Научиться жить заново

      Первые несколько секунд Чуя не чувствовал ровным счётом ничего. В голове царил полный бардак, пока он судорожно вдыхал воздух, пытаясь собраться с мыслями. Что случилось? Кажется, он упал в обморок? Голова раскалывается…       Накахара приподнял голову с подушки. Единственное, что в этот момент существовало для него — так это множество вопросов, ответов на которые поблизости не было.       — Где я? — Тихо спросил он, пытаясь разглядеть помещение, в котором оказался. Перед глазами всё плыло, а голова раскалывалась на несколько частей.       — Ого, очнулся. Довольно быстро, — Чуя сжал губы. Он узнал бы этот голос среди тысячи похожих. Ещё и это дурацкая манера растягивать гласные… Как же раздражает!       — Где я? — Парень повторил свой вопрос более настойчиво, с нажимом. Его бесило то, как Осаму ведёт себя с ним, как смотрит на него. Да вообще, любое движение, чёрт возьми!       — Ох, котёнок злится… Как мило.       Дазай усмехнулся, откидываясь на спинку стула, на котором сидел. Они находились в небольшой комнатке с довольно уютной обстановкой. Как Чуя понял, это был небольшой домик. Кажется… На подоконниках стояли разные растения в небольших глиняных горшочках, посередине комнаты большой дубовый стол, а в углу небольшая кухня. И везде, куда бы ты не кинул взгляд, было множество растений.       — Не называй меня так, — сквозь зубы прошипел юноша, пытаясь подняться с постели.       — Почему же? Ты такой милый и злишься тоже прямо, как маленький котёночек, так почему бы мне тебя так не называть? — Он усмехнулся, легко поднимаясь со своего места и уходя куда-то в угол комнаты.       Чуя с трудом сел на кровати, оглядываясь по сторонам. Прикольное место, на самом деле. Правда, он не знает, насколько оно глубоко в лесу. Может, отсюда невозможно выбраться без карты. Было бы весьма прискорбно осознавать это. Но в прошлый раз Осаму ему помог, может, поможет и в этот?..       — Потому что. Повторяю свой вопрос снова. Где. Мы. Находимся?       — Боюсь, ответить будет слегка затруднительно. Ты всё равно не поймёшь, — он пожал плечами и налил в стакан какую-то красную жидкость, затем протянул его Накахаре. — Выпей, легче станет.       — Что это? Кровь?.. — Юноша нахмурился, разглядывая странное вещество.       — Слишком много вопросов, тебе не кажется?       Дазай холодно улыбнулся, снова садясь на своё место и подбирая с пола книгу. Раньше, Чуя этого не заметил, но сейчас отчётливо увидел, что весь пол завален стопками с книгами, какими-то сомнительными рисунками мелками и формулами. Казалось, будто здесь и ступить-то некуда. Но Осаму ведь смог?.. Хм, наверное, это просто иллюзия. Как те неподвижные картинки, которые начинают шевелиться, как только ты на них посмотришь.       — Нет, не кажется.       — Боже, просто выпей. Не отравишься, — тяжело вздохнув, ответил парень, открывая книгу на заложенной странице.       Накахара сжал губы и продолжил рассматривать сомнительное "лекарство". Что ж, живём один раз, верно? Ну, если не считать жизнь после смерти. Чуя пригубил непонятную штуку. Первые несколько мгновений она обжигала горло, казалась ужасно кислой и он тут же отпрянул от стакана. Мерзость.       Но всего через какую-то минуту тепло от напитка разлилось по всему телу и юноша невольно закрыл глаза от наслаждения. Ему показалось, будто бы всё его тело превратилось в одно большое желе, будто он больше не может руководить собой. Но чувство это быстро пропало и на смену ему пришло удивление и некое недоверие. Его пытаются напоить какой-нибудь отравой?       Чуя на всякий случай подождал ещё несколько минут. В каком-то учебнике он читал, что существуют яды, которые первые несколько минут доставляют небывалое удовольствие, но потом сразу же убивают жертву. Никакой боли, правда, Накахара не почувствовал. Конечно нельзя исключать вариант, что это какое-то снотворное, которое просто ещё не подействовало... Но, опять же, живём один раз, так что почему бы и нет?       Юноша отпил ещё немного, а потом и вовсе осушил весь стакан одним глотком. И опять — сначала до невозможности кисло и горячо, а потом ужасно приятно и тепло. Странно. Кажется, до этого момента ничего настолько же пьянящего и успокаивающего Чуя не пробовал.       — Понравилось? — Спросил Дазай, наблюдая за Накахарой.       — Что это? — Вопросом на вопрос ответил парень. Он же не какая-то домашняя зверушка, чтобы отвечать на такие вопросы!..       — Обычное вино. Правда, очень хорошей выдержки, ну а в остальном, самое обыкновенное.       — Но у вина ведь другой вкус, — нахмурившись ответил Чуя. Он много раз пробовал этот напиток, но никогда раньше не испытывал такого наслаждения от простого стакана вина.       — Теперь да. Но это тебе не какая-нибудь химия с добавлением кучи подсластителей и усилителей вкуса! Это древний напиток, причём, знаешь ли, не из дешёвых.       