Вишня с привкусом крови

      Звонок мобильного грубо разорвал тишину. Юки нехотя потёрла опухшие слипшиеся веки, чтобы разглядеть хоть что-то, долго искала телефон среди вещей на полу, который, к слову, оказался на последнем издыхании, повезёт, если заряда хватит на то, чтобы поговорить с человеком, который настойчиво ждал, пока девушка снимет трубку. Сделав это, она снова упала в постель, закрывая глаза. — Слушаю… — Юки, привет. Как твои дела? Как последние дни каникул? — обычно сладкий голос Эммы был напряжён и будто нетерпелив.       Ямамото нахмурилась, пытаясь переварить слишком сложные слова, шедшие после её имени. В голове пытались заработать нужные отделы мозга, и ей понадобилось много времени, чтобы разглядеть на экране мобильного дату и время — седьмое января, 15:18. Глаза округлились, и девушка наконец-то ответила подруге: "Ага, мимо меня проходят…". — Как ты себя чувствуешь? Принимаешь все таблетки? — и снова её голос звучит так, будто торопит ответчика, чтобы перейти к сути разговора, но не упустить вежливой прелюдии. — Ага… Я из-за них проспала все каникулы. Эмма, что-то случилось? Ты какая-то нервная. — Да. То есть нет. Вообще-то проблемка одна есть. Она связана с Майки, — на том конце выдохнули напряжение, и только после этого дрожащий голос продолжил: — Майки никак не может прийти в себя. Мы с Дракеном думали, что справимся. Как тогда, когда Шиничиро… Майки последние дни не выходит из своей комнаты, ничего не ест и не пьет. Юки, могу ли я попросить тебя о помощи?       Юки уже поднялась с кровати, а сон испарился, будто она не проспала всю неделю, как впавший в спячку медведь. — Я скоро приеду, — она прижала телефон ухом к плечу и стала рассеянно собираться и одеваться. — Ты с…       Мобильник издал обиженный гудок и выключился. – Ну вот…       Собрать мысли в одну кучку было гораздо тяжелее, чем собрать себя в путь. В руки попадали ненужные вещи, а нужные — выпадали из них. Наконец-то девушка добралась до кухни. Желудок сводило сосущим голодом, а тело до сих пор плохо слушалось. Она вскрыла упаковку слоёных булочек и надкусила одну из них. Запах затхлости и плесени заполнил весь рот и пропитал слюну. Ямамото рванула к мусорному ведру и долго плевалась в него, пытаясь избавиться от привкуса испорченной еды. — Разве тётя не купила их на днях свежими?.. — её возмущение быстро иссякло, когда она вспомнила о том, какое сегодня число.       В холодильнике было почти пусто, а то, что было — пахло и выглядело подозрительно.       Она плохо помнила все дни, начиная с первого января. Это происходило по двум причинам. В больнице ей выписали анальгетики, предупредив, что из частых побочных эффектов могут быть сонливость, тошнота, головокружения, а также не слишком благоприятное воздействие на нервную систему. Юкине "повезло" отхватить всего и почти сразу.       И второй причиной являлась самозащита её сознания от негативных воспоминаний. Пока она не была готова полностью принять всё произошедшее. Выпив тёплой воды с сахаром, она поспешила на улицу.       После битвы Такаши отвёз Юки, по её же просьбе, в больницу, где работала мама Кёко. Ей оказали первую помощь, наложили швы, повязку и сказали приходить ежедневно в течение первых трёх дней на осмотр.       Эмма встретила её на остановке. — Замёрзла? Не стоило встречать, я уже знаю дорогу, — Юки с беспокойством наблюдала за тем, как подруга прячется поглубже в шарф и смотрит на неё из своего укрытия жалостливыми глазками. — Пойдём скорее. Я не могу чувствовать себя хорошо, пока Майки похож на живого трупа. — Всё так плохо? Думаешь, у меня получится что-то сделать с этим? — Мы с Дракеном очень надеемся. В конце концов, ты единственная, кто смог остановить его от убийства Ханемии.       Брови девушки подпрыгнули от удивления, но воспоминание очень быстро нашлось среди остальных спрятанных.       Когда Баджи попросил привести Майки, Чифую был слишком разбит, а Такемичи растерян и погружён в свои тяжёлые мысли. Превозмогая боль и головокружение, Ямамото приблизилась к командиру Тосвы и стала просить его остановиться. Очевидно, что тот даже не услышал её. На свой страх и риск девушка накинулась на его руку, а его попытка скинуть её подобно назойливой мухе не увенчалась успехом: девушка обняла напряжённые мышцы руки и крепко зажмурилась. — Хватит! Остановись уже, Майки! — Уйди.       Он грубо и сильно оттолкнул её второй рукой, но девушка сразу же поднялась и снова схватила его за руки, на этот раз заглядывая в глаза. — Не смей отталкивать меня! А ну хватит придуриваться, возьми себя в руки и успокойся! Баджи хочет тебе что-то сказать, но если ты продолжишь вести себя как последний идиот, то никогда больше не поговоришь с другом! — впервые она на кого-то так громко и яростно кричала, не считая случая вспышки агрессии с дядей; из-за пелены слёз она уже ничего не видела, но продолжала упорно смотреть в тёмные глаза.       