Связанные

Мудзан думал, что единственный человек, который смог лишь раз его запечатлить жил ещё во времена, когда люди были совсем другого порядка. Ёриичи умер от старости. А его брата незадолго до этого Мудзан обратил в демона. Но даже так... Он помнил Ёриичи. Он помнил ту силу, что их связала. И прекрасно помнил, чем это всё по итогу закончилось. Связи запечатлённых практически нерушимы и всегда будут напоминать о себе. Даже спустя три сотни лет. Даже спустя тысячу лет... Когда его запечатляет второй раз, да ещё и на человеке, что являлся чуть ли не прямым потомком Ёриичи, человек, что буквально унаследовал его волю и стремления, то Мудзана охватывает чистая, ничем не замутненная злоба. Он не желал повторно проходить через адские муки и боль, которыми сопровождается привязка. Но ничего подобного так и не произошло. Ни через месяц, ни через год. Полностью окрепла связь к моменту, когда мальчику исполнилось восемнадцать. С момента их первой встречи прошло несколько лет и они всё ещё были врагами. Вражда охотников и демонов шла столетиями, так что в этом не было ничего удивительного. Большой проблемой для Мудзана стало другое: невозможность навредить. Он пытался убить Камадо Танджиро за эти годы порядка тысячи раз. Он испробовал все известные методы. Сам атаковал — клыки и когти исчезали, втягивались в кожу, стоило ему просто появиться рядом с парнем, он буквально слабел, если в нём жило намерение навредить этому человеку. Оружие не работало так, как надо, либо же парня защищали верные друзья. Посылал убить других — сам же и убивал их после, если этого не делал сам Танджиро или его друзья. Или столпы, что теперь охраняли мальчика с поразительной яростью. Но факт того, что Мудзан убирал других пешек сам, для него не был удивителен, потому что запечатлённый будет оберегать своё до последнего вздоха. Даже если он чёртов прародитель всех демонов этой страны. Кибуцуджи даже своих демонов отправить не мог по причине того, что из-за его же крови они не могли навредить парню. Они не могли, хотя пытались. Но спустя всего несколько часов приползали с обильными внутренними ранами, которые словно бы им оставил сам хозяин. Регенерация спасала их от смерти, но даже после одной попытки они едва ли смогли хотя бы попробовать нанести смертельный удар Камадо. Ненависть крепла, но в конце концов Мудзан понял, что так делу не поможешь. Его ломало изнутри от того, что он ненавидит своего запечатленного, что пытается причинить боль своему же привязанному. Это было похоже на то, что кто-то тянет канаты прямо из его внутренностей постоянно. Каждый день. Каждую ночь. Каждую секунду. Он знал, как это можно было прекратить, но цена... Это решение будет стоить для него невероятно дорого. Ведь это значит, что придётся переступить через свои принципы, которым уже не одно столетие. Но выбора особенно не оставалось: он начал чувствовать, что сил у него становится меньше. Они утекают медленно, но ощутимо. Даже испив крови, восполнить утечку было уже сложно. Мудзан понимал, что если связь на нём так отображается, то что происходит с человеком было ясно и без особых раздумий. Когда он сам приходит к Танджиро, он и не думает, что увидеть его будет легко, но на защиту парня встают буквально все имеющиеся охотники и демону бы убить их всех, но бой так и не состоялся. Кагая остановил их, после чего отошёл в сторону, выпуская из комнатки четырех человек. Мальчишка с сестрой вышли сами. Ослабший, еле стоящий на своих двоих, но совсем не раненый, Камадо смотрит на Мудзана мутно, после чего делает шаг вперёд. По бокам от него стоят друзья, что готовы атаковать в любой момент, если вдруг Кибуцуджи сделает хоть одно неверное движение. Столпы оскалились, но атаковать не спешили. Ояката-сама предупредил их, что Танджиро нужна эта встреча, они итак несколько лет не позволяли им встретиться. Однако, сейчас жизнь Камадо полностью зависела от демона. В буквальном смысле. Запечатлённые демон и человек могут находиться порознь. Но только пять лет. К концу этого цикла один из них умирает от внутренних ранений, что появляются необъяснимо для людских врачей и даже для демонического доктора, или остановки сердца. Избавиться от этого невозможно, про это практически ничего не известно, ведь запечатление было всего несколько раз на почти тысячу лет. Когда один из пары умирает, второй будет испытывать сильные боли почти полвека. Мудзан помнит, какими были те боли. Ему казалось, что он умрёт от чертовой внутренней агонии. Эти боли были сравнимы с солнечными ожогами. Мучительные, не прекращающиеся. От одних только воспоминаний его в дрожь бросает до сих пор. Если же к тому же разделенные ещё и ненавидят друг друга, то связь будет гнить, причиняя ещё больше боли. Сейчас же по состоянию Танджиро демон чётко видит, что пошло разрушение. Связь гниёт без постоянной подпитки, причиняя боль им обоим. Мудзан хочет оскалить клыки, напасть, растерзать и покончить с этим прямо сейчас, но зубы втягиваются обратно в челюсть, как и когти. Внутри что-то шевелится, словно оживает, и чем ближе Камадо, тем сильнее это чувство внутри. Охотники сверлят его взглядом, желая напасть, но Танджиро только тянет к нему руку, когда подходит совсем близко. Он выглядит слишком болезненно, бледный, белки глаз покрасневшие, дыхание сбивается и даже стоит он, опираясь на руку младшей сестры. Кибуцуджи всё же берет его под руку, притягивая ближе. От этого ему становится легче. Боль, что терзала всё нутро последние несколько лет пропадает. А человек всхлипывает, понимая, что тоже стало легче. Он ненавидит этого демона, всей душой ненавидит, но только рядом с ним он может чувствовать себя легче. Он цепляется за хаори Мудзана рукой, прижатый к сильному телу без возможности двинуться. — Я забираю его. Обратить и навредить всё равно не смогу. А с вами он умрёт, ты знаешь это, Убуяшики. — произносит Кибуцуджи, подхватывая ослабленного человека на руки. — Вы трое, — он смотрит на Незуко, Иноске и Зеницу, — без вас он уходить отказывается. Так что вы тоже можете идти с