Желания, что стоит бояться

Пасмурная погода стремительно забирала в свои ожесточённые объятья последние тёплые деньки лета, а это означало, что вновь учебный год настанет со своими неизменными дедлайнами, рефератами и, в конечном итоге, экзаменацией. К которой, по обыкновению, мало кто не старается готовиться, вне зависимости от мнения ученика. В основном, это не волнует Дуайта, точнее в меньшей мере, его, скорее, пугают очередные столкновения со студенческой звездой, Дэвидом Кингом, что постоянно всячески измывается над ничем не провинившимся перед ним юношей. Это так его морально убивает, хоть Фэйрфилд старается подавлять негативные эмоции после очередной порции унижений, но, в конечном итоге, им овладевает гнев вперемешку с пышущей жаром яростью. Даже сейчас, вставая с постели, последнее чего желают видеть глаза Дуайта – что-то пусть хоть и приближённо напоминающее лицо своего однокурсника, чьи родители теперь партнёры самих Фэйрфилдов. Ничто ещё так глубоко в жизни не огорчало парня, как новость о партнёрстве и финансовом спонсорстве от семьи Кинга. И так как его родители смерть как дорожат своими принципами и репутацией, противиться званным на любой праздник нежелательным гостям он не мог, скорее, ему даже не позволяли. В целом, парень ничего не имел против самих родителей обидчика, они словно вообще не были его роднёй. Мать Дуайта была женщина мягкого характера, но с цепкой хваткой, а отец – волевой мужчина с железными нервами и хладнокровным нравом. Несмотря на чопорность, он имел обаятельность и любезность, в отличие от своего отпрыска. Сам же парень не говорил, что в точности пошёл по стопам родителей, скорее, он взял от них самые порицаемые ими же слабости. Робость, нелепость и полное отсутствие жизненных целей, но, не взирая на подобное, Дуайт обладал выдающимися способностями лидера, порождающими командный дух. Эти две противоположности, которые столкнулись в этом весьма неприметном парнишке с зажатыми плечами, страдающем онихофагией. Идеальный баланс, за исключением только того, что, когда он один, тяжело что-либо сказать о его действиях. Всё это неважно до той поры, пока не приходит время издевательств. Это, как чёрное пятно, на котором прекрасно отпечатывается пунцовыми чернилами лицо Дэвида. Он помнит каждое его действие, и это только больше распаляет на месть, на самую ужасную, демонстративную. Он так желает.. – Дуайт! Вставай, учёба не станет ждать твоего пробуждения! – Я понял.. Хорошо! – вставая с постели с тягостным и скрипучим рвением, практически насильно заставляя себя более прилежно собраться, юноша направляется в ванную комнату. Зеркало отражает все болезненные мгновения, что опять всплывают в сознании, стоит ему взглянуть на свои плечи. На них красуются витиеватые шрамы, что остались после поставленного эксперимента, кем, уже можно было даже не угадывать. Это был клеевой пистолет, которым Кинг приклеил к рубашке парня две деревянные палочки от мороженного. Он хотел сделать из Дуайта "лесного прирученного Бэмби". Что и следовало ожидать от нагретого клея, он прожёг ткань и самовольно приклеился к плоти, которую, в итоге, и сорвал урод Дэвид. Схватив его за две "упряжки", он хотел сымитировать хлёсткий удар, что обычно делают хореем. Но в его руках остались две палочки с прожжённым слоем эпидермиса, который немного кровоточил, а вскоре и последовал душераздирающий крик. Дальше он только слышал панику в голосах со стороны Мэг и однокурсников. Джейк начал кричать на "всадника", не переставая ни на минуту активно жестикулировать. Он заставил, только под угрозой отстранения из футбольной команды, Кинга довести Дуайта до медпункта в срочном порядке и без промедлений. На что послышался раздражённый, наполненный предвзятостью рык. Но всё же он поднял на руки, скорчившегося от боли на полу, Фэйрфилда. На протяжении этого безусловно адского пути вынужденный "спаситель" постоянно прикасался к свежим ранениям, срывая с только утихомиривающегося страдальца новые стоны боли, мычания, чтобы уж не показываться последним слабаком. Только это вызывало у его однокурсника лишь напускной смех. Скинув безвольное тело у двери, он в неё постучал и