Научиться жить заново

      Время летело, не задумываясь о том, что подростки хотят насладиться последним годом в старшей школе, да и вообще школой, как самим явлением — таким неправдоподобным и в то же время реальным, существующим на земле совершенно невозмутимо. Правда, не у всех этот период сплошной отдых. Впереди экзамены, поступление, в общем — куча проблем, и думать об этом на фоне ссор, разногласий и ментальных проблем, вызванных взрослением, мало у кого получалось по-настоящему, потому что сложно сосредоточиться на формулах белым мелом по зелёной доске, когда в рюкзаке лежит Агата Кристи. В метафоричном смысле, конечно.       И Чуя тоже не расслаблялся. Каждый день отец подвозил его, а сестра встречала — возможно, потому что не особенно доверяли его способности ориентироваться в не таком уж и большом городе, но он не хотел об этом думать, да и погода, в основном, была довольно приятной, так что подобные прогулки от школы до дома в компании близкого человека его не то чтобы расстраивали. Как преимущество, Накахара прекрасно запомнил дорогу туда и обратно.       Хоть спустя какое-то время он и был уже в состоянии пройтись самостоятельно, все вокруг настаивали на сопровождении. Район, в котором они жили не был признан опасным (тут на весь город один район, и назвать его опасным означало бы обозначить весь город каким-то не таким, не безобидным, но даже напротив), и люди тоже были приветливыми, здоровались на улицах и улыбались слишком искренне, как-то фальшиво как будто бы, и, что странно, именно это и настораживало юношу. В его родном городе было принято просто кивать в знак приветствия (и то только знакомым), никто бы никогда даже не подумал остановиться и заговорить с тобой, а прохожие здесь болтали о чём-то малозначимом практически всегда, словно культура small talk(а) прямиком из Америки в этот крошечный городишко перекочевала, и, главное, говорили совершенно ни о чём. О погоде, твоих одноклассниках, проблемах со старой кошкой и чёрт знает о чём ещё. Он привык к тому, что все вечно куда-то спешат и думают лишь о своих проблемах (то есть о себе).       Постепенно Накахара привык и к этому, и дни стали казаться ещё скучнее, потому что даже старая женщина, гуляющая с бульдогом у школы ровно в три по полудни уже рассказала ему о всех своих проблемах и дворовых кошках, повадившихся таскать у её собаки еду, и теперь просто вежливо кивала, в очередной раз сталкиваясь с ним у школы, задавая один и тот же вопрос с разной формулировкой. Была какая-то странная закономерность в этом всём: учителя всегда опаздывали ровно на три минуты, рыжеволосая Люси с неизменными косами открывала дверь в кабинет ровно в девять — со звонком. Это было похоже на симуляцию.       Чуе всё ещё довольно часто снились кошмары, но они, вроде как, тоже стали обыденными. Со временем конечно, но привыкнуть к такому вполне можно, а у него времени на "привыкнуть" было предостаточно.       И только одно не давало ему покоя.       — Идём? — Девушка взяла брата под руку, утягивая его дальше. — Ты что-то завис сегодня.       Она попыталась поймать его взгляд, потому что вот уже минут десять юноша не обращал на девушку абсолютно никакого внимания. Он уткнулся в одну точку в небольшом переулке и как будто бы не обращал внимания ни на что, кроме этой самой на рандоме выбранной точки за мусорными баками на фоне кирпичной стены.       — Что ты там такого увидел?       — Прости, — он покачал головой, пытаясь снова окунуться в реальность. — Мне просто показалось, будто на нас кто-то смотрит.       Коё задумчиво оглянулась. Улица все еще пустовала, хотя погода сегодня была хорошая, и то, что никто не гулял было немного... Странно. Многое в этом городе всё ещё казалось ей странным, а здесь осенью солнечные дни были редкостью — просто этот год выдался тёплым.       — Знаешь, та улица выходит на лес. Может, ты очень приглянулся какому-нибудь вампиру, а? — Девушка хихикнула, всё ещё подкалывая его на любимую тему, потому что это казалось забавным.       Чуя шутливо ткнул сестру в бок, вырываясь из мёртвой хватки её рук. Он ускорил шаг, направляясь вперёд, к дому. Их дружелюбные перепалки тоже вошли в привычку.       — Да какому вампиру я вообще нужен? — Продолжил тему только потому, что это было лучше, чем думать о симптомах мании преследования. — Они все мерзкие, холодные и бледные...       — С чего ты вообще взял, что они бледные? Чуя, не нужно верить всему, что пишут в книгах и показывают в фильмах! — Она поправила прядь волос, неидеальную и выбившуюся из высокого пучка из-за слабого порыва ветра. — Может, они вообще офигенно красивые.       — Именно в этом нас и пытаются убедить массмедиа, если ты не заметила, — Чуя вздохнул, поправляя сумку на плече, потому что эта была та самая единственная деталь в повседневной рутине, которую он мог изменить. Незначительная, и, по словам Артюра, сильно вредящая его осанке, но всё ещё лучше, чем ничего. Он сделал большие глаза и повернулся к Коё. — Хотя слушай, а ведь и правда, может они пытаются убедить нас в этом, чтобы мы думали, что это неправда, но на самом деле..!       — Эй, я пошутила, не воспринимай всё так буквально, — девушка уже уткнулась в телефон, отмахиваясь от чужих слов, потому что эта чушь, о которой они привычно спорили уже несколько недель подряд не имела не то, что никакого обоснования, но и причины.       — Ещё раз так пошутишь и я тебя ударю, честное слово, — устало вздохнул Накахара, теряя запал и снова поправляя неудобную сумку.       