Дом чайных роз

Об этих местах говорили за обеденным столом, не стесняясь присутствия жëн, мужей и детей, во время деловых встреч о них как бы мимоходом заходила речь, каждый день беспрестанно кто-то где-то заговаривал о борделях. Разговоры о них были столь же обыденными, как и беседы о магазинах или больницах. Бордели были неотъемлемой частью жизни как альф, так и омег, которые работали в них или в любой момент могли туда попасть. «Дом чайных роз» относился к числу таких мест, но выделялся среди себе подобных. Он не обладал заоблочной популярностью, но и не страдал от недостатка клиентуры, занимая среднее устойчивое положение в рейтинге. «Дом чайных роз» функционировал на основании набора правил: договоры на оказание услуг, подписываемые обеими сторонами, безопасность омеги и обязательная контрацепция. Не согласным с этими положениями в «Доме чайных роз» делать было нечего. — Чимин, мне так скучно, — канючил Джин, растекаясь по дивану. Парень отвлëкся от бездумного и безрезультатного изучения зала в поисках кого-то и посмотрел на друга. Эту фразу за последние двадцать минут он повторил раза три и, похоже, не собирался на этом останавливаться. — Пошли тогда в другой бордель, — предложил Чимин, поправляя манжеты. Впрочем, с Сокджином он был согласен, действительно скучно. — Какая разница? Везде одно и тоже. Скука смертная. — Выбери себе омегу и перестань вопить. — Мне кажется, я уже попробовал всех здесь, — вздохнув, ответил альфа, осмотрев присутствующих в зале. — Ну ты и кобелина. — Я и не скрываю. — Сокджин выровнялся и расплылся в улыбке. — Не знаешь, Юнги не проводил набор? — Откуда мне знать? Это же ты главная фанатка «Дома чайных роз». — Скажешь тоже, фанатка. — Сокджин ненадолго притих, однако долго молчать он не мог никогда. — Ну ладно, твоя правда. Просто эти их правила немного странные. — Странные? — В том плане, что необычные, не свойственные борделям. Но я обеими руками за, я против насилия. Здесь омеги будто более живые, да и вкус у Мин Юнги хороший, знает, кого брать. Но и это всё мне надоело, хочется чего-то новенького. — Попробуй в нижней позиции, чем тебе не новенькое? — Чимин усмехнулся, за что получил толчок в плечо. — У меня проблема, а ты надо мной смеëшься. — Ты просто слишком изнежен своими родителями. Я возьму выпить. Ты что будешь? — То же, что и тебе. Чимин кивнул и направился к барной стойке. Сделав заказ, альфа принялся постукивать пальцами по поверхности. Испытывая большую любовь к матери, Чимин не мог воспринимать бордели как хорошее место. Несмотря на то, что омеги здесь недовольными не выглядели, он знал, что за глупыми беззаботными масками кроются страдания, отчаяние и отсутствие выбора. Омегам просто запрещалось быть недовольными. Рядом робко прозвучал чей-то голос, заказавший то же самое, что и он. К тому времени напитки Чимина были готовы, но он не спешил к ним приступать. Он бросил взгляд на паренька, рассматривая его с ног до головы. Вульгарный полупрозрачный наряд, в котором он держался неуверенно, большие круглые глаза, блестящие в полумраке, губы, которые терзали крупные заячьи зубы. Омега был милым и симпатичным, и, если Чимина не подводит память, раньше он его здесь не видел. Будучи увлечëнным изучением парня, Чимин не сразу обратил внимание на то, что тот стоял не один, а под руку с девушкой. — Здравствуйте, — пролепетал парень после того, как девушка ткнула его в бок локтëм. Их учили завлекать клиента, если он проявит хотя бы малейший интерес. — Привет. Можешь взять мои, я подожду, — произнëс Чимин, подтолкнув стаканы. — Не стоит. — Его снова одëрнули. — Спасибо большое, господин. Чимин кивнул и отвернулся, намекая на то, что беседовать дальше не намерен. Омега забрал напитки, но не ушёл сразу. Его коллега многозначительно на него смотрела, потом кивнула в сторону альфы за стойкой, а Чонгук не понял, чего она хочет. Когда до него дошло осознание, он закусил губу, посматривая на парня. — Меня зовут Чонгук, — произнëс он и поспешил скрыться. Имена они говорили на тот случай, если альфа захочет их забронировать. Чимин кивнул, но не обернулся. — Виски-кола, — сказал кто-то рядом. Чимин знал, кому принадлежит этот голос. Он метнул взгляд в сторону, ненароком его рассматривая. Сегодня альфа был в шëлковой рубашке изумрудного цвета, кудрявые чëрные волосы дрожали при ходьбе или взмахе головы, медовая кожа в тусклом свете казалась темнее. Он был изящным, имел красивый голос и уходил с омегой каждый раз, когда тут появлялся, но перед этим тщательно выбирал. Альфа долго с ними разговаривал, прежде чем определиться. — Ваши коктейли готовы, — объявил бармен, по всей видимости, не впервые. Чимин поблагодарил его и поспешил ретироваться. Подойдя к Сокджину, он протянул ему стакан и сел рядом. — Слушай, а что это за милашка к тебе подходила? — поинтересовался он, взяв свой стакан. — Милашка? — Чимин ненадолго растерялся и замер, затем понял, что об альфе он бы не стал так отзываться и расслабился. — Он назвался Чонгуком. — Какое прекрасное имя, — произнëс Сокджин, следя взглядом за движениями омеги. — Я не видел его здесь раньше, похоже, новенький. Такой милый. Мне нужен его номерок. — Ты в борделе, а не в клубе. Хочешь — иди к начальству. — Он посматривает сюда, — сказал он, улыбаясь. Парнишка действительно периодически бросал взгляд в их сторону, стоя в компании других омег. Однако заметив одну деталь, радость на лице Сокджина тут же сменилась на недовольство. — Минутку, он посматривает на тебя. Хочешь охмурить того, кто мне понравился? — Какое мне до него дело? Я впервые его вижу, — говорил Чимин, допивая свой коктейль. Придëтся идти за новым и выбирать что-то покрепче. — Если так посудить, то тебе ни до кого дела нет. Ты ведь не любишь посещать бордели, сюда тебя силками тащить надо, а в последние недели три, стоит мне только упомянуть о том, что я иду в «Дом чайных роз», так ты первый вызываешься со мной. Тебе кто-то понравился. — Не неси чепуху, — сказал Чимин, нахмурив брови в недовольстве и делая вид, будто его взгляд не скользит ненавязчиво по присутствующим. — Будь это так, тебе было бы всё равно, но ты злишься. Злишься, потому что я прав. — Тебя, кажется, кто-то заинтересовал. — Я всё равно узнаю правду, — пропел Сокджин, внимательно рассматривая его профиль. Чимин повернулся, глядя в его глаза, но, как и ожидалось, они ни о чëм не рассказали. — Разумеется, но не сегодня. Так, ты снимешь мальчишку? — Тоже думаешь, что это хорошая идея? — Сокджин мгновенно потерял интерес к теме о странностях Чимина. Недостатком любви к себе он не страдал: Сокджин любил и послушать о себе и поговорить. — Но разве это не слишком просто? — Ты пришёл в бордель, чтобы провести время с омегой, и ты при деньгах. Что может быть ещё проще? — Я о том, что если просто трахну его, то завтра снова буду думать о том, как мне скучно. — А если ты захочешь его снова? — Он выглядит довольно обычно, милый, но совершенно обычный, — произнëс Сокджин, блуждая по нему взглядом. Симпатичная фигура, маленькое лицо, вульгарный наряд, который его красоту дешевит. Таких тут было много, но только с ним Сокджин ещё не сталкивался. — Если я пересплю с кем-то дважды, это значит, что он отличается от других, это сделает его особенным, а мне это не нужно. Да и я никого никогда не хотел сделать особенным и всё ещё не хочу. — Да уж, большая честь. — Ты просто не знаешь, от чего отказываешься. — Джин расплылся в пошлой улыбке. — Не говори мне подобных мерзостей. Иди трахайся и не делай мне мозг. Чимин определëнно нуждается ещё в одном коктейле или двух, и желательно, чтобы при этом рядом стоял кто-то с завораживающей внешностью, ожидая свой напиток. Наверное, из-за частичной невозможности реализации этого плана Чимин испытывал раздражение. Из грëз его вырвал тихий голос Сокджина, прозвучавший в флиртующей манере напротив уха. Он стоял рядом, склонившись над ним, на плече лежала его ладонь. — Знаешь, кто реагирует на флирт со стороны альфы столь гомофобно? Тот, кто истинно желает то, что осуждает. Наверное, если бы Сокджин не смылся в ту же секунду, как произнëс последнее слово, Чимин задушил бы его на месте. Он не был человеком терпеливым ровно на столько же, как и не уверенным, но терзающий его вопрос не мог не сопровождаться сомнениями. Тем временем странный альфа уходил под руку с какой-то девушкой, которая неустанно ему о чëм-то щебетала. К слову, странным Чимин называл всё, что вызывало у него вопросы и смятение.