Накахара задумался. Рембо говорил что-то о том, что раньше вина были раз в сто вкуснее и что на его родине — во Франции — не попробовать настоящего, хорошего вина долгой выдержки считалось дурным тоном.       Коё, правда, сколько бы раз Артюр не пытался насильно заставить её полюбить вино, намного больше любила всякие коктейли, по типу Кровавой Мэри. А Чуя всегда испытывал какое-то отвращение к алкоголю. Особенно, к шампанскому. По праздникам, конечно, его заставляли попробовать тот или иной сорт, но вот в другие дни — ни за что.       — Подожди. Если мне не изменяет память, ты жил в двадцатом веке. Вроде как, там было что-то связанное с вином... Какой-то бунт, если мне не изменяет память, верно?       — Бунт был во Франции в тысяча девятьсот шестом-седьмом. Меня тогда ещё и на свете-то не было. И после этого вино стало лучше, а не хуже, чтобы ты знал, потому что революция была направлена на то, чтобы обычные крестьяне могли пить нормальное вино, а не поддельное.       — Жесть, вот это ты умный, конечно...       — Я жил, знаешь ли, в тридцатых-сороковых годах, а незнание истории в моей семье было непростительно.       Чуя усмехнулся. Что ж, теперь он знает, когда этот самый Дазай Осаму жил. Если применить логику, то из Японии его могли эвакуировать в этот маленький город где-то в годах сороковых — тогда были бомбёжки и мировая война, а это место отрезано от мира и, получается, довольно безопасно.       — То есть... Тебя эвакуировали сюда? Или ты здесь жил?       — Ой, это очень долгая история, а времени у нас нет. Может, как-нибудь потом. Тебе лучше стало, как я погляжу?       — Да. Оказывается, вино и правда помогает от головой боли.       — Смотря какое. Если ты выпьешь что-то дешёвое, наоборот, только хуже себе сделаешь.       — Спасибо. Мне пора домой, наверное.       Чуя поднялся с кровати. Он оглянулся на Дазая, только уже стоя у самой двери. Тот прожигал его взглядом. Кажется, что никакого дружелюбного разговора между ними только что и не было, что это всё ему всего лишь приснилось.       Накахара поёжился и открыл дверь. С улицы повеяло холодом, но парню почему-то показалось, что никакого ветра, или в общем плохой погоды и в помине не было. Он оглянулся по сторонам. Место, в котором Чуя оказался, напоминало клочок их города, вырванного и отправленного сюда какой-то магией. Только клочок не того, что можно увидеть на их улицах сейчас — нет, скорее то, что можно было увидеть лет сто назад.       Небольшой, но уютный деревянный домик, в два этажа, рядом маленькая речка. Постойте, а не её ли он видел при въезде в город? Прямо рядом с домом мельница, а у воды сидит маленькая девочка и играет с какими-то деревяшками.       Чуя вдруг осознал, что стоит на месте, как полнейший идиот. Он хотел было обернуться назад и убежать, но внезапно обнаружил, что даже рукой пошевелить не может. Тоже самое он чувствовал, когда в первый раз встретился с Осаму. Не он ли снова так влияет на Накахару?       — Привет. Ты что здесь делаешь? — Раздался тихий шёпот прямо над его ухом.       — Я просто... — юноша растерянно смотрел на место, где секунду назад сидела маленькая девочка.       — Тебе здесь, кажется не место, так зачем пришёл? — Перед ним выросла фигурка маленькой, худой девчонки. На первый взгляд, сказать, что ей было больше семи-восьми лет было нельзя. Но взгляд выдавал с головой.       Пронзительно яркие голубые глаза, длинные белые кудри, достающие ей аж до пояса и тонкие, бледные губы. Если бы Чуя увидел её где-нибудь в городе, то не заподозрил бы ничего такого. Обычный ребёнок, ничем от остальных не отличающийся, кроме внешней красоты. Румяные щёки, любопытный, — разве что немного пугающий и гипнотизирующий, — взгляд...       — Элис, отойди от него, всё хорошо.       — Дазай, мы просто разговариваем, ничего такого! Ну так, мальчик, ты откуда взялся? — Тихим, пронизывающим до костей, но до абсурда детским голосом спросила она.       — Из города. Я приезжий, оказался здесь совершенно случайно. До этого искал потерявшегося котёнка, — как будто находясь в трансе отвечал Накахара.       — Я сказал отойти от него! — Громко рявкнул юноша, хватая девочку за плечо и довольно грубо отталкивая. — Чуя, иди по тропинке вдоль реки, Элис просто немного ненормальная у нас. Да, Элиза? — С нажимом спросил он, строго смотря на девчонку.       — Осаму! Я всего лишь хотела узнать, свой это, или не свой... А ты, когда гостей приводишь, мог бы и предупреждать.       Она обиженно вырвалась из хватки брата и быстро куда-то убежала. Дазай закатил глаза, видимо, уже привыкнув к выходкам девочки и кивнул Накахаре на тропинку, ведущую на выход из леса. Чуя благодарно кивнул и пошёл в указанном направлении.       Ноги заплетались, голова снова начала немного побаливать. Ещё терпимо, но если начнёт сильнее — будет сущий кошмар. Рядом текла река. Юноша то и дело останавливался, прислоняясь к дереву, чтобы перевести дух. Ему почему-то нравилось находиться в лесу. В то время, как раньше он казался ему тёмным и пугающим, сейчас, он был готов всё отдать, лишь бы побыть здесь немного подольше.       