежал мальчишка с пластырем на носу. Его волосы были выкрашены в ржаво-красный цвет довольно халтурно и растрёпаны с тем же пофигизмом, белая рубашка была заправлена в мятые брюки неряшливо и как-то нехотя, а на рукаве уже расцвела небольшая клякса от кофе или чая, но он улыбался Чуе так ярко и пронзительно, что, в общем-то, практически сразу завоевал доверие Накахары.       — Ты живёшь в том жутком доме, где двор на лес выходит, да? — Нетактично, но с искренним интересом спросил он.       — Во-первых, да, — всё ещё немного ошарашенный подобным вниманием к своей персоне ответил Чуя. — А во-вторых, почему жуткий дом-то? Мне он нравится.       Почему-то его слова вдруг прозвучали слишком по-детски. Он знал, что что-то в этом городке явно не так, только понять бы ещё, что именно. Если оглядеться в поисках чего-то необычного, то в глаза бросаются пустые дома — но такое есть везде, может, люди приезжают сюда только на лето, либо это домики для сдачи; фальшивые улыбки и напускная дружелюбность — это вполне типично для тех, кто за пределы городка не выезжал ни разу, но чего-то из ряда вон выходящего? Здесь подобного не было.       Так что же тут не так...?       — Ой, ты ещё не слышал, — с хитрым интересом и практически предвкушением.       — Не слышал чего?       Юноша немного насторожился. Даже не немного, если угодно. Все вокруг что-то недоговаривают, и единственное, что до сих пор не ясно — так это о чём именно они не хотят говорить, потому что что-то неправильное здесь точно было, просто ему, как всегда, забыли рассказать об этом заранее.       — Нельзя держать его в неведении, — спокойно сказала та самая девушка с рыжей косой и слишком европейской внешностью, куда-то отходившая (он видел её в толпе буквально несколько секунд назад), возвращаясь к их группе и движением руки указывая всех следовать за ней куда-то наверх. У неё в руке были зажаты ключи: видимо, староста класса, или заместитель.       — Я, к слову, здесь староста, Люси Монтгомери. Это Тачихара Мичизо, он мой заместитель, но ключи дают только мне, — она смешливо подмигивает Чуе, одним взглядом указывая на внешний вид парня.       Юноша с пластырем склонился в шутливом реверансе, задорно улыбаясь и пропуская Люси в класс первую.       — С остальными ты познакомиться еще успеешь.       Девушка с улыбкой оглянулась. Она была довольно милой, но Чуя сразу заметил взгляд, который ей послал заместитель. Встречаются? Определённо. Да и, кто бы сомневался, всё же последний год, нужно наверстать упущенное.       — Ага, — он смешливо кивает. — Моё имя вы, как я уже заметил, знаете.       — Ну слушай, к нам нечасто новенькие поступают, знаешь ли.       Девушка хмыкнула и подошла к доске, стирая мел с тёмно-зелёной поверхности. Она одной рукой протёрла глаза, улыбаясь и немного жмурясь — всё же, спать ещё хочется, но всё ещё выглядела намного бодрее большинства присутствующих.       — Но вот то, что ты местные легенды не знаешь, плохо, — всё же дополняет она. — Зайди вечером в книжный магазин, купи сборник легенд и сказок. Если рассказывать начнем мы, ты только запутаешься.       Чуя разочарованно выдохнул. Ну ладно, вечером они с Коё пойдут по магазинам-улицам город изучать, может, и в книжный зайдут. Накахара приказал себе перестать думать об этом. Всё-таки этого дня он ждал долго. Сестру юноша просто обожал, так что... это будет прекрасный день. Наверное.

