Пламя Инадзумы

Утром Тома не обнаруживает Итэра около себя, не находит парня и когда выходит из хижины. Зато находит элементальный след, ведущий к ущелью спящего дракона. С мыслями, что наверняка что-то случилось, Тома бросается вперед, по следу, видимому ему одному, радуясь что Итэр, несмотря на отсутствие глаза бога, все же оставляет за собой подобный след. Следы приводят почти к середине ущелья… и исчезают. Тома осматривается по сторонам в поисках еще хоть какой-то зацепки и вдруг одна из скал на секунду окрашивается в красный оттенок. Это пиро способности и Тома все же надеется что Итэр использовал их чтобы разжечь костер и отогреться, но все равно бежит вперед, хотя стоило бы сделать передышку, стоило бы активировать механизм и отогреться хоть немного, но Томе сейчас плевать — он слышит рев лавачурла и лишь ускоряет бег. Монстр уже замахивается лапищей над упавшим в снег Итэром, когда Тома влетает между ними, блокируя копьем удар чудовища. С трудом, но все же устояв на ногах, он активирует пиро-навык, стараясь сбить ледяной панцирь с лавачурла и увести подальше от Итэра, но монстру плевать на это. Тома не хотел вновь устраивать такое, думая что снова напугает Итэра, но страх за жизнь парня оказывается сильнее страха напугать. Огонь, обычно струящийся с копья, сейчас исходит от каждого сантиметра кожи, растапливая весь снег в радиусе нескольких метров, а охваченное огнем копье летит в голову лавачурла, сбивая наконец этот проклятый панцирь. Дальше становится проще: отбежать монстру за спину, ударить, вызывая реакцию таяния, увести дальше от Итэра, не дать ему навредить, уничтожить монстра, увернувшись от всех ударов. Когда монстр рассеивается наконец в прах, Тома буквально валится на землю, сил не остается даже чтобы активировать обогревающий механизм около него. Итэру только удается выбраться из снега, когда Тома уже заставляет лавачурла рассыпаться в прах. Холодно, лютый мороз уже накопился достаточно, чтобы начать потихоньку убивать парня. Еще несколько минут на этом холоде и конец. Он думает что Тома сейчас подойдет, обнимет и согреет, но Тома валится на землю в паре десятков метров от Итэра и парень даже с такого расстояния с ужасом замечает струйку алой крови на виске Томы. Мороз ощущается все сильнее когда Итэр бежит к Томе, когда ощупывает его запястье в поисках пульса, когда радуется, чувствуя как пульсирует вена под пальцами. — Холодно. — Итэр еле различает тихие слова парня в поднявшейся вокруг метели. — Сейчас… — Итэр отпускает руку парня лишь на пару секунд, ему нужно активировать механизм для обогрева. — Сейчас станет теплее. — Нужно дойти до хижины. — Тома сжимает руку парня, поворачивая голову в его сторону. — А ты сможешь идти? — Итэр боится получить отрицательный ответ, потому что ему вряд ли хватит сил в случае чего. — Смогу, — Тома улыбается, садится на снегу, стирает кровь с лица. — Ты ранен. — Итэр со страхом осматривает рваную рану на голове друга. — Все хорошо, сейчас дойдем до хижины и обработаю. — Тома поднимается, Итэр замечает что парня трясет, но тот на вопросительный взгляд оправдывает это перенапряжением мышц. В хижине Итэр сам запускает в воздух небольшой огонек, потому что предыдущие погасли когда Тома потратил слишком много сил. — Ит, со мной все хорошо. — Тома пытается мягко убрать руки Итэра от своей головы. — Я просто потратил слишком много сил, немного отдыха и все будет хорошо. — Во-первых, — начинает Итэр, нанося на рану мазь, судя по запаху, из травы Наку. — у тебя рана глубокая, а поскольку оставил ее лавачурл, то вероятнее всего еще и сотрясение, удар у него сильный. А во-вторых, незачем было подставляться под удары. — Итэр заканчивает с мазью и аккуратно накладывает повязку, а Тома думает что ради этой заботы он готов хоть каждый день драться с лавачурлами. — Я не подставлялся. — Тома понимает что звучит это не особо убедительно. — А что это тогда было? Второй раз уже! — Итэр, похоже, готов сорваться на истерику, судя по дрожащему голосу и слезам в уголках глаз. — Я