Они снова прошли мимо какого-то сомнительного переулка. В темноте ясно различался чей-то силуэт. Кажется. На самом деле, там никого нет, просто воображение разыгралось, да, Чуя? Ты же не можешь допустить даже мысли, что сверхъестественные существа реальны. И правильно.       — Коё, в этом городе мне вечно кажется, будто кто-то за мной наблюдает, — он поёжился, поскорее отводя взгляд и борясь с желанием позорно убежать подальше от этого места. — Будто защищает. Или наоборот.       — Не бери в голову, наверное стресс от переезда. Мне тоже так казалось, когда я только приехала, — она пожала плечами, убирая телефон в карман пальто. — Я сначала вообще подумала, что это семейный особняк так на меня влияет, но потом это пропало. Я встретила Акико, и всё встало на свои места.       Она спокойно улыбнулась, прикрыв глаза и вдыхая тёплый воздух полупрозрачного осеннего дня, потому что всё в порядке. Это просто Чуя с ума сходит по пустякам. Он всегда таким был.       — Меня это напрягает, — говорит честно, потому что она поймёт. Всегда понимала. — Вдруг я какой-то ненормальный, или-       — Успокойся, братик. Для меня ты всё ещё самый нормальный человек, которого я знаю, — она смешливо похлопала его по плечу, на какую-то долю секунды остановившись. — Хотя...       Накахара фыркнул. Она снова издевается над ним. Ну, сестра хотя бы может выслушать. И даже услышать. Ворона, сидящая на парапете незнакомого дома громко о чём-то каркнула, как будто бы подслушивала их диалог и хотела вставить что-то и от себя, и упорхнула.       Людей на улицах по-прежнему не было, но до дома оставалось буквально несколько метров. Насколько Чуя помнил, нужно повернуть направо. Второй дом... Если он правильно запомнил, конечно.       — Эй, Чуя, привет! — Парень с карими глазами и растрёпанными тёмными волосами их окликнул, поклонившись его сестре. — Озаки, приятно видеть Вас.       Перед ними непонятно откуда вышла группа подростков. Чуя узнал в них девятиклассников из новой школы, и они обращались к его сестре на удивление уважительно (по крайней мере потому, что даже учителей подростки здесь не всегда называли на Вы). Впрочем, он не привык удивляться чему-то либо.       — Подождите, а наш Чуя с ней встречается..? — На раздражающе раскатистый манер спросила девчонка с короткими, неровно обстриженными хвостиками, наклонив голову к плечу.       — Ты чего, они же брат и сестра, — мальчишка ткнул её в бок. Неужели сходства не видишь?       — Но почему фамилии-то разные? — Окей, вот это уже было нетактично.       — Может, отцы разные.       Девушка положила руку на плечо брата, сдерживая того на месте. Такие вопросы всегда выводили его из себя, потому что почему какие-то люди, ничего в этой жизни непонимающие, начинают рассуждать по поводу похождений его матери, словно какой-то шлюхи? Она была замужем. Один раз. Только единожды. Он сделал глубокий вдох, рассматривая серый асфальт под ногами только потому, что не хотел ставить старшую сестру в неловкое положение.       — Эй, ребят, успокойтесь. У нас в семье просто существует традиция связанная с фамилией, — ему очень хочется сказать Коё, что она не обязана кому-либо что-то объяснять, но вместо этого просто терпеливо сжимает руку в кулак, чувствуя крошечные следы-полумесяцы на ладонях. — Девушки рода Накахара могли менять, а могли и не менять фамилию при замужестве. Первая девушка, поменявшая фамилию, была моя бабушка. То, какую фамилию в будущем получит ребёнок определяют по схожести с одним из родителей. И у двух детей нашего рода не могут быть одинаковые фамилии.       Она объяснила всё размыто, но довольно ясно. По крайней мере, для Чуи. Но вот ребята, скорее всего, не поняли ни слова. Они просто кивнули и тихо извинились за любопытство, ощущая некоторое подобие стыда под тяжёлым взглядом его сестры.       В их семьи и правда были странные традиции. Например, на Хеллоуин им запрещалось выходить из комнат, просто потому что существовало поверье, что вышедшего будет остаток жизни преследовать проклятье. Вообще семейка какая-то пришибленная на его взгляд. Ужас.       Насчёт фамилий часто выходила путаница. Когда родилась Коё, всё было более менее понятно — она была похожа на маму, так что выбор даже не обсуждался. Девочке сразу дали фамилию Озаки. А вот когда родился сын... Что ж, Чуя стал второй копией матери. Так не должно было случиться, да и не случалось никогда, наверное, хотя этот факт сильно выводил его из себя, потому что не может такого быть, чтобы в семье никогда не было двух похожих детей.       Здесь проблемы и начались.       Ещё ни разу не было случая, когда у детей рода Накахара были дети с одинаковыми фамилиями. Это мог бы быть скандал (учитывая их репутацию в узких кругах и знакомых его родителей, всё ещё слишком старомодных для двадцать первого века) — даже посерьёзнее, чем когда их бабушка поменяла фамилию на Озаки. И что делать — непонятно. Тогда отец предложил взять девичью фамилию той же бабушки, оправдавшись тем, что он тоже принадлежит этому роду, Чуя сам в этом всём путался, но в целом против не был, не то, чтобы его спрашивали.       Правда, когда он поступил в школу, испытал невероятный шок, узнав что у всех в других семьях фамилии одинаковые. Тогда парень впервые посчитал себя странным. Он не был своим, он не был правильным, его вообще не должно было существовать. С ним что-то было не так.