Но вот, ещё несколько метров и тропинка с речкой стали расходиться в разные стороны. Накахара остановился у развилки. С одной стороны, Осаму сказал ему идти вдоль реки, с другой — идти по тропинке. Что ж... В принципе, он ничем не рискует.       Дорога по тропинке показалась Чуе немного более привлекательной, чем та, что вдоль речки. Всё же, ему не очень-то хотелось наткнуться на змею, пробираясь сквозь высокую траву. Этого никому не хочется.       Юноша пошёл по узкой тропе, то и дело петляющей между деревьев. Сам лес походил на своеобразный лабиринт — у него было множество входов и выходов, множество протоптанных тропок и каждая из них куда-то вела.       — И снова привет! — Из-за огромного дерева высунулась Элиза, смеясь и всё так же любопытно рассматривая Чую. — Прости, что наше знакомство сложилось так. Предлагаю познакомиться нормально. Я Элис, сводная младшая сестра Дазая.       — Приятно познакомиться, — юноша неуверенно улыбнулся ей. — Я Чуя.       — Ты вроде что-то говорил про котёнка. Я в лесу всех зверюшек себе забираю, может вот этот твой? Он не очень похож на лесного, — девочка взяла на руки рыжего котёнка, что до этого маячил где-то у её ног. И как Накахара сразу его не заметил?       — Ох, спасибо большое. Даже не знаю, как тебя отблагодарить, — парень взял на руки Баки и легонько погладил по пушистой макушке. — Если есть что-то, что я в состоянии сделать, проси.       Чуя прижал котёнка к себе, зарывшись лицом в его шёрстку. Боже, как же он скучал! Оказывается, привязаться к домашнему питомцу так легко... Даже удивительно. Всё же, Накахара раньше не приносил домой никаких бедных животных. Этот первый. Надо же, Баки так быстро сумел завоевать сердце своего хозяина! Даже удивительно.       — Ну, есть одна небольшая просьба. Можешь заставить Дазая влюбиться?       — Постой, что?       — Я хочу, чтобы он в тебя влюбился. Просто, понимаешь, последние лет пятьдесят он такой хмурый ходит, мне его так жалко... А тут ты появился. Нет, если тебе слабо, конечно, можешь отказаться.       — Он в меня ни за что не влюбится, я ж потомок того, кто его убил, — с усмешкой сказал Чуя, на пару секунд задумавшись. — Хотя знаешь, интересная мысль. Идёт. Я попробую. Но если ничего не выйдет, я не виноват.       — Выйдет. Вот увидишь. Он на самом деле очень влюбчивый, так что... Удачи тебе, в общем, а я побежала!       — Пока.       Накахара прекрасно понимал, что это неправильно. Если влюбится только Осаму, то, получается, Чуя будет играть на его чувствах? А если влюбятся они оба, то... Боже, даже страшно представить, что может случиться! А если, как во всех любовных романах — они влюбятся друг в друга, а потом Дазай узнает об этой просьбе? Ох, нет-нет-нет... Что ж, не прошло и пяти минут, а Чуя уже жалеет о том, что сделал. Как обычно.       Он задумчиво пошёл дальше, иногда гладя Баки по голове и вслушиваясь в кошачье мяуканье, что так гармонично сочеталось с другими лесными звуками. Всё же, такое время просто прекрасно. Только вот думать — зачастую не самое приятное занятие.

***

      — Чтобы больше из дома не выходил, — строго сказала Коё, задёргивая шторы в комнате Чуи.       — Я и не собирался, вроде.       — Ещё хотя бы один раз сбежишь непонятно куда, и мы отправим тебя в какой-нибудь интернат за тридевять земель отсюда, понятно?       Девушка недовольно зыркнула на парня и вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь. Она злилась. По правде говоря, было за что. Опять ушёл из дома в лес, пробыл там несколько часов, вернулся домой с котёнком. Наверное, только жалобный взгляд Баки и его радостное мяуканье смягчили наказание Чуи.       Юноша поднялся с кровати и достал из письменного стола учебники с тетрадями. Может, он и ненормальный, но учиться тоже нужно, знаете ли. Всё же, эта глупая болезнь пройдёт и Накахара поступит в тот ВУЗ, в который хотел, свалит отсюда куда подальше и дело с концом.       Баки устроился где-то в ногах у Чуи. Парень пытался его накормить и искупать, но с удивлением заметил, что котёнок чистенький и умытый, а от еды отказывается. Конечно, он понял, что Элис — ответственная девочка, но вот то, что она так позаботилась о котёнке его немного смутило и приятно удивило. Всё же, даже в таких, как она есть что-то человеческое, хорошее... Верно?       — И так. История Японии, двадцатый век... Самое начало. Опять Россия? — Чуя недовольно вздохнул, бормоча что-то нечленораздельное. В школе им часто рассказывали о том, насколько могущественное влияние имела когда-то Россия. А потом преподаватель тяжело вздыхал и говорил что-то о том, что они всё-всё потеряли.       — Нет-нет-нет, мне нужна середина... Вторая мировая, тысяча девятьсот сорок пятый год.       