Манджиро вдруг перестал сопротивляться, опустил руки и, оставив избитого Кадзутору лежать в грязи, направился к Баджи. Юки выдохнула, теряя последние силы, и почувствовала, как мир переворачивается. — Эй, ты как? — её за плечи поймал Мицуя, не давая буквально упасть лицом в грязь, в которой она и без этого уже измаралась…. — Мы пришли. Дверь закрыта, и Майки не открывает. Я оставляла несколько раз еду и воду на крыльце, но он ничего не взял, — Эмма указала на дверь с такой обидой, будто это она была причиной всех проблем. — А другой возможности попасть к нему нет? — Ямамото устало прислонилась к стене. — Плохо себя чувствуешь? Прости, не надо было тебя… — Надо было. Я просто быстро устаю последние дни. И голодна. Подумай, пожалуйста, как мне попасть внутрь. Может, замок у двери можно чем-то открыть с этой стороны? — Нет, Шиничиро поставил тут хитрый замок… — глаза Эммы вдруг засветились пришедшей идеей, и, судя по её улыбке, гениальной. — Окно! У окна сломана защёлка, если сможем поддеть её с улицы, то откроем его. — Отлично, пойдём.       Они обошли гараж-комнату и остановились у единственного окна, в которое не так давно смотрелась Юки, любуясь подаренной курткой Тосвы. Эмма нашла тонкий прутик, встала на мысочки и занялась вскрытием окна. Ямамото ждала не слишком долго, наконец-то Эмма издала победное "Есть!" и затрясла затёкшими конечностями. — Тут выше, чем я думала… — рассеяно пробурчала девушка, положив руки на раму, которая начиналась от её шеи.       В комнате было очень темно, и разглядеть Манджиро не получилось. — Давай я подсажу тебя, потом откроешь дверь изнутри, — Эмма с готовностью согнулась, вытягивая сложенные в замок пальцы.       Юки задумалась о том, что любое неосторожное движение — и либо рёбра её окончательно добьют, либо разойдутся швы на бедре. На другой чаше весов была жизнь Майки. Подсадить Эмму сама она точно не сможет - сил не хватит, да и больший риск усугубить полученные травмы. Выдохнув, она сняла ботинки и как можно аккуратней и медленней подтянулась и перекинула одну ногу через раму.       Её пятка врезалась во что-то мягкое, послышался шорох и глухой удар. — Майки?! — она не нашла опоры и очень неуклюже перевалилась в комнату, падая на парня, который неожиданно оказался под окном. — Юки, ты сильно ушиблась? Что там происходит? Что с Майки? — голос Эммы с улицы звучал крайне нервно и взволнованно. — Две новости. Первая — я ушиблась несильно, и швы не разошлись. Вторая — Майки жив… Вот только он похож на живой труп, как ты и говорила... — парень смотрел прямо перед собой даже не пытаясь подняться обратно в сидячее положение.       На парне была та же одежда, что и в день похорон, глаза красные от сухости и бессонницы, а взгляд — пустой и мёртвый. — Майки, — по груди бегало покалывающее чувство жалости и сожаления, — Майки, ты слышишь меня? — Юки! Открой эту чёртову дверь! Я наконец-то смогу надрать зад этому придурку, который хочет и себя в могилу загнать! — Эмма в ярости стучала в дверь кулаками, отчего Юки засомневалась, стоит ли ей и правда открывать дверь и подвергать Манджиро ещё большей опасности.       Ямамото дохромала до двери, провернула замок и грудью закрыла путь подруге, пока та не успела ворваться в комнату брата. — Эмма, принеси воды, я попробую привести его в чувства. Можешь прихватить что-нибудь перекусить, я не помню, когда последний раз ела, — попытка отвлечь её удалась, и Эмма послушно ушла в дом.       Юки переключилась на Майки, который никак не реагировал на внешние раздражители, и взяла его холодные пальцы в свои руки. Непривычно было меняться ролями - обычно его руки всегда были тёплыми, даже почти горячими, а сейчас холодные, как у тех ледяных статуй, что они видели на Рождественской выставке. — Майки, посмотри на меня, пожалуйста, — нужные слова никак не приходили в голову, словно кто-то повесил замок на цех изготовления умных и полезных мыслей. — Всё будет хорошо...       От того, что она и сама не верила в свои слова, голос звучал тихо и неуверенно, будто она пыталась убедить неизлечимо больного в том, что он поправится. Не хотелось говорить заезженные фразы из книг и фильмов о том, что время лечит и нужно жить дальше, отпустив ушедших. По крайней мере, она сама не хотела бы слышать всё это. Эмма и Дракен наверняка уже сказали в этом духе немало слов, поэтому ей нужно найти что-то, что может сделать только она. — Баджи не хотел, чтобы кто-то винил себя в его смерти... — и кого она пыталась убедить в этом? Не себя ли?       Руки дрожали даже находять в расслабленном состоянии. Юноша продолжал смотреть в никуда, никак не реагируя на тихий голос, который пытался достучаться до его сердца. — Тебе лучше прийти в себя, а не то Эмма выбьет из тебя весь оставшийся дух, как пыль из подушки.       