***

— Тук-тук, ты занят? — спросил Джин, приоткрыв дверь кабинета. — Я готов терпеть тебя до того момента, пока ты и твоя похотливая душонка приносите мне прибыль. Заходи. Сокджин улыбнулся, закрыл за собой дверь и подошёл к дивану у стены, удобно на нëм расположившись. Стол Юнги завален договорами, и только одному богу известно, как он не путается в них. Сокджин смотрит на мужчину и ждëт, когда он отложит очередные бумажки и обратит на него внимание. — Кто тебе приглянулся? Хоть имя знаешь? — Юнги в привычной ему манере усмехнулся. — За кого ты меня принимаешь? — За разбалованного сынка твоих богатых родителей. Поправь, если я в чëм-то неправ. Юнги взял несколько скреплëнных листов из стопки бланков, которые скоро станут договорами. Это для других на его столе беспорядок, по его мнению, всё здесь лежит на своих местах. Записав имя в строке, посвящëнной одной из сторон, Юнги поднялся и вручил Сокджину бланки, ручку и планшетку. — Откуда ты узнал, что я хочу именно его? — спросил альфа, разглядывая аккуратные буквы его имени. Дело было не в почерке, Сокджин думал, что его имя нельзя было написать некрасиво. — Ты никогда не заказываешь одних и тех же. Из тех, до кого ты ещё не дотянулся, остался только он, и то лишь потому, что ещё не мог его видеть. Сегодня его первый рабочий день. — Он работал до этого в борделе? — Я не разглашаю личную информацию. Если он захочет, расскажет сам. — Ну и заноза ты, Мин Юнги. — Только поэтому я ещё не разорился. Заполняй. Юнги кивнул на бумаги в его руках, а сам отошёл к окну, разглядывая темноту ночи, с которой боролись звëзды и огни города. Сокджин тем временем быстро заполнял пустые строки, выбирал пункты из перечней почти наугад. Закончив, он щëлкнул колпачком ручки и вернул договор Юнги, который тут же принялся его изучать. — Завтра с восьми до двенадцати. Четыре часа? — Юнги скептически усмехнулся. — Не слишком ли самоуверенно? — В самый раз. — Золотой дождь? — Глаза альфы комично распахнулись, и он отвëл взгляд от строк. — Каждому своё. — Сокджин пожал плечами и сжал губы, пытаясь сдержать смех. Всё-таки нужно было читать более внимательно. — У меня есть одна просьба, не позволяй кому-либо его заказывать следующие несколько дней. — Несколько дней? Мне нужны более конкретные данные. — Пока я не скажу, что можно. Буду платить за каждый отказ клиенту. — Тебе деньги некуда выбрасывать? Что ты задумал? — Ничего, что можно назвать неприемлимым. — С точки зрения закона или морали? — Скорее первое, — ответил Джин, немного подумав. — И ещё просьба. — Уже вторая, и мне совсем это всё не нравится. — Ты переживаешь из-за пустяков. Я всегда следую твоим правилам и сейчас не планирую их нарушать. Если этот омега меня не пожелает, то так тому и быть. Если ему не понравится что-то, что я сделаю, он может уйти. — Нарушишь правила — и вход для тебя сюда закрыт, — произнëс Юнги. Говоря это, он выглядел сурово, но через секунду вновь стал равнодушным. — Какая у тебя просьба? — Если он спросит, как я выгляжу, покажешь ему фотографию Пак Чимина и скажешь, что это я. — Что-то мне подсказывает, что я не хочу знать ответы на те миллион вопросов в своей голове, поэтому я лучше промолчу. — Вот и хорошо. — Сокджин похлопал себя по коленям и направился к двери. — Ты исполнишь всё, о чëм я тебя попросил? — Конечно, за дополнительную плату. — За что я тебя люблю, так это за прямоту. — Не нужно меня ни за что любить. Всё, уходи, у меня много работы. Сокджин улыбнулся, отсалютовал ему рукой и покинул кабинет. Напротив двери стояли девушка, с которой, если ему не изменяет память, он развлекался около месяца назад, и симпатичный кудрявый парень. Парочка страстно целовалась, то ли не замечая постороннего, то ли просто не обращая на него внимания. Несколько секунд Джин просто наблюдал за ними, затем толкнул дверь, распахивая еë настежь. — Сначала договоры, потом горячее, ребятки. Мин Юнги любит такой порядок. Оставшись довольным собой, он ушёл. Вернувшись в зал, Сокджин быстро нашёл своего друга на том же диване, на котором его оставил. Чимин казался ещё более задумчивым и смотрел в одну точку. Заметив его приближение, он отвëл взгляд от соринки на полу и посмотрел на Сокджина, — Я поеду домой. — Хорошо, я с тобой. — Ты разве не остаëшься? — поинтересовался Чимин, следуя за Сокджином, к выходу. На улице их встретил прохладный ветер. Чимин поëжился и поспешил к машине. Осень была довольно тëплой, напоминала весну, не вступившую в полную силу, лишь вечером, ночью и ранним утром было прохладно. Чимин сел на заднее сидение, а когда Сокджин занял место рядом, приказал водителю ехать. — Так, почему ты не остался? Передумал или денег не хватило? — Тебе нужно снять напряжение, в последнее время ты слишком язвительный. — Иди к чëрту. — Только с тобой, мой друг. Я вернусь туда завтра, пойдëшь со мной. — Я не… Говорить Чимин начал уверенно, но уверенность эта быстро пропала. По его лицу было понятно, что голова за секунду наполнилась мыслями, которые друг другу противоречили. Наблюдать за ним было всё интереснее. — Да, — произнëс Чимин, повернувшись к окну и намекая на то, что он не будет ничего объяснять. — Ты что-то задумал? Касаемо того парня? — С чего ты взял? — Если бы это было не так, ты бы просто переспал с ним сегодня. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Я действительно придумал кое-что интересное. Спать с омегой, для которого ты очередной клиент, не так интересно, как с тем, кто от тебя без ума. Всего три свидания, и трахать я буду того, кто потерял от меня голову. — А что потом? — А потом я снова буду плакаться тебе о том, что мне скучно, но уже не так скоро. Думаю, впечатлений от этого приключения хватит на неделю-другую. — Ты переспишь с ним и бросишь? — Чем больше Чимин понимал, тем сильнее хмурились его брови, и он походил на грозовую тучу. — Почему сразу брошу? Мы ведь не будем встречаться. Не смотри на меня таким осуждающим взглядом. Ты знаешь моё правило: один омега — один секс, исключений нет. — Я буду злорадствовать, когда ты влюбишься. — Лучше бы занялся своей личной жизнью. Если тебе кто-то понравился, действуй. Тебя могут определить. Чимин отвернулся, ничего не ответив, задушевные беседы он вести не хотел. Джин лишь усмехнулся и настаивать не стал. У самого мысли были только о завтрашнем дне.

