С клубникой в декабре

      Питер проснулся первым, сонным взглядом уставился в потолок, не понимая, почему так давит грудная клетка. Он проморгался, пока события прошедшего дня водопадом не обрушились на него. Губы приятно закололи, вспоминая тот переполненный нежностью поцелуй, они, словно, еще хранили то обжигающее тепло от чужого прикосновения. Питер боялся пошевелиться, чтобы не разбудить мужчину, лежащего на нем. Другой Питер крепко обнимал его, прижимался к часто вздымающейся грудной клетке, и, черт, это все напоминало сон, такой реальный, но горячее дыхание, ощущающееся даже сквозь ткань футболки, говорило, что все было вживую.       И от этого осознания, хотелось прыгать, будто ему пять лет, будто отец купил игрушку, что он так давно хотел. Мысли еще хаотично путались, Пит не знал, за какую стоит уцепиться, как обсмаковать на языке. Пожалуй, стоит начать с той, где он нравился Другому Питеру! Это было невозможно, настолько невозможно, что сердце отчаянно клокотало в груди, готовое разбудить мужчину. Пит закусил губу, нерешительно обнял возлюбленного и едва не застонал в голос. Обнимать его вот так… было до головокружения приятно, вдыхать его запах до тех пор, пока не задохнешься, было естественно.       Все проблемы, страхи и переживания ушли далеко на задний план, оставив после себя лишь безграничное счастье. Другой Питер пошевелился, просыпаясь, и привстал на локтях, сонным взглядом встречаясь с округлившимися глазами парня.       — Доброе утро? — Полувопросительно сказал Питер, пытаясь скрыть глупую улыбку.       Мужчина тихо фыркнул и уткнулся носом в его шею, обнимая еще крепче, пока парень и вовсе забыл как дышать, молясь лишь о том, чтобы в штанах не стало слишком тесно от столь желанной близости. Губы Питера почти невесомо коснулись яро бьющейся жилки на шее, и тихий вздох вырвался из грудной клетки.       — Все так плохо? — спросил мужчина, и Пит готов был поклясться, что тот улыбался.       — Не то, чтобы плохо… но ты явно на меня плохо влияешь.       — Ты на меня тоже, — признался Другой Питер, — я думал, что схожу с ума.       — Видимо, не ты один, — улыбнулся Паркер, — это ведь началось еще тогда?       — С первого взгляда.       Спокойно. Вдох. Выдох. Питер не мог совладать с эмоциями. Всё это время, он был не единственным, кто мучался от этой связи и не знал, что делать. Границы правильного и неправильного были смыты, и дороги назад уже не было. Мужчина приподнялся и прижался к его губам, тяжело дыша. Питер с удовольствием ответил на поцелуй, жадно сминая упругие губы, беззастенчиво скользя языком в приоткрытый рот.       В штанах было непозволительно тесно, и Пит не мог сказать, в чьих именно. Это было безумием, но губы мужчины были слишком сладкими и желанными. Питер рефлекторно потерся о выпуклость в штанах мужчины, заставив того замычать в поцелуй, тогда он повторил это движение еще несколько раз, совсем теряя голову.       Метка на груди горела, требовала еще. Они нашли друг друга, они — жившие в разных вселенных, в разных временных отрезках, наконец, встретившиеся, несмотря ни на что. Рука мужчины оттянула резинку на пижамных штанах, уверенно обхватила горящую плоть и начала медленные, но властные движения, отчего в глазах Питера заискрились звезды. Он застонал, откидывая голову назад, двигаясь бедрами навстречу, впиваясь пальцами в широкую спину.       Подобного он не испытывал ни разу в жизни, и это было настолько правильным, настолько естественным, что нутро готово было разорваться на мелкие кусочки. Поцелуи стали мокрыми, смазанными, они бились зубами, промазывали, целовались так, будто через минуту случится конец света.       Питер просунул руку между их разгоряченными телами, прошелся по стальному прессу пальцами и приспустил штаны с мужчины. Его движения не были такими уверенными, как у Питера, но жаркое участившееся дыхание говорило, что он все делает правильно. Сладкая дрожь пробила его тело, он дернулся, сжал член мужчины чуть крепче и с рванным вздохом кончил, широко распахнув глаза, ему потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки и помочь Другому Питеру дойти до разрядки.       — Ух ты, — только и смог он произнести.       — Да… ух ты, — согласился мужчина, тяжело дыша и пытаясь привстать. Питер был уверен, что его улыбкой в этот момент можно осветить весь мир, как минимум. Он встал с дивана, на котором они уснули, и понял, что ноги его совсем не держат. Это было даже лучше первого полета на паутине, от которого воздух выбивается из легких.       — Я должен тебе кое-что рассказать.       Питер медлит всего секунду, но затем решительно снимает футболку и поворачивается к мужчине лицом. Тот впивается взглядом в метку на груди, точно такую же, как у него, и не может произнести и слова, лишь его блестящий взгляд говорит обо всем.       — Мне стоило сказать еще тогда, но я был не уверен… — Пит чешет затылок, отчаянно краснея под столь пытливым взглядом, и даже немного тушуется.       — Ты же понимаешь, что теперь я обязан на тебе жениться?       Питер тупо моргает и начинает истерично смеяться, потому что тугая пружина, наконец, лопается.