поспешно скрылся, презрительно бросив взор на болезненного пострадавшего, чьи глаза были наполнены вопросом "За что?", но этот контакт не был длителен, только пару эфемерных мгновений, которые всё больше только утверждали о бездушности Кинга. Всё это оставляет не только физические шрамы, но и моральные. Только от созерцания этих уродливых отметин, оставленных не меньшим уродом. Он искал ответы в себе, просто чтобы понять в чём проблема Дэвида, но видимо всё куда проще, эта личность – лишь чёртов садист с манией причинять окружающим исключительную боль. Да, он приносит репутацию учебному заведению не только за счёт своей фамилии, но и за счёт заслуг в спорте. Правда, союзники по команде куда адекватнее их главного нападающего. Что, чёрт побери, с этим парнем не так? – Дуайт, напоминаю, ты опаздываешь! Прекрати копошиться и выходи завтракать! – Я уже иду, – оторвавшись наконец от своего отражения и глубочайших воспоминаний, юноша стал поспешно умываться. На кухне же его ждали слегка остывшие тосты с вишнёвым джемом и блины, щедро политые сиропом, на которых ещё плавился ломоть сливочного масла. Также рядом стоял ланч-бокс с бутылкой воды. Всё уже предусмотрено. Его мать готовила вкусно и нанимала кухарок только на званные ужины и праздники, это радовало Фэйрфилда, ведь ничто так не греет душу, как вид старательного лица его матери, что ловко управлялась на громоздкой кухне. Ещё в юном возрасте Дуйат всегда думал, как такая как его мать готовит на таком шеф-поварском поприще, ведь она выглядела подобно Дюймовочке среди исполински большой кухни. Но всегда было приятно видеть её за готовкой, она создавала этим уют: трепыхания кастрюльных крышек, скворчание поджаривающегося мяса на ужин, мерное бульканье закипающего бульона. Всё так и просило писать на холсте подобные моменты, только, увы, таких талантов Дуайт не имел. Эти яркие, словно цветочные бутоны, памятования мягко расцветали в сознании, пока парень садился, а после наскоро поедал свой завтрак. Всё было, как и всегда, изумительно, он не был чрезмерно придирчив к еде, но всё-таки мог по достоинству оценить кулинарные творения, так как именно только нечто подобное можно было видеть на фуршетных столах в их доме. Тёплые руки легли на плечи парня, ненавязчиво поглаживая, снимая тревоги и волнения. – Ты хоть и опаздываешь, но всё-таки куда лучше, если ты прожуёшь как следует, милый, – невесомо коснувшись сухими губами макушки собственного сына, произнесла женщина. – Я не могу пропустить первую пару, ты сама сказала: "учёба не будет меня ждать", – обернувшись через плечо, ответил парень, уже отстранившейся матери. – И поэтому ты хочешь задохнуться из-за куска мяса в горле? – поднимая ко рту чашку с кофе и вкрадчиво улыбаясь, вопрошала родительница. – Лучше уж из-за куска в горле, чем от рук Кинга.. – почти пробубня про себя, ответил Дуайт. Поставив на столешницу кружку, миссис Фэйрфилд подошла к своему чаду, обнимая того крайне осторожно, зная обо всех жестокостях, с которыми пришлось столкнуться её сыну. – Я понимаю, он просто ужасен, но, Дуайт, мы не можем так просто подать иск или снять побои, его родители сделали и делают для нашей компании многое. Я не говорю, что они не имеют с этого процент как партнёры. Но ты и сам понимаешь, что на тот момент, когда мы были на грани банкротства, никто бы не сделал такие ставки, – чуть осевшим от серьёзности голосом произнесла женщина, сводя к глабели тонкие брови. – Именно поэтому я и желаю задохнуться, потому что всё прекрасно знаю. Спасибо за завтрак, мам, – поднявшись со своего места и заставив тем самым расцепить нежные объятья, парень кратко глянул в сострадающие очи матери. Всё же он не может ненавидеть её только из-за моральных ценностей. Собрав ланч в портфель и уже собравшись выходить, открыв входную дверь, он кинул на прощанье: – Я люблю тебя, мам, – захлопнув за собой дверь и направляясь к машине, Дуайт думал только о том, что возможно зазря сказал, что "желает умереть из-за куска мяса в горле". Всё-таки, несмотря на эту несомненно самую жестокую и одновременно уважительную черту, ему тяжело обвинять их в чём-то, ведь он прекрасно знает, что они любят его.

