Научиться жить заново

      — Что-то случилось? Почему Вы так смотрите, будто бы самого дьявола увидели? — Всё так же усмехаясь, спросил Чуя.       — Как я смотрю? — Врач непонимающе уставился в глаза Накахары. Его голос звучал удивлённо, будто и не было только что никакой ярости или растерянности. А может и не было? Может, парню просто показалось?.. — Ты прости, если мой взгляд напрягает, я линзы для зрения ношу, — пояснил мужчина.       Юноша отвёл взгляд. Ему стало неловко, желания и дальше поддерживать эти воображаемые "гляделки" у него не возникло. Всё же, в голове всё ещё болталась мысль о том, насколько он неправильный и о том, что он подозревал врача в принципе не за что. Просто так.       — Нет, всё хорошо. Извините, — чуть погодя добавил Чуя.       — В следующий раз на нашу с тобой встречу я надену очки, покомфортней будет.       — В следующий раз? — Разочарованно простонал юноша, до этого момента надеявшийся, что сейчас быстренько отделает и всё, и отпустят его со спокойной душой.       — Надо же нам с твоими вампирами разобраться, — с усмешкой ответил Мори.       Кажется, мужчину ни чуть не смутило то, что его пациент, по видимому, совсем-таки не хочет с ним общаться. Наверное, это было абсолютно нормально в его врачебной практике. Надо будет спросить у Акико, часто ли такое происходит — она точно должна знать.       — А что тут разбираться? Живут где-то в лесу, все поголовно мёртвые, зато добрые, вроде как.       — Живут? Значит, их много, верно? — Спросил Огай, доставая небольшой блокнот и что-то быстро записывая.       Чуя был готов убить самого себя за излишнюю невнимательность. Теперь за то, что Накахара о них узнал, попадёт не только Дазаю, но и Элизе. А вот девочку ему и правда было жаль. Очень жаль. Хотя, если честно, этими словами он только лишь пытался обмануть самого себя. Ему было жалко их всех.       — Немного, — тихо ответил он. — Всего трое, или четверо, не знаю.       Мори удовлетворённо кивнул, снова что-то чирикая на чистом листе бумаги. Чуя бы всё отдал, лишь бы хоть одним глазком увидеть, что этот странный врач пишет.       — Понятно. Про настоящее поговорили, давай перейдём к будущему. Кем ты себя видишь? — Спросил он, внимательно заглядывая Накахаре в глаза.       — Я не знаю. Хочу поступить на филологический, но, знаете, в последнее время думаю, что это вообще не моё, — лениво отвечает юноша. Что ж, если он уже решил быть честным, значит будет честным до самого конца.       — Интересный выбор, — снова что-то записывает. — А что тебя в этом привлекает?       — Я не знаю. Мне нравится узнавать что-то новое, — задумчиво отвечает парень, хмурясь.       На самом деле, раньше он ни разу не задумывался о том, почему его так тянет стать филологом. Чуе ведь все дороги открыты! Может стать учителем, может — каким-нибудь писателем... Размышляя об этом, он вдруг понял, что каждая профессия, что приходит на ум как-то связана с темой филологии. Если учителем — то только по языкам.       — Тогда почему не на исторический или вообще на любой другой?       — Я не знаю. Просто... просто хочется, — пожав плечами ответил Чуя, нахмурившись ещё сильнее.       Мори кивнул и старательно записал какое-то длинное предложение в свой блокнот. Сколько бы Накахара ни пытался заглянуть и понять, что же этот странный врач пишет, всё видел одни закорючки или что-то подобное. А ведь вверх ногами читать для него было достаточно лёгкой задачей! В итоге Чуя решил для самого себя, что во всём виноват почерк. И почему врачи всегда пишут так неясно?..       — Если тебе чего-то хочется, ни в коем случае нельзя отказывать себе.

Где-то мы это уже слышали.