Парень судорожно листал учебник, пытаясь как можно быстрее найти нужную информацию. Конечно, в самом конце было оглавление, но давайте будем честны, кто вообще им пользуется? Особенно когда нужно найти что-то прямо сейчас, а лезть в самый конец книги, вместо того, чтобы просто пролистать её — так себе идея. Не для всех, конечно, но у Чуи тоже были свои привычки.       — Нашёл, — Юноша остановился, перестав листать страницы. Да, это именно то, что ему нужно.       Двадцатый век — войны, катастрофы, революции, упадок экономики в различных странах. Что ж, не очень-то радужное время. К тому же, множество катастроф, вроде землетрясений. М-да, повезло ж Дазаю в такое время родиться. Так ещё и в Токио... Вроде.       На вид Осаму было где-то лет семнадцать-восемнадцать, к тому же, он говорил про то, что жил в тридцатые-сороковые годы, а значит родился в каком-нибудь двадцать шестом, или двадцать седьмом. В принципе, тогда ещё войны не было.       Чуя на секунду попробовал представить самого себя на его месте. Война началась в тридцать девятом. Он закрыл глаза, пытаясь представить весь тот ужас, что пришлось пережить людям, жившим в тот период времени. Бомбёжки, голод, расставание с близкими, уходящими на фронт... Нет, это определённо ужасное время.       — Мяу! — Накахара даже не заметил, как рядом оказался Баки. Котёнок положил голову на страницу учебника, жалобно смотря в глаза Чуе. Юноша оторвался от собственных размышлений и погладил кота по голове, нежно оглядывая. Раньше он этого и не замечал, но у котёнка были такие же голубые глаза, как у самого Чуи. И жмурился он почти совсем так же, как хозяин.       Парень улыбнулся, осторожно поднимая котёнка на руки и снова уходя с головой в текст учебника. Да, это не книжка, здесь нет никаких красивых формулировок — только сухие факты, но почему-то волновал он его получше любого детектива.       На самом деле, читая о том, что происходило раньше, мы погружаемся и в то, что может произойти сейчас. Читая историю и описание всех тех ужасов, что творились тогда на улицах разных стран, разве хоть кому-нибудь захочется повторить такое?       — Чуя, за стол иди! Обедать будем.       Накахара недовольно вынырнул из своего чтива. За время, пока он пытался сосредоточиться на чём-то важном и читал, Баки успел сладко заснуть. Ох, как же не хотелось вставать! Будить кота — ужасный поступок и парень был уверен, что он пойдёт как минус к его карме.       Но встать всё равно пришлось. Если он не спустится к обеду, они там такой переполох учудят внизу, не дай Боже церковь или, чего уж там мелочиться, психушку вызовут. А зная своего отца, Чуя был уверен, что попасть ему может даже просто за то, что он не откликнулся на его голос.       — Иду, пап! — Громко крикнул парень, аккуратно перекладывая котёнка на одеяло. Тот недовольно пошевелился, встал, сделал пару кругов и снова растянулся на покрывале, мурча что-то на своём языке.       Парень быстро сбежал вниз по лестнице. На кухне за столом уже сидела Коё и Рембо. Они обсуждали что-то шёпотом, кажется, ругались, но, услышав тихие и осторожные шаги Накахары, сразу же замолчали. Странно. Хотя, если взять во внимание то, что происходило до этого и то, сколько раз за эти несколько дней Чуя попадал в неприятности... Понять их можно.       — Чуя, милый, ничего не болит? — Артюр дружелюбно улыбнулся ему, кивая на место рядом с собой.       — Нет, с чего бы? Со мной всё хорошо, честно, — уже привычно ответил юноша, немного нахмурившись.       Он посмотрел на старшую сестру. Та, в ответ, только лишь отвела взгляд и уставилась на собственную тарелку, как будто бы впервые в жизни пробовала такой суп, да и вообще — суп в принципе. Но даже этого Чуе хватило, чтобы понять, что говорили они не про Акико или работу Озаки, а про него. Опять. Интересно, они и правда собираются сдать его в интернат или это была просто сказочка, чтобы напугать его?       — Понимаешь, дорогой, нам нужно показать тебя одному врачу.       — Зачем? — Парень непонимающе уставился на отца, нахмурившись ещё больше. — А, так вы всё ещё думаете, что я ненормальный? Что не смогу жить, как все?       В его голосе больше не было злости, нажима или агрессии. Нет, скорее, каждое слово было полно разочарованием и горечью. Ненавистью к самому себе. Что ж, если они не верят в то, что он сможет жить, как все, то зачем верить ему самому?       — Конечно верим, милый. Просто понимаешь, мы не понимаем, что с тобой происходит. Врач просто посмотрит тебя. Ты же не боишься? — Так же приторно-сладко спросила Коё.       Она пыталась говорить каждое слово легко и с некоторой усмешкой, как делала всегда, но голос всё равно дрожал. Даже тот, кто не видел её до этого, с лёгкостью сказал бы, что что-то здесь не так, что что-то явно неправильно.       — Я не маленький, конечно, не боюсь, — он крепко сжал губы, поднеся ложку с горячим супом ко рту.

Есть не хотелось. Впрочем, как и жить.

