Связанные

Гютаро думает, что решение господина Мудзана странное. Человеческий детёныш особенный по многим пунктам, но он всё ещё человек. А люди, как правило, смертны. Они слабы и не могут выдержать время. В этом демоны всё ещё лучше. Люди чахнут, становятся всё слабее и вскоре умирают. Гютаро много думает об этом, а Мудзан, на удивление, ничего не говорит ему об этом. Первое время ему было всё равно на мальчишку. Им наказали не трогать пацана и его друзей с сестрой, они и не трогали, им и без того хватало работы. Гютаро просто много об этом думал. В бесконечной крепости теперь часто пахло людьми. Это уже не раздражало даже, Гютаро стало интересно, когда же это станет одной большой проблемой. Однако, время шло, Камадо принимали один за другим старшие и младшие луны, что на подкожном уровне бесило. Гютаро не понимал. Не понимал, что в этом пацане особенного. Он же просто человек. Слабый, неустойчивый к яду, в отличии от того столпа звука. Одаренный по своему, но что демонам до таких слабых людишек. Раньше они их пачками укладывали. А теперь один из них практически живёт под боком. Он перестал появляться на собраниях, позволив сестре делать всю работу самой. Даки радовалась, пока не заподозрила, что с её драгоценным старшим братом что-то не так. Гютаро просто не понимает. Он смотрит на свою сестру, вспоминает прошлое и невольно скалится, защищаясь от этих дурных мыслей. К чему это вообще. Чёртов Человек. Он сопротивляется долго, не принимает, не ищет встречи, избегает молодого охотника так долго, как это вообще возможно, пока однажды он сам не появляется в квартале красных фонарей, без своей свиты за спиной. Гютаро чует его, знает, что Даки тоже узнала, что он пришёл. Но мальчишка только наблюдает за шествием Ойран и Даки видит в его глазах восхищение. Он действительно восхищается ей, не смотря на то, что и другие здесь тоже произвели на него яркое впечатление. Слишком юн, глуп и наивен. Гютаро слышит это в мыслях сестры и невольно соглашается. Человек, что с него взять. Но когда он приходит лично, Даки едва держится, чтобы не атаковать. Мальчишка её тоже бесит. Раздражает своим вечным упрямством и этой непоколебимой волей. Его так и хочется распотрошить и сожрать. Если бы не кровь господина Мудзана, Камадо умер бы ещё несколько лет назад. — Зачем ты пришёл? — почти рычит Даки, не скрывая собственного презрения. — Не знаю. Но мне показалось, что я должен отдать вам это, госпожа Варабехиме. — мальчишка достаёт небольшой свёрток и разворачивает его, показывая содержимое. Что-то внутри Даки (Уме) дрогнуло в этот момент. Казалось бы, обычная шпилька для волос, но... Работая в квартале, учишься понимать ценность и значение некоторых вещей. На шпильке были цветы, они спускались звеньями. Это были цветы колокольчика. Голубые цветы. (Гютаро всегда дарил своей сестре цветы голубого колокольчика, потому что они хорошо подходили к её глазам) (Уме любила эти цветы и даже после обращения в демона иногда собирала их. Правда после всегда уничтожала, но они всё ещё были ей дороги) Девушка смотрит на украшение и ей хочется ударить Танджиро. Но рука так и не поднимется. Её рука остаётся на месте. Потому что Гютаро сам забирает украшение. Он появляется сзади и долго рассматривает шпильку на свету. — Кто сделал эту шпильку? Такая кропотливая работа, столько мелких деталей. Ещё и эти цветы... Они чем-то покрыты, что хорошо сохранились и по виду словно не настоящие, но на самом деле это живые цветы, просто их чем-то обработали. — бормочет Гютаро, почесывая когтями шею. Камадо кивает, сворачивая ткань, в которой принёс подарок. Даки бросает на брата недоумевающий взгляд. — Живые? В этом украшении использованы живые цветы? Шутка ли. Невозможно! — Даки не верит, не хочет верить, хотя и сама уже поняла, что не права. — Нет. Это правда. — тихо произнес Танджиро. — Они действительно живые. Чтобы держать такую форму, их можно специально засушить и после покрыть чем-то вроде смолы, они запечатываются в ней и не теряют свою форму. Только я не стал их сушить, они бы выглядели хуже. Живые вам подойдут больше, Варабехиме. — Откуда тебе знать об этом, м-м-м? — тихо и как-то напряжённо спрашивает Гютаро. — Откуда тебе вообще... — От вашей сестры всегда помимо крови пахнет этими цветами. Их запах словно наложился поверх её демонического запаха. Оно не особо чувствуется, но так или иначе, она всегда пахнет ими. Гютаро замирает. Только он знал об этом. О запахе, потому что перед обращением по его просьбе Доума отнес их на большое поле с этими цветами. И после трансформации запах остался. Он напоминал о той прежней Уме, его драгоценной сестрёнке, которую он по своей же глупости не уберёг. Демон смотрит на сестру и мучительно долго мучает собственную шею, не отвечая. Даки бросает на него мрачный взгляд и спустя несколько минут вытягивает тонкую ладонь. — Дай мне её. — требовательно просит демоница, смотря на брата, стараясь даже не опускать взгляд на человека. Гютаро косится на неё с сомнением, но намерения разрушать не чувствует. Он выжидает пару секунд, прежде чем опускает украшение в ладонь сестры. Девушка встряхивает