//Чувство непринадлежности к этому миру с того дня так и не прошло.//

***

      — Стоп, стоп, стоп. Коё, вы... Готовите пирог...? — Отец застыл на пороге, с удивлением смотря на сына, дочь и невестку (довольно разношёрстная компания, если не брать во внимание рыжие волосы у двух её представителей), уже полностью измазанных в тесте. На столе были разложены яблоки, а в большой деревянной тарелке мяли подозрительного вида ком из муки, масла, сахара (и это только то, что ещё лежало на столе) — видимо, по очереди.       — Вроде как, а что? — Коё предплечьем стёрла со своей щеки то ли сахарную пудру, то ли муку, то ли кокаин (только потому что на трезвую голову и одна она бы подобным заниматься точно не стала).       Мужчина радостно улыбнулся и подошёл к старшей дочери. Он заключил её в крепкие объятия, громко целуя в щёку — сколько же времени они ничего не готовили вместе? Год, два?       — Меня заставили, пап, — обращает на себя внимание Накахара.       Несмотря на свои слова, Чуя улыбался. Домашняя футболка была грязной, и он всё ещё с каким-то особенным старанием мял прилипающее к пальцам тесто. Акико завязала рыжие волосы юноши в хвост, и только несколько передних прядок неловко выбились, спадая тому на глаза и мешая видеть.       — У вас не принято печь что-то своими руками? — С удивлением спросила девушка, взбивая сливки с чем-то ещё венчиком от миксера.       Акико, очевидно, и была инициатором совместного времяпровождения на кухне. Увидев, что её возлюбленная (какое отвратительное слово) никогда и ничего не готовит сама, она чертовки разозлилась: как Чуя узнал со слов старшей сестры, Йосано была феминисткой до мозга костей, но при этом справедливо считала, что это то, что должен уметь каждый.       — Раньше мы часто готовили, но потом прекратили... — В его словах сквозит неловкость и желание оправдаться. — Ни времени, ни желания как-то не было.       — Зато теперь будет. По крайней мере у Коё. Да, милая?       Озаки вымученно кивнула, прекрасно понимая, что отвертеться не получится. Накахара улыбнулся, смотря на них. Его сестра точно попала в хорошие руки, а значит и волноваться не стоит.       — Вот и отлично, — она посылает девушке громкий воздушный поцелуй. — Чуя, скатай тесто в колобок и поставь в холодильник.       Юноша медленно и задумчиво мял тесто в руках, скатывая в один большой ком. Он открыл полупустой холодильник и положил тесто на нижнюю полку. Ему нравилось мять и перемешивать странную массу в огромной глубокой тарелке. Лишившись своеобразного, личного антистресса, он даже почувствовал какое-то разочарование.       — Теперь надо перемолоть яблоки.       Девушка убрала глубокую тарелку со взбитыми сливками в холодильник, тоже на последнюю полочку. Она по-хозяйски подошла к столу и взяла в руки нож, садясь на свободное место. Артюр наконец отпустил старшую дочь и, на последок поцеловав её в лоб, подошёл к Чуе. Юноша в свою очередь уже мыл руки под горячей водой, пытаясь смыть прилипшие кусочки теста с пальцев.       — А нож зачем? — Невинно поинтересовалась Коё, со страхом смотря на поблескивающее в свете лампочки лезвие.       — Сначала яблоки порезать нужно, а что? Тебя не зарежу, не боись. Я ж не монстр или типа того.       Озаки ухмыльнулась, мимолётно поцеловав девушку в щёку и сев рядом. Она тоже взяла нож и начала быстро разрезать яблоки. Девушка вытаскивала семечки и очищала яблоки от кожицы, попутно откидывая кислые лоскуты в отдельную тарелку, а очищенные дольки складывала к Йосано.       — Да, не монстр, — она хитро повернулась к ней, на секунду отвлёкшись от ножа. — Просто самый прекрасный человек, которого мне посчастливилось встретить.       — Брось, это не так. — Щёки брюнетки вмиг покрылись румянцем. Чуя закатил глаза.       Рембо не обращал на их переглядывания никакого внимания, только усмехнувшись в ответ на глумливую гримасу, скорченную Чуей у Коё за спиной. Его дочь самостоятельная совершеннолетняя девушка. Это её жизнь, и она имеет право делать с ней, что захочет — а вот жизнь Чуи, пока что, в его руках, хоть и ненадолго.       — Да, это не так. Коё, а как же я? — Он драматично сложил руки на груди, медленно всплывая в поле её зрения. — Предательница, не любишь меня, значит!       — Чу, ты мой брат, я не могу тебя не любить, — миролюбиво ответила она, отрезая коричневую мякоть от свежего яблока.       — Как я вижу, можешь! — Юноша сложил руки на груди, попутно надув губы. Его не волновало, что одежда промокнет из-за влажных ладоней: наплевать, высохнет, а вот драму поломать позарез как нужно.       — Так, перестаньте спорить, — Рембо потрепал парня по волосам, растрёпывая и без того не самый аккуратный пучок. — Чуя, иди переоденься, и так уже весь в муке!       — Бог ты мой, папа, не будь к нему так строг. Форму постирать можно, а Йосано не так уж часто к нам приходит, — Коё привычно отмахнулась, попытавшись защитить брата.       — Нет, милая, твой отец прав. Чуя и правда уже запачкался, а про фартуки я что-то не подумала... — она неловко потёрла щёку чистой рукой, с сожалением смотря на чужую грязную одежду.       Накахара кивнул и начал подниматься в свою комнату. Ступеньки уже привычно скрипели под босыми ступнями, а ключ лежал в руке так, будто прирос к пальцам, и это больше не казалось странным. Кто вообще говорит, что ключи — это такая уж плохая вещь? Разве что немного непривычная, да и всё.       — Чёрт, да открывайся уже... — ключ не проворачивался, хотя ещё сегодня утром двигался без особых усилий вообще.       Он попытался повернуть ключик, но тот будто прирос к замочной скважине изнутри, как если бы кто-то залил туда жидкий строительный клей. В комнате послышались почти бесшумные шаги. Чуя замер. Дверь закрыта, через балкон никто пробраться попросту не мог — он бы увидел стекло в траве, когда выходил во двор, а открыть стеклянную дверь практически невозможно, даже изнутри.       — Эй, кто там? — Юноша постарался придать своему голосу невозмутимого спокойствия, хотя вот чего-чего, а его у него точно не было.       Накахара отошёл к окну. Инстинктивная паранойя, в таких случаях обязательная, отразилась отблеском отражения фар в синих глазах. Что обычно делают в фильмах ужасов? Пытаются повернуть ключ, дверь спокойно открывается, будущая жертва заходит в комнату, её убивают, и никто ничего не замечает.       Нужно сделать наоборот — очевидно.       Парень повернул ключ в замке. Надо позвать Артюра. Или Коё. Надо бежать вниз. Спрятаться — единственное адекватное, кое-как сформулированное ещё не полностью потерянным сознанием предложение, набатом извлекающее все остальные мысли из черепной коробки стерильно-чистым скальпелем с налётом ржавого беспокойства в дрожащих руках. Забиться в самый тёмный угол и не выходить оттуда. Он вытащил ключ. Шаги стихли.       Чуя простоял так ещё довольно долгое время, не в силах пошевелиться, и был провести вот так остаток вечера — стоя как вкопанный около своей комнаты и не решаясь открыть дверь. Никаких звуков из-под той стороны двери больше не доносилось, но страх всё никак не хотел уходить. Разумное мышление говорило, что нужно бежать; здравый смысл — что ему всё показалось и нужно просто открыть эту тупую дверь. Резко и быстро — как пластырь с царапины сорвать.