***

Тяжкие мысли начали давить на парня после прохода через порог злосчастной аудитории, причина была обоснована, сегодня уже кто-то успел насолить Кингу, а значит его козни будут куда безжалостней. Всё остальное покажется сказкой, что пахнет детской присыпкой, поэтому Дуайт делал вид, словно он неодушевлённый предмет, желая как можно скорее к чёртовой матери сбежать с пар. Он прекрасно знал, если поймают, то ему сильно повезёт обойтись лишь ссадинами и синяками. Фэйрфилд сел за самую последнюю кафедру, где обычно не бывал, не только потому что это место бездарей и аутсайдеров, но и потому что ему доходчиво объяснили наказом. Дэвид должен видеть его постоянно подле себя. Даже в чёртовом занятом месте он пытается как-то принизить. Возможно, это разозлит Кинга, но только в том случае, если профессор решит сделать перекличку или его кто-то сдаст... Притаившись за столом, парень сверлил взглядом дверной проём аудитории, надеясь, практически даже чуть ли не молясь, чтобы его однозначно не заметили. – До звонка он не придёт, расслабься, – просопев ещё сонным голосом, сказал юноша позади. Оглянувшись чрезмерно быстро и юрко, Дуайт облегчённо выдохнул, завидя своего однокурсника. Его звали Квентином Смитом. Он из разряда сразу двух критерий задних кафедр, то есть и аутсайдер, и бездарь, второе, скорее, отчасти, ведь ему больше доставлял скуку процесс обучения, нежели он наплевал на него, в конечном заключении. Это был патлатый парень с осунувшимся лицом, которое так и кричало "Дайте мне, чёрт побери, выспаться!" Хотя можно задать резонный вопрос "Чем он занимается ночью?", раз на учёбе о его заслугах только и можно, что промолчать. Никто не знает наверняка, но Дуайт исходит из логических размышлений, у Квентина нет матери, а значит на его плечи легла самостоятельная жизнь, собственно работа – единственный источник оплаты его обучения. Фэйрфилд немногое знает об этом парне, да и узнал об отсутствии одного из родителей он совершенно случайно, просто проходил мимо, когда распалённый Смит что-то пылко кричал в мобильник на лестничной площадке, тогда-то Дуайту и открылась правда. Наверное, Квентин думал, что никого нет рядом, ведь тогда уже даже смеркалось, пары давным-давно окончились, некоторые лекторы устало корпатились над материалом для следующей лекции. Тогда Фэйрфилд просто нырнул дальше по коридору, но не осмелился выйти, хоть его и заметили. Он своеобразно преподнёс свои извинения за запечатлённую лишними ушами и глазами сцену в виде кофейного напитка с запиской: "Я никому не стану рассказывать, прости. Прими мои извинения (@0@)~". Это сработало, хоть в чём-то он может быть хорош, по крайней мере, никто его не убил после подобной выходки, можно утверждать, что парень наоборот получил слабое уважение от Квентина. Это всяко лучше, чем абсолютное ничего. – Опять витаешь в мыслях? Дуайт, ты оторвался от реальности, и это тебе говорит аутсайдер на последней кафедре, – щёлкая перед лицом пальцами, Смит слабо улыбнулся. Его измученное трудоёмкими ночными сменами лицо чуть просияло, но выглядело это как страдальческое полотно, пронизанное печалью с мелкими и кроткими прояснениями. – Да как уж не витать, надо же как-то отстраниться от чувства неизбежной кончины, – хмыкнул парень, потирая шею. – Если он соберётся с остатками своего ничтожного Я и решит сделать нечто подобное, то поверь, за тебя есть кому отомстить, а ещё этому никто не даст свершиться, – став более собранным на момент этой