Пламя Инадзумы

Дом в чайнике безмятежности и в правду становится уютнее, когда в нем появляется Тома, который быстро наводит в нем свои порядки. С самого утра с кухни слышится запах имбиря и жареного мяса. Итэр спускается по летнице, зевая после сна. — Доброе утро, — Тома улыбается, обнимая сонного парня. — Я хочу еще поспать. — жалуется Итэр. — А без тебя не получается. — Ит, сегодня рождество. Я же обещал приготовить нам стол. — Тома улыбается, ласково целует парня в висок. — Я помню… — Итэр обнимает парня за шею, тянется за поцелуем, привставая на носочки. — Но если бы ты дал мне выспаться ночью, было бы проще. — Вообще-то, — смеется Тома, целуя парня. — Ты первый начал ночью. — Я? Я ничего не начинал. — Итэр пытается изобразить искреннее удивление. — Да? — Тома подхватывает парня на руки, садится на диван, усаживая Итэра на себя. — А кто вчера полез с поцелуями, когда мы ложились спать? Кто мне всю шею засосами разукрасил? — Ну и что? Мог бы не поддаваться. — Итэр как и всегда пытается доказать что он ничего не начинал. Тому это только забавляет. — А я не могу, когда ты рядом со мной. Ходишь и провоцируешь тут своим голым торсом. — Тома оглаживает руками спину парня, останавливая руки на талии. Итэр прогибается, льнет к нему, дыхание у парня сбивается. — Сейчас меня провоцируешь ты. — Итэр забирается Томе под футболку и тот послушно поднимает руки, давая освободить себя от лишнего предмета одежды. Итэр оглаживаем мышцы на груди парня и кубики пресса с оставшимися на них алыми следами прошлой ночи. — Это просто небольшая месть. — Тома переворачивается, укладывая Итэра на диван и подминая под себя. Картинка сменяется. Итэр, тяжело дыша, укладывается Томе на грудь. — Мне все же нужно доделать печенье. — Смеется довольный Тома, пытаясь вылезти из-под парня. — Давай немного полежим? — Итэр обхватывает его за шею и Тома не может отказать, обнимая в ответ. — Хорошо, но потом ты пойдешь готовить вместе со мной. — Ла-адно… — лениво тянет Итэр. — Пухляш еще обещал вечером запустить фейерверк. — Твой дух чайника — просто чудо. — Улыбается Тома. — И снег нам устроил, и салют будет. Сядем на крыльце с печеньем и будем смотреть салют, завернувшись в плед? — Да, это будет лучшее рождество в моей жизни. — Итэр приподнимается, целует своего парня. — И в моей. Потому что ты рядом. — Тома аккуратно проводит пальцами по губам парня, в очередной раз поражаясь нежной коже. — Ты хотел готовить печеньки. — смеется Итэр, а потом первый встает, собирая раскиданную по всей комнате одежду. Футболку Томы он напяливает на себя, потому что его парень может и походить с голым торсом, тем более там есть на что посмотреть. Итэр таскает и ест ингредиенты, пока Тома нарезает салат, но он и не против, хотя для вида пару раз все же шлепает парня кухонным полотенцем, на что тот звонко смеется, пытаясь увернуться. Ароматные печенья с имбирём наконец вынимаются из духовки и Итэр тянется стянуть одну штуку прямо с горячего противня, но Тома вовремя отставляет его в сторону, перехватывая руку парня. — Горячий, обожжешься. — Тома нежно целует запястье Итэра. — Об тебя же не обжигаюсь. — Парень улыбается, но кончики его ушей краснеют и Тома думает, что никогда не перестанет считать это милым. Снова смена картинки. Вечером, когда уже стемнело, а часы в гостиной вот-вот пробьют двенадцать, Итэр вытаскивает Тому из-за стола и ведет на улицу, прихватив с собой плед и тарелку печенья. Тома садится на ступеньки крыльца, усаживает парня себе на колени, обнимая и укутывая их обоих в плед. Когда в небе разгораются первые залпы фейерверков, Итэр завороженно смотрит на них, как будто видит впервые в жизни. Тома тоже смотрит на салют, но не тот что в небе, а тот, что отражается в глазах его любимого человека. Итэр все же замечает на себе взгляд, подается к Томе всем телом, мягко целует в губы и Тома прижимает его ближе к себе, стремясь продлить поцелуй. — Я тебя люблю, — шепчет Итэр, наконец отстраняясь. — И я тебя люблю, — отвечает Тома, вновь утягивая парня в поцелуй, под новые залпы салютов. Тома просыпается в хижине в ледяных горах, осознавая что это был только сон. Но другое сейчас тревожит больше: Итэра в хижине нет.