Открой дверь, и страх сразу же пропадёт.

***

      — Чуя? Меня как раз за тобой послали, — Коё смотрит на него с недоумением. — Мы уже поставили пирог в духовку, и Акико говорит, что можно пока поужинать. Пирог получишь на десерт. Ты ещё не переоделся?       Девушка удивлённо оглядывает младшего брата, стоящего в каком-то странном оцепенении. Ключ валялся у его ног, а дверь была распахнута. Кажется, он вообще ее не слушал, смотря куда-то сквозь сестру.       — Боже, Чуя, что с тобой? — Она парой шагов сократила расстояние между ними, взволновано оглядывая комнату и ее хозяина. Чуя будто очнулся от ужасного кошмара — по лбу стекал холодный пот, руки дрожали, в глазах застыл грёбаный ужас. — Эй, милый, всё хорошо... Успокойся, всё будет хорошо, да...? Давай пойдём в комнату, и я вызову врача... Всё будет хорошо, ты слышишь меня?       Она крепко обняла его за плечи, пытаясь как-то подтолкнуть к комнате, расшевелить, разбудить, но Чуя упирался, всячески сопротивляясь и как будто бы совершенно не реагируя на неё — как если бы сознание на секунду помутилось и спряталось где-то за пределами осязаемости, ушло в никуда, в самый тёмный уголочек забилось и отказывалось показываться. Губы сжались в тонкую полоску, а ладони сомкнулись в кулаки, позволяя коротким ногтям впиваться в кожу и оставлять неровные следы-полумесяцы. Озаки попыталась разжать его пальцы, но они будто окаменели, ни сдвинувшись ни на дюйм.       Как будто он от чего-то защищался.       — Коё, — девушка выдохнула, немного успокоившись от знакомого родного голоса. Только одно её напрягло — голос этот был таким тихим, таким зажатым, словно его обладатель говорил вовсе не по своей воле, а был какой-то куклой на руке чревовещателя, бездумно качающей головой, как эти тупые фигурки-болванки на капоте чьей-то машины.       — Да, милый, что такое? — Коё осторожно провела рукой по его щеке, чувствуя непривычный холод, не морозный, но естественный, как если бы температура вокруг оставалась прежней, а температура внутренняя медленно и искусственно понижалась, падая всё ниже и ниже.       — Отпусти, пожалуйста, — предложения короткие, не больше нескольких слов, и в каждом то ли протест, то ли какая-то болезненная, расчётливая выверенность. — Со мной всё отлично, не нужны никакие врачи. Просто испугался.       — Это не похоже на обычный испуг, — взволновано произнесла девушка, но с привычной мягкостью. Только Коё умела говорить так.       — Оставь меня, я сейчас спущусь, — в глазах отразилось как будто бы какое-то старое воспоминание, триггером вытянутое из-под развалов миллиарда других. — Только переоденусь.       Озаки кивнула. На ничтожную долю секунды у неё возникло чувство, что ею манипулируют — ловко дёргают за ниточки, заставляя подчиниться и делать так, как нужно, но оно тоже было ненастоящим, внушенным, как если бы кто-то специально, с точной целью хотел ей показать, что может показать ей себя, в то же время оставаясь полностью в тени.       Чуя же напротив не чувствовал ничего. Происходящее казалось таким далеким, таким отстраненным, словно во сне — когда он открыл дверь, вытащив ключ, перед глазами всё потемнело. Чувство падения и какой-то внутренней легкости накрыли с головой, погружая все глубже в манящую мглу... Внезапно, со всех сторон его окружили деревья, пылающие в огне. Видение длилось пару минут, но чувство времени сыграло с юношей злую шутку, превращая их в длительные часы.       Парень все еще пребывал в странном забвении без возможности пошевелиться, да и двигаться особого желания не было вовсе, это было похоже на то странное ощущение после сна, когда ты можешь что-то говорить, но всё ещё спишь, забывая каждое произнесённое тобой же слово спустя считанные секунды. Слова на автомате лились изо рта, мозг даже не успевал понять смысл сказанного. Сестра что-то говорила, он куда-то шел.       Будто кто-то хотел заблокировать его воспоминания.       Пытаясь хоть немного прийти в себя, юноша вошёл в комнату. Чуя пытался припомнить все незначительные детали, оставленные тут утром: коробок уже давно не было, шкаф закрыт, на столе порядок, на полу тоже ничего не валялось — идеальная картинка необжитого, только начинающего проявлять свой характер помещения, ухоженного, но всё ещё не ожившего.       Глаза впились в открытую книгу валявшуюся на кровати. Это он её оставил? Был открыт разворот про вампиров, и Накахара обратил внимание на слишком скудное количество информации — вот про кого-кого, а про фантастических "упырей" или "вурдалаков" он ожидал найти побольше.       Нет, он точно не мог оставить ее тут, еще и открытую. Может, стоит обратиться в полицию? Хотя, там скорее всего просто скажут, что "у вас явно разыгралось воображение, молодой человек, побольше отдыхайте. Сон залог успеха!". Чуя фыркнул, проигрывая типичный голос полисмена из фильмов.       — Просто жди и наблюдай. Жди и наблюдай, — парень тяжело выдохнул, во второй раз пытаясь найти в комнате что-то неправильное и натыкаясь лишь на приятный зелёный оттенок расписанных стен, да прозрачный холод стекла.