ним. Пускай он и оставлял им мнимый выбор, но по факту его не было. Он бы привел их силой, если бы они отказались, но троица с готовностью встала рядом, хмуро смотря себе под ноги, только в глазах Незуко была печаль за участь брата. Иноске молчал, лишь сжатые в кулаки руки говорили о том, что это решение даётся ему отнюдь нелегко. Зеницу то и дело искрил, но тоже молчал. За последнюю неделю они спасали Танджиро от смерти больше всего раз. И боролись даже не с демонами, с болезнью, которая всё так хотела забрать его жизнь. — С тобой рядом... Танджиро ведь будет в порядке? — спросил Томиока, сжимая руку на рукояти клинка так, что костяшки пальцев побелели. — Да. Вам ведь известно, как это работает. — неохотно отвечает Кибуцуджи, придерживая человека на своих руках бережно. Не смотря на его ненависть к охотникам, он не спешит вредить Танджиро. И дело даже не в том, что он не может, он уже не особо то и хочет. Мысленно с этим смириться гораздо труднее, но тело уже знает это. Это раздражает и злит, но к такому привыкаешь. Каждый из охотников и столпов хотел бы ответить нет, но в последнее время их неправота была настолько очевидна, что пришлось уступить. Они не хотели, чтобы Танджиро умер. Они с тревогой наблюдают за тем, как демон скрывается, забирая с собой четыре жизни. — Ояката-сама... Скажите, а правильно ли мы поступили? — спросил Муичиро. — Демон не навредит им, в этом можно не сомневаться. Они пришлют нам весть, когда Танджиро поправится, в этом я уверен. Убуяшики поднимается и скрывается в доме, оставляя своих детей одних. Это решение далось им особенно тяжело, учитывая обстоятельства. *** Танджиро не очень хорошо помнит, как попал в дом Мудзана. Из-за постоянного жара он вообще мало что осознавал из того, что происходило вокруг него в последнее время. Он уже было начал думать, что ещё немного и он правда умрет. Но в какой-то момент ему стало легче. Первым, что он увидел, когда проснулся, были его друзья, что спали возле него на краю футона. Незуко устроилась рядом и тоже спала. Он было обрадовался, что ему стало легче, пока не дошло, что отовсюду пахнет, нет, даже воняет демонами. Он зажал нос рукой и попытался встать. Вышло так себе. Слабость всё ещё присутствовала. Он покачнулся и сел, опираясь о футон рукой. — Не стоит. Ещё слишком рано. — произнёс за его спиной мягкий мужской голос. Парень обернулся в панике, и замер, увидев Кибуцуджи. Мудзан сидел возле стены, в руках покоилась книга и ей он, кажется, был увлечен даже больше, чем тем, что рядом находятся люди. — Ты... — парень осекся, не уверенно посмотрев вокруг ещё раз. — Я тоже не особо рад тебя здесь видеть, но, думаю, тебе не нужно объяснять, почему ты здесь. — Связь... Но разве для тебя это имеет хоть какое-то значение? — укладываясь обратно, спросил Танджиро, смотря в потолок. Говорить с ним почему-то было неловко. В последние годы они часто пытались убить друг друга. Но не получалось. Танджиро долго думал почему, пока Ояката-сама не рассказал ему о болезни запечатленных. Поверить в это было сложно, пока болезнь не начала прогрессировать. Она убивала его быстрее, чем любая другая. Через несколько дней он мог больше не проснуться, если бы демон не забрал его. — Я не смог тебя убить, хотя пытался. Ещё больше пытаться было бы бессмысленно. Я могу сколько угодно терпеть боль, но если ты умрёшь, то скорее всего потащишь и меня за собой. Не могу позволить этому произойти. — И что будет теперь? — Камадо смотрит на сестру, убирает с её глаз волосы и получше укрывает одеялом. Мудзан не отвечает сразу. Он сидит, смотря в книгу какое-то время, после чего откладывает томик в сторону, нагибается вперёд и смотрит на юношу. — Я расскажу тебе, когда ты встанешь на ноги полностью. А пока спи. — острый коготь упёрся в лоб и спустя пару секунд глаза Танджиро закрылись. Мудзан выходит из комнаты и скрывается в крепости бесконечности, позже появляясь рядом с Накиме. — Приглядывай за нашими гостями. И не подпускай к ним остальных. Сейчас ещё слишком рано позволять им даже видеть друг друга. — Поняла, Господин Мудзан. В следующее мгновение дверь за мужчиной захлопнулась. Ему необходимо было многое обдумать. Решить, что делать с этим дальше, потому что вариант убийства впервые он даже не рассматривает. *** Зеницу смотрит на Кайгаку и с трудом сохраняет самообладание. С момента как он ушёл вслед за своим другом и демоном минул целый год. За это время они успели многое узнать и в какой-то степени даже примирились с тем, что им приходится буквально жить в обители демонов. Хотя, по большей части в этом огромном пространстве были только они вчетвером, да девушка с бивой. Сам Мудзан приходил проверять их раз в несколько дней, но это больше относилось к Танджиро, за которым он присматривал. Высшие Луны чаще всего появлялись на собрания или со срочными донесениями, но увидеть их всех вместе можно было крайне редко. Чему юные охотники были рады. Потому как к ним демоны относились... Буквально никак. Полное игнорирование или полный снисхождения взгляд. И всё только потому что Танджиро нужна была уверенность, что его друзей не сожрут или не обратят. Договоренность, которая была получена путем общей уступки. И всё было хорошо, пока Зеницу не узнал о том, что один старый знакомый тоже выбрал путь демона. Они сразились, раз, второй, третий. Они сходились в битве столько раз за последние месяцы, что это стало напоминать дурную традицию. Но Зеницу всё ещё не мог простить ему этого. В конце концов из-за него старик... Камадо наблюдал за этим со стороны и уже не пытался остановить. Демон его друга всё равно не убьёт, им жизнь дороже. Он скользит взглядом по бесконечным проходам и вздыхает. Ему нужно стать частью всего этого. Как рассказал Мудзан, теперь он фактически часть его самого и это накладывает отпечаток на его душу, на его жизнь и его межличностные отношения с демонами. Особенно с высшей луной. Отныне он должен постараться стать для них авторитетом, как и сам Мудзан. Танджиро всё ещё пробивает на нервный смех. Поладить с демонами — какая ирония. Руководить ими — ещё большая ирония, с учётом того, что вообще-то он охотник на демонов. Как поладить с теми, кто тебя ненавидит просто за то, что ты человек? Как наладить контакт с теми, кто его попросту ненавидит за сам факт слабости и жизни. Сложно. Он долго думает об этом. Почти всё время мысли заняты тем, что предпринять. Как поступить? Он волен перемещаться где хочет, но чаще всего он бывает в городе, в небольшом книжном, где чаще всего пересекается с Гию и Муичиро. Эти два столпа — единственные, с кем он поддерживает связь последний год. Он не пытается сбежать, зная, что уход равносилен самоубийству. К тому же, не без помощи Мудзана они смогли помочь Ояката-сама и теперь мужчина чувствует себя гораздо лучше, чем раньше. Этого для них достаточно. Пока что. Муичиро поглаживает парня по голове, когда Танджиро опускает её ему на плечо. У него раскалывается голова, он устал постоянно пытаться придумать способ сделать хоть что-то. У него опускаются руки. Столп тумана что-то нашёптывает ему негромко, успокаивающе поглаживая по плечу. Он понимает, что это чертовски сложно. Но по другому пока никак. Когда соглашаешься стать «Королевой» Демонов, то путь назад становится отрезан. *** Танджиро просыпается от странного ощущения, словно на него смотрят. Он оглядывается и едва сдерживает дрожь. Сложно не почувствовать взгляд, когда у существа напротив глаз аж три пары. Камадо сглатывает страх, медленно сев. Первый из шести высших лун был последним, кого он ожидал увидеть в своих покоях. — Кокушибо-сан, крайне удивлен вашему визиту. Что вам нужно? — он смотрит, стараясь сдержать нервный выдох. Этот демон пугал его, от одного присутствия у него бежали мурашки по всему телу, однако, молчать было ещё опаснее. Первому хватит сил его ранить так, чтобы он медленно умер. Хотя, ему говорили, что шанс подобного крайне мал, но проверять от чего-то не хотелось. Демон сверлит его взглядом, после чего поднимается и манит за собой. Не смотря на страх, Танджиро идёт. От Кокушибо не пахнет обманом или злобой, в данный момент от него веет чем-то спокойным, умиротворённым даже, пусть и совсем немного горчит запах раздражения. Но он настолько лёгкий, что еле улавливается даже очень чутким нюхом Камадо. Они выходят из Бесконечной Крепости в обычном саду. Дом, расположившийся неподалеку, веет пустотой и от чего-то холодом. Кокушибо опускается под дерево Сакуры и поднимает голову. — Скажи мне, Танджиро Камадо, что ты чувствуешь сейчас? — голос первой луны спокоен, намерения вредить Танджиро всё ещё не чувствует. Парень опускается рядом, раздумывая над вопросом несколько секунд. Но и врать не собирается. Демоны все очень хорошо чувствуют ложь. — Страх, непонимание, заинтересованность. Я знаю, что вы были против моего присутствия в бесконечной крепости. — А к господину Мудзану? — Я... Я не понимаю его. Всю эту ситуацию не понимаю. Кажется, вам действительно было бы проще убить меня и избавиться от привязки, но у вас не получается. В этом наверное есть какая-то проблема. — Господин Мудзан видел в этом проблему раньше. Но сейчас его мнение постепенно меняется. Ты с друзьями не пытаешься что-то изменить, вы приняли решение и твердо следуете ему, хотя в вас всё так же чувствуется ненависть к нам. Чтобы перешагнуть через себя и настолько сильные чувства требуется немалое мужество. — Я не знаю, так это или нет. Но когда мы ближе, я чувствую иррациональные, совсем неправильные эмоции. Теплые, что тянутся к нему как канаты и как бы я не пытался эти канаты обрубить, у меня ничего не получается. Они только сильнее становятся. Кокушибо-сан, я не знаю, что с этим делать. Вы хотите смерти людей. Мне же нужно их защитить. Я не хочу никого больше терять. Кокушибо слушал, впитывал каждую эмоцию, понимая, что этот мальчишка сам запутался во всём. И это невозможно было поставить ему в вину, ведь он ничего о них не знает. Мудзан никогда не щадил луны, если они не справлялись, но вот они, те, кого он обратил и выбрал сильнейшими, всегда могли выполнить почти что любой его приказ. Убуяшики так и остался жив. Как и сам Камадо. Кокушибо пытался его убить, но стоило только появиться злому намерению, как кровь господина почти сразу пыталась его убить изнутри. Болезненно, даже не смотря на регенерацию. Однако, при всём при этом ненавидеть мальчика, что сидел рядом с ним сейчас, попросту не получалось. Кокушибо чувствовал... Тепло. Как если бы Ёриичи снова был рядом с ним и говорил прямо сейчас. Его брат... Его дух жил в этом мальчике, словно он вернулся спустя столько лет. Кокушибо не заметил, что уже не слушает, что говорит Танджиро, он смотрел, внимательно вглядывался в чужое лицо, пока аккуратно не взял чужое лицо в руки и не погладил шрам на лбу кончиками пальцев. Острые когти почти не задевают тонкую кожу. — Я не знаю, признают ли тебя остальные луны. Но решение Мудзан-сама неоспоримо. Я хотел поговорить с тобой, чтобы вынести решение для себя. Я принимаю тебя, Танджиро Камадо. Танджиро смотрит на демона с удивлением, забывая, что хотел сказать. Он смотрит в глаза Кокушибо и впервые за последние несколько месяцев страха не чувствует. Он прислушивается к себе, но по прежнему нет той скованности и ужаса, что раньше появлялся в присутствии первой высшей луны. Он чувствует что-то другое, словно ещё одна нить связала его с демонами. Это чувство необъяснимо, но от него становится легче. Танджиро осторожно берет руки демона в свои и улыбается слегка. — Я... Рад. Правда рад. Ведь до этого момента я думал, что вы меня ненавидите гораздо больше, чем показываете. — Человек, связанный с господином Мудзаном, не может быть слаб. Судьба знает, что делает. Когда придёт время, наверное ты сможешь изменить обычный порядок. Когда-то Ёриичи тоже этого хотел, но не успел исполнить. Кокушибо склоняет голову совсем немного, а после чувствует теплую руку на голове. Танджиро пришлось приподняться, чтобы погладить его, но... Он сделал это. Демон смотрит на это с удивлением, ощущая такое давно забытое чувство. Признание и трепет. Уважение. То