просто испугался за тебя. — Тома старается говорить мягко, притягивает парня к себе, прижимает к груди. — Я не думал тогда что делаю, все на инстинктах, если они вообще есть у людей. Серьезных ран у меня нет, просто пара царапин от лапы лавачурла и сил потратил очень много… Это вроде как взрыв стихии был, но у меня не получалось его толком контролировать. И ты прав, это происходит второй раз — когда тебе угрожает опасность, потому что я не хочу чтобы ты пострадал. — Последнюю фразу Тома шепчет еле слышно, уткнувшись носом Итэру в макушку, осознавая что подобные «взрывы стихий» при опасности Итэру из раза в раз все сильнее и все меньше поддаются контролю. Ведь по сути, первый раз был еще тогда, в Ли Юэ, но он почти полностью сконтролировал огонь тогда. А сейчас… чем больше он сближается с Итэром, тем хуже себя контролирует. И процесс этот явно необратимый. — Это я виноват. — В конце-концов отвечает Итэр. — Ушел в одиночку далеко от нашего временного лагеря, лавачурла ведь увидел издалека, но подумал что справлюсь, а когда понял что это не так, то поздно уже было: и мороз свое взял, и силы еще не восстановились… — Главное что все закончилось хорошо. — Тома целует парня в макушку. — Не уходи больше без меня, пожалуйста. — Я… Я просто… — Итэр задыхается слезами, пытаясь выговорить хоть что-то. — Все в порядке, — Тома прижимает парня к себе, гладит дрожащую спину, целует в лоб и виски. — Я все понимаю, я ни в чем тебя не виню. Слова Томы, произнесенные так спокойно и правда заставляют верить что он ни в чем не виноват, а нежные поцелуи прекращают поток слез и почему-то Итэр думает что это лучшее, что мог сделать Тома чтобы его успокоить. Итэра заворачивают в плед и парень жалеет что оставил чайник безмятежности у Джинн, когда покидал Мондштат с сестрой. Наверное, стоило его забрать, с Томой там наверняка было бы уютно сейчас, не приходилось бы бояться замерзнуть ночью, готовить на костре у хижины… Итэр, уйдя в свои мысли даже пропускает что ему сказал Тома, поэтому подрывается вслед за парнем, когда тот выходит из хижины. — Ты куда? — Итэр хватает Тому за рукав, держит крепко, не давая уйти. — Я просто приготовлю нам поесть и вернусь. — Тома похоже понял что все сказанное до этого Итэр прослушал. — Я никуда не уйду. — Эти слова почему-то снова болезненно колят осознанием того, что Итэр оставил Тому одного утром. Ожидая завтрак в хижине, Итэр вновь и вновь возвращается мыслями к разговору с Дилюком, но все еще не может найти ответы на многочисленные вопросы: Итэр явно ведет себя с Томой как-то не так, по-другому, не так, как со всеми. Может, ответ вовсе не в словах, а в действиях? Итэр попытался понять, что он делает. Именно делает, а не чувствует. Потому что так было проще: он видел что делают его друзья, а что чувствуют знал не всегда. Тогда может хотя бы попытаться сопоставить действия? Если он найдет человека, который поступает так же к кому-то среди своих друзей, то сможет спросить что это значит и получит ответ на свой вопрос. Для человека, не очень разбирающего в чувствах и эмоциях, Итэр посчитал это по истине гениальным. Правда, в итоге все равно получилась фигня: Итэр переживает за Тому, Итэр радуется когда его видит и успокаивается, Итэр постоянно стремится Тому защитить, хотя выходит все время наоборот, Итэр старается заботиться, хоть и в своей манере. Понятней ничего он этого не становилось, а кто-нибудь, кто вел бы себя также, никак не приходил на ум. Потому что его друзья и знакомые могли обращаться похожим образом с кем-то, но требовалось совпадение всех пунктов. Иначе не считается. От раздумий отвлекает Тома, вернувшийся в хижину с уже приготовленным завтраком. Итэр правда пытался уговорить Тому остаться ещё на день, потому что Томе нужно бы отдохнуть после битвы с лавачурлом, принявшей неожиданный исход, но Тома не слушает, потому что хиличурлы вновь начали спускаться с гор поближе к подножию и нужно было зачищать путь дальше. Если дели касалось работы Тома всегда был серьезен, а поскольку в этот раз это