Она горько усмехнулась, не в силах даже заплакать. Кажется, весь запас слёз иссяк ещё в первые дни. — Мы все очень переживаем за тебя, хотя и сами сломлены... Ты всегда выглядел таким сильным, будто тебя ничто не сможет сломить, а на деле твоя душа такая же ранимая, как и у всех, если не сильнее. Наверное, мне следовало приехать раньше, — в очередной раз её взгляд столкнулся с пустотой тёмных глаз. — Вернись ко мне, пожалуйста. Мы не можем потерять и тебя.       Ямамото сжала его пальцы, надеясь увидеть отражение хоть малейшей эмоции на его лице, но попытка не увенчалась успехом, пополнив копилку таких же провалившихся. — Я обещала тебе, помнишь? Я должна починить тебя, если ты сломаешься. Тогда я даже подумать не могла, что подобное может произойти... Поднимайся, Майки, ты нужен нам живым, — её голос и действия постепенно набирались твёрдости. — Ладно, я сделаю всё сама. Начнём со света, здесь слишком темно, да и солнце уже село.       Девушка поднялась с колен, мгновенно чувствуя, как к затёкшим ногам приливает кровь. Пока она в полумраке пыталась вспомнить, где в комнате выключатель, рукав её кофты натянулся. — Свет...       От удивления и взрыва радости она потеряла дар речи и опустилась обратно на пол, мягко перехватывая пальцы Сано на своём рукаве. — Что ты говоришь? — наконец-то она нашла в себе силы переспросить.       Его взгляд медленно сфокусировался на её лице, а сухие губы снова открылись, произнося едва слышное "Свет". — Включить свет? Или не нужно? — она по-прежнему не понимала его неожиданного порыва. — Ты мой свет... Я вспомнил. Кейске сказал...       Его безжизненный взгляд стал приобретать осознанность, и по исказившей его лицо гримасе печали и боли трудно было сказать, что для Манджиро было тяжелее — находиться в овощном и беспамятном состоянии, либо же пребывать в сознании. Юки на мгновение испугалась, что он сейчас забьётся в сумасшедшей истерике, но по его бледной коже лишь бесшумно бежали слёзы, капая на руки, покрытые засохшими корками ран. Её сердце сжалось, как губка, а затем вобрало в себя всю боль, которую наблюдали её глаза. Девушка притянула его за руки к себе, обнимая как можно крепче, в надежде, что он почувствует защиту и опору. — Не уходи, — как маленький ребёнок он уткнулся лбом в её плечо, расслабляясь в тонких девичьих ручках. — Не уйду, не переживай, — она осторожно погладила его по голове, цепляясь пальцами за спутанные пряди на затылке.       Как и обещала, Юкине не ушла. Даже когда вернулась Эмма с водой и горячей рисовой кашей, она однозначно хотела устроить взбучку брату, но Юки успела её остановить, пояснив, что тот уснул. Младшая Сано от облегчения готова была заплакать, но вместо этого решительно села рядом и стала кормить с ложечки голодную подругу. Вся ситуация могла выглядеть достаточно комично, если бы у них остались силы веселиться. Эмма укрыла их пледом и придвинула самодельный пуфик-мешок, чтобы подруга могла расслабить спину и опереться. Они пытались аккуратно высвободить Юки, но Манджиро начинал тревожно хмуриться сквозь сон, отчего Эмма тихо посмеивалась и разводила руками, мол "Сиди так, ничего не поделаешь".       Когда за окном совсем стемнело, Майки вдруг завозился и попытался приподняться, прервав дрёму девушки. — Проснулся? — голос Дракена мягко посмеивался со стороны дивана.       Блондин потерянным мутным взглядом обводил комнату, полную тёплого света, запаха чая с имбирём и тихого бормотания радио. Эмма сидела в одной части дивана с книгой в руках, закинув ноги на колени Рюгуджи, сидящего напротив. Почувствовав под собой медленно вздымающуюся грудь, парень поднял голову, сразу столкнувшись лбом с подбородком Ямамото. Та ойкнула от неожиданности, но взгляд её в одно мгновенье потеплел. — Как себя чувствуешь? — Юки пыталась незаметно размять затёкшую правую руку, не говоря уже о других конечностях.       Майки не ответил и определённо не мог подключиться к их миру, ещё недавно находясь в холодной непроглядной тьме. — Выглядит всё ещё как зомби, но, похоже, это ненадолго, — улыбнулся Дракен, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Пора кормить ребёнка, каша осталась? Или я всё съел? — Там ещё осталось, мы с дедушкой много приготовили, — успокоила его Эмма, поднимаясь следом и окидывая шуточно-презрительным взглядом брата. — Было бы славно вымыть его. Когда он последний раз ходил в душ?       Юки разделяла неверие Майки. Всего за несколько часов, на которые они с ним выпали из реальности и проспали, комната и обстановка изменилась до неузнаваемости: бардак и разбитый в щепки деревянный стул исчезли, всё вернулось на свои места; в центре комнаты появился переносной обогреватель, наполняя комнату теплым воздухом; невообразимый гнёт печали и отчаяния сменился родными улыбками и шутками. Да и Дракен успел появиться, пока Юкине мирно дремала, не выпуская из рук Манджиро. — Я помогу, — на попытку Майки подняться девушка отреагировала слишком быстро и активно, на эту гиперопеку парень чуть было не отмахнулся, но вовремя обуздал пассивно-агрессивное раздражение и принял помощь.       