же, что он чувствовал от брата, но всегда неверно идентифицировал. — Он любил и вас, Кокушибо-сан. Ёриичи. Вы были для него ближе всех на этом свете. Я не знаю всех подробностей, но он сам мне рассказал. Мы действительно в каком-то смысле связаны. Что-то внутри него дрогнуло в этот момент. Вспоминая последний день их встречи, Кокушибо чувствует, что глаза почему-то мокнут. Танджиро на это ничего не сказал, только обнял, позволяя опереться на себя. Демон чувствует как непонятный вихрь эмоций точит его изнутри. Он обнимает парня одной рукой, зажмурив все глаза. — Спасибо. Это было странно и, возможно, неправильно, но Кокушибо плевать. Господин Мудзан признал этого человека, потому что мало кто был бы способен бороться так долго. Даже находясь среди них, Танджиро не изменился. Они сидят под сакурой до рассвета, после чего Кокушибо возвращает мальчика обратно в бесконечную крепость. Он видит в нём огромный потенциал и поэтому ещё через несколько дней предлагает его тренировать, чтобы он ещё лучше освоил техники владения мечом и дыхание. Он стал первым, кто признал их Королеву, хоть сам Танджиро и открещивается от этого звания как может. *** Мудзан ненавидит, когда ему приказывают, неповинуются или трогают. Любое из этих действий приводит его в бешенство, но за последние шесть месяцев он почти свыкся с мыслью, что прикосновения Танджиро ему приятны. Он и сам привык касаться, без желания навредить. Коснуться плеча, чтобы обратить внимание на что-либо. Прижать к себе, обхватив за плечи. Потянуть за собой за руку. На подкорке уже Камадо был как его собственная часть, то, что точно принадлежит ему. Этот факт всё ещё раздражал, но уже многим меньше, чем в самом начале. Он часто наблюдал за мальчишкой. Наблюдал и не понимал, как у него получается располагать к себе вообще всех. Сначала первая высшая луна. Потом Аказа, что сначала всячески его пытался задеть, но после некоторых событий изменил со временем мнение, и теперь вечно таскается за Танджиро хвостом. Как персональный охранник почти что. Это раздражает не только Мудзана, который испытывает почти что ревностное чувство по отношению к Камадо, но и друзей самого Танджиро, что вообще-то и сами могут защитить своего друга. Следом Доума. Что с какой-то стороны было неудивительно, второй был гораздо приветливее с самого начала, но именно принять смог лишь тогда, когда сам поговорил с Танджиро и после их взаимоотношения стали чем-то похожи на отношения старшего и младшего брата. К тому же, самого Доуму Танджиро принял куда теплее, чем другие демоны в целом. С его друзьями Вторая Луна тоже поладил, не сразу, конечно, но поладил, хоть это и больше походило на какое-то соревнование. Даже Накиме в какой-то момент смягчилась к этому человеку. Даки и Гютаро боролись до последнего, не принимая, но в конце концов даже они сдались, и теперь часто проводили время в компании старшего Камадо. Или с его сестрой. С Незуко поладили вообще все, даже Гекко. Демоны привыкли к чужакам за полтора года и в какой-то момент даже сблизились настолько, что стали тренировать трёх охотников. Убить их у этих детей ещё не выйдет, но потенциал рос очень быстро и при должном воспитании они могли стать даже сильнее нынешних столпов. Высшие Луны не пытались уговорить людей стать демонами, потому что знали, что они точно ответят отказом. Сильные духом, но умелые и желающие познать больше. Со столпами юные охотники всё ещё общались и некоторые из демонов порой сопровождали их. Не безопасности ради, им порой хотелось понять людей. Они всё ещё считали их невероятно слабыми, но тому же Кокушибо это не помешало спустя два года поговорить со своим прямым потомком. Муичиро удивился, но тот разговор запомнил надолго. Они оба были прямолинейны до ужаса и именно это позволило им понять друг друга. Муичиро заметил тогда, что возможно и старый демон проникся светлой душой Танджиро. Кокушибо посчитал бы это глупостью, если бы не замечал, что его отношение к мальчишке и правда изменилось за всё это время. Да и его потомок оказался на редкость интересной личностью, с которой даже просто молчать было вполне комфортно. Благодаря Танджиро они достигли некоторого перемирия и отныне война за главенство была приостановлена. Демоны всё ещё были проблемой, с которой разбирались охотники, но Высшие Луны перестали намеренно пытаться убить охотников и столпов. Они бросили все силы на то, чтобы взрастить «Королеву» и её «Свиту». *** Танджиро смотрит на то, как Мудзан смешивает кровь с чернилами и невольно в голове проскакивает восхищение плавными и совсем не резкими движениями. Мужчина словно медитирует, собирая особый состав для нанесения рисунка на его запястье. Это станет завершением особого ритуала, который окончательно укрепит их связь. — Так всё-таки змея, да? — тихо спрашивает парень, когда Мудзан отставляет ненужные составляющие в сторону. — Да. Она как нельзя лучше подойдёт для тебя. — Кибуцуджи берет его за руку и проходится ногтями по ещё пока что чистой коже. — Всё-таки... Это первый раз, когда я добровольно соглашаюсь на окончательную привязку. От этого невозможно отказаться. — Да, я понимаю. В конце концов... Последние несколько лет ты постоянно это обдумывал и принял решение только сейчас. Оно того стоит. Камадо чуть подаётся вперёд, заглядывая в глаза демона. Подготовка к этому событию шла последние два года, Мудзан терпеливо выжидал, взвешивал все за и против, поэтому сейчас он был полностью уверен в своём решении. Как и Танджиро. Это было решение, которое требовало не только полной уверенности, но и подготовки. В конце концов, рисунок пишется специальными чернилами, состав которых знает только Мудзан. Он почти месяц пропадал, собирая всё необходимое. Что только подкрепляло его решимость. Сейчас пути назад уже не было. Камадо слабо улыбается, получает поцелуй в лоб и вновь садится, замирая в ожидании. Рисунок чернилами, в составе которых присутствует демоническая кровь, обладает особыми свойствами: связанные на духовном уровне существа такими метками скрепляют