From love with Russia

      Русские люди — они ко всему привыкшие, особенно, если они москвичи. Наверное, только поэтому никто из жителей соседних домов до сих пор не высказал особого удивления или возмущения. Хотя, наверное, их нервы были на пределе.       Впрочем, как и нервы жителей особняка.       Очередная сова лихо пролетела между проводами и ветками лип и закинула конверт в неосмотрительно открытое окно. Конверт летел не так лихо, но зато более эпично и драматично — он шмякнулся точно в тарелку с окрошкой, которую домовой по имени Гаврюша только что поставил перед хозяином дома.       Аверьян Георгиевич Гончаров медленно, свистяще выдохнул в усы, оглядывая брызги кваса и мелко покрошенной зелени, живописно украсившие скатерть, его новый костюм, стоящий перед ним на столе вишнёвый пирог и близсидящих домочадцев и гостей.       Испуганно стукнула о скатерть ложка, аккуратно положенная на стол твёрдой хозяйской рукой.       Гаврюша, прищёлкнув пальцами, выключил радио.       Домочадцы и гости смотрели с надеждой и предвкушением. — Внучата, не напомните, сколько нам уже пришло подобных… «писем счастья» за последние четыре дня? — Сорок семь… — с готовностью отозвался Гарри, аккуратно, салфеткой, протирающий от кваса очки. — … это с учётом тех трёх писем, которые ухитрился съесть Бегемот, — подхватил мысль младшего друга Эрнст, кивая себе за спину, где на нагретом солнцем квадрате паркета во всю длину своего чёрного, лохматого тела вытянулся кот Бегемот. — Одно письмо вроде Руфь к себе в гнездо забрала, — задумчиво почесал веснушчатый нос Леонид. — Она долго потом смеялась… — Напоминаю, что ещё одно письмо не пережило вашего с Симой эксперимента, — напомнила друзьям Анита, сидящая рядом с Гарри.       Смуглый мальчик, занимающий место напротив, хитро усмехнулся: — Анечка таки забыла, как зовут бедного Симеона? — Я не Анечка!.. — Так, тихо, молодёжь, тихо, — успокоившийся Аверьян Георгиевич постучал ложкой о край новой тарелки с окрошкой. Судя его лицу, автора писем ждал пренеприятнейший сюрприз. — Значит, пятьдесят два письма… Оч-чень невежливо тратить на нас столько бумаги — о, простите, пергамента — и гонять сов аж из самой Великобритании, и как птичек не жалко… Пускай эти бедные почтальоны погостят у нас, немного отдохнут в поместье… хотя бы месяц. Что, ребятки, сможете уговорить птичек остаться у нас подольше? — на лицах детей появились предвкушающие улыбки, а у милой светлокосой Аниты, которую так любили сравнивать с ангелочком — так и вовсе усмешка. — Вот и отлично, после обеда и займётесь.