фразы, юноша насупил как-то брови. Если честно, Дуайт впервые видит такое сосредоточенное лицо Квентина, он хоть и обладал вырубленными чертами лица, но в нём находилась всегда эта развязность, отстранённость. Такое серьёзное отношение к нему отчасти льстило, давало надежду, что он действительно не один. – Спасибо, это многое для меня значит, – улыбнувшись как можно шире и ярче, Фэйрфилд заражал окружающих чем-то позитивным. Но мгновения счастья недолго длились, прозвучал звонок, а это значит, что идёт он. Ворвавшись в ещё дремавшую группу, Дэвид окидывал огульным взором окружающих, выискивая свою любимую загнанную лань. Но его ожидало разочарование, так как не увидев на своём положенном месте парня, желваки на лице Кинга чуть ли не лопались от напряжения. Наблюдая за строгой и хищной фигурой, Дуайт опасливо выглядывал из-за стола, то и дело озираясь по сторонам. Если найдут, то его ждёт бесповоротная смерть. Благо профессор уже начал лекцию, спасая бедного студента от неминуемой гибели. Пришлось ещё минут десять отсидеть в скорченной позе под столом, пока Квентин не дал ему знак, что уже можно спокойно записывать конспекты и садиться как следует. Назависимо от того, что Кинг не особо охотно оборачивался, Дуайт вперил в него во все очи, ему было страшно попасться. Оставалось ещё отсидеть добрые полтора часа, за которые можно окончательно свихнуться, изучая затылок Дэвида Кинга. Следующая аудитория находится прямо по коридору слева. Если он успеет смешаться с толпой, то ничего ему не грозит. Может сегодня даже успешно пронесёт. Спустя час Фэйрфилд спокойно выдыхает, всё же расслабляясь, ему удаётся это сделать, теперь он не смотрит судорожно на наручные часы в надежде скорейшего звукового сигнала. Оставались лишь минуты три до окончания пары, позади всё также сопел тихими между тем звучками Смит. Кажется, тот досматривал третий сон. Пора было собираться и драть когти. Собравшись и принявшись бежать как можно бесшумнее, Дуайт считал преодолевавшие секунду за секунду минуты.

Звонок

Он ждал, пока перед ним встанут одногруппники и начнут размеренно спускаться. Протиснувшись в их кучную толпу, Дуайт облегчённо выдохнул, уже направляясь свободно к выходу. Коридоры были заполнены, всё же это престижный институт, в котором двери открыты всем, только нужно как можно лучше показать себя. Ну, или если у тебя есть пару тысяч зелёных в кармане, то ты однозначно сюда пройдёшь. Слабо раздумывая о системе поступлений, Фэйрфилд старался не забываться, всё же Кинг где-то рядом, а того и ещё ближе. Увидев перед собой долгожданную дверь, Дуайт поспешно продвигался ближе, уже заходя вслед за косами Мэг, но всё было бы его сном, если он так красиво улизнул. Взяв за шкирку, Кинг отдёрнул парня в свои грубые объятья, подобно медвежьему капкану. Он уносил его всё дальше и дальше, Фэйрфилд толком и пискнуть не сумел. Вдруг его припечатали к холодной бетонной стене за углом, в довершение прозвенел звонок.. Но он был каким-то странным, походившим на колокол. – Думал я не замечу твоей дрожащей тушки? Ты хорошо меня позлил, – ударив кулаком рядом с лицом трясущегося всем телом парня, Кинг опасно приблизился. – Что, язык проглотил, или мне тебе его помочь достать? – осклабившись крайне зверски, Дэвид исподлобья сверлил своими чёрными, практически как бездна, омутами. – Не-нет-т, – оробевшим голосом отвечал студент, поднимая руки над собой и пытаясь хоть как-то защититься. – Ты так смешон, когда боишься, прямо