брак, так как для них кольца не являются символом. Укусить своего привязанного Мудзан тоже не может, поэтому этот вариант оставался единственным. Он обмакивает тонкую кисть в темную жидкость и начинает выводить на коже Танджиро основы будущего рисунка. Парень следит за тем, как из обычных линий складывается особый рисунок, который совсем немного жжёт кожу. Он терпит и даже не дёргается, хотя и чувствует некоторый дискомфорт. — Уже почти всё. — Мудзан обмакивает кисть в чернильницу последний раз и оставляет завершающие штрихи, после чего рисунок сам плотно прилегает к коже. Змея изворачивается вокруг запястья и её морда укладывается на хвост. После этого рисунок окончательно замирает и по коже бежит холодок. Змея отныне и навсегда будет с Танджиро на его теле, и если его жизнь будет находиться в опасности, он может позвать демона через этот знак. К тому же, у такого связующего символа есть и другие маленькие возможности, но это уже менее важно. Сейчас же вокруг запястья вьётся алая лента, что сделана на основе волос Танджиро. Она необходима, чтобы знак не пострадал от солнечных лучей. Камадо рассматривает её с минуту, привалившись боком к демону и чувствуя как острые когти почесывают затылок. Мягко. Хорошо. Тепло. Он не ожидал, что однажды будет так сидеть рядом с убийцей своей семьи и принимать обряд инициации. Черно-алые одежды, которые так же выбрал для него демон, сидят идеально и он почти не переживает. По идее должны быть белые, но Мудзан словно издеваясь над традициями, оставил так, лишь подол плавно перетекает в полностью черный, где распускаются красные Хиганбану. Как прозаично... Они должны выйти к остальным уже через несколько минут и вот это уже волнительно. Но Мудзан сжимает его руку в своей и смотрит уверенно. «Если кто-то пойдет против тебя, я убью его.» Так он сказал, когда предложил стать Его. Полноценно и до конца. Связь делает Демонов сильнее, а уж если их принимают как пару, то они становятся практически неуязвимыми. Танджиро знает об этом. Но всё равно дал согласие. Ведь в конце концов демоны стали для него второй семьёй. К тому же, связь и его сделала значительно сильнее, хотя, возможно, в этом ещё виноваты Высшие Луны, что тренировали его и его друзей. Сложно не стать сильнее, когда один неверный шаг в теории может лишить тебя жизни... — Нам пора, Танджиро. — тихий голос Мудзана выводит его из задумчивости. — Да. — чуть кивает, стараясь не уронить головной убор. Высокие гёта не позволяют нормально идти, но ему и не придется. Иноске, без своей маски, в темно-синем кимоно, что расшито волнами, встаёт слева от него, подавая руку, на которую Танджиро опирается. Зеницу, в бледно-жёлтом кимоно, с расшитым на спине драконом и молниями по низу, встаёт справа, так же подавая руку. Они будут вести его. Они тоже по-своему нервничают, но к этому дню они готовились слишком долго, чтобы оплошать сейчас. Мудзан идёт чуть впереди, покидая комнатку и выходя к дорожке, что отведёт их к святилищу, где уже ждут остальные. Танджиро ступает значительно медленнее, опираясь на руки своих друзей, чтобы не потерять равновесия. Он знает, что сегодня и здесь решится не только его судьба, но и двух других охотников. Кагая Убуяшики ждёт их вместе со столпами и охотниками, что пожелали прийти. Они стоят слева. Высшие Луны справа. Они проходят мимо них, как через «прошлое», что отныне останется только в минувшем. Так же, как и ненависть. Кагая вместе с Тамаё проводят обряд бракосочетания и они наконец-то официально признаны супругами. Так же, практически сразу после этого Кагая проводит обряд посвящения в Столпы. Только Танджиро, Иноске и Зеницу признаются нулевыми столпами, что служат связующим звеном между ними, людьми, и демонами. Теперь они такие же Столпы, как и их товарищи, хоть и разбираются они с конфликтами между людьми и демонами по-своему. *** В какой-то момент привыкаешь, что демоны активны чаще всего по ночам, но в крепости бесконечности они частые гости, особенно если господин Камадо им рад в любое время. Но чаще Танджиро любит навещать их сам. Даки улыбается счастливо, когда Танджиро заглядывает к ней в одну из ночей, передавая заколку для волос с изображением её любимых цветов. Она крепит её на волосы сразу же и спешит поделиться с братом, который только насмешливо говорит, что она действительно красавица. Гютаро не ждёт ничего, привыкнув к тому, что всё милое и красивое достаётся сестре, но Танджиро без лишних вопросов вручает ему плащ, с вышитыми на нём искрами. Плащ с лёгким зеленоватым оттенком хорошо подходит высокому мужчине. Даки умоляет его сразу примерить подарок и расплывается в улыбке, говоря, что ему он очень подходит. — Не стоило... — бормочет демон, но Камадо ерошит ему волосы, ослепительно улыбаясь и спешит дальше, ведь у него ещё так много дел. Даки улыбается слегка, прильнув боком к высокому мужчине. — А он совсем взрослым стал, да? И так похорошел. — тянет женщина. — Да, ты права. Он краси-ивый. — тянет Гютаро. — И ты тоже, брат мой. — хихикает демон, обнимая брата под руками. Танджиро же навещает столпов, делится новостями, получает море любви и особенно долго сидит с Гию и Муичиро. Что один, что другой попросту не хотели отпускать его дальше. Не смотря на то, что Танджиро давно вырос, они всё ещё относятся к нему иногда как к ребёнку и просят остаться ещё немного. Он долго сидит в объятиях друзей и уходить действительно не торопится, но нужно, поэтому неохотно, но его отпускают в дом бабочки и так же навестить старого учителя. Так же он наведывается к Ренгоку и братьям Шинадзугава. Санеми гоняет его по всему учебному полигону, пока Генья посмеивается над их шуточной перепалкой. Незуко, что сидит рядом с ним, тоже улыбается. Она рада, что её брат наконец-то действительно счастлив. Говорить Танджиро приходится много, а ночь плавно движется к своему завершению. Он бы потратил очень много времени, если бы ходил до всех пешком, но демоническая крепость легко позволяет ему сокращать расстояние между пунктами. К утру он возвращается совсем измотанным, но