головой и волосы падают водопадом, из черного окрашиваясь в её натуральный белый цвет. Она собирает несколько прядей с боков и скручивает их в тугой клубок на затылке, после чего аккуратно вставляет шпильку. Колокольчики слабо колыхаются в такт её движениям. Она подходит к боковому зеркалу и смотрит на то, что получилось. — Это было необязательно. — наконец тихо произносит Даки, но не спешит убирать шпильку из прически. — Зачем ты это сделал? Потратил время. Пришёл сюда. Один. Мы же могли попытаться тебя убить. Не смотря на приказ. — Я знаю. Но мне кажется, что вы двое гораздо больше походите на тех, кто заботится друг о друге. Я могу понять. Ведь для своей сестры я бы сделал тоже самое. Вот и всё. — Танджиро тихо поднимается, кланяется и тихо покидает покои Варабехиме. Даки долго смотрит на закрытые сёдзи и после опускается за столик. Она не понимает. Чего этот человек добивается. Он всколыхнул её память. Заставил вспомнить то, что она пыталась вот уже не один десяток лет выкинуть из головы. Уме умерла. Очень давно. — Голубой ведь больше не подходит... — тихо произносит Даки. — Ошибаешься, сестрёнка. Они всё ещё очень даже тебе к лицу. — Гютаро наклоняется, касаясь чужой щеки кончиками пальцев и поглаживая. Даки (Уме) улыбается, подставляясь под ласковое прикосновение. Её брат редко делает так, упускать возможность погреться от его ласки это почти преступление. — Этот Камадо, как думаешь, господин Мудзан не ошибся в нём? В конце концов... Он ведь человек. — Не знаю, не знаю. Он наблюдателен. Он долго подбирал ключики к нам всем. Возможно, он не настолько и плох. В его действиях нет желания навредить, хоть в душе он всё ещё не смирился. В конце концов, он потерял всех. Ушёл и когда вернулся, то вся семья была мертва. А сестра стала демоном. Я не знаю, этот человек умеет ставить в тупик. Я думал, что он будет и дальше нас ненавидеть, но он пытается принять решение, как и господин Мудзан. Если бы все люди были бы такими странными... Гютаро не договаривает, лишь продолжает очень смазанно поглаживать сестру по щеке. В конце концов Уме кладёт его ладонь под свою голову и сидит так, то ли греясь, то ли просто отдыхая. — Братишка... Значит ли это... Что мы можем попробовать? Гютаро не знает правильного ответа на этот вопрос. Довериться тому, кто сам делает первый шаг, не смотря на ненависть. Спорно. Гютаро опускает голову на макушку сестры. — Давай посмотрим, что с этого получится, Уме. Девушка светлеет лицом и прижимается к нему спиной. Гютаро даже не видя её лица, чувствует, что она улыбается. *** Возвращаясь в бесконечную крепость, Танджиро чувствует себя измотанным. Он пошёл на риск, сунувшись к брату и сестре в одиночку, но у него не было иного выхода. Даки редко выходит из себя, если ее не провоцировать, а Гютаро... Честно говоря, он не ожидал его там увидеть. Но всё равно. То напряжение всё ещё отдавалось в лёгких. Он усаживается на татами в своей комнате и пытается понять, получилось или же нет? Он в любом случае узнает об этом позже, но всё же... Он приложил все свои умения, чтобы сделать ту шпильку. Не факт, что подсказка Мудзана оказалась правильной. Парень падает спиной назад и смотрит в потолок. Мысли разбегаются и больше напоминают рой пчел. Такие же неясные и шумные. Он не может выцепить из этого вороха хоть что-то. Кажется, ему нужно немного поспать. В последнее время он почти забыл об этом, углубившись в работу над созданием украшения, но теперь усталость навалилась с неожиданной силой. — Смотрю, ты делаешь большие успехи, Танджиро. — тихий голос Кибуцуджи почти не напрягает слух. Мужчина всегда появляется тихо, так что в какой-то степени Камадо даже привык. Он даже не напрягается, как было поначалу. Лишь прикрывает глаза и втягивает носом воздух. Раздражение не чувствуется. У демона удивительно хорошее настроение. — Я бы так не сказал. Не уверен, что у меня всё получилось. — неохотно отвечает парень, даже не удостоив демона взглядом. — На самом деле всё прошло лучше, чем ты думаешь. Они в раздумьях, но думаю, твоё решение пришлось им по нраву. Ты всё-таки хорошо умеешь понимать других существ. Я даже удивлен тем, как ты вышел из этой ситуации. Танджиро лишь устало выдыхает. Сил нет. Ему нужно поспать. Глаза закрываются. Он проваливается в марево сна быстрее, чем успевает ответить хоть что-то. Мудзан чуть улыбается. Возможно, его решение и не было удачным, но за последние несколько месяцев он о нём практически ни разу не пожалел. Камадо Танджиро в будущем станет достойной Королевой для него. Так или иначе. Он касается шрама кончиками пальцев и оглаживает. Парень спит, уже привычный к его присутствию рядом. Раньше часто просыпался, стоило появиться совсем близко. Мудзан чуть улыбается, мягко подхватывает на руки своего человека и уносит в другие покои, на нормальную кровать, чтобы он мог наконец-то выспаться. Он знает, что Камадо сложно, но видя искренность его намерений, ему сложно отказать. Наверное, поэтому Кибуцуджи всё ещё держит его рядом. А может быть есть и другие причины, о которых самому Камадо Танджиро знать не обязательно. Демоны тоже умеют порой проявлять заботу.