Он был слаб, исхудал сильнее, чем до битвы с Вальгаллой, но кроха жизни присутствовала в его глазах. Юки нерешительно держалась рядом на случай, если ноги не удержат его. Парень медленно окинул себя взглядом, провёл рукой по волосам, убирая сальные пряди от лица, поморщился и кивнул сам себе. — Я в душ, — негромко выдал он и, пошатываясь, двинулся к двери, оставив девушку стоять с полуоткрытыми губами, с которых так и не сорвалось ни звука.       Однако командир Тосвы однозначно переоценил своё истощённое голодовкой тело, которое, к тому же, не двигалось в течение долгого времени, и уже через два шага стал заваливаться обратно. Ямамото успела подставить своё плечо и воспользоваться углом падения, чтобы усадить юношу на диван. — Никакого душа, пока не поешь и не придёшь в себя, — сердито отчитала его Юки, вставая напротив.       Голова Майки безвольно упала к груди, и ей подумалось, что он потерял сознание. — Майки, — позвала она, одновременно замечая багровое пятнышко на своём бедре, выступающее на светлой ткани спортивных штанов. — Нет-нет, не сейчас... — Юки, тебе не стоило приходить... Это не то...       Она подняла голову, прикрывая ладонью кровь. — Побереги свои силы на восстановление, — мягко попросила Юкине, когда парень долгое время не мог подобрать слова. — Уже поздно, я пойду домой. Передай Эмме и Дракену, что я ушла. Увидимся, Майки.       Ещё несколько секунд она чего-то ждала, натянув радостную улыбку, но взгляд парня оставался всё таким же пугающе холодным и безучастным. Дав себе мысленного пинка, Ямамото развернулась и двинулась к двери, изо всех сил стараясь не хромать на раненную ногу. Сняв с вешалки свой шарф, она вышла из тепла в колючий мороз. Болезненный выдох плотным облаком пара сорвался с искусанных губ и быстро рассеялся. Похоже, она была не совсем права: швы может и не разошлись, но рана от напряжения стала кровоточить.       Оставив Майки на попечение Эммы и Дракена, она как могла поспешила домой.       Ступеньки на её этаж оказались самым тяжёлым отрезком пути. Помимо растущего кровавого пятна, её тело ломило от слабости и усталости. Переставляя ногу на последнюю ступеньку, она успела покрепче схватиться за перекладину для рук, иначе точно бы упала на колени. — 《Дом так близко... Ещё чуть-чуть — и всё закончится...》, — девушка была слишком сконцентрирована на каждом своём шаге, чтобы увидеть стоящую возле её двери фигуру, которая повернула голову на звук шагов.       Ключи в руках бились друг о друга, так и норовя выскочить из замёрзших пальцев; когда нужный наконец попал в замочную скважину, Юки всем телом вздрогнула, заметив движение рядом с собой. Парню сильно повезло, что у неё не хватило сил на полноценный крик, а только лишь на испуганный писк, напоминающий больше сиплый вздох. — Такаши... Напугал... — ноги не выдержали такой встряски, и ей пришлось прислониться плечом к двери, чуть подгибая раненную ногу.       Мицуя молча извлёк из кармана телефон и постучал по экрану пальцем. — Ты трубку весь день не брала, — его покрасневший нос и щёки выглянули над шарфом.       После пятисекундного ступора она использовала свой самый виноватый взгляд, на который была сейчас способна. — Он разрядился, прости. Я была в доме Сано... Ты давно ждёшь? — Еда успела остыть. У тебя получилось поговорить с Майки? — Такаши указал на пакет, висящий на запястье, после чего заметил, что девушка перенесла весь вес на левую ногу, а правую — держит на весу, совсем как кошка, у которой повреждена лапка. Затем выражение его лица сменилось беспокойством и даже испугом. — У тебя рана кровоточит, Юки! Ты зачем вообще из дома вышла? Поехали в больницу.       Тёмное пятно успело сильно увеличиться с того момента, когда ей удалось удачно прикрыть его ладонью перед Манджиро. Она оборвала решительный настрой Такаши коротким взмахом руки. — Нет, всё хорошо, я сама поменяю повязку. Уже поздно, ты замёрз, хочешь войти? — ей в самом деле хотелось скорее оказаться дома, но Мицуя сильно всколыхнул её планы.       В его взволнованных глазах появилось сомнение. — Разве я могу? Ты ведь одна живёшь... — Такаши, я сильно устала и боюсь, что эта слабость меня вырубит прямо здесь. Рана жжётся так, будто к коже приложили раскалённую кочергу. Либо ты заходишь, либо нет, — ключ провернулся в замке и громко щёлкнул; девушка, почти не наступая на правую ногу, ввалилась в тёмную квартиру и провела рукой по стене в поисках выключателя. — Я помогу дойти до ванной. Где лежит аптечка? — Мицуя поборол свои сомнения и вошёл следом, закрывая за ними дверь; быстро скинув ботинки, он подставил ей свою руку, чтобы довести до ванной комнаты. — Там же, дальше я сама, — она тяжело вздохнула, оказавшись на краю ванны. — Ты голодна? Я разогрею еду и сделаю чай, — парень выглядел слишком беспокойным, впрочем, как и все их последние встречи.       