***

      Атмосфера на кухне была привычно спокойной и по-уютнему домашней. Акико с увлечением рассказывала про свою практику, а Коё с Артюром завороженно её слушали — даже Чуя на какое-то время погрузился в её рассказ, отвлёкшись от тревожного предчувствия.       Йосано, видимо, умела абсолютно всё. Готовила она просто первоклассно — Чуя это уже понял и попробовал лично, слушать её было одно удовольствие, у неё были вайбы той самой девочки из старших классов, которая ведёт все мероприятия в школе, участвует во всех олимпиадах (и умудряется что-то выигрывать) и ходить на тысячи дополнительных кружков, записываясь на них по принципу "название звучит прикольно".       — Милая, у тебя чудный голос, почему же ты пошла именно на врача?       — Знаете, я сначала хотела стать актрисой озвучки, озвучивать мультики для детишек, но потом вдруг поняла, что лучше буду помогать тем же детям жить, — она улыбнулась. Слова, которые могли бы прозвучать фальшиво, если бы их сказал кто-то другой, были искренними. — Без врачей наш мир катится в неправильном направлении.       Рембо одобрительно кивнул, соглашаясь с девушкой. Перед каждым стоял бокал с красным вином, к мясу оно шло просто прекрасно, и поэтому мужчина, из уважения к напитку, разрешал Чуе иногда пить вместе за столом — хоть тот и отдавал предпочтение белому итальянскому, любовь родителя к французскому тоже поддерживал.       — А как ты познакомилась с моей дочерью? — Он сделал небольшой глоток из своего бокала, внимательно наблюдая за чужой реакцией.       Эта самая дочь то и дело кидала взволнованные взгляды на младшего брата, ковыряющего еду в тарелке. Ему обычно нравилось мясо, а сегодня он... Не такой. Странный. Во всех отношениях.       — Мы как раз встретились на практике. Она тогда была на замене у седьмого класса. Математика, кажется? А тут я, — она улыбнулась. — Зашла, чтобы позвать школьников для проверки манту.       Акико пожала плечами, явно не считая историю романтичной или просто интересной, потому что для неё это было банально — даже слишком. Встретить вторую половинку на практике, серьёзно?       Чуя мысленно молился, чтобы вечер закончился как можно быстрее. Его никто не заставлял здесь находиться, но и уходить было как-то странно — нужно просто потерпеть. Обычно ему нравилось слушать разговоры за столом и участвовать в них, но уж точно не сегодня. Это было просто невыносимо.       Он закрыл глаза снова вспоминая мимолётное видение и пожар в лесу. Предсказание? Нет, скорее просто впечатление. Только вот, впечатление от чего? Не похоже на него.       Через силу он доел мясо, в пол-уха слушая медленный диалог, проглотил огромный кусок и быстро выпил чай, поставив кружку в раковину к остальной грязной посуде. На вопросительные взгляды остальных ответил одной простой фразой:       — Голова разболелась. Я лягу пораньше, чтобы выспаться. Спокойной ночи.