не особенно довольным. Из всех ему не удалось найти первую луну и своего мужа, который уже больше недели не появлялся нигде. Танджиро не волновался, но ему было скорее любопытно, куда подался демон, раз так долго отсутствует. Доума, с которым молодой человек делится своими мыслями, проясняет причину отсутствия первой луны и их лидера. — Неделя эта — произносит мужчина, поглаживая их Королеву по огненно-рыжим волосам, пока юноша лежит головой на его коленях, — связана со смертью Ёриичи и всё это время господин Мудзан и первая луна проводят у его могилы. Они как раз сегодня должны вернуться. Не волнуйся, думаю, они тебе объяснят всё. — Только позже, я так устал, спать хочется... — бормочет Камадо, а глаза его постепенно закрываются. Доума улыбается, укладывая его на подушках и укрывая одеялом. Через несколько минут в его покои заглядывает любопытная кабанья голова. — Он уже вернулся? — в пол голоса спрашивает Иноске. — Да. Уснул, раз очень устал. А у тебя что, зачищение прошло успешно? — Конечно, ведь я не могу проиграть в конце концов. Демоны не устоят передо мной. Доума тихо посмеивается, хлопает по месту рядом с собой и Хашибира устраивается головой на его коленях. Он тоже устал. Работа изматывала, но зато тут его всегда, ну или почти всегда ждал демон, что присматривал за ним. Иноске тоже засыпает спустя всего ничего по времени, пока Доума только спокойно читает, но он замирает, когда чувствует, что его сверлят взглядом. Этот взгляд сложно спутать с другим: от него так и веет собственником. Демоны до ужаса не любят делиться тем, что принадлежит им, но Кибуцуджи хотя бы пытается игнорировать тот факт, что почти все люди или демоны, что находятся рядом с его мужем, вызывают в нём раздражение. — Господин Мудзан, рад, что вы вернулись. Демон тихо цыкает только, мягко поднимая Камадо на руки и исчезая в проходе. Доума понимающе клонит голову к плечу, поглаживая охотника, что остался спокойно спать на его коленях, по голове. Понимает, почему господин недоволен. Демонам тоже свойственна ревность, только вот она отличается от человеческой немного. *** Огромные реки крови. Большая битва, в которой он теряет всех. Слишком много боли. Он не может проснуться. Не может вернуться. Всё это сводит его с ума. Он плачет над трупами своих друзей. Даже демоны пали от этой неизвестной силы. — Незуко! Нет, прекратите, только не она! — он пытается спасти хотя бы её, но у него не получается. Его сестра сгорает в пламени. — Мудзан, нет! Демона испепеляет солнечный свет и он остаётся совершенно один с горой трупов и пепла. Он плачет, желая убить себя, чтобы не чувствовать боли, но сон резко прекращается. Камадо моргает и видит вместо огромной вереницы трупов поле, полное ярко-алых цветов, что спокойно колышатся под лёгким ветром. Вдали он замечает большое раскидистое дерево, на котором сидит знакомый ему демон сновидений. — Добро пожаловать в поле сновидений, Камадо-сан. — парень чуть склоняет голову в приветствии, улыбаясь слегка. — Прошу прощения за то, что так резко ворвался в ваши сны этой ночью, мне казалось, что вам нужна помощь. — Энму? Что ты здесь делаешь? Почему ты в моём сне? Это ты напустил все эти кошмары?! — нервно выкрикивает Танджиро, хватаясь по привычке за меч, но его не оказывается на поясе. Демон покачивает головой. — Вам снились кошмары, это правда, но уверяю вас, я не причастен к их появлению. Я только увидел вас в полностью разбитом состоянии и решил что здесь вам явно лучше будет. Вы против? Если да, то я подберу другое место. — А... Нет, совсем нет. — Танджиро медленно опустился на землю и потёр лицо руками. — Так значит это действительно был только сон. Кошмар, который, кажется, никогда не закончился бы. Ты знаешь, что случилось, Энму? — Господин Мудзан попытался вас разбудить, но ничего не вышло. Поэтому он позвал меня и я проник в ваш сон, чтобы остановить этот странный кошмар. Камадо-сан, на вас нападали демоны в последнее время? Может быть, на задании что-то было? — Не помню. Не уверен, травм ведь не было. Думаешь, это чьё-то влияние? Такое ведь возможно? — Вероятно. Я позже разбужу вас, сейчас нельзя, потому что организм всё ещё борется с тем, что на вас напустили. Думаю, к моменту, когда вы пробудитесь ото сна, господин Мудзан разберётся с тем, кто это сделал. Никогда не думал, что найдется дурак, который пойдет против него. Но, кажется, всё-таки нашлись. Но вы можете не переживать, господин Камадо. Ваша жизнь в безопасности, пока я тут. Я не позволю никому вам навредить здесь. Энму спрыгивает на землю, утягивает их Королеву за собой, чтобы показать ему свою страну сновидений. Пока господин Мудзан разбирается с иноземцами, что попытались убить их драгоценного человека. Когда Танджиро просыпается, он ничего не помнит, а Мудзан не собирается рассказывать. Те, кто посягнут на жизнь драгоценной жемчужины, будут убиты им лично. — Я как-то слишком долго спал... Почти два дня. — Ты же тренировался с Кокушибо незадолго до этого, немудрено, что ты был измотан. — Да, наверное ты прав. Мудзан поглаживает парня по щеке и зарывается лицом в волосы, пряча лукавую улыбку. Кажется, даже у Демонов возможны хорошие исходы. *** Иноске и Зеницу тренируются с Аказой, пока Танджиро учится каллиграфии с Кокушибо. Это неожиданно умиротворяющее занятие стало отдушиной в последнее время. Полностью расслабиться, выводя иероглифы под спокойный голос первой Высшей Луны. Всё было нормально, пока к ним не заглянул один из членов Низших Лун, Руи. — Господин Камадо, вам весть от охотников. Кажется, им нужна помощь. — негромко произнес молодой демон, вытягивая на руках едва живого ворона. Танджиро откладывает перо в сторону, подойдя к нему и забирая птицу. — Ещё что-то было? — Нет, только он. — Спасибо, что принёс его ко мне, ступай. Руи кивает, вновь скрываясь за дверьми. Аказа приостанавливает поединок с двумя охотниками, чувствуя, что снова грядут проблемы. — Что-то случилось? — спрашивает Зеницу. Танджиро слушает птицу около минуты, после чего вокруг него распространяется аура злости