словно сейчас и.. – не успел договорить свою фразу, как рядом с их головами пролетела булава, разрушая стену, о которую опирался Дэвид и к которой был прижат Фэйрфилд. Схватив за руки остолбеневшего от шока Дуайта, Кинг тянул того за собой, рванув как можно скорее и подальше от.. от.. Кто это, чёрт подери?! Великан с маской японского демона, одетый соответственно культуре старой Японии. Он тащил с собой шипованную булаву, его взгляд горящих красный очей так и вселял ужас. Он очень быстро перемещался, словно они с Кингом и не бежали вовсе. Вот-вот и он догонит. – Беги в раздевалку! – толкнув в подвернувшийся коридор Дуайта, Кинг подставился под удар замаха булавы, убегая вслед в тот же коридор, опрокидывая стоящий рядом шкафчик с наградами. Кажется, тот сумел оглушить незнакомца. Прибежав в раздевалку, Фэйрфилд спешно искал места, чтобы спрятаться, его охватывала дичайшая паника. Он нервно дышал, а завтрак рвался наружу. Озираясь он наткнулся лишь на шкафчик. Там можно будет спрятаться, правда, он куда более заметный, зато вместительный. Не успев толком принять решение, его дёрнули за собой в какую-то подсобку, он даже и не знал, что здесь есть такая. Неудивительно, она была замаскирована под сплошную стену. Глядя на окровавленную рану на животе Кинга, Дуайт чуть не потерял сознание, поэтому напёр на него из-за временной потери равновесия. Дэвид сдержано застонал, сердце застучало как бешенное, словно на грани. Заткнув одной рукой рану, а второй рот Кинга, парень пытался взглядом извиниться, но нашёл на удивление лишь смятение, а не гнев. Его глаза выражали что-то с примесью удивления, он был так человечен, когда Фэйрфилд глядел ему в глаза сейчас. Неужели так действует смерть? Пробуждает в людях чувство сострадания, срывает с них маски непоколебимости? Тихо притаившись, стараясь толком даже не дышать, Дуайт смотрел всё время своему обидчику в глаза. Он пытался передать через весь этот длительный контакт все свои накопленные эмоции, страхи. Из-за этого Кинг даже вцепился тому свободной рукой в плечо. Пока оттолкнуть возможности не находилось, слишком много шума, тогда их прикончат, превратив в мясной фарш. Преследующий их бугай остервенело озирался, выцепляя хоть единый намёк о присутствии беглецов. Сердце билось о створки рёбер, норовя таки выпрыгнуть. Момент растягивался, ужас и напряжение наполняли двух мужчин, между ними было много недосказанностей, и сейчас они обсуждали молча. Дуайт трепетал от одной только мысли причинения вреда Кингу. Он постепенно давил на кровоточившую рану, чем выжимал из его выдержки стоны. Дэвид же, в свою очередь, пытался держать дистанцию, хоть и невольно вдавливал ногти в плечо оппонента. Ему было крайне тяжело сдерживать свой голос, как и, в целом, держать всё в себе. Постепенно тяжкое дыхание рыскавшего убийцы стихло, а сердце сбавляло темпы, возвращаясь к ритмичным ударам. Убрав руку с плеча, Кинг надсадно выдохнул, независимо от того, что на его открытую рану давила чужая ладонь, скорее со стремлением причинить тянущую боль, нежели с желанием остановить кровотечение. – Ты так пытаешься мне отомстить? – ухмыляясь говорит неожиданно Дэвид. Он и сам знает прекрасно ответ, а ещё он знает, что Фэйрфилд ни за что никого и пальцем не тронет, если правильно давить. Переместив ладони на горло Кинга, Дуайт цепко схватил того за массивную шею. Сначала он давил изо всех своих сил, а как только стал чувствовать мажущие по плечам и бокам руки, сбросил