Его забота так и пропитывала теплом холодный воздух пустой квартиры. — Спасибо.       Спустя бесконечно долгие двадцать минут шипений и болезненных хныканий Юкине удалось снять прилипшую к ране повязку и пластырь и обернуть бедро новыми. Вышло не слишком хорошо, но и это было победой. Переодевшись в домашнюю одежду, она присоединилась к Такаши на кухне. У него было уже всё готово: золотистый бульон на столе своим ароматом наполнял полный рот слюны, рядом с тарелкой бульона стоял рис и кусочки варёной куриной грудки. Только что парень поставил на стол две чашки чая. — Садись, я уже всё разогрел. В холодильнике осталось еще на одну порцию. У тебя совсем ничего нет из продуктов, я помогу завтра с покупками, — Такаши в фиолетовом фартуке с изображением щенка в поварском колпаке выглядел весьма уморительно, губы девушки невольно растянулись в улыбке. — Ты совсем исхудала за эту неделю, сейчас тебе нельзя есть ничего тяжёлого, поэтому куриный бульон отлично подойдёт. Позже я подумаю над твоим питанием.       Девушка села за стол, смущаясь такому порыву заботы от него. — Твоим сёстрам с тобой повезло. Спасибо за еду, — она окунула ложку в бульон, подхватила пару кусочков овощей и отправила питательную, безумно ароматную жидкость в желудок. — Скушай, сколько сможешь, не нагружай желудок. К слову, они обе помогали готовить для тебя. Ждут в гости, — Мицуя сел напротив, обняв пальцами чашку чая. Он добродушно улыбался, излучая по-домашнему тёплый свет, но наблюдение за тем, как дрожащие тонкие пальцы с трудом поднимают полную ложку супа, медленно стягивало улыбку с его губ. — Вкусно?       В его глазах читалась масса других вопросов, совершенно не касавшихся стряпни, но он тактично молчал, давая девушке возможность поесть в спокойной обстановке. Как и предполагалось, Юки не осилила и половины, неловко отодвинула тарелки в сторону и придвинула к себе горячую чашку, повторяя за гостем и обнимая её пальцами. Долгожданное тепло окутало холодные ладони, тёплая еда согрела изнутри, и теперь девушка была готова к разговору, которого было не избежать.       Она рассказала отрывками сегодняшний день, начиная со звонка Эммы и останавливаясь на встрече лицом к лицу с Манджиро. Язык стал заплетаться, а слова застревали ещё где-то на уровне мысли. Сложно было описать то, каким она увидела командира Тосвы сегодня. — Его глаза... Пустые... Будто внутри он уже...       Повисло долгое молчание. Юки не пыталась больше подобрать слов, понимая, что не сможет передать устами увиденное и пережитое. — Как ты себя сама-то чувствуешь? — Такаши не перебивал её всё это время, терпеливо выжидая, пока она соберётся с мыслями. — Такаши... Одна мысль не даёт мне покоя. Мы ведь ещё дети... Так почему это должно было произойти?       Ему потребовалось немного времени, чтобы понять суть её слов. После тихого вздоха осознания он ответил: — Может, по годам многие из нас ещё совсем дети, но та жизнь, которой мы живём — далеко не детская. Что на самом деле печально — очень многие её не выбирали. Что касается банд и драк — тут каждый знал, на что идёт и чем готов пожертвовать. Поэтому мы так не хотели, чтобы ты втянулась в нашу жизнь. Большую часть времени мы веселимся и беззаботно проводим время, но обратная сторона медали никуда не исчезает.       Юки понимающе качнула головой. Она тоже не выбирала семью, где выросла. Не её прихотью была смерть матери или же отвратительное воспитание дяди. — И всё же, Юки, если бы не твоё появление тогда... всё могло закончится иначе. — Баджи мог бы выжить? — смешанные чувства переполняли глупый вопрос. — Нет... Ты... Боже, Юки, не смей винить себя в его смерти! Ты сделала больше, чем я или кто-то другой, — собственная вина Такаши вырвалась на повышенных тонах. — Как бы я не хотел злиться на тебя за то, что ты подвергла себя такой опасности и в результате пострадала, я благодарен тебе за твою смелость. Мы все благодарны. До сих пор не понимаю, почему стоял, как грёбанная каменная статуя.       Серые глаза девушки были полны слёз, которые она изо всех сил сдерживала у основания ресниц. — И всё равно... Посмотри, в каком состоянии Майки! Он похож на живого трупа! Эмма и Дракен решили, что я какая-то особенная, что у меня вдруг получится вернуть его, — чашка в её руках дребезжала донышком о стол, а дыхание сорвалось, и после каждого слова ей требовалось сделать прерывистый вдох-выдох. — Но у меня не получилось... Почему-то я не стала той, на кого-то они так надеялись... — Юки, всё не так, — Мицуя опешил от внезапной истерики подруги и отчасти чувствовал вину и ответственность за это, ведь он был тем, кто затеял этот разговор. Он также был тем, кто предложил Эмме воспользоваться помощью Юкине, когда той станет лучше. — Я уверен, что у тебя получилось...       