***

      Следующий день принёс ему ещё больше сюрпризов. Учительница по географии внезапно заболела, а на замену никто прийти не смог — Люси радостно объявила о том, что все могут пойти домой.       Тачихара возник из ниоткуда, предлагая Накахаре присоединиться к их небольшой компании и погулять по городу. Чуя задумчиво уперся взглядом в окно, всё ещё находясь в каком-то мутном состоянии после вчерашнего — что-то похожее на болезнь, ядовитое и расплывчатое, медленно шевелилось где-то на молекулярном уровне в кровотоке. Он помотал головой, вернувшись в реальность и как можно более вежливо отказываясь от предложения. Погода за одну ночь резко изменилась, будто кто-то разгневал таинственных обитателей облаков — лило как из ведра.       Парень, может, был бы и не против компании, веселья и болтовни, но явно не в такой дождливый день. Сейчас хотелось одного — сидеть дома с уютным пледом и книгой в руках, так что он повыше натянул воротник кофты, пряча в нем нос и зашагал мимо уже знакомых домиков.       Телефон разрядился, поэтому позвонить старшей сестре Чуя не мог. Было бы явно лучше, если б она как всегда ждала его в конце улицы, но он же уже взрослый, к тому же дорога запомнилось хорошо. Мокрый асфальт неприятно мозолил глаза цветными разводами бензина на дороге.       Как и ожидалось, Накахара промок насквозь. Капли стекали по лицу, рукам, одежде, и рыжие пряди, ставшие тяжёлыми и медными от близкого контакта с водой, можно было попросту выжимать, впрочем, как и кофту с брюками. Город под этой толщей дождя казался ещё более не дружелюбным, он весь погряз в сером предвкушении тепла, которое придёт ещё не скоро, весь опустился на самое дно какого-то мутного озера-дня, единственным оттенком которого могла бы стать болотная муть, если бы здесь осталось хоть что-то живое. Он почти подошёл к небольшому переулку с мусорными баками.       Из-за угла послышалось громкое жалобное мяуканье. Накахара удивленно повернулся на звук, хлопая слипшимися от воды ресницами. Что за бездушные люди могли бросить бедного котёнка в такой ливень?!       — Эй, малыш... Что с тобой случилось, а?       Рыжий комочек вышел на свет, дрожа крохотным тельцем. Парень присел возле котенка, мигом подбирая того с земли. Светлая шёрстка слиплась, стоило Чуе провести по голове того пальцами, убирая с них влагу. Котенок чихнул, жмуря маленькие глазки. Накахара улыбнулся. Какая-то невидимая нить сомкнулась на его пальце, связывая с этим бездомным приятелем. Ну, уговорить отца оставить его дома же не будет такой большой проблемой?       — Ну и кто тебя оставил одного, бедный мой?       Кот начал вырываться из рук, громко мяукая и царапая голые и мокрые ладони. Тот в свою очередь схватил рыжее нечто за шкирку и посмотрел прямо в распахнутые синие глаза. Котёнок замер. Теперь Чуя мог повнимательнее рассмотреть рыжую, буквально алую, шерстку, пронзительные голубые глаза, и немаленькие коготки, остро вонзившиеся в запястья. Кот задиристо шикнул, вызывая одновременно и умиление, и раздражение у юноши, и снова начал вырываться.       — Эй, эй, дружок, ты чего? Я помочь хочу.       Кот перестал дёргаться. Он подозрительно посмотрел на нового хозяина и... Ещё раз резанул когтями по руке. Видимо, показал, кто здесь главный. Однако, какой же капризный.       — Ладно, оставайся здесь, если не хочешь в тепло, — недовольно проворчал Накахара, опуская котёнка на землю.       Рыжее нечто мёрзнуть не хотело. Как только юноша сделал три шага, оно сразу же поплелось следом — стоило Чуе затормозить, кот сбавлял свой и без того небыстрый шаг пушистых лапок, продолжая соблюдать дистанцию.       Вот так, маленькими перебежками от навеса до навеса, они дошли до дома, и парень позвонил в дверь. Коё открыла с удивлением смотря на брата, дрожащего от холода и пришедшего на час раньше обычного. Котёнок тут же юркнул в тепло, проскальзывая мимо её ног.       — Вот это вот, — Девушка указала на промокшее животное. — С тобой?       — Ага, — Чуя подобрал кота на руки.       Тот уставился на парня своим ярким взглядом, будто спрашивая, оставят его или нет. Накахара в ответ просто успокаивающе кивнул, как будто бы котёнок мог его понять. Ему показалось, или он почувствовал урчание?       — Идите оба в ванну, — она даже не стала спорить, потому что это было попросту бесполезно.       Чуя виновато понурил голову, кое-как снимая мокрые кроссовки и шлёпая по паркету к лестнице на второй этаж.       — Не-а, на второй этаж ты не пойдёшь, — она кивнула на небольшую ванну прямо рядом с кухней, к которой Чуя почему-то с самого начала испытывал смешанные чувства. — Иди, включи пока горячую воду, а я принесу вам два полотенца. Животное тоже не забудь искупать, простудится ещё. И проверь его на наличие блох.       Из кухни вышла Акико. Сегодня она была одета в какое-то домашнее платье и фартук. Йосано быстро вытерла о него перепачканные руки и с интересом взглянула на представшую в коридоре картину.       — Чуя? Разве у тебя не должны еще час идти уроки? Это что, — Взгляд серых глаз метнулся на рыжий комочек. — Кот? Серьёзно?       Котёнок ловко вырвался из рук Чуи и побежал по коридору, огибая Йосано. На кухню. Он остановился в проходе, принюхиваясь. Что обычно нравится котам, рыба?       — Бог ты мой... Стой, животное, ты ку-       Девушка застыла, возмущенно следя за движениями котёнка. Тот ловко запрыгнул на стол, принюхиваясь к продуктам. В мисках стояли орехи. Кот махнул хвостом и неловко покрутился, отчего некоторые полетели на пол, но рыжее нечто не обратило на это никакого внимания — он уже подкрался к арахису.       — Акико, мы же его оставим, да..?       Чуя с надеждой посмотрел на девушку своей старшей сестры, пытаясь найти в ней союзника. Имя для котёнка он уже придумал. Будет называть это капризное существо в честь Бога разрушений. Да. Идеально подходит.       — Если ваш отец позволит, — неуверенно сказала она.       — Назовём его Арахабаки, — он уверенно почесал непоседу за ушком, незаметно стирая грязные следы мокрых лапок с обеденного стола.       — Что..? — Озаки ошеломлённо посмотрела на брата. Они оба знали, что Бог разрушений — не лучшая идея для имени. Хотя, в принципе, нормально. Жить можно.