      — Что ж, поговорили о будущем, а что на счёт прошлого? — заинтересованно спросил Огай.       Юноша задумался. Он мог бы рассказать про смерть матери, про переезды, про то, как наконец-то нашли место, в котором было комфортно жить... Про учёбу сестры, их расставание. Чёрт, он мог бы рассказать даже про то, как не хотел уезжать из предыдущего дома!.. Но почему-то не рассказал. Каждое воспоминание было либо слишком размытым, либо казалось чем-то неважным.       Мори снова записал что-то в свой блокнот. Чуя не выдержал. Он молчит, что этот странный врач вообще записывает! Такой себе психолог, если честно. Рядом с ним Накахара вообще расслабиться не может — что уж говорить про разговоры по душам!..       — Да что Вы там вообще записываете, я же даже не сказал ничего! — не вытерпел юноша.       — Твоё молчание тоже о многом говорит. Вероятнее всего, в твоём детстве случилось что-то, о чём тебе говорить попросту неприятно, тем более вспоминать об этом, — совершенно спокойно ответил врач. — Я не прав?       — Ладно, да. Когда я был маленьким, у меня умерла мама. В автомобильной аварии.       — Какие у тебя были с ней отношения? — Спросил мужчина, стараясь не упустить ни единого слова.       — Я помню, что любил её, но, когда появился огонь... — Парень зажмурил глаза, силясь вспомнить всё в подробностях. — Не помню, чтобы мне было плохо. Мне нравился огонь.       Чуя внезапно улыбнулся, открыв глаза. На душе почему-то стало легче. То ли от того, что он наконец смог произнести это глупое предложение, то ли от тишины, царившей в комнате и нарушаемой лишь звуком пишущей ручки и шелестением бумаги.       — О, ну это всё объясняет. Ты тоже был там?       — И что же это Вам объяснило? — Огрызнулся Чуя. — Да, я сидел на заднем сидении, она на переднем, рядом с папой. С тех пор на переднем у нас в семье ездить нельзя.       — Понятно.       Накахара уже внутри кипел от ярости. И что же ему там понятно? Вот лично ему, Чуе, непонятно ничего! Объясните-ка, пожалуйста, если не сложно... Боже, он ведь не сказал ничего такого, что можно повернуть против него! Вслед за яростью появился страх. Вот это уже менее приятно. Бояться чего-то или кого-то парень совсем не любил.       — Может, скажете уже, что со мной не так? — недовольно попросил юноша, в мыслях подмечая, что его на все сто сейчас пошлют. Далеко и надолго. Скорее всего в психушку, кстати.       — Я думаю, это просто посттравматический синдром. ПТСР, если коротко. Поэтому тебе и виделся огонь и горящий в нём парень. Интересную смерть нарисовало твоё воображение. Как там ты его назвал? Осаму, да? Хотя наличие хоть какого-то незнакомого человека в видении похоже на шизофрению... — Мужчина усмехнулся. Вот, снова! Чуя готов был поклясться, что в его глазах промелькнули какие-то злобные (или сердитые?) огоньки.       — Откуда Вы знаете про огонь и про то, как умер Дазай? — Внезапно спросил Чуя. Кажется, Огай спалился.       Мужчина нахмурил брови, листая свой блокнот. Накахара прямо почувствовал панику, исходящую от него, хотя что-то внутри и подсказывало, что у психотерапевта наверняка есть запасной план. Такой план должен быть у всех. Тем более у врачей. И Чуя не прогадал. Запасной план и правда был.       — Мне твоя сестра рассказала, вот, — он показал Накахаре запись. Впрочем, юноша всё равно не смог разобрать из всего этого и слова.       — Извините, я просто ошибся, наверное, — ехидно ответил юноша, прекрасно понимая, что это нифига не правда. Наверняка, врач показал ему какую-то незначительную запись, вроде списка покупок, или что-то похожее.       — Ладно. Давай последний вопрос и закончим на сегодня. Я и так уже достаточно на первый раз узнал...       Мужчина начал быстро листать свой блокнот к самому концу, видимо, ища какую-то информацию. Интересно, какую, и зачем. Внезапно, в комнате повеяло холодом. Чуя на автомате развернулся к балкону, но дверь была закрыта. По правде говоря, он уже и сам-то не помнил, закрывал дверь или нет, но это не имело никакого значения.       Юноша растерянно оглянулся. И отчего же мог возникнуть такой холод? Только он хотел взять плед, лежащий где-то у изножья кровати, как его осенило. Когда он видел Дазая, чувствовал то тепло, то холод. Может, это у всех вампиров так, и Огай тоже не исключение?       — И какой же последний вопрос? — Тихо спросил Чуя, переводя взгляд на Мори. Тот, кажется, даже не заметил перемену температуры воздуха в комнате.       — Это не вопрос даже, скорее просьба.       Их взгляды встретились. Этот эффект Накахаре уже был знаком. Когда не можешь отвести взгляд, когда тело будто парализовано... Хах, иронично. Он-то надеялся, что больше никогда ничего подобного не почувствует. Но, видимо, судьба распорядилась иначе.       — И какая же у Вас есть ко мне просьба? — Настороженно спросил парень, не смея отвести взгляда. Правда, такой возможности у него и не было.       — Не ходи в лес. Не важно зачем, просто не ходи. Пока мы не приняли меры по поводу твоего лечения, не стоит думать, что всё прошло, а если ты снова туда отправишься, то только навредишь самому себя.       Чуя на пару секунд задумался. А что вообще ему будет, если он туда пойдёт? Правда, этот Мори Огай никакого доверия не вызывал, но он всё ж таки врач. Какой-никакой, но врач. И ему, наверное, можно верить?.. Или это просто его опять искусно обманули...       — Хорошо. Не пойду. Я хочу поправиться, — с нажимом произнёс юноша, на несколько секунд даже поверив в собственные слова.       — Вот и отлично. Поверь, желание пациента очень важная часть лечения, так что, считай, ты уже почти выздоровел!       Чуя хмыкнул, недовольно открывая дверь врачу и вежливо поблагодарил его на приём. Такие себе разговорчики у них вышли, конечно, да и сам Накахара слишком много лишнего сболтнул. Особенно про маму. Да, про это нельзя было рассказывать.       Когда все ушли и парень остался в своей комнате один, он вдруг почувствовал какое-то опустошение. Как будто из него высосали всё хорошее и счастливое, что вообще было. Наверное, просто усталость. Или Мори и правда вампир. Энергетический.       Баки недовольно фыркнул и, окончательно проснувшись, запрыгнул Чуе на руки. Наверное, соскучился по ласке. Ну да, Накахаре она тоже сейчас бы не помешала. Всё же, после такого денька расслабиться нужно. Юноша глянул во двор. Кажется, давненько не было такой тихой ночи. Правда, на улице сейчас наверняка ужасно холодно. Зато ветра, вроде бы, и нет. Только качели покачиваются из стороны в сторону, будто какой невидимка на них раскачивается.       — Как думаешь, я поправлюсь? — Тихо спросил Чуя, задумчиво гладя котёнка по шёрстке.       — И зачем же тебе поправляться? — Раздался чей-то голос совсем рядом с его ухом.       Чуя вздрогнул, совершенно не подозревая, что кроме него и Баки в комнате есть ещё и третья персона. Что ж, может, когда-нибудь он и перестанет так пугаться этого чёртова знакомого голоса. Странно, ещё даже ноябрь не кончился — то есть он здесь меньше месяца, — а эту интонацию уже из тысячи узнать может.       — Чтобы тебя не видеть, логично же, — холодно ответил Накахара, вспомнив про собственную ошибку и про то, как запустил вампира в свой дом. Что ж, теперь он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.       — Мне казалось, ты был рад видеть меня тогда в лесу... Хотя знаешь, ты прав, мне стоило оставить тебя на съедение волкам в ту ночь, — с усмешкой парировал парень, смотря прямо в глаза Чуи.       У Накахары в голове опять промелькнуло то, насколько эти глаза ненастоящие. В них нет той живой искорки, будто кто-то забрал настоящие глазные яблоки и вставил вместо них искусственные — кукольные. Из хрупкого фарфора, что блестит на солнце, придавая безжизненному "стеклу" хоть что-то реальное.       — Там есть волки? — Деланно изумился юноша.       — Да... У нас в лесах много кто есть. Я однажды даже выдру видел. И оленёнка, — задумчиво припомнил Осаму, но тут же спохватился: — Но это было довольно давно, лет сорок назад, а что сейчас я толком-то и не знаю.       Чуя до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что этому вампиру не меньше семидесяти лет. А то и все восемьдесят будет. Вот теперь-то вопросы о прошлом и появились. До Накахары дошло, что он может спросить всё, что угодно про то, что было до того, как он родился. Даже не так, нет. Он может спросить всё, что угодно, о том, что происходило во второй половине прошлого столетия.       — Подожди-подожди-подожди... До меня только сейчас дошло, что я могу расспрашивать тебя о прошлом. Можно? — С надеждой спросил юноша, внимательно вглядываясь в черты чужого лица.       — Что ж мне с тобой делать-то... — Он тяжело вздохнул. — Спрашивай.       — Что было в... восемьдесят пятом?       Осаму задумался, хмуря брови. Конечно, не каждый же раз тебя спрашивают о том, что было в таком-то-там году, а ты должен ответить! Это только на уроках истории такое.       — Была какая-то очень крупная авиационная авария. Вроде, с боингом? Помню, что очень много людей погибло, только четверо выжили. Ужасная катастрофа.       — А... Девяносто пятый? — С надеждой спросил Чуя. может, хотя бы в этом году всё было нормально?..       — Вот это я помню хорошо, землетрясение в Кобе. Погибло очень много людей, — задумчиво ответил Осаму. Чуя на каких-то несколько секунд уловил грусть в его глазах.       — Там был кто-то из твоих близких? — Догадался Накахара, прикусив губу. И зачем только спросил?       Осаму на пару секунд замолчал, видимо думая, а стоит ли вообще что-то об этом рассказывать. Наверное, это ужасно больно — потерять кого-то вот так. Чуя ещё помнил, как по всем федеральным каналам показывали его маму и это чёртову аварию, помнил это внимание к своей семье. Но если потерять кого-то в землетрясении, то по телевидению просто скажут, что погибло столько-то человек. И всё. Ноль внимания к кому-то столь важному. Может, для кого-то это и хорошо, — есть ведь люди, не любящие внимание, — но Накахара бы такого не выдержал. Так какого же Дазаю? Может, не стоило спрашивать?..       — Да. Там была моя сестра и племянница, — немного помолчав сухо ответил Осаму.       — Прости, мне не стоило спрашивать у тебя об этом...       — Ничего страшного. Все мои родственники давным-давно умерли, а если ещё и живы, то я для них под запретом. Можно я тоже кое-что у тебя спрошу?       — Да, конечно, — недоумённо ответил Накахара. Обычно, если у него хотели что-то спросить, то просто спрашивали. Хотя кто знает, может, это вопрос личного характера?..       — Твоя мама... Я очень давно её здесь не видел. Она?..       — Да, она умерла, — юноша перебил Осаму, даже не дослушав.       На самом деле, он никогда раньше не ощущал боли от утраты матери так сильно, как ощутил в этот момент. Оказывается, говорить с кем-то, кто был знаком с тем, кого уже нет, так больно... Чуя вдруг осознал, что абсолютно вся его жизнь после смерти матери была, будто бы неполноценной.       Раньше, авария казалась ему нелепым сном, а всё, что происходило после — всего лишь галлюцинацией. Он думал, что сейчас проснётся, снова окажется в детстве и мама мягко растормошит его за плечо, позовёт на кухню завтракать... И только сейчас Чуя наконец до конца осознал, что этого не случится. Никогда.       Парень и сам не заметил, как по его щекам побежали горячие слёзы. Дазай неловко пододвинулся поближе и обнял его. Внезапно, Накахара почувствовал резко, колющую боль в голове. Как будто его пытались расплющить какой-то странной пыточной машиной... Что за?..       — Чуя, за стол, ужинать будем! — Раздался громкий голос Коё. Чуя оглянулся. Осаму пропал, как будто его и не было. Головная боль тоже вдруг испарилась.       — Иду уже!       Он быстро вытер слёзы тыльной стороной ладони и, пару раз тяжело вздохнув, пытаясь унять бешеное биение сердца, спустился вниз. Озаки улыбнулась ему, папа просто кивнул. Кажется, он очень устал — не стоит тревожить его собственными проблемами, ни к чему хорошему это не приведёт.       За столом было непривычно тихо. В голове промелькнула мысль, что это, должно быть, из-за того, что Акико нет. Кстати, куда она вообще подевалась? Может, у них пары на вечер перенесли или что-то подобное? Или просто дома захотела одну ночь провести? Ой, да мало ли, что может случиться! И вообще, какого чёрта Чую это волнует?       — Как прошёл приём с Мори? Я слышал, он очень квалифицированный врач, — тепло улыбнувшись сыну, спросил Артюр.       — Да, с ним довольно... Комфортно. Мы очень хорошо пообщались, — Чуя попытался выдавить из себя улыбку, но, если честно, получалось это у него не очень хорошо.       — Что-то мне кажется, что всё не так гладко, как ты пытаешься это показать, — отметила Коё, кладя в рот кусочек жареного мяса.       — Да нет, всё просто отлично! Честно, вам не стоит беспокоиться. Я думаю, это пойдёт мне на пользу, — нервно ответил парень, следуя примеру сестры. Всё же, есть ему хотелось.       Озаки пожала плечами. Больше за столом они не произнесли ни слова. Каждый был поглощён своими мыслями. Рембо думал о работе, Коё всё никак не могла сосредоточиться на чём либо, кроме младшего брата, а Чуя... Чуя не мог думать ни о чём. Серьёзно, ему казалось, будто всё, о чём он раньше мог спокойно поразмышлять, лишь бы отогнать весь тот ужас, что происходил в его жизни, вдруг пропало. И осталась лишь пустота, заполняемая ночными (и не только) кошмарами.       Спать все ушли примерно в одно и то же время. Коё загрузила посудомоечную машину, Артюр убрал со стола все скоропортящиеся продукты в холодильник. Накахара ушёл в свою комнату раньше всех, даже не попрощавшись.       — Странный он какой-то стал после переезда, — задумчиво прошептал Рембо.       — М-да... Верните мне моего Чую, — так же тихо попросила девушка, чуть ли не плача.       