***

— Действительно, как им птичек не жалко, — Лёня встряхнул головой, пытаясь вытрясти застрявшие в рыжеватых волосах перья. — Эта уже третья гостья за полдня!       Анита горячо закивала, осторожно поглаживая пальцами уснувшую у неё на руках красивую сипуху, принёсшую очередной конверт, подписанный зелёными чернилами: — Устала, бедная, столько пролетела… Да ещё и жара у нас сегодня такая, что я удивлена, как она не шмякнулась где-то по дороге.       Может быть, в такую жару в поместье Гончаровых, спрятанном в лесах недалеко от Старой Рязани, пережидать летний жар было бы легче, чем в окружении асфальта и бетона в центре Москвы, но, во-первых, взрослых держали в столице дела, а во-вторых… Никто, ни многоопытный Гончаров, ни выросший среди британских магов Люпин не мог предположить, кто принесёт следующее письмо из Хогвартса, если почтовые совы не найдут — а они не найдут, потому что Аверьян Георгиевич, как и поколения его предков, знает толк в защите родового дома — адресата в лице Гарри Поттера. — Гарри, а вдруг там что-то новое? — еврейскую душу Симеона очень тревожило столь нерациональное расходование совиных сил и пергамента.       Гарри пожал плечами и, взлохматив волосы ещё больше, протянул друзьям уже распечатанное письмо. Те, не сговариваясь, делегировали роль чтеца молчаливому Эрнсту, второму по старшинству из них. Тот, пробежав глазами уже почти вызубренный текст, дёрнул плечом: — Ничего нового. Отец собирался связаться с кем-то на Альбионе, чтобы уточнить вопрос. — С кем именно? — уточнил Лёня. — С Железной Старушкой, Летучей Мышью или Блондинами? — Эх, слышали бы вас эти достопочтенные маги, вы бы так не говорили.       Ребята подпрыгнули. — Отец, — Эрнст выдохнул, оборачиваясь к стоящему в дверях мужчине, — сам же говорил, что подслушивать нехорошо…       Ремус Люпин с улыбкой взъерошил светлые кудри Эрнста, который не замедлил с притворно-недовольным видом закатить глаза. — Больно надо, вас подслушивать. Гарри, тебя Аверьян Георгиевич зовёт. По поводу Хогвартса.       Мальчик обречённо вздохнул. Друзья посмотрели на него с сочувствием. — Дед у себя в теплице? — летними вечерами дед любил проводить время среди своих любимых растений, и, если позволяли дела, часто засиживался в теплице до темноты в компании книги и большого чайника с травяным настоем. — Они с Анной Васильевной ждут тебя в кабинете.       Гарри ещё раз вздохнул и, кривовато улыбнувшись, побрёл в особняк, с наслаждением окунувшись в прохладный полумрак коридора. Резная дверь захлопнулась, отсекая мальчика не только от отступающей жары, но и от смеха Люпина — видимо, заскучавший за бумагами оборотень решил со всем пылом поучаствовать в принудительной помощи английским совам.       Видимо, ехать в эту английскую школу всё-таки придётся.       Не то чтобы Гарри был против — всё-таки он родился в Англии, его родители учились в этом Хогвартсе, и ему всегда хотелось там побывать, да и просто это было интересно… Но ведь дед не просто так забрал его от магглов почти сразу после гибели родителей? Не просто так Ремус не спешил возвращаться на свою историческую родину (Эрнст рассказывал)? И с самой школой всё не так просто, точнее, с её директором; взять хотя бы тот момент, когда Гарри вслух зачитывал перед дедом, домочадцами и гостями самое первое письмо из школы (это вышло случайно, просто самая первая сова не придумала ничего лучше, чем уронить письмо в стоящий перед Гарри кусок медовика, когда они всей компанией собрались для вечернего чая в садике позади особняка). О, когда мальчик зачитал все титулы директора Хогвартса, дед, бабушка и Вадим Максимилианович Анверский просто-таки на яд изошли, а уж какими выражениями сыпали! Гарри с друзьями слушали старшее поколение, затаив дыхание; да что уж там, даже Ремус с Марком Бессоновым и Серафима Вадимовна, которая занималась с «подрастающим и подающим надежды поколением» зельеварением, притихли, а дядя Марк (Сима точно видел) даже записал на салфетке несколько выражений. А ведь они, то самое старшее поколение, лично знакомы с Альбусом Дамблдором, встречались в сороковых годах, так что, наверное, знали, о чём говорят.       Всё это Гарри уже не раз обговаривал не только с друзьями, но и с самим дедом, и с бабушкой, и с Ремусом, и даже с дядей Марком. Да и сами они не горели желанием его отпускать.       Мальчик замер перед массивной дверью. То, что дед для разговора позвал его аж в свой кабинет, несколько напрягало Гарри. Обычно тот факт, что кого-то из живущих в семействе Гончарова детей пригласили для разговора в святая святых этого дома, означал, что они прям серьёзно нахулиганили. Сам Гарри в сознательном возрасте был здесь всего один раз — в прошлом году, когда они с Эрнстом и Симеоном, подзадоренные Анитой, провели операцию по обезвреживанию её жутко вредной бабушки, Клавдии Антиповны, путём нанесения на зубную щётку тётки концентрированного (очень!) раствора синьки. Ух, как эта ведьма визжала! Зато дед, несмотря на деланное недовольство, был явно доволен и давал невестке советы по очищению зубов, рта и подбородка самым ехидным тоном. Видимо, так до конца не смог простить ни игнорирование его писем годами, ни попытки отсечь от рода Гончаровых дочери и внуков Клавдии Антиповны. Хорошо ещё, что Аните разрешили чуть ли не все каникулы проводить в доме двоюродного деда после того скандала четыре года назад, который никто из детей не застал — были в Колдовстворце. Вместе, даже несмотря на то, что Эрнст с Симой были на курс старше. А вот в следующем году они вернутся в школу без Гарри…       Гарри отбросил все посторонние мысли и постучавшись и дождавшись разрешения, вошёл в кабинет        Дед был сумрачен и задумчив, откинувшись в глубоком кресле, и мерно постукивал пальцем по затянутой тёмно-зелёным сукном столешнице. Золотисто-карие глаза хозяина дома не отрывались от малахитового пресс-папье в виде трёхголового ящера на дальнем краю огромного двухтумбового стола. Бабушка также не лучилась оптимизмом. Она пристроилась в кресле слева от Гончарова и с помощью специальной лупы рассматривала какой-то небольшой медальон или кулон на цепочке. Впрочем, когда Гарри закрыл за собой дверь, она отложила своё занятие. — Что, школа кого-то всё-таки прислала? — мальчик присел в кресло для посетителей и удивился его удобству. — Всё равно придётся ехать?       Директор Колдовстворца кривовато улыбнулась и погладила кончиком пальца золотой перстень на своей правой руке: — Пока нет, но Ремус поднял кое-какие связи, так что, скорее всего, пришлют до конца недели. Так что да, ехать придется. Глубокоуважаемый победитель Гриндевальда успел подсуетиться и заключить нерасторжимый контракт с Хогвартсом, пока являлся твоим опекуном. Либо это успели сделать твои покойные родители. — Может, пришлют позже, — дед пожал плечами и прокрутил на пальце свинцовый перстень с адуляром, ярко блеснувшим в лучах закатного солнца. — Или вообще никого не пришлют. Ох уж эта бумажная волокита с оформлением порт-ключа, да и пограничники, как пришёл к ним новый начальник, такие строгие стали… Никому спуску не дают, — Аверьян Георгиевич усмехнулся каким-то своим мыслям.       Мороз приподняла бровь: — Что-то я не заметила, что у тебя с этим есть какие-то проблемы. Сколько ты потратил времени на получение постоянного порт-ключа до Лондона сегодня? Три часа?       Гончаров приподнял бровь в ответ: — Так я и не какой-то там Великий волшебник из старушки Британии, я — местное и известное чудище. — Три часа, Аверьян! На постоянный и международный порт-ключ! — Ну, что поделать, голубь мой, я не молодею…       Гарри не удержался и улыбнулся, слушая шутливую перебранку взрослых магов. А потом до него дошло: — До Англии? Мы отправляемся в Англию?       Уголки губ деда дёрнулись в улыбке: — Ну, не прямо сейчас, конечно. Я планировал завтра, если ты не против перенести празднование своего дня рождения на историческую родину.       Гарри с трудом подавил желание подпрыгнуть в кресле. Он едет в Англию! Он увидит Лондон! Может быть, встретит своих будущих одноклассников или других друзей родителей! Конечно, встретит — Драко ему обещал, что познакомит его со своим другом и одним их родственником. Вот только… — Ваша банда отправится с нами, — Аверьян Георгиевич тихо фыркнул, наблюдая за нетерпением внука. — Великобритания пережила буйство Тома Реддла с его ПСами, уж вас как-нибудь два дня вытерпит. Да и мы с Анной не лыком шиты, уж справимся с вами… — Хотя кое-кто почему-то очень не хотел меня брать, — протянула Анна Васильевна, не отрывая взгляда от витражного окна. Изображённая на витраже птица-алконост закатила глаза и подмигнула. Дед на эти переглядки только вздохнул: — Вот чем моему отцу стандартные цветочки на витраже не понравились… — дед стянул с носа пенсне и потёр переносицу, косясь на ёрзающего мальчика. — Ой, да беги ты уже, злодей, обрадуй остальных бандитов и скажи Рему, что перерыв, увы, закончился. И собери вещи на ночёвку…       Поттер закивал и вылетел за дверь. Вслед ему донеслось весёлое: — Список покупок не забудь, метеор!