***

      Артюр отреагировал довольно спокойно, даже не ругался на Арахабаки, успевшего поточить когти об обои в коридоре и диван, свернуть несколько тарелок со стола и излазить все возможные поверхности в доме (он ещё не заметил этих небольших деталей, когда только вошёл в дом). Котёнка оформили в специальном центре, он прошёл полное медицинское обследование и теперь с гордостью носил небольшой ошейник с новым именем.       Несмотря на боевой характер Баки — как его называли дома — был очень ласковым с Чуей. Как и многие коты он предпочитал спать там, где ему нравится, и делал всё, что заблагорассудится, но засыпал Баки исключительно с Чуей в кровати. На полу, в специальной корзинке, которую ему купили, на кухне в вазе для фруктов — это всё можно, конечно, но всё равно не то.       Теперь каждый вечер в их доме превращался в уютное застолье с котом у Накахары на руках.       Чуя любил вечерами читать в кровати и Арахабаки стал его привычным напарником. Кот любил разлечься на подушке рядом, утыкаясь мордочкой в книжку и тихонько сопя, потому что коты букв не понимают и читать не умеют — они просто чувствуют умиротворённое настроение хозяина и осторожно под него подстраиваются. Постепенно они вместе прочитали добрую половину книги и дошли до разворота с вампирами. Тонна ненужной информации по типу названий банальных фильмов и ровным счётом ничего интересного. Кошмар.       Внезапно Баки громко замяукал, лапой с острым когтем вытаскивая какой-то листок бумаги, вложенный между страницами книги и тычась в него носом, как будто бы чувствуя какой-то запах.       — Что это, Баки? Что ты там нашёл? — Чуя озадаченно осмотрел находку. Тоже что-то про вампиров. Почерк аккуратный, с наклоном. На заглавных буквах красивые завитки, будто писал кто-то из средневековья или пытался подражать.       Кот резко вздрогнул, принюхавшись и мяукнув, и не очень удачно спрыгнул с кровати, громко шипя и мяукая наперебой.       — Эй, ну ты чего? Подумаешь, какой-то неизвестный человек пробрался ко мне в комнату, подбросил этот подозрительный лист, которого я точно до этого не видел и... — Он нервно улыбнулся, потому что фраза, начинавшаяся, как шутка, смешной при воспоминании непроворачивающегося ключа в замочной скважине казаться перестала. — Хотя, знаешь, ты прав, волноваться стоит.       Листок был похож на письмо. Будто кто-то чертовски влюблённый решил поведать кому-то сказку на ночь. Или не сказку..?       Ничего интересного там не было. Как Чуя и предположил, это было письмо — с предостережением, как обычно бывает в дешёвых хоррорах-комедиях с чёрным, неуместным юмором каждые три минуты. Какое-то... Хм, странное что ли? Старое, со старомодным почерком и такими же древними словами и речевыми оборотами, которые он встречал разве что в книгах и фильмах про Британию века, эдак, восемнадцатого, и уж точно не думал встретить когда-нибудь на письме.       Ладно, Накахара поторопился, это и правда странно. Даже слишком. Может, связано с тем, что привиделось ему тогда, перед закрытой дверью?       Ключ он, к слову, так и не нашёл.       Впрочем, кого это вообще волнует? Как будто он реально собирался им пользоваться!       — Баки, выходи. Всё хорошо, — Чуя и сам слабо верил в искренность сказанного.       Несмотря на переживания, Накахара быстро заснул. Сон накрыл с головой, подкрадываясь тихо-тихо, и Арахабаки тоже заснул рядом с ним, всё же поборов страх и выйдя из-под кровати — он никогда долго прятаться не мог, слишком любопытный и непоседливый.       После сложного дня в школе и переживаний по поводу странного листка, спать хотелось жутко. До того как ты ложишься в кровать, кажется, будто ни за что не заснёшь — и стоит только голове коснуться подушки, как ты уже спишь.

***

      В ту ночь Чуе снился странный сон. Он вдруг оказался посреди леса в глухой чаще, и прямо перед ним стояла хижина.       Хотя, хижиной этот домик назвать было невозможно. Вполне приличный загородный коттедж с черепичной крышей. Второй этаж тоже был — небольшая комнатка с низким потолком и круглым окном, обвитая плющом. Такие только в небольших поселениях Англии встретишь, да в шоу по телевизору, только никак не в собственном сне или реальности.       Был и флигель — небольшая пристройка, наверное, выполняющая роль веранды. На подоконниках были рассажены цветы, а перед домом раскинулся небольшой двор — пустой, цветущий, и всё равно как будто бы безжизненный. Калитки не было. Вместо неё проход в сад обозначала круглая арка, которую обвивал дикий плющ. Это почему-то зацепило Чую больше всего — это ощущение господства неискусственной, настоящей природы, не подчиняющейся ни законам, зачем-то человеком выдуманным, ни самому человеку, ни ощущению реальности, такой настоящей и неудержимой.       — Эй! Ты кто? Что ты здесь делаешь? — На встречу вышел высокий юноша. Накахара не запомнил его внешности — только помнил, что у него был здоровый вид лица, и мягкие кудри. Больше ничего.       Это был какой-то смутный образ, что пропал через несколько минут после пробуждения, будто его и вовсе не существовало. А может его и не было, кто знает? Никакой отличительной детали, по которой во сне легко можно узнать родного человека, ничего личного, одни размазанные черты, как будто бы взятые с разных лиц и зачем-то соединённые в нечто единое, не поддающееся ни описанию, ни повторению, ни пересказу. И всё же, если бы он увидел его на улице — обязательно бы вспомнил и узнал.       — Я Чуя, — юноша попытался оглянуться, но не смог. За спиной была одна пустота. — А ты?       — Тебе не положено здесь быть,— отрезал парень, смотря на него высокомерно, но всё ещё смазано, будто бы все его эмоции были осторожно кем-то смягчены.       Накахара нагло ухмыльнулся, пожав плечами и почему-то посмотрев на собеседника с презрением.       "Не положено?! Я в праве делать то, что захочу и вообще, вы мне не указ. Да. Так что, катитесь-ка к чёрту, милый мой."       Вслух он ничего не сказал.       — Иди домой, в лесу опасно, — он стоял в этом обилии зелёного цвета такой серый и скучный, что Чуя на секунду захотел взять его за руку и выдернуть из этого буйства красок. Он не принадлежал этому месту. — Там дикие звери, там болота… Затянут, а ты и не заметишь.       — Я не боюсь, — зачем-то обозначил он.       — Это ты сейчас так говоришь, а потом останется только ждать новость о пропаже. Лучше уходи, пока я позволяю.       Пока позволяешь?... Чуя вопросительно посмотрел на парня. Во сне многие вещи не кажутся такими очевидными, нежели в реальности.       — Я и вампиром могу оказаться, не уж-то не слышал россказни, коими детей малых в деревне балуют? — Он говорит намеренно неторопливо, как будто бы растягивая слова, специально, в особенно раздражающей манере.       — Это всё неправда. Не существует вампиров, это просто тупые сказки, чтобы дети с незнакомцами не разговаривали.       Юноша вдруг дерзко ухмыльнулся, в одну секунду оказавшись позади Чуи.       — Тогда почему я имени своего не назвал, а? — Он внезапно стал говорить быстрее, намного быстрее, чем до этого, и всё равно это было по-особенному медленно, странно растянуто, размазанно. — Если бы назвал, то ты имел бы власть надо мною, безграничную… А так, ты всё ещё остаёшься моей жертвой.       — Чушь. Перестань. Не правда всё это, — Чуя пытается обернуться, только опять не может, словно ему показывают только один определённый кусочек местности, и чтобы остальное посмотреть нужно выйти за границу мира или продлить тупую подписку.       Почему-то, шёпот странного парня подействовал на Накахару немного... Странно. У этого ощущения не было слово, которое могло бы его описать, будто кто-то схватил его за горло, не дав перебить, а не просто тихо пугал, но в то же время так осторожно, не перекрывая воздуха и позволяя жить дальше, только лишь мягко направляя в нужную сторону.       Внезапно, Чуя почувствовал какой-то удар. Будто его стащили с кровати и поволокли по полу, совсем не заботясь о том, что он спит, но проснуться было невозможно — почти как во время сонного паралича, только хуже, потому что реальности просто не существовало, и перед глазами всё стало размываться, пока он не перестал видеть что либо, кроме бесконечной темноты. Накахара проснулся.       Он понял, что уже не лежит на кровати, вовсе нет. После осознания этого, по телу побежали мурашки, Чуя вмиг отогнал остатки сна и вскочил на ноги, неосторожно покачнувшись.       — Что тут вообще происходит? — Хрипло спросил он, осторожно дотронувшись до почему-то саднящего горло гудящей то ли от усталости, то ли от чего-то ещё, что он ещё не сумел прочувствовать, рукой.       Он стоял на балконе. По собственному опыту, ему было известно, что дверь можно открыть только лишь разбив стекло.       То есть?.. Чуя перевёл взгляд на свои руки. По ним тоненькими, узкими струйками стекало что-то красное, похожее на чрезмерно вязкий брусничный сок. Кровь капала медленно. Порезы не были очень глубокими, вены или жизненно важные артерии тоже не задевали, но одно наличие этих самых крошечных порезов-молний сводило его с ума. Всё пространство вокруг было заполнено битым стеклом. Он стоял босиком на битом стекле.       В стекляшке что-то отразилось, и Чуя отвёл взгляд, неуверенно переводя его на лесную чащу. Что-то полыхало. Это… Пожар? Лесные пожары — не редкость, но ночью, после очередного ливня?       Нет-нет-нет, ему это всё снится — ничего этого нет, просто тот странный парень насылает на него кошмары и всё. Не может такого быть, чёрт возьми! Тогда почему царапины саднят так сильно?       — Мне всё это просто снится, — уверенно и спокойно сказал Чуя, делая медленный вдох и закрывая глаза. Порыв ледяного ветра мурашками пронёсся по покалеченной коже. — Я просто... Просто накручиваю себя.