      Чуя закрыл глаза, обжигаясь горячей жидкостью. Конечно. Рембо с Коё думали, что он ничего не видит, но даже не видя перед собой ничего, кроме темноты, он был готов поспорить, что только что его старшая сестра с отцом переглянулись. Интересно, о чём они думают? О том, что из него тоже ничего не выйдет. Как не вышло из дедушки.       Почему-то, сравнение с собственным дедом засело в голове у Накахары очень прочно. Теперь, ему казалось, что все вокруг мысленно сравнивают их между собой, а потом делятся тем, что заметили какие-то сходства или отличия. Чаще, конечно же, сходства.       — Милый, не воспринимай это на свой счёт, ладно? Ты ни в чём не виноват, слышишь?       Чуя резко отодвинулся от стола со стулом. Нет, ему противно даже просто находиться в этом помещении. Он бы с удовольствием жил бы даже в небольшой хижине в лесу, рядом с рекой, но никак не здесь. Парень кладёт ложку в тарелку.       — Я не хочу есть, спасибо.       Парень быстро поднялся по лестнице. Кажется, что Коё и Артюр что-то до сих пор обсуждали между собой, но его это уже не волновало. Он всё услышал. Больше ему и не нужно.       Он быстро распахнул дверь в свою комнату и закрылся изнутри своим ключом. Конечно, он знал, что у Озаки наверняка есть копия, и если они захотят зайти — зайдут. Но так, по крайней мере будет понятно, что он не рад гостям.       Чуя нежно поднял котёнка на руки и положил на его законное место. Кажется, Баки был не особо доволен происходящим, но Накахару на данный момент это вообще ни капли не волновало. Парень одним движением стянул покрывало с кровати и достал из-под подушки старый том с легендами города.       Ему хотелось к чертям собачьим разорвать каждую страницу этой книги, вырезать сердце каждой твари на каждой картинке. Юноша хотел просто изорвать каждую деталь собственной комнаты на мелкие кусочки, а потом исчезнуть. Исчезнуть так, чтобы никто и никогда не смог его найти.       В голове мелькнула странная мысль. Конечно, думать о том, насколько это правильно, он не стал. Дыхание участилось, сердце билось, как бешеное. Ещё будучи пятнадцатилетним подростком, Чуя обнаружил у отца в комнате сигареты и зажигалку. Конечно же, курение было под строгим запретом, но на отца правила ведь не распространяются, верно? А вот на Накахару да. В тот день он стащил зажигалку.       Конечно, Артюр не спросил у него не видел ли он такую сомнительную вещь в их доме. Да и если бы спросил — Чуя ответил бы, что в шкафчике над плитой есть спички и невинно поинтересовался бы, зачем папе нужна зажигалка.       Зачем он забрал её? Просто захотелось. Почему — он и сам бы ответить не смог. С самого детства, запах костра обжигал его, будоражил. Теперь, Чуе казалось, что это болезнь, что его любовь ко всему горящему — ненормальность, очередная ошибка, которую нужно исправить.       — И что же ты собрался делать? — На балконе, на перилах сидел тот, с кого всё и началось.       Накахара замер на месте, сжав зажигалку в руке. Он медленно обернулся к парню. Взгляд горел ненавистью. Казалось бы, совсем недавно они мирно разговаривали, а сейчас готовы прожечь друг друга взглядом. Или огнём. Тут уж, кто первым не выдержит.       — А тебе какое дело?       Чуя пытался говорить абсолютно спокойно, ему не хотелось, чтобы даже едва заметная дрожь в голосе выдала его гнев. Или это было отчаяние?.. Он уже не различал собственных эмоций.       — Я просто вижу, что что-то случилось, вот и спросил. На самом деле, мне абсолютно плевать, — Осаму снова растягивал гласные, ухмыляясь и смотря на Накахару в своей привычной манере, — с насмешкой, — но на этот раз в его глазах Чуя уловил что-то ещё. Нежность, заботу?.. Нет, чушь какая-то.       — Да. Случилось. Из-за тебя, между прочим. Хочешь огня попробовать? — Юноша с усмешкой выставил перед собой зажигалку. — Давай же, заходи, сгорим вместе.       — Ты разрешаешь мне зайти в свой дом? — Насмешливо спросил Дазай, наклонив голову на бок.       — Да, разрешаю. Заходи.       Всего секунду назад в глазах Чуи читалась сплошная ненависть, но сейчас, до него дошло, что он только что сделал. Пути назад нет. Он отбросил зажигалку на тумбочку у кровати, плотно сжимая губы и хмурясь. Накахара не мог смотреть в глаза Осаму.       — Ты же в курсе, что?.. — Дазай смотрел на него с явным непониманием. Он был удивлён подобным. Наверное, никакое разрешение ему нужно и не было. Просто хотел вывести Чую на эмоции. И у него получилось.       — Да-да, я совершил ужасную ошибку, позволив тебе войти в комнату. Не говори ничего, пожалуйста, — Накахара совершенно спокойно перебил парня, падая на кровать и закрывая лицо руками. Неважно. Это уже абсолютно не важно.       Юноша кивнул, открывая дверь с балкона и заходя в комнату. Уютненько. Наверное, он и сам не отказался бы так жить. Дазай быстро откинул такие мысли куда подальше. Он прекрасно живёт и у себя. В лесу. С ребёнком... Совсем один. Да, всё прекрасно.       — И всё же, что случилось?       Осаму присел на краешек кровати, засмотревшись на рыжие кудри Чуи. Так-так, стоп, перестань! В прошлый раз именно это его и погубило. Именно эти чёртовы волосы и глаза. И улыбка, конечно.       — Ничего. Абсолютно ни-че-го.       Чуя отнял руки от лица, открыл глаза и уставился в потолок. Ему хотелось спать, немного есть и плакать. Ну, последнее, наверное, меньше всего, но всё же. Кто-то, помнится, говорил, что в желаниях отказывать себе нельзя. Может, это было на каком-нибудь марафоне или у психиатра — не могу вспомнить, но в любом случае, Накахара к таким советам не прислушивался. А зря.       — Я же вижу. На тебе лица нет, — неожиданно серьёзно сказал Дазай, аккуратно пододвигаясь ближе к Чуе.       Парень поднял одну руку и положил себе на щёку, мягко поглаживая и мысленно что-то проговаривая. Он обернулся и резко сел на кровати. Что ж, что сделано, то сделано, сейчас абсолютно не время делать что-либо, вроде разговоров с "выдуманным" вампиром. Особенно, когда внизу сидит отец и старшая сестра, и особенно, когда они пытаются отправить тебя к врачу, думая, что ты с ума сошёл.       — Да нет, лицо вроде на месте, — задумчиво сказал Чуя, переводя взгляд на Осаму, кажется, абсолютно обалдевшего от всего происходящего вокруг него.       — Ты шутишь или правда не знаешь этого выражения?       — Конечно шучу! — Возмущённо начал Чуя, но тут же замолчал.       Он почувствовал, как внутри него закипает ярость. Накахара тяжело вдохнул и выдохнул, закрыв глаза и делая руками какие-то замысловатые движения. Ему надо было просто успокоиться. Не злиться по любому поводу, не заводиться от обычных слов... Вдох-выдох. Вот так, спокойно.       — Эй, не заводись. Всё хорошо, я же просто спросил. Давай, что ли поговорим, ты успокоишься.       — Прости, я и правда завожусь от любого слова... Боже, надо что-то менять.       Чуя закрыл глаза, подтягивая колени к подбородку. Если бы не волны гнева, накатывающиеся на него и готовые захлестнуть и утащить в свою пучину, на самое дно морское, он бы смог легко наслаждаться дружелюбной атмосферой, царящей в комнате.       Раньше, Накахара чувствовал себя максимально некомфортно в присутствии Дазая. Теперь же, наоборот, ему нравилось сидеть рядом с ним, даже просто звук его голоса не казался таким холодным и устрашающим. Теперь Чуя чувствовал комфорт. Надо же, уже двадцать первый век на дворе, а он сидит и разговаривает с человеком, жившим где-то в начале-середине двадцатого! Невероятно.       — Давай в вопросы сыграем? — Внезапно спросил Осаму, нарушая неловкую тишину.       — Ну, давай. Почему бы и нет? — Юноша открыл глаза, смотря на собеседника. — Я первый задам, только подумаю ещё немного, ладно?       — Валяй.       Раньше, он бы обязательно спросил о том, как он умер или о том, каково это — быть бессмертным, но не сейчас. Наверное, это довольно странная реакция — видеть перед собой человека из другого времени и даже не спросить его о том, как он жил. Но у Чуи уже сформировалось множество вопросов в голове, ответы на которые ему мог дать только лишь Дазай. И были они, отнюдь, не о двадцатом веке.       — Ты сгорел в пожаре, который устроил мой дедушка примерно в середине двадцатого века.       — Это вопрос? — Осаму удивлённо приподнял бровь, с насмешкой смотря на парня.       — Нет. Про тебя я что-то узнал, а как на счёт Элис? Что с ней такого могло случиться?       — Оу... Она не любит об этом говорить, но кое-что я всё-таки узнать смог. Она заболела оспой. Конечно, это не вся история...       Парень тоже забрался с ногами на кровать и опять уставился прямо в голубые омуты глаз Чуи. Он боялся утонуть в них, боялся, что эта бездна снова его проглотит. Проглотит с головой, не оставит иного выбора. Но в то же время, ему хотелось смотреть на Накахару целую вечность. Смотреть, не отрывая взгляда даже на мгновение, ведь, когда лишаешься чего-то, время без этого останавливается и даже одна крошечная секунда может превратиться в вечность.       — Она, как ты понял по имени, не местная. Англичанка. Полное имя у неё — Елизавета, но мы просто зовём ласково — Элис или Элиза. Так нам проще, да и она не жалуется, вроде. Она жила в начале девятнадцатого века, но тогда ещё свирепствовала оспа, так что жизнь не очень-то хорошая была. Элис тоже заболела и всё. Об остальном у неё самой спрашивай, — недовольно фыркнув, добавил юноша. — Теперь мой вопрос.       — Задавай.       — О чём вы разговаривали с Элис, там, в лесу?       — Да ни о чём таком, вроде. Она мне Баки отдала, сказала, что нашла его... Я ей очень благодарен за это. Такая милая девочка, кажется. Даже не верится, что она не человек.       