Сам парень же, в это время уже умылся и лежал на кровати, бессмысленно пялясь в потолок. Ему хотелось спать, ему хотелось в школу. Так же, почему-то захотелось завести новых друзей и продолжить общаться со старыми. Но что-то ему подсказывало, что они уже не захотят даже словом с ним перемолвиться, когда узнают, что произошло за этот месяц. Даже не так, не месяц. Меньше.       — Баки, иди сюда, м? — Чуя повернулся на бок, свернувшись калачиком. Котёнок ловко запрыгнул на его кровать и, громко мурлыча, устроился рядышком.       Накахара закрыл глаза. Почему-то именно в тот день никакие сны ему не снились. Перед глазами стояла только лишь полностью чёрная стена, отгораживающая его от всего вокруг, от всего, что происходит в реальности.       Утром проснулся Чуя от ощущения чужого взгляда на себе. Но, оглянувшись, в комнате он никого не обнаружил. Да это и не удивительно. Если бы кто-то за ним и наблюдал, исчез бы так же быстро, как и появился. Странная способность, но, наверное очень полезная. Накахара и сам бы от такой не отказался.       — Дазай, если ты здесь, то выходи, — устало попросил юноша, широко зевая. Спать хотелось ужасно.       На улице уже светило солнце, заливая всё пространство ярким, приятным светом. Наверное, после пробуждения, всё обычно не кажется таким прекрасным, но парень вдруг подумал, что этот день обязательно должен быть лучше, чем все предыдущие. Почему? А он и сам не знал. Просто такое чувство возникло и всё тут.       — Дазай? — Чуя снова обвёл комнату взглядом. Расписанные в тематике леса обои, старый платяной шкаф, стол в углу и выход на балкон. Никаких следов чужого человека. Или не-человека.       Тем не менее, Накахара почему-то знал, что Осаму где-то здесь. Он же дал ему разрешение появляться в доме, верно? А если он им не воспользуется, то Чуя будет крайне удивлён. Впрочем, в чём дело он понял спустя несколько минут после пробуждения. Дверь на балкон была приоткрыта. Что ж, юноша не помнил, чтобы он открывал её.       Парень вышел на балкон в одной пижаме, жмурясь от яркого, дневного света и широко зевая. Ужасно хочется спать. Но настроение всё ещё было прекрасным. Даже странно. Итак, делаем ставки, через сколько времени его ему испортят?       Дверь на балкон захлопнулась. А сделать ставки мы с вами ещё даже не успели... Чуя пару раз подёргал за ручку. Не открывается. Ну что ж, прощай хорошее настроение, прощай хорошая жизнь. Сегодняшний день, видимо, будет немного хуже, чем предыдущий.       Накахара тяжело вздохнул. Ему казалось, что кто-то стоит там, по другую сторону и держит дверь, не давая ему зайти. Впрочем, Чуе уже было всё равно. Почему? А кто его знает, просто уже надоело это всё. Ему, знаете и здесь, на балконе хорошо. Холодно правда... Очень холодно... Но это ничего, это перетерпеть можно. Зато он теперь точно знал, что это не Осаму.       Дазай, конечно, сволочь, но он — сволочь порядочная. А тот, кто запер его здесь... Этот человек (или не-человек?) ещё успеет пожалеть о том, что родился. Или о том, что умер. Тут уже, как судьба распорядится.       — Чёртова дверь, — прошептал юноша, вглядываясь в пространство комнаты за стеклом. Может, ему всё-таки удастся выбраться отсюда, ничего себе не сломав и не прыгая со второго этажа?..       Ещё несколько попыток и дверь открывается сама собой, как будто и заперта она вовсе не была. Парень быстро забегает в комнату, захлопывая дверь. Что вообще произошло только что? Он услышал шаги за дверью. Наверное, это уже Коё за ним идёт. Всё-таки, утро, пора бы просыпаться. Чуя кинул мимолётный взгляд на будильник, стоящий у кровати и с удивлением обнаружил, что ещё только восемь часов утра. И зачем он так рано проснулся?       — Чуя! Ты уже встал, что ли? — Удивлённо спросила девушка, хмурясь и подозрительно оглядывая комнату.       — Да, проснулся от чего-то. Наверное, солнышко встало, вот и мой организм решил, что вставать пора, — неловко ответил Накахара, потупив взгляд.       — Странно. Впрочем, неважно. Собирайся, милый, папа решил отправить тебя в школу! Сам сможешь дойти? — Она продолжила обеспокоенно осматривать его с головы до ног.       — Да, конечно. Сейчас спущусь, две минутки!       Озаки просто кивнула и вышла из комнаты. На первом этаже слышалось какое-то копошение. Пришла Акико? Может быть. Хотя кто его знает? Чуя, наверное, просто слишком сильно к ней привязался, вот и весь секрет.       — Доброе утро! — Позади, пока Чуя стягивает футболку, послышался насмешливый голос.       Накахара даже реагировать на это всё не хотел. Ну есть этот приставучий Дазай и есть, какая вообще разница? Главное — ему нужно переодеться. И этот получеловек-полунечеловек будет только мешать.       — Дай переодеться, а, — тихо попросил юноша, стягивая футболку через голову.       — Кажется, котёнок сегодня не в настроении, — насмешливо протянул Осаму. По звуку Чуя понял, что юноша спрыгнул с перил из распахнул дверь на балкон. В комнату ворвался ветер. Холодно.       — Если ты ещё раз утром запрёшь меня на балконе, я не знаю, что я с тобой сделаю, — раздражённо сказал парень, застёгивая рубашку.       — Подожди, меня утром здесь не было, — обеспокоенно ответил Осаму.       Юноша наконец обернулся, чтобы посмотреть на собеседника. И как он вообще умудряется залезать в Чуену комнату на второй этаж?.. Непонятно. Осаму выглядел, как и обычно. Тёмные брюки, белая футболку, растрёпанные волосы... А вот Накахара по сравнению в ним выглядел немножечко по домашнему — волосы топорщатся во все стороны, на ногах всё ещё пижамные штаны.       — Наплевать, кто-то же меня запер! И вообще, выйди, дай переодеться, — опять попросил парень.       — В смысле наплевать? Если они до тебя доберутся, я не знаю, что я сделаю. Переодевайся спокойно, чего я там не видел, — сосредоточенно ответил Дазай.       — Постой, что? — Чуя напрягся. Когда это Осаму мог видеть его без одежды?.. — И кто до меня добраться может?       — Ой, прости, я тебя с другим путаю, — Дазай наконец отвлёкся и, неловко улыбнувшись вышел на балкон. — И вообще, не бери в голову.       Он свесил ноги над землёй, внимательно наблюдая за лесом. Да уж, сколько воспоминаний у него связано с этим местом! И с домом, и с поляной... даже с качелями. А ведь главное — он ничего не забыл. Говорят, боль со временем притупляется, но прошло уже лет шестьдесят-семьдесят, а ему по прежнему больно. Очень.       Чуя пожал плечами и быстро напялил на себя школьные брюки. Недолго думая, он присоединился к Дазаю на балконе, сев рядом с ним. Он не знал, что случилось тогда, ещё в прошлом столетии, но обязательно узнает. Рано или поздно, а узнает!       — Почему ты так мне ответил? Вы же с моим... — он запнулся. — Ну, сам-знаешь-с-кем, были просто друзьями.       — Если бы всё было так просто, — тяжело вздохнув, ответил Осаму.       — И кем же вы приходились друг другу? — Нахмурившись, спросил парень. Он давно догадывался, но ему всё так же было нужно подтверждение самого Дазая.       — Любовниками.       Одно это слово сорвалось с его губ так легко, будто парень не говорил ничего такого, будто просто здоровался со знакомым на улице. Накахара подозревал, что именно эту деталь Осаму от него и пытался скрыть, но, помните, я говорила, что если он захочет что-то узнать, то узнает?       — И... Всё было настолько серьёзно? — тихо спросил юноша.       — Да, наверное. Я не знаю, если честно. Моя жизнь разделилась на "до" и "после". Или не жизнь... Сам уже путаюсь, честно говоря.       Чуя просто молча обнял парня. Сказать ему было нечего. Теперь он понял всё. Пазл в его голове сложился от начала и до конца. Так вот, почему ему было так больно говорить об этом, так вот, что случилось на самом деле и почему он так ненавидел Чую!       — Но не будем о грустном! — Осаму вырвался из объятий и поднялся на ноги. — Если тебе в школу, я могу проводить.       — Нет, спасибо. Тебе же, вроде, нельзя появляться в городе, не хочу ничем рисковать.       — Ну ладно. Если что, ты знаешь, как и где меня найти, — юноша подмигнул Чуе и пропал. Кажется, Накахара увидел, как парень спрыгнул с второго этажа. Быстро, молниеносно даже, я бы сказала.       Юноша пожал плечами и, кинув все учебники и тетради в сумку, и спустился вниз, на кухню. За столом уже сидела Коё. Она с весьма мрачным видом жевала тост и залипала в телефоне. Интересно, с кем переписывается?       — Чу, садись за стол, я сейчас молока с мюслями тебе дам. Не хочешь есть? Могу омлет быстро приготовить, — с улыбкой предложил Артюр, оборачиваясь на сына.       — Ой, нет, спасибо, я, наверное, уже опаздываю, — ответил парень, быстро съедая миску хлопьев и убегая в прихожую.       Он на ходу надел куртку и ботинки, помахал семье рукой и выбежал за дверь, накинув на плечо сумку и пошёл по улице. Солнечный свет заливал улицу, но мороз и ветер пробирали до костей. Чуя запоздало подумал, что надо было надеть что-то более тёплое. Но ещё ведь только утро, днём температура может и повыситься, верно?       До школы он дошёл минут за десять-пятнадцать. Довольно быстро, если учесть то, что каждые три секунды он отвлекался и смотрел по сторонам — не наблюдает ли за ним кто-нибудь. Конечно, это было немного глупо, но какой-то странный страх поселился на самой глубине... Страх неправильный, страх иррациональный.       