обороты. Он переместил окровавленные ладони на скулы, проводя широкие багровые линии. – Почему ты постоянно делаешь мне больно?.. – обессиленно опустив голову, прошептал парень. Как бы хотел ответить на это Кинг, но вместо этого понял, что на грани. Сбросив с себя Фэйрфилда, Дэвид кинул: – Найди где-то там аптечку, пора отсюда сваливать, – скоротечно, конечно, насколько это возможно при форме раненного, выбрался футболист. Не слишком долго рассиживаясь, будучи сброшенным, студент стал шарить по дряхлым ящикам в столе, где нашёл желаемое, но окромя импровизированной аптечки из пары бинтов, анальгетиков и антисептика, ещё нашлась не менее интересующая парня вещь – чуть потертый дневник. На корешке была проделана дырка для красной фенечки. Удивительно, но как-то Дуайт тоже носил такую, правда, он не помнит точно с кем он её разделял, или может так просто для себя? – Ты там застрял? Давай быстрее, чёрт подери! – шипя крайне раздражённо на копошившегося парня, Дэвид упорно зажимал рану. – Если хочешь превратиться в бифштекс, я отправлюсь один, – дополняет Кинг, собираясь уходить, но его одёргивают. – Далеко всё равно не убежишь, – прикрывая дверь, говорит юноша. – Посмотрим, – хмыкнув бросает футболист, осторожничая в шаг с Фэйрфилдом.

***

Покинув безопасную зону, они постепенно пробирались по уже помрачневшим коридорам. Те наполнились склизкими наростами, похожими на венозные тромбы и болезненные опухоли. Рвотные позывы пробуждались только при виде, а о контакте и речи быть не может. Дуайт готов был бы в тот момент выблевать все свои органы. Кинга же, в свою очередь, не страшили какие-то фурункулы из плоти, он был предельно серьёзен и бледен, последнее, скорее, из-за кровотечения. Парень настаивал на повязке, но Дэвид наотрез отказывался, аргументируя тем, что не хватало ему ещё помощи от кого-то вроде Дуайта. Если в кротчайшие сроки они не выберутся отсюда, Кинга ожидает ужасный процесс заражения крови, ведь тот уже выдавал признаки: бледная кожа, озноб (видно испарины на лбу, что скупо собралась над бровью), учащённое дыхание(они не срывались на бег, чтобы их нельзя было обнаружить). Всё так и говорило о том, что его ждёт самая мучительная погибель, но Дуайт молчал до последнего, за все страдания Кинг обязан получить по заслугам, равносильную кару. Сердце постепенно стало стучать чаще. Также оно стучало при столкновении с убийцей, может между этим есть определённая связь? Времени на принятия решений нет, поэтому, больше действуя, чем размышляя, Фэйрфилд осторожно взял за руку Кинга, останавливая его мягко в попытках толком и не совершать резких стоянок. Это было столь же лёгкое прикосновение, подобно бархатистой перине в старом доме, что укачивала в своих нежнейших объятиях. Обернувшись несколько удивлённо на эту выходку, Дэвид лишь коротко хмыкнул, как бы вопрошая. Поразительно, что футболист не нашёл ни одной шутки в этот момент, чтобы ответить. – Я думаю, что стоит прислушаться к сердцу.. – чуть помедлив, Дуайт уловил секундный ошпаренный взгляд Дэвида, как будто тот на его же глазах совершил нечто ужасающее. – Мне кажется, у нашего убийцы есть какой-то радиус, когда он приближается, пульс учащается, – указав на своё сердце, оповестил парень. Облегчение пронеслось в этом кротком, почти незаметном выдохе. Неужели раненный Кинг чего-то боится? Этот страх перед Фэйрфилдом. Вот опять он пытается понять того, кто причиняет ему вред. Это невыносимо! Когда же он перестанет искать в людях