***

Чонгук внимательно осматривал зал в поисках человека, который стал его первым клиентом. Когда Юнги позвал его к себе вчера, сообщив о том, что кто-то заплатил за четыре часа его времени, он был шокирован и напуган. С того момента, как Чонгук попал в «Дом чайных роз» прошло три дня, на протяжении которых его никто не трогал. Спуститься в зал ему сказали лишь вчера, и это не привело к тому, чего он боялся. Все омеги ушли с клиентами, Чонгук же вернулся в комнату один, что не могло не радовать. Когда обстоятельства складываются так, что окружение меняется, его пугает мысль о том, что он не сможет присоединиться к кому-то и станет одиночкой. Одиночества Чонгук боялся всегда, и оно, не подводя его, вечно следовало за ним. Однако страх этот отступил на некоторое время. Девушка по имени Соми, которая работала здесь не первый год, подошла к нему первая и начала обо всём распрашивать, она рассказала ему об основах их деятельности, о главных правилах и поведении, которое стоит омегам демонстрировать. Соми в некотором роде стала его куратором, но она не могла рассказать ему обо всём, научить необходимому и избавить от страха перед неизвестностью. Чонгук знал, что в борделе спокойной жизни не будет и счастье здесь не прячется, с такой жизнью омегам полагается смириться. Чонгук почти не спал всю ночь, не смог нормально позавтракать, весь день пребывая в волнении. Это будет больно? Альфа может быть грубым? Как скоро это повторится? Назначенное время пришло быстро, пролетело будто мимо него. Чонгук бродил по залу, рассматривая толпу. Юнги показал фото его сегодняшнего клиента, и парень не смог не заметить, что тот очень красив, разумеется, вслух он этого не сказал. Чонгук вспомнил, что уже видел альфу вчера у барной стойки, он показался ему равнодушным, но омега соврёт сам себе, если скажет, что мужчина не привлёк его внимание. Альфа нашёлся быстро, тот сидел на том же диване, что и вчера, даже напиток в его руке был тем же. Чонгук сделал глубокий вздох, прогоняя волнение, спрятал за спиной трясущиеся руки и направился к нему. — Добрый вечер, — пролепетал парень, остановившись рядом и отчего-то чувствуя стыд. Альфа пробежался по нему глазами, быстро изучая, но заинтересованности в его взгляде не появилось. Омега показался ему смутно знакомым, но он не помнил, когда видел его. — Привет, ты что-то хотел? — Я просто… — Чонгук немного растерялся, Соми не рассказывала ему о подобных ситуациях. — В договоре было указано, что встреча назначена на восемь вечера. Вы хотите ещё посидеть здесь? — О каком договоре ты говоришь? — Он нахмурился, Чонгук почувствовал неловкость и страх. — Договор об оказании услуг, вы вчера подписали его и выбрали меня. Вы не помните? — Не помню? Я точно знаю, что этого не было. Погоди, — альфа прищурился, всматриваясь в его лицо, а потом улыбнулся. — Ты тот омега, что был у барной стойки? Чон… — Чонгук, господин. — Да, точно. Извини, Чонгук, но, кажется, ты напридумывал себе лишнего, я просто купил тебе выпить. — Он поднялся, собираясь уходить. — Но ошибки быть не может. Я точно помню… Чонгук схватил его за локоть, но осознав, что действие это слишком наглое, тут же отступил. От осознания того, насколько низко и жалко он выглядит в чужих глазах, хочется заплакать, но он сдерживается. Жажда справедливости сильна, но что он докажет, если альфа выглядит явно незаинтересованным в нëм и в его объяснениях. — Простите, — тихо говорил Чонгук с опущенной головой. — Ничего, — произносит парень и уходит. Чонгук опускается на диван, локти упираются в колени, а лицо он прячет в ладонях. Ещё не отдавшись никому за деньги, он уже выглядит самым продажным. Рядом кто-то садится, Чонгук незнакомца не замечает. Он вздрагивает от голоса и отнимает руки от заплаканного лица. — Всё хорошо? Вас кто-то обидел? — обеспокоенно спросил он. — Да, то есть нет. То есть это я виноват. — Поделитесь? — Этот господин вчера подписал договор на моё имя, — Чонгук кивнул в направлении, в котором ушёл парень, — а сегодня говорит, что ничего подобного не было. — Вы плачете, потому что альфа не захотел провести с вами время? Разве этому не радоваться стоит? — Наверное. — Почему вы тогда расстроены? — Незнакомец склонил голову к плечу, в тëмных глазах сверкал интерес. — Просто выглядит всё так, будто я сам себя ему настойчиво и нахально предлагаю как… — Парень всхлипывал и хмурился, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы стало понятно, насколько ужасной была ситуация. — Как торговец на рынке. Мужчина несколько секунд смотрел на него, а затем рассмеялся, опустив голову. Сравнение, озвученное омегой, показалось ему забавным. Его смех звучал красиво, но из-за того, что был неуместен, парень нахмурился ещё сильнее, недовольно глядя на него. — Извините, — произнëс он, прикрывая рот рукой и пытаясь успокоиться. — Извиняю, — проворчал Чонгук, отводя взгляд. — Может быть, он плохо разглядел меня вчера, а сегодня, увидев вновь, передумал. — Считаете себя некрасивым из-за того, что вас отверг один альфа? Уверяю вас, это большая глупость. Должен признаться, этот альфа — мой друг, характер ужасный, но ничего не поделаешь, — говорил мужчина, глядя на Чимина, который стоял рядом со своим излюбленным местом — барной стойкой. Тот, ничего не подозревая, потëр зудящее ухо, даже мысли не допустив о том, что его сейчас обсуждают. — Вы уж простите меня за него. — Ваш друг? Почему же он так поступает? — Тяжëлое детство, родителей в нëм почти не было, оттого и не воспитан. Выходит, если он отказался от вас, то во время, которое указано в договоре, вы свободны. — Получается так. — Чонгук вытер щëки рукавом, с улыбкой принял протянутый ему платок. — Не скрасите моё одиночество? У меня завалялось два билета в кино. — На какой фильм? — А на какой хотите, на такой и завалялись. — Альфа обворожительно улыбнулся. — Вы приглашаете меня? — Я помогу вам справиться с грустью, вы — с моим одиночеством. Никаких задних мыслей, вы только не подумайте. — А знаете, я согласен, — ответил Чонгук, приподняв подбородок. — Только я не могу уйти с незнакомцем, как вас зовут? — Ким Сокджин. — Сокджин? — растерянно повторил он. — Что-то не так? — Ваше имя было написано в договоре. Ничего не понимаю. — Чëрт возьми, этот придурок, — выругался мужчина, прижав ладонь к глазах на несколько секунд, будто ему было слишком стыдно. — Я ещё раз прошу прощения за моего друга. Иногда его шутки заходят слишком далеко. Я отойду на минутку, поговорю с ним.

***

Когда его схватили за локоть, потянув на себя, Чимин поперхнулся коктейлем и едва не разбил стакан. Он повернул голову, и когда увидел лицо наглеца, возмущаться захотелось ещё больше. — Ты что творишь? — произнëс Чимин, отпихивая его от себя. Однако Джин держал крепко, ещё и зачем-то встряхнул его. — Ты север с югом попутал? Я тебе быстро твою стрелку перекручу. — Тише ты, просто подыграй мне? — Подыграть? — Да, продолжай делать такой испуганный вид. — Джин бросил быстрый взгляд назад, Чимин посмотрел туда же и быстро нашёл причину странному поведению. — Впечатлить его хочешь? А я при чëм? Ему нравится смотреть, как издеваются над нормальными людьми? — Ай, сучëнок, — прошипел Джин, когда Чимин, не жалея сил, наступил ему на ногу, и тут же его отпустил, в целях собственной безопасности отойдя на шаг. — Странный он, подходил ко мне, нëс какой-то бред о том, что я его снял… — Ты только не злись, — сказал Сокджин, когда Чимин замолчал, а вид его стал задумчивым, как будто он начал что-то понимать. — Не буду, я придушу тебя с любовью. Зачем меня нужно впутывать? — Это уже привычка, ты должен быть замешан во всём, что связано со мной. — Ладно, но пусть это не касается постельных вопросов. Всё, исчезни. — Немного спецэффектов, — произнëс Сокджин, встав вплотную и ткнув пальцем ему в грудь. Проходя мимо, он задел его плечом. Чимин закатил глаза и усмехнулся. Он думает о том, что не будет ждать, пока Джин закончит развлекаться, и решает уйти, когда допьëт коктейль, однако вновь появившийся темноволосый парень рушит его планы, заставляя ненадолго задержаться.

***

— Прекрасный фильм, — произнëс Чонгук, выходя из кинозала и выбрасывая пустой стаканчик из-под колы в мусорное ведро. Он совсем забыл об инциденте, который произошёл недавно и теперь выглядел воодушевлëнным, чего нельзя было сказать о Сокджине. Он был белым как лист бумаги, и, если присмотреться, можно было заметить, как его потряхивает. — Вам не понравилось? — Н-нет, вы правы, фильм чудесный, особенно момент, когда другу главного героя отрезали голову, — сказал Сокджин и позже добавил совсем тихо: — Как его вообще допустили к показу? Кстати, я хотел предложить перейти на т-ты. — На т-ты я, пожалуй, откажусь, но на ты можем. — Чонгук придержал для него дверь, потому что потрясëнный фильмом Джин чуть в неë не врезался. — На самом деле, удивительно, что ты говорил со мной формально. — Почему? Мы ведь были не знакомы, это проявление вежливости и уважения. Они шли вдоль зданий, направление задавал альфа, а Чонгук просто следовал за ним. Омега, пребывая в раздумьях, прятал руки в карманах тонкой ветровки, голова была опущена, как если бы он следил за дорогой. Сначала Сокджин так и подумал, а потом заметил, что Чонгук идёт по прямой, не обходя встречающиеся на пути лужи. — Уважения, — повторил омега. — Ты уважаешь всех проституток? — Ну, если они не топят младенцев и не обманывают старушек, то да. Что касается этой деятельности, то каждый крутится, как может. Не думаю, что выбор был у тебя, например. — Он был, — произнëс Чонгук остановившись. — Мы не фруктами торгуем, а собственными телами, так что фраза «каждый крутится, как может» здесь не применима. — Во-первых, вы продаëте не тела, а делитесь своим временем. Видишь, рука на месте, — Сокджин несильно сжал его запястье и поднял его ладонь. — Щëчка тоже на месте, — он ущипнул кожу пониже глаза, заставив опустить одно веко. — Тело в целости и сохранности. А во-вторых, если хочешь услышать о том, что я осуждаю тебя и тебе подобных, то тебе следует поискать кого-то другого. Пошли, ты голоден. — Я этого не говорил. Сокджин кивнул ему за спину, Чонгук обернулся и понял, что остановился возле небольшой закусочной. Объяснить он ничего не успел, Сокджин, который так и не отпустил его руку, потянул его внутрь. Чонгук определился с выбором быстро, Джин тянул, становилось очевидным то, что посещать подобные заведения он не привык. Спустя двадцать минут на гриле перед ними шкварчали тонко нарезанные кусочки курицы и говядины, под воздействием температуры шипели овощи. Играть джентельмена долго у Сокджина не вышло, он дважды обжëгся и всё-таки уступил Чонгуку. Тот следил за мясом и с улыбкой посматривал на альфу. Сокджин как бы ненароком прикрывал нос и почти незаметно морщился. Наверняка его тошнило от смеси запахов, но он не собирался в этом признаваться. — Я так и не спросил, как тебя зовут, — произнëс Джин, когда омега накладывал в его тарелку с рисом мясо и овощи. Разумеется, имя ему было известно, но без прямого вопроса, он бы не смог его озвучивать. — Чон Чонгук. — Сколько тебе лет? — Двадцать, а тебе? — Ты слишком молод для борделя. — Судьба не спрашивает возраст, когда хочет подкинуть препятствие, — произнëс он, улыбнувшись. Сокджин заметил, что омега был довольно эмоциональным и живым, он мог заплакать, когда этого хотел, а через секунду мог позволить себе смеяться. Родившись альфой у богатых родителей, он этого не понимал: будь Сокджин на его месте, наверняка злился бы на жизнь, не преминал возможностью еë проклинать и сдерживал бы улыбку, считая, что этот мир еë не достоин и не находя для неë повода. Поражает способность человека адаптироваться под условия окружающей среды. Человек уникален, он способен привыкнуть ко всему: к яду, постоянной боли, войне, апокалипсису. Омеги с рождения учились жить в мире, который им был не рад, который не им подчинялся. Адаптация часто была ни к чему, ведь они в этих условиях росли. Привыкать нужно было к хорошему, например, в том случае, если альфа, избравший омегу, оказался понимающим и заботливым. Везло далеко не всем. — Так, а сколько тебе лет? — поинтересовался Чонгук. Он уже что-то жевал и внимательно смотрел на Сокджина, который иногда словно отключался от реальности, не слыша и не замечая ничего вокруг. — Двадцать семь. Знаю, я хорошо сохранился. — Говоришь так, будто за сорок перевалило. — Чонгук посмотрел на его тарелку, обратив внимание на то, что он не ест. Сокджин, поняв, куда направлен его взгляд, принялся быстро работать палочками. — Однако у тебя нет пары, это странно. — Почему? — практически неразборчиво проговорил он. Кажется, со своей работой он перестарался, и теперь из-за набитого рта было сложно произносить слова. — Ты молодой красивый и богатый. — Спасибо, — сказал Сокджин, жутко шепелявя. Он немного помолчал, торопливо пережëвывая пищу. — И разве я говорил, что у меня нет пары? Вдруг мою постель греет любимый человек? — Я бы хотел, чтобы это было не так. — Ого, даже я не могу позволить себе такой откровенный флирт. Я восхищëн. — Джин хотел было откинуться на спинку, но вовремя вспомнил что сидит на табуретке. Чонгук в ответ на его слова ничуть не смутился, только улыбнулся сдержанно. — Сегодня ты посетил «Дом чайных роз», кажется, я мельком видел тебя вчера. Думаю, визитов было куда больше, чем два. Я совсем тебя не знаю, не могу знать, но мне хочется думать, что ты хороший и что, если бы любимый действительно грел бы твою постель, в «Доме чайных роз» тебя бы не было. — Вот как, а я понадеялся на то, что заинтересовал тебя. — Ты не можешь не заинтересовать. — Приятно знать. Выпьем за знакомство?