было поручение Итэра, то его хотелось выполнить в самом лучшем виде. Следующие несколько дней проходят в сражениях, ночевках в пещерах, которые обогревают лишь пиро способности Томы, из-за чего уж точно не рассматривается вариант того, чтобы спать раздельно. Тома рад, наслаждается каждым таким днем, хотя они почти не устраивают передышек между битвами, а вечером оба падают без сил. Вначале встречаются лишь хиличурлы, но у пещеры северного сияния все становится заметно хуже: маги Фатуи, атакующие сразу толпой, маги Бездны, подчинившие себе хиличурлов с элементальныии способностями. Становится тяжелее, спать приходится по очереди, дежурить по ночам, а когда тебя будят — сразу хвататься за оружие. Нервы Итэра из-за последних дней уже на пределе. Сейчас его очередь дежурить, но он надеется что все пройдет спокойно. Буквально полчаса назад Тома поднял его, заметив около их очередного временного лагеря патруль из хиличурлов. Пришлось вскакивать и лететь в бой, хотя Тома как и всегда не давал залезть в самую гущу, принимая все на себя. Наверняка, парень из-за такого выматывался еще сильнее Итэра. «Наверняка у Томы сейчас не больше получаса чтобы поспать» — подумал Итэр, прикидывая что если они недавно убили патруль хиличурлов, то когда тот не вернется маги Бездны решат выяснить причину и явятся к ним. Битвы уже не пугали, Итэр не боялся получить ранение, он боялся только за Тому. В голове невольно всплыли размышления о его действиях. И тут, Итэр даже не знает, но наверное в этом была виновата стрессовая ситуация и именно она заставила взглянуть под другим углом, но… Итэр переживает за Тому… перед глазами предстал образ Дилюка, постоянно проверяющего время на часах… Итэр радуется и успокаивается, когда видит Тому… вновь Дилюк, но на этот раз обнимающий вернувшегося с миссии Кэйю… Итэр пытается Тому защищать, но выходит наоборот… ситуация давностью в несколько месяцев, когда около винокурни объявился крио маг Бездны, а Кэйя решил, что с ним справится, лишь бы маг не добрался до винокурни и Дилюк, появившийся непонятно откуда, вынес Кэйю на руках с этого поля битвы и очень долго просил больше не лезть в заведомо проигрышной ситуации, а звать его… Итэр старается заботиться… Дилюк, который после сложных миссий рыцарей Ордо Фавониус обрабатывает Кэйе раны… Ответ на свой вопрос давно стоило поискать не в словах, а в действиях Дилюка… Хотя, мастер же сказал тогда что то, как он волнуется за Кэйю и то, как Итэр волнуется за Тому это одно и то же… Мысль завершить не дает противный писк мага Бездны совсем около лагеря. Итэр легонько толкает Тому, коря себя за данное парню обещание не лезть в одиночку. Тома никогда не признает как он устал на этой миссии. Он встает сразу, как чувствует толчок в плечо от Итэра. Могло быть и хуже, Итэра могло рядом не быть, а сейчас это всего пара магов Бездны и несколько хиличурлов-стрелков — думает Тома ровно до того момента, пока его мозг как в замедленной съемке не показывает ему летящую в него крио-стрелу и Итэра, который отталкивает его в сторону, сам подставляясь под выстрел. Лучше бы в Тому, было бы не так больно, как видеть неподвижное тело Итэра с сочащейся по шее кровью. На миг все вокруг замирает, позволяя Томе взять Итэра на руки, а потом, как только шум битвы должен возобновиться, слышатся только звуки бьющихся в агонии врагов. Тома обещал, что будет с ним до самого конца миссии. Он будет. И Тома идет вперед, по пути, предназначенному их миссии. Не осталось страха, не осталось боли. Любой, кто решает сунуться слишком близко, сгорает в страшных муках, неприкосновенным остается только парень в руках Томы. В этот раз нет усталости. Тома спокоен, но все вокруг него полыхает. Он выносит Итэра из пещеры к статуе семи архонтов, укладывает на землю перед собой и только здесь позволяет выход эмоциям. Слезы катятся беспрерывным градом по щекам, а земля вокруг продолжает полыхать, несмотря на метель и лютый мороз. Он не защитил от этой проклятой стрелы, но защитит от холода, от этого жесткого мира.