и беспокойства. Он резко оборачивается к Кокушибо, смотря прямо и с вызовом. — Пять тысяч высоко обученных демонов напали на резиденцию охотников. И прямо сейчас пытаются их убить. Откуда столько демонов?! Вы ведь говорили, что их не может быть больше сотни! Мужчина выглядит обескураженным. — Что ты сказал... — прохрипел в ужасе Зеницу. — Пять тысяч... — осклабился Иноске. — Демонов?! — одновременно закончили Аказа и Кокушибо. Даже Аказа замер в ступоре. Они ничего не знали о подобной численности и сейчас подобная информация практически снег на голову. Кокушибо совершенно ничего не понимает. Как первый из лун, он всегда более менее четко знал количество демонов, но их отродясь не было так много. Однако, долго им об этом думать не приходится, потому что спустя несколько секунд пришёл Хозяин. И его аура чистой, ничем не замутненной злости и ярости мгновенно поставила их на колени, даже Танджиро упал, но Мудзан подхватил его, не давая свалиться на пол. — На охотников действительно напали. Но это не мои демоны. У нас не такая большая численность и силы распределены иначе. Это иноземцы, но вломившись напрямую к столпам в таком количестве... Видимо, их цель получить эти земли. Вот только они забыли один маленький нюанс. — пусть тон Кибуцуджи и был отчасти спокоен, вены, что вздулись на руках и лице, явно давали понять, что он очень зол. — Забыли о том, что эти земли поделены между демонами и столпами. У демонов тоже существует кодекс и когда одна группа демонов врывается в чужое гнездо, в чужую страну и наводит там свои порядки, убивая тех, кого трогать не следовало бы, это равносильно объявлению войны. Я убью их. Собрать всех! Сейчас же! Все луны и всех имеющихся низших демонов. Приказ явно отдавался Накиме, которая соберёт всех в кратчайшие сроки. Мудзан был в бешенстве. Это чётко ощущалось по его убийственной ауре, которую он не пытался скрыть, хотя обычно был куда более сдержан. Но сейчас же его аура давила на всех присутствующих, особенно на Камадо, который едва не терял сознание от почти физического давления на лёгкие и тело. — Му... Мудзан... Убери ауру, дышать... Мне нечем дышать... — прохрипел Танджиро, цепляясь за плечо мужчины и пытаясь вдохнуть сквозь смрад из адской злобы. Мужчина опомнился не сразу, но ауру убрал, продолжая прижимать парня к себе. Ужасный запах спал на нет почти полностью, позволяя наконец-то сделать нормальный вдох. — Готовьтесь. Чтоб через три минуты все были в полной готовности начинать убивать. — рыкнул Кибуцуджи, явно давая понять, что им следует ненадолго их оставить. Демоны понимающе кивнули и ушли, забрав с собой здорово струхнувших охотников. Стоит им остаться одним, как Танджиро сползает немного вниз, уткнувшись лицом в плечо. — Так ты правда... Не собирался нарушать обещание? — тихо спросил Камадо. — Условия сделки не дали бы мне этого сделать. К тому же, мои слова нерушимы, ты и сам знаешь это. Но я понимаю, почему ты подумал на нас. — Прости... — Ничего. Ты ведь мало знаешь о других. Моя ошибка, что я не посвятил тебя в это. Позже исправим. Но сейчас нам нужно идти. Мужчина накидывает на плечи Танджиро черно-красный хаори, по низу которого бегут огненные всполохи. Меч-ничирин вкладывается в его руку и после они готовы идти. Луны и их подопечные тоже готовы. Два охотника и младшая Камадо встают за Танджиро, готовые так же вступить в бой с противником. *** Генья и Санеми отбиваются от особо бойких и быстрых демонов-сестёр, что уже довольно сильно потрепали их, при этом постоянно подпуская ближе более молодых демонов, которых убить было явно проще. Силы братьев уже были на исходе. Потому что этот явно неравный бой шел почти три часа. Сначала они думали, что это Мудзан наслал этих чертей сюда, но эти демоны были совершенно другого порядка и даже выглядели иначе, не как знакомые им. Генья стреляет, но патроны заканчиваются и одна из близняшек собирается добить его... — Не смей! — Санеми хочет броситься к младшему брату, но демонов рядом слишком много, он не успевает. — Генья!!! — Умр- — девушка не сразу понимает, что её обезглавили. Она смотрит на своё тело, что рассыпается и не понимает. «Меня что... Убили?... Но кто смог достигнуть такой же скорости...» — Сестра! Кто, чёрт возьми, убил мою сестру! — близнец девушки скрипит зубами, выискивая взглядом напавшего. Только и её рубят на несколько частей сразу после этого. Демоны рядом с Санеми тоже рушатся один за другим словно подкошенные. — Не смейте трогать... — шипит Зеницу, выдыхая облачко искрящегося пара, появляясь рядом и слабо искрясь всё ещё не сошедшими разрядами молний. — Моих друзей, чёртовы демоны. — Зеницу! — Генья падает на землю, чувствуя облегчение. Они уже не в состоянии нормально сражаться, поэтому он чертовски рад видеть этого парня здесь. — Дальше мы сами. Лучше позаботьтесь о ранах друг друга, парни. — нулевой охотник оглядывается и снова исчезает, от его походки только искры местами высекает, а демонов он рубит только так. В нём ярости за четырех столпов вместе взятых. А силы после адских тренировок с демонами высших лун прибавилось почти на треть. Санеми поверить не может, что когда-то этот дохляк боялся идти на демонов, скулил на каждом задании, а сейчас кружится настоящим молниеносным торнадо в самом центре опасных тварей, что могут его убить. Он настолько изменился... В другом месте, где в одиночку сражается столп тумана, прибывает ещё больше демонов самых разных мастей. Жив Муичиро ещё наверное чёртовым чудом, но он сражается, из последних сил, но сражается. — Я здесь не умру... — бормочет сорванно Токито, снова и снова и снова поднимаясь. Он готовится уклониться от следующего удара, но голову несуразной твари кто-то сносит раньше. — Я совсем не удивлен, что ты смог противостоять такой толпе в одиночку, точно мой потомок. — произносит Кокушибо, подхватывая Муичиро на руки и обнажая меч. — Но теперь ты можешь отдохнуть. Дальше я разберусь. Ты хорошо постарался, Муичиро. — Так это... Всё-таки не вы... Я так рад... — бормочет Токито, постепенно теряя сознание на