***

У Чонгука асфальт под ногами волновался подобно морю, приближался и отдалялся как маятник. Джин держал его за локоть и тихо смеялся, когда тот спотыкался. Чонгук прижимался к его боку, решив толкать Джина, а не редких прохожих. Так странно, люди сегодня надели куртки потеплее, а ему жарко, ветровка расстëгнута и спущена с плеч. А на душе так спокойно, даже весело. Он думает о «Доме чайных роз», о его новой жизни. Судьба пишет с нового листа, но забыла взять чистую бумагу и выводит буквы на фоне грязных клякс и пятен. Чонгук думает обо всех проблемах, что свалились ему на голову и не дают покоя, о прошлом, настоящем и будущем, и ничто из этого не вызывает в нëм тревогу. Сердце бьëтся спокойно и размеренно, кажется, будто в эту секунду он может всё и не существует того, что способно его напугать. Они подходят к знакомому зданию. Сокджин останавливается, а Чонгук не успевает и теряет равновесие, приваливаясь к двери. Благо, еë не пытается никто открыть. Чонгук смеëтся из-за собственной неуклюжести и отстраняется от поверхности. — Кажется, мы немного переборщили с соджу, — произнëс Чонгук, улыбаясь. Глаза его в этот момент сверкали ещё сильнее. — Это ты переборщил, я в порядке. — Я в первый раз напился. Это прекрасное чувство. — Не буду спорить, передумаешь, когда проснëшься. — Спасибо тебе за сегодня. Я не могу найти ни одной причины, по которой ты сегодня захотел провести со мной время таким образом. — Я же говорил, ты был расстроен, мне было скучно. — А ещё ты просто хороший человек, — произнëс Чонгук, пожав плечами. Глупо было делать подобные выводы так скоро. Чонгук был глупым. Джин почувствовал неловкость и совсем маленький укол совести, но быстро отогнал эти чувства. — Может, увидимся завтра? — А можно? — Конечно, подпишем договор, чтобы никаких претензий со стороны руководства, и будем гулять всю ночь. — Ты готов заплатить за всю ночь со мной и при этом мы будем гулять? — Верно, а что не так? — Ты правда очень удивительный. Слова слетали с губ, не было смущения, которое распукалось в нëм по мере взросления. Чонгук молчал, Сокджин тоже не пытался заговорить, он лишь смотрел в глаза и улыбался загадочно. В какой-то момент он поднял его руку и, по-прежнему удерживая зрительный контакт, прижался губами к тыльной стороне ладони. Чонгуку стало ещё жарче, но вырывать пальцы из чужих горячих рук не хотелось. Сокджин отпустил его сам и отошёл на пару шагов. — Иди прямо в комнату, не стой в зале. — А ты не зайдëшь за другом? — Наверняка он уже развлекается с какой-то омегой, меняет их как перчатки. Сердце такое холодное. А может, домой уехал. Это я его вечно жду, а он не привык. — Ты прекрасный друг, Сокджин. Чонгук открыл дверь, заходя внутрь, тот махнул ему на прощание, глядя, как дверь закрывается. Чувствовал ли он себя плохо из-за того, как поступает? Нет, напротив, сегодняшний вечер ему понравился и запомнился. Скучно не было, хотя он привык думать, что без горячих объятий омеги время проведëнное с ним будет унылым. Прождав пять минут, Джин тоже толкнул дверь, внимательно осмотрелся, чтобы случайно не наткнуться на Чонгука. Он нашёл Чимина уже изрядно выпившим, но всё ещё контролирующим свой язык. Когда он чувствовал, что желание поделиться своими чувствами со всем миром становится слишком сильным, он не позволял себе больше ни глотка. — Я уже думал идти без тебя. Где ты ходил так долго? — Ни где, а с кем. — С Чонгуком, точно. Ну и как тебе? — Он очень милый и симпатичный. — И понятия не имеет, какой ты мудак. — Всё как я люблю, — произнëс Джин, расплываясь в улыбке. — Если говорить о недостатках, он любит кровавые ужасы и дешëвую еду. Кстати, у тебя нет таблетки для пищеварения? — В кармане рядом с виагрой, не перепутай, — произнëс Чимин, а когда Джин потянулся к его брюкам, отбросил его руку. — Я шучу, идиот. Завтра тоже планируешь с ним зависать? — Да, а ты завтра тоже планируешь кому-то затылок прожигать? — поинтересовался Сокджин, Чимин ничего не ответил только зло сощурил глаза. — Ну вместе тогда пойдëм. Твою ж мать, — выругался мужчина, практически спрыгнув с дивана и присев за ним. — Тебя провести к туалету? — усмехнулся альфа. — Заткнись, — прошипел голос за его спиной. — Там Чонгук. Чимин побродил взглядом по залу и наткнулся на Чонгука, который, взяв под руку светловолосую девушку, воодушевлëнно ей о чëм-то рассказывал. Спустя минуту Сокджин заговорил снова, спросив, не ушёл ли Чонгук. Чимин с улыбкой, которую тот не мог видеть, дал отрицательный ответ, его он повторил ещё трижды, когда Сокджин спрашивал. Чонгук же ушёл ещё до того, как вопрос этот прозвучал впервые.

***

— Выглядишь отвратительно, — произнëс Юнги. Он пригласил Чонгука в кабинет и несколько минут его разглядывал, пока тот избегал его взгляда и горбился, чтобы казаться меньше и незаметнее. Со скрешенными на груди руками и тяжëлым взглядом кошачих глаз Юнги внушал угрозу. — Я знаю, — тихо ответил Чонгук. — Пахнешь также. — Извините. — Ещё тише. — Приведи себя в порядок, к вечеру ты должен сверкать, — произнëс Юнги, вручив ему документы. — У тебя клиент в десять. — Клиент? — повторил Чонгук, рассматривая документы. В голове всплыл разговор с Сокджином. Он обещал заключить с ним договор, и в тот момент соджу внутри Чонгука действительно в это верило. На утро же, когда на смену веселью пришло похмелье, он решил не зацикливаться на этом разговоре. В конце концов, альфы часто давали обещания, которые были пустыми словами. — Больше договоров нет? — Неа, — соврал Юнги. Вчера за Чонгуком приходили двое мужчин, увидевших его фото в каталоге. — Кто тебя снял вчера? — Пак Чимин, но он подписался именем Ким Сокджина, а от меня потом отказался, выставив меня дурачком. Господин Ким, заметив, что я расстроен, утешил меня и позвал в кино. — Утешил? Кино? — удивился Юнги. — Может, ты их перепутал? Мы будто о разных людях думаем. — Нет, это точно, Сокджин — хороший человек, а Пак Чимин… поступил ужасно. — Да-да, плохой Пак Чимин. — Юнги отвернулся, улыбку он не сдержал, но со смехом справился. — Выходит, сегодня тебя заказал Сокджин, который Сокджин, а не Сокджин, который Пак Чимин? — Да, — ответил он, задумавшись. Из-за того, как выразился начальник, он сам запутался. — Очень интересно, — сказал Юнги, опускаясь в своë кресло, длинные пальцы принялись крутить ручку. — Значит, с Джином у тебя ничего не было? — Было, я же сказал, что… — начал было говорить Чонгук, но встретившись с многозначительным взглядом и ухмылкой, смутился. — Не было. — Что ж, ты свободен, к десяти будь готов. Чонгук встал, чуть поклонился ему и скрылся за дверью. Юнги откинулся на спинку кресла, анализируя ситуацию. Действующие в ней лица его не волновали, но происходящее было весьма любопытным. В следующую минуту к нему в кабинет ворвался секретарь.