Девушка медленно сползла со стула, вытягивая руки к полу. Она надеялась, что стабильно ровная холодная поверхность поможет ей остыть и мир перестанет прыгать перед глазами. Дыхание рвалось в клочья, всё тело пронизывала парализующая боль. Такаши как ошпаренный выскочил из-за стола и приземлился на колени рядом с ней. — Дышать... Я... Не могу... Я...— непонимание того, что происходит с её и без того повреждённым телом, только усиливало общий страх. — Юки, не волнуйся, это паническая атака, тебе нужно только успокоиться, — юноша выглядел не менее испуганным, хоть и видел паническую атаку уже второй раз в жизни — первый случился с Маной, когда дети, с которыми она играла, в шутку перестали замечать её и отвечать на её слова. Но он уверен, что тот случай был не таким серьезным.       Мицуя осторожно положил руку между её лопатками и медленно стал гладить вдоль спины, как кошку. — Постарайся сделать глубокий вдох. — Почему... в груди так болит.... — Юки, дыши. — Когда думаю... Как ему больно... Чифую... Йоко-сан... — образы каруселью на бешеной скорости крутились в её голове. — Юки, слушай меня. Слушай мой голос, понятно? Перестань думать о других и сосредоточься на себе. Ты слишком близко принимаешь к сердцу чужую боль. Это не твоя боль! — Такаши склонился также низко, чтобы поймать её взгляд, но та яростно затрясла головой, натягивая корни волос пальцами. — Не могу... Не могу остановить это!.. — от нехватки воздуха и забитого носа она начинала давиться даже теми крохотными порциями кислорода, что поступали с короткими вздохами. — Майки.. Я хотела.. Хотела, чтобы он остановил.. Меня..       Её душераздирающий крик выплеснувшейся наружу боли заставил сердце Мицуи на мгновенье застыть; мысль, подобно шальной пуле, влетела в его голову. Он схватил девушку за плечи, силой развернул к себе лицом и вынудил ошарашенные большие глаза смотреть на него. — Ты любишь Майки, не так ли? — он слабо встряхнул её, боясь причинить ещё большую боль или сильно испугать.       Его план сработал почти сразу: Юки замерла в его руках, и только её тело продолжало непроизвольно трястись от рваных всхлипов. — Признай уже это сама себе и поверь в свои силы. Ты Майки тоже небезразлична, так что даже твоё появление перед ним сдвинуло дело с мёртвой точки, ясно? Остальное оставь Эмме и нам. Хватит решать за всех и додумывать то, чего нет. Если ты не сможешь позаботиться о себе, то куда уж тебе играть Мать Терезу с другими.       Был ли он слишком груб? Да, возможно. Но на это и был расчёт. Девушка незаметно для себя перестала рыдать навзрыд, зацепившись за подкинутую соломинку. Тогда он наконец выдохнул, понимая, что истерика подходит к финишу. — Ну же, Юки, ты справишься с этим. Иди сюда, — парень сгрёб её к себе на руки, прижимая к груди. — Дыши со мной, ладно? Давай, вдох-выдох, вдо-ох-выдох.       Его дыхание сначала подстроилось под её скорость, а затем стало постепенно замедляться, как и плачущая девушка. Они просидели так на полу, пока Ямамото не успокоилась, а потом и вовсе не начала засыпать. Её голова упала с его плеча, когда сознание отключилось на несколько секунд. — Ты уже засыпаешь, а ну-ка, — попыхтев, он помог ей подняться на ноги и почти волоком затащил девушку в её в комнату. — Ложись спать, завтра будет легче, точно тебе говорю. — Такаши, прости, я не знаю, что на меня нашло, - выдохнула Юкине в подушку, натягивая одеяло почти до ушей. — Мне очень стыдно, и я даже не хочу смотреть тебе в глаза. — Не парься, ты просто не справилась со всем, что свалилось на тебя в последнее время. Это нормально, но тебе нужно научиться куда-то направлять негативную энергию, нельзя копить это внутри, понимаешь? — Мицуя нашёл среди завала на прикроватной тумбочке пластинку таблеток, листок с указаниями по их применению и принёс стакан воды. — Вот, ты ведь не пила их сегодня? — Угу, — как маленький ребёнок, она неуклюже села, послушно проглотила лекарство и упала обратно в постель. — Такаши, а как же ты так хорошо справляешься? Ты ведь потерял друга, с которым был знаком намного дольше меня. — Дело ведь не в длительности дружбы. Да и кто сказал, что я справляюсь хорошо? — парень усмехнулся, засовывая руки в карманы. — Просто я знаю, куда перенаправлять все чувства, которые копятся внутри. — Похоже, мне тоже нужно найти то, куда я могу... — её настиг сладкий зевок, после чего она с трудом вновь открыла глаза. — Мне пора, Юки. — Уже уходишь? — Да, уже поздно. И мне нужно ещё кое-кого навестить, — Мицуя улыбнулся на прощание, и если бы Юкине не была на грани сна и реальности, то заметила бы печаль в его глазах. — Не ходи завтра в школу, всё равно последний день перед выходными. Тебе нужно восстановиться. Доброй ночи. — Доброй... — сквозь слипающиеся веки она наблюдала, как парень уходит, гасит свет и почти бесшумно прикрывает за собой дверь.       