чужих руках. Он действовал на пределе своих возможностей последний час, так что больше от него проку нет. Демон вздыхает, но прижимает ближе к себе, разбираясь со сворой нижних и средних демонов. — Вы мне за его жизнь и каждую рану своими жалкими головами ответите. — произнес мужчина, скаля клыки. И горе тому, кто решил, что броситься на него в лоб хорошая идея, потому что в ярости остановить сильнейшего из двенадцати лун было невозможно. Кагая Убуяшики думает, что смерть его будет не менее мучительной, чем если бы его растерзал Мудзан, но демона, что атакует его, убивают раньше, чем он успевает до него добраться. — Ояката-сама... — низкий, с хрипотцой голос Танджиро почти невозможно спутать с другими. Кагая смотрит на молодого охотника и выдыхает от облегчения. — Значит, я всё же не ошибся. Это не его рук дело, не так ли? — Да. Это война между демонами и во время неё я сделаю все, чтобы защитить вас. Простите, что не пришёл раньше. — Всё в порядке. Надеюсь на вашу поддержку, Нулевой Огненный Столп, Танджиро Камадо. — Да! Битва набирает обороты, когда очень резко число демонов сокращается. За несколько минут от почти пяти тысяч изничтожили добрую тысячу, особо не напрягаясь. Даже Низшие Луны, не слишком сильно напрягаясь, бьют противника. Глава вражеских демонов ничего не понимает, ведь столпы и охотники уже должны были быть убиты. Победа была практически у них в кармане, так какого черта происходит! Но спустя некоторое время он чувствует, как на него давят убийственной аурой. В ней столько злобы, что невольно хочется склониться перед тем, от кого она исходит. — Так-так-так, смотрю, ты решил расширить свои территории и полакомиться людьми из моего сада, моих же территорий, а заодно эти самые территории захватить... — певуче произносит высокий мужчина в шляпе, от которого и исходит та убийственная мощь. — А ты ещё кто... Здесь ведь не должно было быть никого кроме этих столпов! — О, так вы не знали, что здесь есть гнездо демонов, не так ли? — Но почему вы помогаете им, а не нам! — Почему? Ты спрашиваешь почему?! — цедит Мудзан, пока рядом появляются двенадцать Лун. — Ты сам развязал войну, и я тебя самолично уничтожу за то, что посмел влезть на мои территории! — Вы заплатите за то, что посмели напасть на моих друзей! — Танджиро появляется рядом с ним и глаза человека отливают красным. Особенность, что проявила себя совсем недавно: если и демон и человек ощущают похожие чувства, то глаза у них становятся одного оттенка. Демоны Двенадцати Лун собрались здесь сегодня, чтобы раз и навсегда поставить другой клан на место. Чужой лидер только скалится: всего навсего небольшая группа демонов, да что они могут против почти четырех с лишним тысяч демонов особого порядка! — Хорошо повеселимся. — оскалился Доума, бросаясь в атаку вместе с Иноске. Эти двое настолько хорошо сработались вместе, что казалось, что демонов убивает в мгновение какая-то странная сила, а не человек и демон, что объединили свои усилия. Энму помог Кочо, расчистив путь, чтобы она могла со своими помощниками заняться ранеными. Он же остановил её кровотечение, перевязав рану своим платком. — Я не ожидала, что вы станете помогать. — Мы и сами подобного не ожидали, но думаю, иногда полезно бывает объединить усилия, вам так не кажется? — Да, сейчас это верное решение. Я права, Канао? — спрашивает Шинобу. Цуюри кивает с улыбкой, раздавая указания остальным, пока демон продолжает защищать их от других нападавших. Пусть он и первый из Низших Лун, но он всё-таки силён. Кенджуро почти не пострадал, но сил бороться против целой сотни разом всё равно было маловато. Он уходил в глухую оборону, пока к нему не присоединился Аказа. — Только я когда-то заберу твою жизнь, слышал! — Да ни в жизни, демон! Аказа ухмыляется, впервые на своей памяти сражаясь со столпом спина к спине. Чудно так, но вдвоем они действительно много быстрее разбирались с противником. Гию почти справляется, но его голову едва не перерубают напополам, однако, вовремя вмешивается Танджиро и они продолжают атаковать демонов вместе. — Рад, что вы в порядке, Томиока-сан. — Как и я, Танджиро. Они все приложили много усилий, чтобы одолеть противника, но справились с такой численностью лишь к утру и нужно было уходить, однако сил не было. Они лежали кто где, раненые, значительно истощенные и не в силах даже подняться. Тут охотники и пришли на помощь. Они затащили их в дом главы, спрятав от прямых солнечных лучей в дальней комнате, где они могли спокойно переждать день и восстановиться. Даже Мудзан не вышел из этой битвы без повреждений, но восстановился он быстро, чего нельзя было сказать о Танджиро, который значительно пострадал при своей последней атаке. От него Кибуцуджи не отходил всё время, пока шло восстановление. Чаще демон делал вид, что спит, чтобы не пугать врачевателей, что приходили справится о здоровье его супруга. Но как и Незуко, он старался держаться рядом. Рейд прошёл успешно, поэтому в ближайшие сто-двести лет другие не посмеют сюда заявится. *** Мудзан скалится, едва не срываясь на рык, когда удивительно крепкие зубы Танджиро с силой кусают его за плечо. Он сжимает руку в кулак, продрав обивку и выпуская длинные когти, но не касаясь ими тела парня, который зная его, дразнит его, проходясь горячим языком по месту укуса. — Убью... Растерзаю... Сожру твоё блядское те-ело, пока ты будешь спать... Мудзан запрокидывает голову, бросаясь проклятиями, но лишь от того, что это слишком хорошо. Танджиро знает, на какие струны его тела надавить, чтобы он метался. — Обязательно, и мне будет очень и очень больно. — выдыхает нулевой охотник, покусывая чужое ухо. — Умри. — цедит Мудзан, выдыхая. — После тебя, только после тебя. Танджиро усаживается на чужие колени, улыбаясь шире и наконец-то перестав играть на итак натянутых нервах своего супруга. Танджиро проживет очень долгую, вполне счастливую жизнь, потому что стареть он тоже стал значительно медленне. Он всё ещё смертен, но благодаря связи с бессмертным созданием его жизнь продлится значительно дольше...