***

— Тебе не холодно? — поинтересовался Сокджин. Они вышли из «Дома чайных роз» не больше двадцати минут назад, но этот вопрос прозвучал трижды. — Совсем нет, — ответил Чонгук, улыбнувшись. Они шли по улице, не имея целью достигнуть какого-то места. Между ними царило неловкое молчание, изредка прерываемое короткими фразами. Вчерашняя ночь будто забылась, казалось, им нужно привыкнуть друг к другу заново. — Честно говоря, я думал, ты вчера это несерьёзно сказал. Я про договор. — Кажется, тебя много раз обманывали. — Скорее, не оправдывали ожидания, а когда люди делают это раз за разом, перестаëшь ждать чего-то хорошего вообще. — Наш договор — это что-то хорошее? — Смотря, чем закончится наша прогулка. — На что это мы намекаем? — Сокджин обогнал его, повернулся к нему лицом и шëл спиной вперëд. — Ты потратил большие деньги для того, чтобы гулять со мной всю ночь? Это странно даже для богача. Хотя даже если ты планируешь не только гулять, я бы всё равно не понял. К чему это всё? Неужели не преследуешь определëнной цели? — Ты не думал о том, что действительно мог мне понравиться? — спросил Сокджин, и решив, что подобное высказывание, нагло даже для него, поспешил исправиться: — Я не утверждаю, что это так. Просто мне интересно, допускал ли ты такую мысль. — Нет, не думал. Разве это не слишком самовлюблëнно? — Совсем нет, — сказал Чонгук и на пару минут они вновь замолчали. — Расскажешь о себе? — В моей судьбе нет ничего интересного, я просто сын богатых родителей и всегда получал всё, что хотел. Работаю в фирме своего отца. А как ты попал в «Дом чайных роз»? Расскажи о себе. Если ты готов конечно. Я бы хотел узнать тебя получше. — В «Дом чайных роз» я сам пришёл. Моя семья бедно жила, но на рис всегда хватало. Благодаря маме. Отец не работал, только пил и проигрывался, называл нас с мамой шлюхами. Мама уходила куда-то каждый день, возвращалась с деньгами и продуктами. Каким образом она зарабатывает на жизнь, я понял только несколько лет назад. — Она занималась проституцией? — Да, — выдохнул Чонгук, остановившись и разглядывая свет уличного фонаря. — Я пошёл по еë стопам. Чуть меньше года назад еë не стало, отец всё так же пил, начали заглядывать коллекторы. Оказалось, у отца был долг, и мама его погашала. Я пытался найти работу, но заканчивалось это всегда домогательством, пришлось продавать вещи, а их было немного. Я понял, что другой дороги у меня нет. О «Доме чайных роз» говорили как о самом лучшем месте из ему подобных. Так я и оказался у его порога. — Вот почему ты достаточно легко принял то, чем занимаешься теперь. — Да, с этой сферой я был косвенно знаком, мы жили благодаря ей. Ну, как тебе моя история? — Чонгук улыбнулся и зашагал снова. — Несправедливо печальная. — Спроси у любого омеги из Дома его историю, он расскажет тебе о ещё более грустной судьбе. Улицы пустели, уменьшалось количество машин на дороге. Город становился ярче и тише. Когда они проходили по мосту, Чонгук подошёл к перилам. Чëрная вода завораживала и пугала одновременно, он смотрел на неë недолго. Прохладный ветер ласкал обнажëнные участки кожи, проникал под одежду, но был не в силах загнать в какое-нибудь здание. Глядя в ночное небо и соединяя звëзды в фигуры, Чонгук понял кое-что: он никогда не ходил по улице ночью. Для любого омеги это было опасно. Сейчас же он совершенно спокоен. Малознакомым людям верить нельзя, Чонгук признаëт свою ошибку, но не хочет пытаться еë исправить. «Дом чайных роз» обеспечивал безопасностью, за его пределами защиты не было. Сокджин вправе сделать всё, что ему захочется, никто ему мешать не станет, никто не напомнит ему о том, что прописано в договоре. Чонгук сам в содержание не вчитывался, подписал, не задумываясь, поверив чужим словам. Даже ребëнку не простительно быть столь наивным. — Кажется, в твоей голове очень много мыслей. Может, я в силах помочь разобраться в них? — спросил Сокджин. Его голос прозвучал близко, за спиной. Тепло дыхания и чужого тела ветер доносил до него. Чонгук крепко сжал перила, боясь повернуться и столкнуться с его лицом. Он не понимал, волнительно или тревожно было стоять вот так рядом. Эти чувства всегда были похожи друг на друга. — Я уже спрашивал, но ты не дал мне вразумительного ответа. — Ты боишься меня? — Ты — неизвестность, поэтому немного. — Повернись ко мне, — произнëс Сокджин спокойным и мягким голосом, но Чонгуку в нëм послышался приказ. Сегодня он не мог ему противоречить, возможность эта появится тогда, когда истечëт срок действия договора. Чонгук медленно повернулся и поднял глаза на его лицо. Разделяющих их сантиметров было недостаточно для того, чтобы перестать волноваться. Казалось, Сокджин вот-вот сотрëт оставшиеся. Оттолкнул бы его Чонгук в таком случае? — Хватит думать так много, — сказал он. Его рука коснулась прохладной щеки омеги, и кожа под пальцами налилась цветом. — Что поделать, если ты вызываешь столько вопросов? — Хорошо, я отвечу честно только на один. — Сокджин отстранился и медленно зашагал дальше. Чонгук, пережив несколько секунд смятения, поспешил за ним. — Я тебе действительно понравился? — Да, иначе я бы не захотел проводить с тобой время. — Почему ты не хочешь заниматься сексом? Только дурак будет выкладывать миллионы, чтобы погулять с омегой. — Значит, я дурак. К тому же, я говорил, что не хочу заниматься сексом? — спросил Сокджин, повернув к нему голову, когда они поравнялись. — А ты хочешь? — Я сказал, что отвечу только на один вопрос. Может, зайдëм в кафе? — Хорошо, но пока ты не ответишь на все мои вопросы, я с места не сдвинусь, — сказал Чонгук и остановился. — Что за детские игры? — Ты хочешь заняться со мной сексом? — Как-то странно из твоего рта слышать подобные слова. — Сокджин встал к нему вплотную, но Чонгук сдержался и не отступил. — Я буквально работаю проституткой. — Это сильно сказано, ты ведь ещё ни с кем не спал. Ну, в стенах борделя, об остальном мне неизвестно. — Откуда ты знаешь? — Юнги рассказал. — О чëм ещё ты его расспрашивал и зачем? — Моя мама должна знать, с кем я гуляю. Идём в кафе. — Сокджин схватил его за руку и потянул за собой, несколько шагов Чонгук действительно сделал, но потом мëртвой хваткой вцепился в перила. — Ты бы хотел заняться со мной сексом? — Хотел бы, доволен? — Джин подошëл к нему, схватил за талию и попытался сдвинуть, держался Чонгук крепко. — А когда мы займëмся? — Ты самый странный омега, которого я встречал. Разве не я должен настаивать на подобных вещах? — возмутился альфа, отпустив его. — Ну, ты же не настаиваешь. Почему ты тянешь, если в конце концов мы придëм к этому? — Возможно, но не сегодня. — Почему? Луна не в той фазе? — Ох, очень остроумно. Слушай, я понимаю что я обаятельный и привлекательной, даже очень привлекательный… — Но? — прервал Чонгук, потому что мужчина с крайне низкой самооценкой не обращал внимания на его красноречивое выражение лица. — Но ты должен держать себя в руках. Я тебя заказал, а не наоборот, но я ощущаю себя в нижней позиции, так что прекращай. Я не на один вопрос больше не отвечу. — Тогда я, пожалуй, заночую здесь. — Ты хочешь взять меня шантажом? Я практикую его с малых лет, ты не обойдëшь меня. — Я способный, попытаюсь. — Вот как. Ты сам этого захотел. Через несколько секунд Чонгук лежал грудью на чужом плече, а Сокджин держал его обеими руками повыше колен. Когда альфа схватил его за талию и пролез между перилами и омегой, а затем встал, приподнимая и его, Чонгук от неожиданности отпустил свою опору. Боясь завалиться назад, он вцепился в чужие плечи. — Что ты делаешь? — вскричал он. — Ты же сказал, что с места не сдвинешься. Не переживай, двигаться тебе не придëтся. Ты слышал про «Кафе у Минов»? Говорят, там прекрасные пирожные, — произнëс Сокджин и начал идти. — Ты быстро устанешь. — Чонгук усмехнулся, и мужчина резко остановился. — Ты прав. На мгновение он опустил его на землю, но долго омега радоваться не смог. В следующее мгновение на чужом плече он лежал животом, а Сокджин возобновил шаг. Уговоры, угрозы и последовавшие за ними мольбы не помогли, и через минут пять Чонгук сдался. Положив подбородок на ладони и уперев локти в чужую спину, он со скучающим выражением лица рассматривал улицы. — Ты же в курсе, что сейчас все кафе наверняка закрыты? — поинтересовался Чонгук, вздохнув. — Конечно, я в курсе, — проворчал Сокджин, затем осторожно спросил. — Что же нам теперь делать? — Пошли в круглосуточный, рамëн поедим. Ты, кстати, не устал ещё? — Совсем нет, — твëрдо произнëс он и начал выискивать глазами ближайший круглосуточный.