Чуя быстро расписался у охранника, что пришёл и поднялся в свой класс. Люси уже сидела у класса, задумчиво крутя в руках ключи. И почему она открывала помещение ровно в девять? Почему не без пяти, например?..       — Ой, Чуя, привет, — девушка улыбнулась ему, вставая со скамейки и расправляя юбку. — Тебя давно не было, не заболел?       — Можно и так сказать, наверное. Я, кстати, дочитал сборник мифов.       — И как впечатления? — С интересом спросил девушка, покачиваясь на носках вперёд-назад.       — Ничего интересного, если честно, — он пожал плечами, бросив сумку куда-то на пол. Он даже не видел, куда — просто бросил и всё тут. Потом возьмёт, когда двери класса откроются.       — Понятно, — она закусила губу. — Слушай, я, наверное, поступлю очень не тактично, спросив об этом, но... Это ведь к тебе ходил психотерапевт вчера?       Чуя оторопел. Откуда она вообще об этом знает? А как же врачебная тайна и всё такое?.. Или оно так не работает?.. Боже, да хоть что-то в этом городке может остаться незамеченным?! Кажется, даже если ты выйдешь на улицу об этом будут знать все. Причём секунд через пятнадцать. Хотя постойте, пятнадцати многовато.       — Да, — тяжело вздохнув ответил он. Что ж, скрывать нечего. — Ничего такого, сестра забеспокоилась, что у меня может возникнуть ПТСР и так далее.       — И оно возникло, — уточнила девушка. Хотя нет, даже не так. Она просто поставила его перед фактом того, что он психически болен. Что ж, теперь это не вызывало никаких эмоций. Уже пройденный этап.       — Наверное.       Чуя посмотрел на часы, висевшие в коридоре. Ровно девять. Странно, народу вокруг так мало. Что-то здесь не так. Может, он просто не привык к тому, что здесь нет некоторых классов? Например, шестых или седьмых... Постойте.       Накахара взял свою сумку и, пока Люси открывала класс и запускала всех внутрь, попутно отмечая каждого присутствующего, тихо смотался вниз. Уроки уже начались, но юноша прекрасно помнил, что в этой школе учителя каждый раз опаздывали на три минуты. А больше ему и не нужно.       Парень спустился быстро-быстро и вот, он уже стоит около медицинского кабинета своей новой школы. Новой она уже, конечно, не была — всё же, проучился здесь уже месяц. Ну как проучился. Формально проучился.       — Акико! — Как Чуя и думал, девушка сидела за столом в помещении, заполняя какие-то бумажки.       — Боже, Чуя! что-то случилось? — Девушка вздрогнула, роняя ручку на стол и оборачиваясь к подростку.       — Как вы познакомились с Коё? — Выпалил парень на одном дыхании.       — Мы встретились, когда она вела урок у седьмого класса, а я вошла, чтобы проверить их манту, — спокойно ответила девушка. Но её голос всё равно пару раз дрогнул.       — В школе нет седьмого класса, — отрезал Накахара.       — Значит у шестого! — Растерянно ответила она.             — Но шестого тоже нет! Рассказывай настоящую историю.       Чуя кинул сумку на кушетку и сам устроился там же, вынув ноги из ботинок и усевшись по-турецки, в ожидании рассказа. Обычно, все-все истории про то, как познакомились влюблённые парочки — интересные. Может, и эта исключением не станет?       — Мы встретились в баре, — сдалась девушка, тяжело вздохнув.       — Что?       Накахара впал в ступор. Чтобы его примерная сестричка ходила по барам, да ещё и знакомилась там с кем-то? Да ну, не может такого быть! Чушь полнейшая. Тем не менее, дослушать историю до конца ему жутко хотелось. Кто знает, наверное, под конец она становится интереснее и менее зауряднее.       — Она плакала, я подошла её утешить. Она сказала, что очень скучает по своей семье и хочет вернуться обратно. Ну, я её успокоила, вот мы и подружились. Просто подруги, ничего более между нами не было!       — Но как же тогда так вышло, что?..       — Коё плакала по пятницам и иногда пила. А потом мы с ней попали в не очень хорошую компанию и нам дали попробовать наркоты. И она меня поцеловала. Потом мы переспали, последовали типичные вопросы, типа "тебе понравилось?" и мы начали встречаться, — она тяжело вздохнула, снова принимаясь за документы. — А тебе, мелкий, на урок пора. И не расстраивай больше сестру, она и так о тебе жутко переживает.       Чуя молча кивнул и быстро выскочил из кабинета. Находиться там желания больше не было. Так вот почему при Артюре они солгали. Что ж, история получилась правдоподобной, но та, которую юноша только что услышал была в разы интереснее. Для него, конечно же. А вот папа бы долго злился на старшую дочку и, скорее всего, запретил бы ей общаться с Чуей.       — Извините за опоздание, — сказал парень, заходя в класс и прикрывая за собой дверь. Кажется, учительница его даже не заметила. Только сухо кивнула на его место и продолжила что-то рассказывать.

