С клубникой в декабре

      К вечеру Питеры закончили разрабатывать сыворотку для Гарри, и довольные разлеглись прямо на полу. Вокруг валялись разбросанные листы с формулами, две пустые чашки и тарелка с недоеденным сэндвичем. Питер заметил, что на потолке появились жёлтые разводы, и сделал мысленную пометку — побелить его, как будет время. И тут ему стало интересно, а как живет другой Питер? Наверное, его дом очень уютный и светлый, а кругом нет шумных соседей, ругающихся круглосуточно, и в подтверждение его слов, снизу раздался грохот посуды.       — Вспоминаю свои студенческие годы, — с улыбкой сказал Питер, — я тогда тоже снимал квартиру в похожем районе, шумоизоляция в ней была еще хуже, чем здесь.       — А где ты сейчас живешь?       — На Манхэттене, — скромно ответил Питер, на что другой Питер лишь присвистнул, — спас жизнь одному бизнесмену от птеродактеля.       Пит представил холодные стены, высокие потолки и панорамные окна с видом на шумные небоскребы, и среди всей этой картины образ мужчины казался комичным. Ему больше подходил уютный маленький домик с собственной библиотекой.       — Тебе нравится там жить?       — Не очень, — признался мужчина, — чувствуешь себя паучком в банке.       — Почему тогда не уедешь?       — Мэри Джейн нравится там, это наш дом. За столько лет как-никак получается привыкнуть. Когда-нибудь ты меня поймешь.       Питер не хотел понимать, Питер хотел слушать неторопливый мягкий голос и рисовать в голове картинки из жизни взрослого Питера.       — Чем ты занимаешься, кроме спасения мира? Выгуливаешь собак по воскресеньям?       — И средам, — усмехнулся мужчина, — я работаю в газете, раньше моим начальником был Джей Джона Джеймсон.       — У тебя тоже? — удивился Пит, хотя пообещал себе, что его уже ничто не сможет удивить, — а точно, мы же повторяем судьбу друг друга или типа того.       — Я бы не согласился, — Питер повернулся к нему лицом, подложив руку под голову, — и события нашего путешествия это подтверждают. Возьмём малыша Питера, его друзей, его окружение. Имена, фамилии… названия улиц… все идентично нашим мирам, но свою судьбу, мы вершим сами. Да, возможно, что-то мы повторяем, проживаем события за друг друга, но это лишь единичные случаи. Важно то, — он коснулся сердца Питера, — что у нас вот здесь.       Тепло разлилось в грудной клетке, а место прикосновения горело, как июльский костер, особенно полыхала метка, словно мурча одобрение. Питер загипнотизированно смотрел в глаза другого Питера, а тот улыбался в ответ.       — Ты — удивительный, — повторил он его фразу, — я хотел бы быть похожим на тебя.       — Это льстит, но не лучше ли оставаться самим собой? Мы никогда не знаем, через что прошел другой человек, насколько бы идеальной не казалась его жизнь.       — Я знаю, знаю, но иногда нам хочется обвинить кого-нибудь, что он живет лучше нас, чтобы он, например, подарил нам квартиру на Манхэттене, — рассмеялся Питер.       — Ладно-ладно, я понял. Это теперь будет извечная шуточка. Что мы будем делать завтра?       — Отправимся к Гарри с утра и испробуем на нем нашу сыворотку, а пока давай ложиться спать, — паучок сонно зевнул, — можешь занять мою кровать, а я лягу на диване.       — Может лучше я лягу на диване?       — Все в порядке, в шкафу есть футболки, бери любую не стесняйся.       Пит пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную, сдерживая желание посмотреть на Питера в своей футболке.