***

Из чудесного сна его вырвал звонкий голос подруги, которая, жалуясь на мрак, ходила по комнате и раздвигала шторы. Чонгук что-то промычал и бросил на неë недовольный взгляд, точнее попытался бросить, одним глазом это было сделать сложно. Он потянулся к подушке, чтобы накрыть ею голову, но еë быстро конфисковали. — Двенадцать часов дня, Белоснежка, только ты в этом здании спишь. Где же твой прекрасный принц? — Прекрасный принц наверняка прекрасно спит, чего не скажешь обо мне. — Во сколько ты пришёл? — спросила девушка, присев на край кровати. — Шесть, около того. — Что можно было делать столько времени? — Ничего не было, если ты об этом, — сказал Чонгук, прижавшись спиной к изголовью кровати. В сидячем положении спать хотелось меньше. — Он проводил меня, на этот раз до комнаты. — Это очень странно. Напомни-ка, как его зовут. — Я тебе не говорил и не скажу. Вдруг ты его знаешь? — И что с того? Ты ревнуешь? — Нет, просто я хочу узнать его сам. Я всё ещё не могу его понять, это меня немного тревожит. Он сказал, что я ему понравился, но он ничего не предпринял. — Может, у него прибор нерабочий, а омега рядом ему нужен для эстетики? — Хорошее предположение, но, думаю, для этого он слишком самоуверен. Дело в другом, но мне не понять в чëм. — Тогда и не парься. Он хотя бы красивый? — Очень, наверное, самый красивый из всех, кого я когда-либо встречал. Перед глазами предстало его лицо, яркая улыбка. О нëм хотелось говорить без умолку, но Чонгук считал, что и без того позволил себе сказать достаточно подробностей. Он хотел прочитать его, познакомиться с ним поближе и в то же время не желал знать о нëм ничего. Страх перед разочарованием был слишком велик, чтобы уступить любопытству. Соми молчала, прикидывая в голове варианты, о ком он мог говорить. В дверь комнаты постучали. Чонгук бросил взгляд на девушку, та пожала плечами. На пороге стоял незнакомый мужчина в деловом костюме. — Чон Чонгук? — спросил он, приподняв уголки губ. — Да. — Господин Мин хочет видеть вас сейчас. — Простите, а вы кто? — Я новый секретарь господина. — Улыбка мужчины казалась неестественной, поза — продиктованной строгим уставом. — Что случилось со старым? — Господин Мин посчитал нужным его уволить. Следуйте, пожалуйста, за мной. — Минуту, я переоденусь.

***

— Ух ты, у вас появился поклонник? — Первым, что увидел Чонгук, зайдя в кабинет, был большой букет розовых пионов в круглой зелëной коробке, что стояла в центре. — Взгляни на записку. Чонгук подошёл к букету, взял вдвое сложенный стикер и развернул его. Слова были выведены не самым аккуратным и разборчивым почерком, но Чонгук отчего-то нашёл его особенным. «Самому лучшему омеге на свете,» — гласила записка. — Я конечно не уверен, но, похоже, он всё же не для меня, — произнëс Юнги, улыбнувшись. — Он от Сокджина? — Всё верно. Если судить по почерку, это писал либо Сокджин, либо курица. Этот горе-романтик побоялся, что тебя разбудит запах цветов. Чонгук присел рядом с букетом, упираясь коленями в пол. Когда он узнал, что цветы от него, бутоны будто стали ярче, а запах нежнее и приятнее. Ему впервые в жизни дарили цветы. Интересно, получать их всегда ощущается так волнительно или дело в том, кто выступает в роли дарителя? — Подпишешь договор? — поинтересовался Юнги, подняв руку с бумагами. Чонгук подошёл к его рабочему столу как заворожëнный, прочитал имя в графе «заказчик» и тут же потянулся к ручке. — Ознакомься с условиями хотя бы. Чонгук кивнул, но будто не услышал его, лишь зацепился глазами за время, на которое он забронирован, пролистал несколько страниц, и добравшись до той, где должна быть его подпись, оставил своё согласие. Юнги усмехнулся, тоже расписался, тем самым придав документу юридическую силу. — Уверен, что не хочешь ознакомиться с ним? — Уверен. — Чонгук кивнул, улыбнулся немного нервно и, подняв свой букет немаленьких размеров, вышел из кабинета. — Зря, — сказал Юнги негромко. Этот договор отличался от двух предыдущих, условия, касаемые самой услуги, были прописаны более детально, Сокджин внимательно читал и выбирал пункты.