***

      Чуя с сестрой шагали по небольшой улице. Несмотря на не самую лучшую погоду для прогулок, то тут, то там мелькали незнакомые лица жителей города, куда-то торопящихся, и Накахара наконец перестал думать о безжизненности крошечных домиков и пустоте неизведанного пространства.       — Видишь, это вовсе не странный город, — она пыталась убедить его в этом примерно последние полчаса, но ему слишком нравилось слушать тупые истории о её знакомых, чтобы останавливать. — Самый обычный, как ты и хотел.       — Да, — вообще нет, но всё ещё лучше, чем жизнь в этой вечной тревоге.       Юноша начал оглядываться вокруг. Улица, по которой они шли, вроде как, была центральной (или на подобии, тут ничего реального нет, одни пародии), поэтому на ней располагалось подавляющее большинство всех магазинов. Сам город оказался не таким большим, как он подумал с самого начала, но многое ведь в жизни оказывается не таким, каким кажется в самом начале?       — Так, смотри: там магазин одежды, и в той же стороне продаются ткани, — Коё показала налево, в сторону крошечного переулка. Сейчас они находились на противоположной стороне, но даже так можно было заметить свет, исходящий из этого закутка, расположенного так, что намеренно ищи, не найдёшь — видимо, от вывесок. — У них тут всё вроде как по секторам. О, а на этой стороне книжный, и ещё тут есть пешеходная улица и на ней рынок.       — Куда пойдём для начала? — Ему не было особенно интересно, потому что первостепенной задачей вообще-то было изучить город и научиться ориентироваться хотя бы в этом микрорайоне, но праздный интерес всё равно побеждал апатичную скуку, пылью осевшую на узких тротуарах.       — Куда хочешь, — Девушка улыбнулась, смотря на то, как кудряшки её брата сверкали на солнце. Она скучала по этому. Сколько же времени они не виделись? Год, может быть два..? В любом случае, продолжать она это не хотела, звонки по фейс-тайму диалоги фейс-ту-фейс заменить никогда в полной мере не смогут.       — Давай тогда в книжный магазин? — Он как раз был не далеко, к тому же у Чуи были свои объективные причины: он чертовски хотел разобраться в том, что же происходит в этом городе на самом деле.       — Учебники, или у тебя есть какие-то свои предпочтения? — Прямо перед магазином были разложены дешёвые порнороманы со слишком пошлыми в смысле заезженности обложками и тупыми названиями, и Накахара очень хотел бы посмотреть в глаза продавцу, решившему, что это станет хорошей рекламой (хотя может он просто в тайне надеялся, что эти книги украдут, и ему больше никогда не придётся заниматься их продажей).       — Если бы я хотел купить что-то такое, я бы сделал это сам. Посмотрел бы на карте и...       Девушка ткнула его в бок, заставляя замолкнуть, потому что это было не оскорбительно, конечно, но эй, она его сестра, в конце концов, она именно тот человек, с которым можно подобный стыд обсуждать.       — Ты настолько мне не доверяешь? — Прищурилась, скрестив руки на груди.       — Ну сестрёнка, перестань... — Он примиряюще похлопал её по плечу, продолжив со свойственным ему сарказмом. — Просто боюсь твоих усмешек и того, что ты расскажешь папочке.       — Я?! Я была о тебе наилучшего мнения, и ты меня предаёшь! Ещё и так жестоко, — Коё прижала ладони к сердцу (в ней умирала прекрасная актриса), и уже небольшие группы людей на улице оборачивались, наблюдая за этой наигранной ссорой. Несмотря на относительно небольшое количество людей на улицах (он привык к настоящему столпотворению, с которым это было попросту несравнимо), в каждом их движении чувствовалась жизнь, как будто бы ближе к вечеру город по-настоящему оживлял, выпуская на улицы и детей, и подростков, и взрослых: и все о чём-то оживлённо болтали, без умолку и остановки, как хорошо проплаченная массовка в серой одежде.       