***

      Чуя стоял перед входом в кабинет. Он знал, что это всё будет длиться совсем недолго. Он просто пообщается с психотерапевтом и пойдёт к себе домой спокойно делать уроки. Или качаться на качелях — ещё с конца четвёртого урока он мечтал о том, как сядет туда и будет качаться до того момента, пока голова не закружится. И думать, конечно, тоже будет. Долго думать. Он наконец-то решился постучать в дверь.       — Войдите, — раздался приятный мужской голос из-за двери.       Юноша открыл дверь и неловко поздоровался. Мори указал ему кивком на мягкую кушетку и на кресло, мол садись куда хочешь. Чуя кивнул и, всё так же неловко поблагодарив врача, устроился в мягком кресле, напротив него.       — Ну что, Чуя, рассказывай.       — О чём? — Спросил парень, пытаясь не смотреть в глаза Огаю. Говорят, по взгляду можно прочитать человека насквозь. А Мори это точно умел, Чуя был на все сто процентов в этом уверен.       — Как день твой прошёл, что нового? Видел этого вампира своего? — Он начал свой расспрос с самых нейтральных вопросов. Издалека.       — Я в школе был. Одноклассников видел, с Акико общался. Ничего нового, в общем-то. А вампира видел. Утром сегодня. О, а ещё меня на балконе кто-то запер. Тоже утром.       Мужчина что-то быстро записал в свой блокнот. На этот раз, это были просто листы А4, скрепленные какими-то то ли верёвочками, то ли ещё чем-то таким. А рядом лежал документ. Чуя на пару секунд показалось, что это его же личное дело. А может так оно и было.       — И, как думаешь, это мог быть Осаму?       — Нет. Он, конечно, тот ещё ублюдок, но не настолько. Он обо мне, кажется, даже заботится.       — Интересно, — он снова что-то записал. На этот раз Чуе уже не было очень интересно, что там происходит, но какое-то постыдное стремление увидеть, что именно врач записывать о нём всё же присутствовало.       — Я за сегодня столько всего узнал. Оказывается, Дазай был влюблён в моего дедушку.       Накахара не знал, зачем он рассказывает это психотерапевту. Он был до самого конца убеждён, что Мори и сам всё это прекрасно знает и так заинтересованно слушает только лишь для того, чтобы не рассекретить себя. Конечно, Чуя понимал, что, если он ошибся и Огай всё ж таки самый обычный человек, то подвергает Осаму, Элис и ещё кого-то третьего ужасной опасности. Но ему почему-то было наплевать. Просто хотелось хоть кому-то рассказать про то, что с ним происходит, про то, что он видит каждый день.

Ему просто хотелось, чтобы его услышали.

      Приём закончился на удивление быстро. Под конец, Чуе даже не хотелось уходить. Они с Мори разговорились, теперь Накахаре казалось, что он абсолютно доверяет психиатру. Что он даже готов рассказать обо всём, что его тревожит.       Домой он тоже дошёл довольно быстро. Его встретил Артюр, не желая отпускать сына одного. А вдруг в лес забредёт? Хотя почему вдруг? Если бы парню дали возможность, он бы сбежал в маленький домик в лесу и остался там до самой смерти. Или до конца света. Как получится.       — Котёнок! — Дазай Осаму, как ни в чём ни бывало, лежал на кровати у Чуи и гладит Арахабаки. Котёнок прижался к нему носиком и тихо сопел, видимо, согревшись в чужих тёплых объятиях. Чуе вдруг нестерпимо захотелось оказаться на месте Баки.       — И тебе привет, Дазай, — устало ответил Накахара, кидая сумку куда-то к столу.       — И где же ты был, котёнок? — Осаму лениво растягивал гласные, продолжая поглаживать другого котёнка по шёрстке.       — Может перестанешь меня так называть? — Огрызнулся юноша, хмурясь и падая на кровать рядом с Дазаем.       Парень в ответ неловко подвинулся на край, а Баки, недовольно что-то мяукнув, спрыгнул с кровати и потопал к своей лежанке, фырча что-то на своём, кошачьем.       — Но ты же совсем как котёнок! — Деланно удивился Осаму.       — Не правда. И вообще, ты почему ко мне пристал, неужели своих дел нет? Или до сих пор в моего дедушку влюблён?       — Может и так. Я не помню, говорил или нет, но ты и правда его точная копия!       Чуя повернулся к Дазаю лицом, утыкаясь лицом в его грудь. На несколько мгновений, ему показалось, будто он слышит то, как бьётся сердце Осаму. Жаль только, что сердце давно уже сгорело. Давно. Накахара закинул одну руку на спину парня и закрыл глаза. Он настолько устал, что ему было наплевать даже на то, как это смотрится со стороны.       — Чуя, ты чего?.. — Тихо спросил парень.       — Молчи и наслаждайся. Я просто устал, — тихо ответил Чуя, сам не до конца понимая, что с ним происходит.       До Чуи запоздало дошло, что он наконец-то чувствует себя комфортно. Даже странно. Наверное, раньше он и подумать не смог бы, что обнимать мёртвого человека так приятно. Как будто он совсем и не мёртвый, а очень даже живой. И дышит. И ещё тёплый...

Накахара даже не заметил, как уснул. В объятиях вампира.

Зато счастливый.