***

      Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, профессор трансфигурации, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, кавалер ордена Мерлина первой степени, победитель Гриндевальда, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов, известный как сильнейший волшебник своего времени испытывал крайне неприятное чувство грядущих неприятностей.       Хотя стоит сказать, что это чувство должно было посетить его давно, еще тогда, когда Арабелла доложила, что Гарри Поттера нет на Тисовой улице, а настроенный на Избранного артефакт внезапно вышел из строя. Или когда чудом удалось выяснить, что след Поттера ведет в далёкую Россию, где, оказывается, имеется дальняя ветвь рода Поттеров, ставшая самостоятельным родом (покопавшись в памяти с помощью Думосброса и старых бумаг, Дамблдор установил точно, что род Ghontcharoff существует и что его глава с непроизносимым именем на «А» даже вел переговоры с отцом Джеймса, Флимонтом Поттером). Или когда не удалось выяснить ничего, кроме этого — даже с помощью засылаемых в русскую Школу под видом участия в научных конференциях Минервы и Северуса (последний вообще однажды вернулся слегка помятым, со следами рассосавшегося синяка под глазом и распространяющим лёгкий запах перегара, оправдывая себя тем, что, во-первых, нашёл достойного оппонента для научных диспутов, во-вторых, у него была встреча выпускников, и, в третьих, он «встретил женщину своей мечты»).       Директору чудом удалось хотя бы частично вернуть контроль над ситуацией, когда Артур через третьих лиц узнал, что оформлен срочный многоразовый порт-ключ из Москвы на фамилию на букву «Г». И это в то время, когда сам Великий волшебник Дамблдор два дня не мог получить у упрямых русских разрешения на посешение их дикой страны!       Дамблдор нервно закинул в рот очередную конфету.       Ну, ничего. Указания розданы, и он, победитель Гриндевальда, покажет этим русским, кто есть кто!