***

Разглядывая Сокджина, Чонгук действительно думал, что тот похож на прекрасного принца. Черты лица его были правильными, словно прорисованными руками художника, безупречными были и манеры. Сколько бы Чонгук не разглядывал его, не мог найти минусы. Они сидели в ресторане отеля, и Сокджин этой атмосфере ужасно подходил. Чонгук же совершенно в неë не вписывался. Не зная, где они будут коротать время, он оделся вызывающе. Облегающие брюки, чëрная рубашка, не скрывающая ключиц с прозрачными рукавами. Завершал образ нанесëнный макияж: подведëнные карандашом глаза и блестящие от масла губы. — Что ты будешь? — поинтересовался Джин. И он, и официант смотрели на него, кажется, обращались к нему не впервые. — То же самое, — быстро ответил Чонгук. Он не имел представления о том, что заказал альфа, но навряд ли смог бы справиться со стыдом, если бы несколько минут ему пришлось листать меню в поисках нужного блюда. Официант, улыбнувшись, кивнул и удалился. В ресторане людей было мало, Чонгук пытался на них не пялиться, пока рассматривал зал. — Всё хорошо? — Да, прекрасно. — Я же вижу, что тебе некомфортно. — Я не бывал в таких заведениях, не знаю, как себя вести. — Как тебе захочется. Законом это не прописано, а на мнение общества разве не плевать? — Наверное, ты прав, — согласился Чонгук, сжав пальцами руку повыше локтя. Сокджин оценил его взглядом, в который раз убедившись в том, что Чонгук выглядит умопомрачительно, улыбнулся и поднялся с места. Омега проследил за траекторией его движения, задержал взгляд на нëм, когда он остановился рядом. Сокджин снял пиджак, накрыл им чужие плечи и вернулся на место. — Тебе понравились цветы? — Да, спасибо, они прекрасны. Ты мог зайти в комнату. — Не хотел тебя будить. — Это мелочь. А почему ты выбрал именно это место? — Я часто здесь бываю, мне нравится еда и тут меня знают. — Ты часто здесь бываешь с кем-то? — Похоже на ревность. — Я бы не посмел. — Чонгук опустил голову, смутившись, и молчал достаточно долго, чтобы Сокджин понял, что перегнул палку. — Обычно я здесь один. Бывает, снимаю номер, когда не хочется ехать домой. Отсюда прекрасный вид на город. — А сегодня ты снял номер? — Да. Чонгук понимающе кивнул и принялся осматривать интерьер. Голова была занята совсем иными мыслями. Сюжет был очевидным: они ужинают в ресторане отеля, а затем поднимаются в номер. Чонгук отчасти был к этому готов, ведь Сокджин не мог ухаживать за ним вечно. Он получил уже много, даже слишком много, и теперь должен отдать хоть что-то взамен. Интересно, увидятся ли они ещё после сегодняшней ночи? Может быть, однажды, листая каталог, Сокджин снова выберет его? Альфа в это время его разглядывал и думал о нëм же. Чонгук, хоть и не был обласканным хорошей жизнью, к новой не мог привыкнуть быстро. Наверняка ему понадобятся месяца, возможно, годы. В конце концов втягиваются все и забывают, какими были раньше. Принесли блюда, Чонгук почти не ел и бóльшую часть времени рассматривал Сокджина, наклонив голову к плечу. Он бы не хотел, чтобы этот мужчина злился на него или думал о нëм плохо, не желал прекращать с ним встречи. И если на первое повлиять он каким-то образом мог, то второе от него совершенно не зависело. Сокджин мог бы прекратить всё в один момент, и никто не осудил бы его за это. Альфа позволял себя разглядывать, делая вид, будто не замечает этого. Для себя он решил, что это их последняя встреча, после они наверняка пересекутся взглядами, но Чонгук не подойдëт к нему, потому что не позволит себе, а Сокджин не приблизится, потому что не захочет, ведь никто не должен быть особенным. — Тебе не нравится еда? — Я не голоден, — произнëс Чонгук, не глядя на него. Волнение и порождаемая им тревога подавляли аппетит. — Я бы хотел подняться в номер. — Уже? — Когда ты закончишь. Юноша кивнул на его блюдо, но в глаза так и не посмотрел. И то ли Сокджин начал есть быстрее, то ли время для Чонгука ускорило свой ход, но тарелка вскоре опустела. Мужчина оставил деньги на столе, не дождавшись счëта, встал и с улыбкой подал ему ладонь. Парню показалось, что сердце забилось у него где-то в горле, перекрывая дыхательные пути. Он вложил свою руку в чужую и пошёл за Сокджином. Лифт поднимал их на двадцатый этаж, он был полон переговаривающихся людей, наверняка у них здесь организована встреча. Сокджин отгородил его от них, подойдя близко и упëршись ладонью в стену возле его головы. Руки Чонгука были согнуты, пальцы сжимали предплечья, взгляд был направлен куда-то в сторону и не успевший зацепиться за что-то он казался пустым. Его поза буквально кричала о том, насколько ему некомфортно. Чонгук замечал, что несколько человек из толпы на него посматривали и многозначительно ухмылялись. Парень сдержал себя, чтобы не потереть лоб и не проверить, действительно ли на нëм написано, что он шлюха. Наконец Чонгук стоял возле номера, дожидаясь, пока Сокджин откроет дверь ключ-картой. Послышался характерный писк и щелчок. Сокджин вошёл, придержал для него дверь, затем закрыл за ним. Парень осмотрел номер, представление о том, сколько тот стоит, сложилось мгновенно. Номер был просторным и чистым, кровать была огромной. Глядя на неë, Чонгук невольно сглотнул и поднял руку, потирая место чуть ниже ключиц в попытке успокоиться. Панорамное окно открывало сказочный вид на город с его тысячами огней. Чонгук подошёл, неотрывно глядя на них и невольно задерживая дыхание. Он коснулся прохладного стекла, казалось, оно вот-вот исчезнет, и от конца Чонгука будет отделять один шаг. Страшась абсурдной мысли, он отступил назад и врезался в чужую грудь. Замер, снова забыв дышать. На плечи опустились руки и несильно сжали. — Хочешь вина? — произнëс тихо отдалëнно знакомый голос. Чонгук знал его хозяина, но сам голос теперь казался другим. — Нет. Если алкоголь помогает избавиться от тревог и треволнений, то мне нужно перестать его пить. Я могу стать зависимым. — Часто тревожишься? Я должен сказать, чтобы ты относился к жизни проще? — А ты так считаешь? — Нет, я думаю, что жизнь — серьёзная штука. Чонгуку показалось, что Сокджин приблизился, прижавшись к нему, но тот стоял на месте. Может быть, подошёл Чонгук? А возможно, каждое новое слово делало их ближе друг к другу. — Тебе тут нравится? Ты бы хотел здесь остаться на всю ночь? — А я могу? — Так и будешь отвечать вопросом на вопрос? Сокджин усмехнулся, его руки скользнули на предплечья. Чонгук молчал то ли из-за переполняющих его чувств, то ли из-за того, что действительно хотел что-то спросить. Сокджин губами коснулся его щеки, захотелось прикрыть глаза, и Чонгук не стал противиться этому желанию. Через секунду с его тела пропали руки, а кожа больше не ощущала чужого дыхания Сокджин отошёл, и на мгновение из-за этого омеге стало холодно. Парень обернулся, глядя на него. — Не думаю, что спать среди стонов — предел твоих мечтаний. Пусть этого не будет хотя бы сегодня. Можешь отдыхать, номер оплачен до десяти утра. — Ты уходишь? — спросил Чонгук. Джин действительно повернулся и сделал два шага, прежде чем вопрос прозвучал. — Да, завтра много работы. — Тебе нравится меня путать. — Я не буду говорить, что это не так. — Если бы я сказал, что хочу, чтобы ты остался, как бы ты поступил? Чонгук не ожидал от себя таких слов. В них он был не уверен, но точно знал, что хочет увидеть Сокджина снова, а если будет только получать, альфе может это быстро наскучить. Он тоже должен дать ему что-то взамен, а есть у него немного. Сокджин пресытил его причинами, питающими желание с ним видеться, значит, Чонгуку тоже стоит поделиться причиной. — Ты этого хочешь? Чонгук сжимает за спиной кулаки, кусает губы, затем заставляет себя расслабиться и выдохнуть. Он подходит к альфе, оставляя между их телами несколько сантиметров, которые стираются в следующую секунду, когда омега целует его. Глаза Чонгука прикрыты, Сокджина — удивлëнно распахнуты. Знал ли он, что обернëтся всё именно так? Был ли уверен в том, что его план удастся? Ответы на эти вопросы хранились в его голове, и навряд ли кто-нибудь их узнает. Чонгук целует неумело, просто жмëтся своими губами к чужим и иногда ими двигает. Сокджин опускает одну руку ему на талию, второй тянет за подбородок, призывая открыть рот. Чонгук повинуется, размыкает губы. Поцелуй становится мокрым и более приятным. Их губы скользят, притираясь друг к другу, становятся блестящими. Сокджин оглаживает языком чужие нëба, Чонгук повторяет за ним, и случается своеобразная борьба: языки несколько раз сталкиваются друг с другом как с препятствием, не позволяющим исследовать чужой рот, затем сплетаются. Чонгук кладëт руку на его щеку, проводя траекторию от подбородка до виска, и разрывает поцелуй. Он не смотрит на его лицо, боится встретиться с чужими глазами. Сокджин обхватывет его щëки, привлекая к себе внимание, которое и без того на одном нëм было сосредоточено. В его глазах Чонгук видит что-то смутно знакомое. Желание. Таким взглядом на него уже смотрели. Это пугало, а сейчас вызывает волнение. — Ты уверен? — спросил Сокджин. Чонгук уверен не был, но говорить об этом вслух не собирался. Он обнял руками его шею и, восстанавливая дыхание после поцелуя, думал над дальнейшими словами. — Просто сделай это. Рано или поздно это всё равно должно произойти. Пусть первым будешь ты. — Я не хочу, чтобы мы занимались сексом лишь по этой причине. — А я хочу. К тому же, это не единственная причина. — Какие ещё? — Ты хочешь, чтобы я тебя нахваливал? — возмутился Чонгук. — Я бы не отказался. — Сокджин приподнял уголок губ, его руки сжали чужую талию, притягивая к себе. — Тебе понравится, обещаю. — Не болтай попусту. — Приказываешь мне? — Сокджин переплëл их пальцы, поднял руку на уровень своего лица и поцеловал тыльную сторону его ладони. — Я люблю властных омежек. — А я не такой. — Чонгук улыбнулся и прикрыл глаза. Голова сама склонилась к плечу, когда чужие мягкие губы коснулись уха, затем шеи. — А не такие мне тоже нравятся, — шепнул Сокджин. — Судя по твоим разговорам, тебе все нравятся. — М, ревность, такое мне по душе, — произнëс Сокджин, расплываясь в улыбке чеширского кота. Мужчина повëл его к кровати. Чонгук шёл спиной вперëд, и когда постель стала препятствием, потерял равновесие. Сокджин последовал за ним, успел выставить руки, чтобы не придавить своим телом. Несколько секунд он смотрел на его лицо, затем вновь наклонился к губам. Сокджин хотел скорее перейти к делу, но не жалел прелюдий, боясь, что момент, к которому он шёл, закончится слишком быстро. Он должен насладиться своей наградой вдоволь, прежде чем вновь отправится на поиски новой. От этой мысли в груди что-то неприятно щекочет. Неужели проснулась совесть? Навряд ли, в такие моменты еë не разбудить. Руки Чонгука лежали вдоль его тела как у безвольной куклы. Он их поднял, намереваясь положить на чужие плечи, но смог только несколько секунд держать их в воздухе, затем положение рук стало прежним. Сокджин коснулся губами его скулы, щеки, подбородка. Чонгук сглотнул, с губ сорвался