Сил обдумывать сегодняшний день не было, поэтому девушка отдалась тёплым объятиям сна, оставив все дела на завтра.       Два дня спустя Юкине была в состоянии проснуться с рассветом, который таковым было сложно назвать: зимнее небо было затянуто плотными серыми облаками, сквозь которые едва заметно виднелось солнце. Девушка глянула на время, удивившись тому, что смогла так рано встать, но была этому даже рада. В её планах было посвятить день учёбе и ничему другому, не подпуская угнетающие мысли даже близко к своей голове. Приняв горячий душ и позавтракав, она на скорую руку прибралась в комнате, настраиваясь на рабочую волну, после чего уже подготовила учебники и тетради.       Не успела нырнуть с головой в учёбу, как её снова посетила навязчивая мысль, которая не давала ей покоя уже третий день. На следующий день после её визита в дом Сано, а после и встречи с Такаши, днём ей позвонила Эмма, благо телефон она к этому моменту уже зарядила. Проведя лекцию в сердитых интонациях о том, что нельзя уходить так внезапно и без предупреждения, Эмма вдруг стушевалась на том конце трубки и голосом потише заговорила: "Слушай, а что Мицуя у тебя делал?". Юки чуть не поперхнулась чаем — вспоминать свой вчерашний спектакль было более чем стыдно, но откуда Эмма вообще знает? И после короткого ответа без подробностей, подруга ещё более пораженным голосом продолжила: "Он вчера приехал к нам, чтобы поговорить с Майки. В общем, тут такое было... Я думала, что он его ударит, но Дракен вовремя вмешался.".       На её вопрос "О чём шёл разговор?" Эмма неловко посмеялась и сказала, что об этом ей не может поведать и, может быть, кто-то из парней сам ей расскажет.       После этого звонка Ямамото преследует странное чувство, щекотящее и колющее одновременно. Она потрясла головой, прогоняя в очередной раз лишние мысли, и опустила взгляд в текст. С этой минуты она не поднимала головы от домашних заданий, которые должна была сделать ещё на каникулах.       Стук в дверь привлёк её внимание только после третьего подхода. Девушка встрепенулась, отложила ручку и поспешила к двери, чуть не потеряв тапочки по дороге. В голове крутилось всего пара лиц, которые могли бы стоять за дверью, хотя бы тот же Такаши, который принёс ей на днях ещё немного продуктов. Но это был не он. Юки сглотнула, надеясь смочить пересохшее горло, провернула замок дважды и открыла дверь. — Йо, Юки, — перед ней стоял Майки, бодро улыбаясь и шмыгая красным от холода носом. — Не хочешь перекусить чего-нибудь сладкого? Я видел тут недалеко маленькую пекарню, там так ароматно пахнет на всю улицу, что я едва удержался, чтобы не зайти туда без тебя. Ну так как, идём?       Дар речи оставил её, как и здравый смысл. Юки на радостях вышла за порог, чтобы получше разглядеть его глаза. — Ты вернулся! — Эй, холодно же на улице, иди собирайся. Да и не уходил я вроде... — он встретился с её взглядом, полным смешанных чувств, и со смешком взъерошил и без того помятые волосы. — Или, может, тебе принести что-то из той пекарни? Как себя чувствуешь? — Я уже одеваюсь, я быстро! — холод и правда быстро пробирался под кожу, поэтому Юки впустила юношу в квартиру, а сама скрылась в своей комнате. Учёба была забыта, оставшись лежать с книгами на столе.       Сердце взволнованно билось в грудной клетке от радости, а улыбка не сходила с её лица все те десять минут, что она пыталась привести себя в порядок и тепло одеться. — Ну просто принцесса, — засмеялся Сано, встречая её у входной двери. — Много ты видел принцесс? — отшутилась девушка, оборачивая шею шарфом. — Не-а, только одну, — он состроил загадочную рожицу и вышел на улицу первым, оставив её смущённо краснеть.       Набрав свежайшей выпечки и молочного чая в жестяных банках, они свернули на тихую улочку, которая привела их к небольшому парку. Юкине не раз замечала, как его взгляд меняется, когда он смотрит куда-то в сторону. В такие моменты от него веяло тоской и мрачностью, но стоило ей заговорить с ним, как парень мгновенно приходил в себя. Они остановились у небольшого искусственного пруда, через который можно было пройти по декоративному мостику. На нём Манджиро остановился и поставил банку чая на перила. — Какой кекс хочешь? С шоколадом или вишней? — он заглянул в пакет, довольно вдыхая запах ещё тёплой выпечки. — С вишней, — девушка последовала его примеру и поставила свой чай рядом, чтобы освободить руки.       Юноша извлёк из пакета нужный и протянул ей, но стоило ей взять его, как Сано вдруг подался вперёд и надкусил мягкое тесто со своего края. — Э-эй! — со смехом воскликнула девушка, едва не выронив его от неожиданности. — Стало интересно, какой на вкус с вишней. Попробуешь с шоколадом? — Майки протянул ей второй кекс, более тёмного цвета, с вкраплениями шоколадной крошки. — А вот возьму и попробую, — Юки, с трудом сдерживая смех, откусила краешек второго кекса.       