только хорошее. Они чертовски плохо с ним поступают, но ведь Джейк не такой, и Мэг, и Клодетт, да и Квентин тоже.. Чёрт, чёрт! – Не витай в облаках, чёртов задрот, – сжав несильно кисть оппонента, Кинг злостно на того шикнул. Его рука была значительно охолодевшей и влажной, появились нездоровые мешки. Они пробыли от силы тут минут пять, так почему Кинг выглядел как пострадавший, который значимый час бился за собственную жизнь? Взглянув на свои наручные часы, глаза Дуайта расширились, а по спине пробежал холодок. Заметив это, мужчина напротив взял второе запястье, отпустив прежде первое. –Что за чёрт... Почему время идёт в обратную сторону?! – всё же эмоционально прикрикнув, восклицал Дэвид. За это они и поплатились, их сердца зашлись ускоренным темпом. Они осматривались в попытках предотвратить очередной удар, ибо на сей раз он будет решающим. Сзади них послышались грузные шаги, что приближались с невероятной скоростью. Приняв единогласное решение, они дали дёру. Они находились в главном коридоре, по прямой находился выход, остаётся только до него добежать. Футболист сдержанно мычал, уверенность сменилась на отчаяние и нескончаемую боль. Обернувшись Дуайт замечает, что убийца дышит им буквально в затылки, если бы не миллиметры, что их разделяют, то вердикт был бы записан уже на трупных мешках и в бланках заключения о смерти. Фэйрфилд широко толкает дверь наружу, выбегая на волю, но вот Кинга фортуна не почтила. Он падает, теряя сознание. Заражение пошло. Поняв, что у Дэвида в бессознательном состоянии крайне малые шансы на побег, Дуайт думает о том, что ему абсолютно плевать. Он идёт дальше, видя как громоздкий бугай берёт в свои лапы словленную жертву. Кинг просыпается от тряски на плече, он цепляется последним взглядом за отдаляющийся силуэт Фэйрфилда. Внезапная сирена настолько сильно бьёт по ушам, что нестерпимо хочется лишиться слуха. Это дезориентирует палача, поэтому, безвольно упав на холодный пол, Дэвид слабо пытается ползти. Его тело настолько истощено, что сил едва хватает на удержание головы. На спину давит чужой ботинок, он скребёт по полу. – Хей! Не трожь его, мудила! – выплеснув антисептик прямо в лицо мучителю, Дуайт взваливает на себя пострадавшего, перебирая ногами как можно прытче. Они вываливаются из-за дверей, когда позади уже слышится разъярённый крик и тяжёлый бег. Сердце стучит невпопад, дыхание сбито окончательно. Фэйрфилд, понурив голову, еле сдерживается, чтобы не закричать. Его охватил такой адреналин, что накатил целым цунами, нежели просто волной. – Кха.. Это было круто.. – откашливаясь просипел Кинг. – Прости.. Детали не запомнил, был вынужден прерваться на обесточивание, – он жестом указал на голову, имитируя выключатель. Слабо посмеявшись, Дуайт отошёл от паники, глядя на улыбающегося страдальческой лыбой Кинга. Сейчас в его глазах такая честность, но именно сейчас это самая не напускная эмоция на лице футболиста. Поднимаясь с места, Дуайт берёт аптечку, в которой находится уместившийся дневник. Он протягивает руку Дэвиду. – Пойдём, до моего дома куда ближе, нам надо подлечить тебя, – протянутую руку приняли, контраст тёплого и холодного заметно ощущался на фоне их сплетения рук. Несмотря на проявившийся до этого приступ потери сознания, Дэвид выглядел уже куда лучше. По крайней мере, не впадал в болевой шок или горячку. Даже дыхание, хоть и было натужным, но звучало значительно ровнее. Водрузив на плечо футболиста, студенты в сторону жилых домов.