Баки, будто услышал, что о нём говорят и, потянувшись запрыгнул на кровать, улёгся между ними и, тихо мурча, снова заснул. Признавайтесь, каждый из нас когда-то хотел стать котом. Вот и Чуя сейчас подумал о том, как хорошо, наверное, его котёнку живётся.       — С чего ты взял, что не человек? — сжав губы спросил Дазай, холодно и безразлично смотря прямо в глаза собеседника.       — Просто... Ну, вы же не люди с ней. Не знаю, как сказать даже... Вы же не живые, я прав?       — Почему если вампиры, то сразу не люди, сразу не живые... Боже, ты не первый человек, который так говорит и, наверняка, не последний. Мы такие же, как вы сами! Всего лишь отражение ваших душ. Мы живые. Слышишь, жи-вы-е.       — Но, технически, вы же мертвы, — неуверенно возразил юноша, склонив голову на бок.       — Технически — да, но... Мне тебе не объяснить. Вот если станешь вампиром, поймёшь.       Чуя задумался. И правда, раньше, он никогда и думать не смел о вечной жизни. В школе ему твердили, не переставая: "Жить вечно — наказание для грешников, но ты же не хочешь быть грешником, верно?", и Накахара всегда подчинялся. Наверное, уроки религии были для него, как самыми скучными, так и самыми интересными в школе. Особенно интересно было, когда учительница рассказывала про всякую нечисть, духов, да грехи людские.       — Обратишь меня в вампира? — Вдруг спросил Чуя. Его глаза горели энтузиазмом и любопытством. Всё же, это так интересно — один день побыть в шкуре другого... существа. Или одну вечность — тут уж, как получится.       — Что? — Осаму впал в полнейший ступор на несколько секунд. — Стой, нет-нет-нет, это ужасно опасно! Тебе нужно умереть, чтобы стать вампиром. И не только! Чуя, даже думать о таком не смей, понял?!       Юноша неопределённо пожал плечами, отведя взгляд. Ну не мог он смотреть на Дазая! Слишком холодные глаза, слишком холодное тело. Перед ним ведь мертвец. От этой мысли, Накахару передёрнуло. Точно. Перед ним сидит мертвец, претворяющийся живым человеком. Или даже верящий в то, что он живой человек... Ох, это даже ещё хуже!       — Ладно-ладно, не думаю. Чего вообще плохого в том, чтобы стать бессмертным?       — Дай-ка подумать... Например, изоляция от всего мира, боязнь привязаться, никакого общества, кроме одного-двух людей... Извини, не-людей, так понятней будет.       — Одного или двух? А ты только с Элис живёшь или есть ещё кто-то третий?       Дазай закусил нижнюю, тихо что-то прошептав. В голове у Чуи мелькнула мысль, что, кажется, Осаму не должен был подавать даже случайные знаки, что в лесу, в хижине живёт кто-то ещё, кроме него с Элис. Интересно.       — Ой, не должен я тебе этого говорить, но, так и быть, тебе повезло, я добрый. Сегодня, — чуть погодя добавил юноша, замечая едва заметную ухмылку, невольно появившуюся на лице Чуи. — В каждом обществе вампиров есть один человек, который выходит в город, живёт обычной жизнью и претворяется, что он обычный. Как ты понимаешь, это не могу быть ни я, ни Элис.       — И кто же тогда эта загадочная третья персона?       — А вот этого я тебе не скажу. И так узнал слишком много всего. Даже слишком... До встречи! Теперь ты знаешь, где меня найти, — добавил он.       Только Чуя хотел схватить Дазая за рукав или хотя бы сказать что-нибудь на прощанье, как тот исчез. Будто бы и не было его вовсе в этой комнате. Совсем как призрак... Накахара мимолётно улыбнулся, вставая с кровати и заправляя её более аккуратно. Баки громко, недовольно мяукнул в знак протеста и спрыгнул с одеяла.       Юноша расправил кровать. Наверное, ему уже стоит лечь спать, правда? Или ещё слишком рано?.. Он посмотрел на часы, стоящие на прикроватной тумбочке и вздохнул. Да, ещё слишком рано, чтобы ложиться спать. Слишком.       — Чуя, ты в комнате? — Раздался голос Коё откуда-то из коридора, но парень почему-то различил не только её шаги, но и другие, совсем незнакомые. Лёгкие, почти невесомые, будто человек ступал осторожно, но при этом держась довольно уверенно.       В голове у Накахары мелькнула мысль о том, насколько вовремя Дазай решил уйти. Ох, влетело бы ему, если б Озаки услышала его голос! Так ещё и чей-то незнакомый, отвечающий ему. А они говорили о вампирах... Ой-ой-ой, как же ему повезло!       — Да, я здесь.       Парень осмотрелся в комнате, в поисках запрещённых предметов. Точно. Зажигалка и книга со всякими легендами и мифами на тумбочке. Он быстро сунул и то, и другое под подушку, неумело растребушив одеяло, которое только что сам же так старательно расправлял. Чуе хотелось создать атмосферу некой злости или растерянности, чтобы каждый предмет в комнате был положен неидеально, чтобы смотрелось более уютно и... по-домашнему, что ли? Хотя, если уж быть честными, то намного больше походило на намеренный разгром. Если не на проникновение со взломом и кражей.       — Откроешь дверку? К нам кое-кто пришёл, — дрожащим голосом попросила сестра, видимо, неловко топчась рядом с дверью.       — Да, секунду.       Он подошёл к двери и отпер замок. Перед ним открылся полупустой коридор. У окна стояла сама Коё и кто-то ещё. Чуя увидел перед собой мужчину, лет тридцати, с едва заметной щетиной, чёрными, как смола, волосами средней длинны, завязанными в небольшой хвостик и пронзительно-холодными глазами.       Чую так и подмывало пошутить про ориентацию старшей сестры, но в присутствии чужого человека решил промолчать. Он сухо поздоровался с незнакомцем и впустил их с Озаки в комнату. Почему-то, этот человек не вызывал у Накахары абсолютно никакого доверия. Даже напротив, отталкивал.       — Значит, здесь ты живёшь, да, Чуя? — Строго спросил этот самый мрачный "некто". — Меня зовут Огай Мори, я врач. Психотерапевт, если быть точнее.       Он обернулся и улыбнулся Чуе. Улыбка получилась, как будто бы какой-то нервной. Накахара кивнул ему и тоже попытался улыбнуться в ответ, правда, у него это тоже вышло не очень хорошо. Впрочем, как юноша и думал, — улыбаться для него сейчас довольно проблематично.       — Приятно познакомиться, — вежливо ответил Чуя, натягивая улыбку, что так и норовила сползти с его лица. — Моё имя, я думаю, Вы знаете.       — Вот и познакомились. Вы пока работайте, разговаривайте, я Вам чаю налью, хотите? — Вклинилась в разговор Коё.       Вот сейчас Накахара был реально ей благодарен. Только не хотел, чтобы та уходила. Он бросил на неё взгляд, молящий о пощаде, мол "Пожалуйста, не оставляй меня один на один с этим странным типом, он же меня взглядом сожрёт!". Конечно, Озаки никак на этот самый взгляд не отреагировала. "Предательница" — запоздало пронеслось в голове у Чуи.       — Вы очень любезны, но я, пожалуй, откажусь. Спасибо. Оставьте нас, я скажу, когда сеанс будет закончен.       Коё просто кивнула и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Вот это сестрица... Да уж, никакой поддержки! Чуя тяжело вздохну и сел на кровать, не забывая вежливо предложить психотерапевту стул, стоящий у письменного стола. Тот, в свою очередь так же вежливо поблагодарил его и сел напротив, сложив ногу на ногу.       — Ну что ж, Чуя, рассказывай. Прости, что сразу обращаюсь на "ты", ненавижу все эти условности. Что тебя беспокоит?       — Все вокруг говорят, что я схожу с ума, — сжато ответил Накахара, пожав плечами и отведя взгляд.       — И в чём же выражается твоё сумасшествие?       Чуя закусил губу и улыбнулся. На этот раз, улыбка была не его инициативой — кажется, он даже не почувствовал, как уголки его губ растянулись в немного странноватой, безумной усмешке. Конечно, говорить что-либо Огаю он не собирался. Да и не хотел в принципе, но что-то, всё-таки, нужно говорить, верно?       — Я вижу вампиров, — чистосердечно признался юноша, смотря прямо в глаза врача. В них не отразилось совершенно ничего, ни единой эмоции. Он что, каждый день с таким сталкивается, что ли?       — Понятно. И как же выглядят твои вампиры? Бледные, красивые, с красными глазами? — С ответной усмешкой спросил Мори.       В голове у Чуи появилась шальная мысль. А что, если и правда рассказать его всю-всю правду, а потом смотреть за реакцией? Конечно, план глупый, безумный... Но это как раз в стиле Чуи. И, пожалуй, именно так он и будет действовать.       — Нет. Один и правда красивый, но кожа у него, как у обычного человека. Он такой же, как я, просто немного отличается. Шатен, глаза карие, взгляд холодный. И иногда пугает меня. Особенно раньше пугал, по ночам.       Накахара не знал, почему решил рассказать именно про Дазая. Он мог выдумать внешность, рассказать про Элис или кого-нибудь из школы. Боже, да даже про того странного парня, которого он недавно встретил! Как там его зовут? Рюноске, вроде... Но нет же, Чуя захотел рассказать именно про него.       — А имя у этого первого вампира есть? — Уже более заинтересованно спросил врач.       — А как же? Дазай. Осаму Дазай, — спокойно ответил Чуя, выкладывая на стол козырные карты.       Юноша смотрел прямо в глаза Огая. Сначала в них читалось всё тоже безразличие и холод, но как только парень произнёс имя, увидел где-то глубоко внутри промелькнувшую на каких-то пару мгновений ярость и растерянность.       Чуе понадобилось всего лишь несколько секунд, чтобы осознать, что только что произошло. Если бы Мори был обычным врачом, обычным человеком, имя не произвело бы на него абсолютно никакого впечатление, а тут столько эмоций.       Накахара замер. Осознание врезалось в него, проткнув сознание насквозь и на какое-то время отобрав возможность нормально мыслить и соображать. В голове крутилась лишь одна мысль: "Если в городе и есть кто-то третий, имеющий отношение к Дазаю и Элис и живущий, как обычный человек, то это Мори Огай."