Под споры и смех они дошли до магазинчика и вошли внутрь. Коё прижала палец к губам, этим самым показывая, что следует быть потише. Над дверью зазвенел колокольчик, и мужчина за стойкой поднял на них взгляд.       Он выглядел уже немолодым, но старым назвать его язык не поворачивался: у него была идеально прямая спина, а ещё он носил монокль и белые перчатки, прям как в грёбанном ситкоме чёрного юмора, где дворецкий обязательно оказывается убийцей и разоблачают его из старых дневников и давно забытых записок главного героя.       — Добро пожаловать, — громким и бодрым голосам сказал мужчина, захлопывая тяжёлую на вид книгу. Чуя улыбнулся ему в ответ, подходя к шкафу с легендами и сказками.       — Ох, мой братик заинтересовался мистическими историями! — С привычной иронией, потому что мистика — не совсем то, чем подростки обычно интересуются. — Рада это видеть.       Вопреки сказанному, в её глазах промелькнули не то страх, не то раздражение, но через несколько секунд они пропали, будто их там никогда и не было, а может Чуе просто показалось? Ему часто странные вещи мерещатся.       — Скажите, а у вас есть полное собрание легенд и мифов этого города?       Дедушка, казалось, немного озадачился странным, впрочем, наверное, довольно часто задаваемым вопросом. Такая книга обычно хранилась у всех дома на полке, а тут.       — Конечно, — Владелец лавки достал из своего стола толстый, но не особо большой томик: Чуя ожидал, что он будет намного больше и стариннее, но нет, это была самая обыкновенная книжонка с красивыми страницами, лишь немного состаренная — искусственно, очевидно. Накахара вытянулся, пытаясь рассмотреть обложку.       — Будете брать что-то ещё?       — Да, ещё комплект из учебника и тетради по немецкому за двенадцатый класс, — он оглянулся на слишком чистые, как будто бы бутафорские шкафы с ровными рядами книг.       Хозяин лавки понимающе кивнул, встал, опираясь на трость, и достал из одного ящика в шкафу учебник и рабочую тетрадь. Краем глаза Чуя успел заметить, что больше в ящике ничего не было, как будто бы только его весь день в этом магазине и ждали. Странно.       Они расплатились, и юноша закинул свои вещи в рюкзак. Коё ещё раз бросила подозрительный взгляд на книжку и дружелюбно улыбнулась продавцу. Видимо, его здесь знали все, потому что с улицы ему тоже приветливо махали какие-то ребята, а он всё так же спокойно улыбался им в ответ.       — Спасибо, до свидания, — он махнул рукой на прощание.       — До свидания, Хироцу, — девушка улыбнулась и вышла из магазина. Снова зазвонил колокольчик над дверью. Чуя ещё немного помялся на месте и выбежал вслед за сестрой. Как только они вышли за дверь, она расправила плечи и выдохнула.       — Что такое? — Он заинтересованно оглянулся на сестру. — Он показался мне довольно милым...       — Ходят слухи, что он вампир, — заговорщицким шёпотом начала она. — Местные, когда я только приехала, рассказали мне, что он здесь уже очень давно. И, знаешь что? Он не состарился ни на секунду!       — Чушь, — усмехнулся юноша.       — Не хочешь, не верь, — она хитро улыбнулась, как будто бы знала что-то, чего он не знает и не узнает никогда.       Чуя улыбнулся. Ему нравились такие сказки — в основном из-за того, что он не верил в них, ну серьёзно, вампир? Это же чушь. Полнейшая чушь, ему не пять лет, чтобы в такое верить, да и местные почти что наверняка просто прикалывались над всеми приезжими.       — А почему мне тогда никто ничего не рассказал? — Скептически продолжил юноша, потому что тема была слишком интересной, чтобы вот так просто её обрывать.       — Ты, как я вижу, и сам заинтересовался местными сказками, так что и смысла в этом особо нет, — она кивнула на рюкзак с глупой книжкой.       — Может, вечером всё же расскажешь мне одну сказку? — Просит с неироничной серьёзностью. — Сама, ладно? Я хочу послушать твою версию про вампиров.       — Ой, и про какого вампира ты хочешь, чтобы я тебе рассказала? — Она поправляет волосы и улыбается, подходя к вопросу с присущей ей серьёзностью.       Они медленно шли по улице, приближаясь к дому и совершенно забыв о том, что собирались зайти куда-то ещё, потому что план на сегодня был полностью выполнен.       — Расскажи мне про красивого. Очень красивого, — он со смешком вспоминает, как они вместе пару лет назад (когда Коё ещё не переехала в эту глушь) смотрели Сумерки и обсуждали Эдварда и его смазливость. — И умного... О, и обязательно несчастного!       — Почему несчастного-то? — Всё с той же шутливой ответственностью за качественную историю, но слишком несерьёзной улыбкой, тоже вспоминая тупые подростковые фильмы, спрашивает она. — Что, думаешь не бывает счастливых вампиров?       — Счастливых..?       Вампиры счастливы быть не могут — это Чуя усвоил уже довольно давно, ну, то есть как усвоил, сам додумал скорее. Они теряют всё и всех, и, наверное, время для них тоже идёт невероятно быстро. Что для нас десять лет — для них какие-то секунду. Крупицы времени... Только они что-то обретают, как сразу же теряют. Чуя ни за что не хотел бы быть вампиром — это слишком больно.       — Ну да, счастливых, — она пожимает плечами, не видя в этом ничего такого.       — Мне кажется, вампир не может быть счастливым, это глупо.       Коё хмыкнула. Ну да, в этом весь её брат. В следующий момент он наверняка начнёт разглагольствовать на всякие философские темы, переключится на аллюзии идеального государства по Платону, быстротечности жизни по Гераклиту и каким-нибудь другим теориям уже Мао Цзы, если не вспомнит Зенона с его апориями, не зря же он на литературу поступить хочет.       — Ладно, я расскажу тебе о том, что слышала, — Обещает она. — Пошли домой. В этом городке, знаешь ли, не особо-таки уважают разговоры про вампиров, да и вообще про всякую нечисть.

***

      Чуя лежал в своей кровати, закрывшись одеялом и пледом, чтобы теплее было. Ему нравилось жить нынешним моментом, ему нравилось жить здесь и сейчас — не в том смысле, совсем не так, как всем остальным. Люди ищут деньги, славу... А кто-то не ищет ничего. Кому-то достаточно просто, чёрт возьми, жить.       — Ну, что ж, Чуя, — Коё совершенно неожиданно распахивает дверь в его комнату, небольшим, но крайне грациозным ураганом врываясь в комнату. — Я обещала, так что приготовься слушать сказку.       — И про кого же ты мне сегодня расскажешь? — Скорее удивлённо, чем с предвкушением спрашивает парень.       — Ты слышал когда-нибудь про вампира по имени Дазай Осаму? — Она драматично наклоняется вперёд, элегантно садясь на краешек стула и закидывая ногу на ногу.       — Никогда.       Чуя с интересом посмотрел на девушку, натягивая одеяло ещё выше. Ему было интересно послушать, что ему расскажет родная сестра, да и, всё же, пока ему никто ничего не рассказывал. Абсолютно ничего.       — Тогда приготовься к моему рассказу. Поговаривают, что в тысяча четыреста шестьдесят третьем в войне сражался один юноша. Он был совсем юнцом, но несмотря на это, уже был рыцарем. Его звали Осаму Дазай. Осаму — имя, Дазай — фамилия, если что. Его семья была довольно популярной у нас на родине, но потом случилась какая-то трагедия и ему пришлось сбежать. Он примкнул к одной из сторон. Его поставили в ряды с самыми обычными людьми, однако даже так, он нес службу с честью и гордостью. Но наша история начинается не с этого.       Она делает драматичную паузу, немного приглушая свет в комнате и продолжая практически шёпотом, хотя всё ещё так, что её можно услышать. Чуя практически уверен, что она выдумала это буквально только что, поэтому очень старательно сдерживает смех на уровне вежливо заинтересованной улыбки.       — Его пронзили копьём — вот начало. В то время там жил один врач, он был очень хорошим, а по словам обычных жителей — ещё и вампиром. Его имя было Мори Огай. Он и спас мальчика. Дазай находился в ужасной ситуации, почти при смерти, и Огай его укусил. У врача ещё была дочка, маленькая девочка. Ей было двенадцать, только вот никто не знал, как давно ей уже двенадцать, — заканчивает своей собственной версией цитаты из Сумерек, потому что по смыслу и атмосфере подходит, а ещё ей просто прикольно.       — И что дальше? — Немного торопит, ворочаясь на подушке и немного прикрывая глаза.       — Подожди, не перебивай. Они сбежали. Местные уверенны, что Мори обратил ещё нескольких, так сказать, наиболее полезных для них. Осаму стал его вторым ребёнком, сыном, и они основали небольшое поселение. Здесь, где мы живём, прямо на этом месте жил Мори Огай. Со временем начали появляться другие люди... И они стали замечать, что ни Дазай, ни Элис не стареют. Вампиры ушли в лес. Говорят, что там, в глубине леса, стоит их домик. Раз в сто лет Дазай Осаму выходит оттуда и идёт в школу, живёт, как обычный парень, не привлекает к себе внимания. Иногда даже уезжает в другую страну, чтобы замести следы... И всё в общем-то, — воровато оглядывается по сторонам, дополняя образ и продолжает совсем уж жутким шёпотом. — Иногда здесь происходят странные вещи, пропадают люди. Потом их находят в лесу. Обескровленные трупы, растерзанные стервятниками и лесными жителями.       — А почему никто не заметил что тела... такие? — Всё ещё скептически спрашивает он, зевая и прикрывая рот рукой.       — О, это магия, — кивает совершенно серьёзно, как будто бы в этом нет совершенно ничего подозрительно, хотя этими словами, вообще-то, всё, что угодно объяснить можно. — Люди не замечают того, чего не хотят.       — А где Дазай Осаму сейчас? — Приподнимает бровь.       — Говорят, он живёт в хижине, глубоко в лесу... Но тебе об этом думать необязательно, ты ведь туда не пойдёшь, верно? — Она подмигивает, немного тревожно оглядываясь на темнеющий в окне силуэт непроходимого леса.       — Ни за что.       — Вот и отлично.       Девушка наклонилась и поцеловала его в лоб, мягко улыбнувшись.       — Подожди, а как он выглядит? Я просил сказку про красивого вампира, а ты ни разу не упоминала о его внешности, — напоминает об этом чисто из вредности.       — А ещё ты просил что-то реальное. Ты считаешь, кто-то сидел и записывал его внешность, чтоб поделиться с потомками? — Кое улыбнулась и продолжила: — Ладно, если верить слухам, то он настоящий красавец. У него ярко выраженные скулы, мягкие губы... И он шатен. У него кудряшки и они отросли за время его жизни довольно сильно. А ещё он очень высокий. В общем, идеальный типаж всех девушек.       — Но не в твоём вкусе, — заканчивает предложение за неё.       — Ты, как всегда, прав. Ему только исполнилось девятнадцать, когда его обратили. Он слишком мелкий для меня, — она выразительно оглядывает Чую, одним взглядом намекая на то, что Чуе плюс-минус столько же, и для неё он всё ещё ребёнок.       — Коё, — она оглядывает не совсем понимающе. — Если что, ты только что буквально описала внешность Эдварда Каллена. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — с совершенно каменным выражением лица кивнула она, спотыкаясь о коробку с бесполезных хламом. — И разбери завтра уже эти коробки, они ужасно мешают!       — Конечно, сестра.       Чуя улыбнулся, наконец закрывая глаза. Свет погас, и девушка удалилась в свою комнату, тихо закрыв за собой дверь. Сквозь стену, Чуя услышал смех Акико и их громкую болтовню. Они не подруги — в этом Накахара уверен.

//Может, новая глава его жизни и правда будет лучше, а?//