Вдоволь насмеявшись, они всё же съели свои кексы, запивая их молочным чаем. Пальцы покраснели от холода, и Ямамото спрятала их в карманы пальто. Уже какое-то время они молчали, думая каждый о своём, даже не подозревая, что их мысли могут пересекаться. Это молчание не было тяжёлым, скорее наоборот — очень лёгким и даже приятным. Она обратила короткий любопытный взор в сторону парня, отметив, что его взгляд снова потяжелел от невесёлых дум. Им обоим было известно, что время не лечит раны утрат, только затягивает их и превращает в уродливые шрамы, которые будут болеть всю жизнь, стоит только надавить на них.       Вода в озере почти незаметно колыхалась от лёгких порывов ветра, который стряхивал с веток пушистый снег. Хоть сердце её в его присутствии и вело себя, как ему вздумается, ей было абсолютно спокойно и приятно находиться рядом с Манджиро. Она не до конца понимала ту связь, которая образовалась между ними со временем: была ли то крепкая дружба или что-то более горячее и глубокое? Ей не давал покоя тот самый единственный, но очень чувственный поцелуй на пляже, после которого очень многое произошло, и возможность обсудить этот момент была упущена. Была ли это лишь прихоть Майки или его шутка? А может, он ждёт каких-то ответных действий с её стороны? Она не могла обратиться к собственному опыту по одной простой причине — его не было. Однако о некоторых тонкостях взаимоотношений между мужчиной и женщиной она была осведомлена. Юки снова поймала себя за кусанием губ, что означало то, что она слишком крепко задумалась и даже запуталась в своих мыслях. Стоит ли ей начать разговор на эту тему сейчас? Будет ли уместно портить ту идиллию, которая воцарилась на деревянном мостике между двумя подростками?       Её внимание привлекло движение рядом — Майки расстегнул куртку и извлёк из внутреннего кармана что-то небольшое, сверкнувшее цветными камнями на фоне снега. — Я починил её, — парень протянул заколку, чуть улыбаясь краешком губ. — Спасибо, а я... И забыла даже... — она неловко посмеялась, принимая дорогую ей вещь непослушными пальцами.       Как и в случае с кексом, Манджиро поступил слишком непредсказуемо и мягко обнял ладонями её пальцы. Его руки были не слишком тёплые, как хотелось бы, но однозначно не такие ледяные, как у Юки. —Ты должна была сказать, что так замёрзла. Карманы не утеплены, да? — его голос звучал абсолютно обыденно, совершенно не вписываясь в ритм биения сердца девушки. — А... А... Я... — её сбивчивая речь рассмешила Майки, и он покрепче сжал её пальцы. — Слушай, сейчас лучший момент, чтобы сказать тебе кое-что, — его улыбка немного угасла, и наружу показалось непонятного рода волнение.       Юкине чувствовала огонь на кончиках ушей, но трудно было сказать — из-за холода он или из-за смущения, а может, и от того, и от другого. Её больше интересовала палитра эмоций на лице юноши: решимость, переживание, печаль, нежность и даже тень смущения. Куда же спряталась его могучая харизма и поведение "шута"? — Только не перебивай, ладно? Ты мне очень дорога, Юки. Но по некоторым причинам я всё пытался отрицать это. Ты уже могла заметить, что я далеко не лёгкий человек, как и мой образ жизни. И я не собираюсь от этого отступаться, ведь моя мечта уже давно переросла в цель. Я чувствую себя самым большим эгоистом в мире, но я так же сильно хочу, чтобы ты была моей девушкой, спутницей по жизни, другом и всем для меня. До встречи с тобой меня совершенно не интересовали отношения с девушками, которые могли бы перерасти во что-то серьёзное, но почему-то от мысли, что ты не будешь рядом со мной, что кто-то может украсть тебя у меня, буквально изничтожают изнутри. Мне нет прощения за всё то, во что я уже втянул тебя, за все травмы, физические и душевные, которые ты получила, связавшись со мной. И всё же я не могу снова оборвать нашу связь. Я хочу видеть тебя рядом как своё самое дорогое сокровище. Я не могу обещать, что впредь с тобой всё будет хорошо и тебя никто не тронет, как бы мне этого не хотелось. Возможно, я усложню твою жизнь в разы. Однако я клянусь делать всё, что в моих силах, чтобы оберегать тебя от поджидающих опасностей, и я убью любого, кто навредит тебе.       Юки устала следить за открывающимся от удивления ртом и знала, что на её лице наверняка застыло глупейшее выражение. — Никогда столько не говорил за раз, - усмехнулся Манджиро, выдыхая. — У тебя уже есть представление о том, как мы живём, поэтому хорошо подумай и... — Не могу! — воскликнула девушка, не веря своим ушам и глазам. Ещё до того, как её губы растянулись в радостной улыбке, на лице Майки отразилось подобие разочарования. — Ой, я хотела сказать, что не могу поверить, что это взаправду!       Мгновенное облегчение обоих смешалось в едином облаке пара между ними. Знали бы только эти двое, что судьба не собиралась так просто одаривать их счастьем. Начавшийся снегопад заставил двоих влюблённых подростков поспешить обратно.