***

      Следующей день — долгожданное воскресенье.       Вчера ночью на балконе его увидела Коё, проснувшаяся от звука битого стекла и заставшая его на балконе в странном, онемевшем состоянии, похожем сразу и на истерию, и на оцепенение, а пылающий лес... Его просто не существовало. Просто привиделось.       Из-за того, что рассказал Накахара, Акико посоветовала ему обратиться в церковь — как бы пошло и банально это ни звучало. Святой отец — Гавриил, пилигрим из какой-то безымянной страны Европы, приехавший в этот город лет двадцать назад, — хорошо разбирался во всех этих нечистых тварях, и во время исповеди Чуя мог рассказать ему обо всём. Так сказала Йосано.       Послушав богослужение и вытерпев каких-то... Два часа пения, парень наконец встал в очередь на отпущение грехов перед крошечной будочкой прямиком из старых фильмов.       Людей было немного, но он всё равно предусмотрительно ушёл в самый конец очереди. В церкви было прохладно и тихо, и только тихие разговоры незнакомых людей отскакивали от тяжёлых, мраморных стен огромного помещения.       — Святой отец, я согрешил, — на самом деле он не уверен, что исповеди начинают именно так, потому что никогда раньше на ней не был.       Чуя быстро рассказал о всём плохом, что сделал за неделю и отделался на удивление быстро — возможно потому, что отпущение грехов не было причиной, по которой он сюда пришёл.       — Святой отец! Я не знаю, могу ли сейчас просить Вас о таком, но, — он честно не знал, как сказать об этом, поэтому сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить самую странную фразу, которую когда-либо произносил. — Мне кажется, будто сам дьявол преследует меня.       — Не бойся, сын мой и поведай всё, что знаешь о том, кто тревожит твой святой покой, — безразлично ответил священник.       Накахара рассказал всё. Абсолютно всё. Как он знал с самого начала, помочь церковь могла только одним — окропить святой водой, подарить крестик и поддержать, сказав, что дьявол успокоится и отпустит его.       — Ну, как тебе богослужение, братик? — Насмешливо спросила Озаки, тоже не особенно верящая в Бога.       — Профанация, — устало ответил он, разминая затёкшую спину. — Ничем они мне помочь не могут. Знаешь, когда я видел горящий лес, там... Я чётко знаю, что там кто-то был. Смотрел на меня и...       — Чуя. Замолчи, тебе просто приснился плохой сон, ничего этого не было, ясно? — Девушка строго, хотя и с положенной долей беспокойства посмотрела на него. Не смотря на то, что она по натуре не могла относиться к брату строго к брату, сейчас в её глазах явно виделась сталь. — Повтори вслух. Давай, "Мне просто приснился дурной сон. Ничего этого не было".       — Да, мне просто приснился дурной сон, — кисло повторил он, потому что смысла спорить с ней просто не было. — Ничего из того, что я видел не было.       Он тоскливо осмотрел забинтованные руки и почему-то улыбнулся. Да. Ему просто приснился плохой сон, он просто ходит во сне, ничего такого.       — Тебе просто приснился дурной сон, и это нормально, — эхом повторила Коё и задумчиво перевела взгляд на лес.