прерывистый выдох. Он хотел не показывать своего волнения или хотя бы скрыть его высокую степень, но, будучи не в силах контролировать себя, периодически задерживал дыхание, затем, замечая это, заставлял себя дышать вновь. — Чëрт, — тихо произнëс Сокджин, прекращая оставлять невесомые поцелуи. — Чувство, будто я насилую тебя. — Нет, это не… — Так. Сокджин вспомнил, почему предпочитал опытных омег: с ними было просто, ведь они были готовы ко всему, что он хотел им предложить. С такими, как Чонгук, нужно было быть осторожным, давать много времени, а Сокджин терпения был лишён. Однако, несмотря на то, что всё идёт не по привычному ему сюжету, отступать желания не было. Перед ним был Чонгук, и как бы он не обманывался, этот факт играл роль. Пропали тяжесть чужого тела и тепло дыхания. Сокджин отстранился, поднялся с кровати. Чонгука напугала мысль о том, что альфа, разочаровавшись в нëм, решил уйти и больше с ним не видеться. Питать надежды было неоправданно и самонадеянно, но Чонгук не мог по-другому. Сокджин не ушёл, даже шага не сделал по направлению к двери. Он расслабил галстук, быстро расстегнул пуговицы на рубашке, снял еë с плеч и бросил на пол. Скинув обувь, мужчина забрался на кровать, прижавшись спиной к изголовью. — Ты боишься. Давай поступим так? Ты делаешь всё, что хочешь, а я не распускаю руки. — Я не совсем понимаю, — произнëс Чонгук, нахмурившись. Несмотря на незнание, предложение его, похоже, заинтересовало, по крайней мере, захватило внимание. — Что же тут не понятного, дорогой? В твоих руках весь процесс, мои можешь связать. — Джин снял галстук и протянул его Чонгуку. Тот тоже скинул обувь, подобрался поближе к нему и, забрав наверняка не дешëвую полоску ткани, вспыхнул. — Разве это нормально? — Почему нет? Мы взрослые люди, можем развлекаться, как того желаем. — Я правда могу делать всё, пока ты будешь связанным? — Даже уйти. Всё, что хочешь. Чонгук в раздумьях кусал нижнюю губу. Вид у него был слишком серьëзный и сосредоточенный, будто он решал задачу по высшей математике в уме, а не собирался принять сомнительное предложение. Когда он понял, что всё равно не уйдëт, так как этот поступок, по его мнению, неблагородный и неблагодарный, выбор стал очевидным. В конце концов, он ничего не потеряет, а вероятность того, что он немного успокоится, может возрасти. Сокджин развернулся к нему спиной, завëл назад руки, прижав их друг к другу. Он ждал, пока Чонгук приступит к действиям, перешагнув через сомнения и смущение, и через секунд десять, почувствовал касания к запястьям. Сначала кожи коснулись пальцы, затем вокруг рук в пару оборотов обвился галстук. — Завязывай крепче, — советовал Сокджин. Происходящее ему было интересно, губы были растянуты в полуулыбке. Когда Чонгук закончил, Сокджин вернулся в прежнее положение. Он сел, облокотившись на изголовье, одну ногу вытянув, вторую согнув. Некоторое время они гипнотизировали друг друга взглядами: Сокджин смотрел хищно, Чонгук — с любопытством. Похоже, парень действительно забыл о страхе. — Хочешь уйти? — Нет, — тихо отозвался омега. — Тогда приступай. Не отказывай себе в своих прихотях. Чонгук решался ещё долго, он приблизился к нему, рука потянулась к плечу, коснулась кожи, другая рука легла на второе плечо. Некоторое время они покоились на одном месте, затем двинулись вдоль, изучая ширину плеч, а Сокджин этим уж мог похвастаться. Альфа опустил голову и смотрел в одну точку на кровати, чтобы не смущать парня. Мягкие ладони сжали кожу, будто массируя, а затем провели по груди. Тело Сокджина было красивым: плечи — широкими, кожа — ровной и без изъянов, на животе можно было рассмотреть очертания кубиков пресса. Чонгук задел пальцами соски, глядя на лицо и проверяя его реакцию. Сокджин прикрыл глаза на чуть большее время, как если бы просто хотел моргнуть, и шумно выдохнул. Соски не были чувствительной частью его тела, но из-за чужих прикосновений кожа покрывалась мурашками. Ладони скользнули ниже, бродя по прессу и очерчивая выделяющиеся линии. Спустя минуту таких касаний Чонгук заметил, что не совсем перестал бояться или волноваться и что ширинка Сокджина приподнята. — Мне снять… — Как хочешь, — тихо сказал Сокджин. Чонгук дразнил его, сам того не понимая. Чуть подрагивающие пальцы потянулись к паху, расстегнули пуговицу и ширинку. Сокджин приподнял таз, помогая Чонгуку снять штаны. Он метнул взгляд на его нижнее бельё, точнее на контур того, что было под ним скрыто. Это всё ещё было не страшно, у него самого что-то похожее. Чужая ладонь вновь легла на живот, затем начала спускаться ниже. Сердце у Сокджина забилось сильнее, когда рука Чонгука легла на пах и несильно сжала. Омега начал поглаживать член через ткань. Его губы распахнулись, внизу начинал затягиваться узел. Сокджин за его реакцией следить не мог, чужие несмелые прикосновения сводили с ума. Чонгук жадно ловил его эмоции, понимая, что они ему нравятся. — Сними, — попросил Сокджин, — пожалуйста. Чонгук замер на секунду, затем потянул вниз по ногам нижнее бельё, стараясь не смотреть на то, что оно больше не скрывало. Когда из одежды на Сокджине остался только галстук, скрепляющий его руки, он осмелился посмотреть на него. Он фокусировал взгляд на лице мужчины, но боковое зрение открывало гораздо больше. Из чистого любопытства Чонгук посмотрел ниже. — Чувствую себя картинкой из порно журнала, — усмехнулся Сокджин. — Прости, — сказал парень негромко, но сожаления в его голосе не было и взгляд он не отвëл. — Всё хорошо, мне нравится. Знаешь, ты бы мог не только смотреть. И я бы хотел, чтобы ты тоже снял немного одежды. Это не совет и не просьба, не подумай. Сейчас ты главный. — Если не совет и не просьба, то что? — Я просто озвучиваю свои желания. Я бы очень хотел увидеть немного больше, чем позволяет твоя одежда. Сокджин обладал высоким голосом, но сейчас делал его бархатными более низким. Парень едва заметно улыбнулся, расстегнул одну пуговицу на рубашке и опустил руку, не собираясь продолжать. Сокджин рассмеялся, и звук этот показался Чонгуку настолько красивым, что он зарделся от смущения. Казалось бы, краснеть в подобной ситуации было уже невозможно. — Ты уловил правила игры Чонгук-и. Я заслужил, чтобы на одну расстëгнутую пуговицу стало больше? — Не заслужил. — Правда не заслужил? — удивился Сокджин. — Да, — уверенно произнëс парень, кивнув. — Ты не согласен? — Нет, я согласен. Чонгук улыбнулся, затем его лицо стало серьёзным и засветилось любопытством. С полминуты он смотрел на возбуждëнный член, из-за чего даже Сокджину стало неловко, затем потянулся к нему рукой. Ладонь коснулась головки, слегка надавила. Пальцы обхватили член у основания, провели вверх. Сокджин откинул голову назад, открывая шею, на которой из-за напряжения проступали вены. Чонгук коснулся яичек, движения всё ещё были несмелыми, но реакция альфы вселяла уверенность. Немного подумав, парень расстегнул ещё две пуговицы. Сокджин, зацепив это действие взглядом, улыбнулся. Руки скользнули по крепким бëдрам, затем снова начали поднимался, гуляя по паху, животу, груди, пока не добрались до лица, которое Чонгук обхватил ладонями. Он гипнотизировал взглядом его губы, а потом Сокджин позволил себе вольность и подался вперëд. Напористым поцелуем он пытался компенсировать скованность движений. Он вновь чувствует, как рука сжимает его член, и разрывает поцелуй, выстанывая чужое имя. Пока Чонгук надрачивает ему, Сокджин пытается вспомнить, когда получал удовольствие от простой даже неумелой стимуляции. Не было такого, он всегда переходил к делу, любил играть с телом омеги. Сейчас омега играет с его телом. Сокджин роняет голову на его плечо, оставляют короткие поцелуи на шее, прижимается губами к коже сквозь рубашку. Чонгук чувствует, что снова начинает волноваться, но в волнении этом нет страха, в нëм предвкушение чего-то неизвестного и внутренний трепет. Ему нравится ощущать мягкие губы и горячее дыхание на коже. Чонгук одну за другой расстëгивает все пуговицы, рука тянется к собственной ширинке, но замирает у пояса по приказу хозяина. — Не бойся, будет хорошо. — Я не знаю, что делать, а ты связан. — Ты в любой момент можешь меня развязать. — Я пока не хочу. — Тогда я просто объясню, что делать. Проверь тумбочку, обычно они кладут туда презервативы. Чонгук сел на краю кровати, потянулся к тумбочке. Над словами Сокджина он против воли задумался. Может, действительно стоит его освободить? Внезапно дала о себе знать потребность в прикосновениях, Чонгуку тоже хотелось, чтобы он его схватил и сжал, но в том, что Сокджин был лишён власти, что-то было. В выдвижной полочке действительно лежали пачка презервативов и какая-то бутылочка с вязкой жидкостью. Смазка заставила его залиться краской больше, чем соседствующий с ней предмет. Сокджин, глядя на него, ждал, когда он решится. Казалось, он мог сбежать в любую секунду. Альфе этого не хотелось, к омеге его тянуло, и он слепо верил в то, что эта тяга исчезнет после близости. Так было с ним всегда, но сейчас что-то внутри него, что-то, что он подавлял, на что не обращал внимания, намекало на обратный исход. Может быть, бежать стоило не Чонгуку, а ему. Чонгук убеждает себя в том, что рано или поздно это должно с ним случиться, и лучше будет провести свой первый раз с человеком, который ему понравился, которому он доверяет. Сейчас этот шанс есть, но он не будет с ним вечно. Чонгук встаëт с кровати, медленно снимает брюки и нижнее бельё, для уверенности оставляет на теле расстëгнутую рубашку. Он стоит спиной к мужчине, который беззастенчиво рассматривает его. Щëки мужчины заалели, будто он слишком много выпил. Ему кажется, что он действительно пьян, только не алкоголь виноват в этом. Взгляд блестящих глаз бродит по округлым половинкам, которые не может прикрыть рубашка. По ним хочется пройтись языком, развинуть и… — Сокджин-а, — позвал его Чонгук, повернувшись. — Ты меня слушаешь? — Д-да. — Тебе плохо? — Чонгук подсел к нему подближе, положил ладонь на горячую щеку. — Да, очень. Сделаешь с этим что-нибудь? — Ты должен говорить мне, что делать. — Сядь туда, чуть дальше, встань на колени, наклонись, — инструктировал Джин и, по мере того как омега претворял его слова в жизнь, он всё больше закипал. — Упрись локтями в кровать, раздвинь ноги и прогнись в пояснице. — Я правда должен так стоять? — Да, это обязательно. Боже, какой вид. — А что делать дальше? — нерешительно спросил Чонгук, потому что около минуты ничего не происходило. Он чувствовал неловкость под давлением чужого взгляда, Сокджин не мог его коснуться и не пытался заговорить первым. — Нужно подготовить тебя, растянуть. — Хорошо. Чонгук сглотнул слюну, рука потянулась к ягодицам. Конечно, он занимался подобным, находясь в одиночестве, но сейчас всё было иначе. Невозможно представить, что рядом никого нет, ведь чужой запах сгущается вокруг него. К тому же, тогда играть с собой пальцами было просто чем-то любопытным, попыткой получить удовольствие. Сейчас же все те же действия называются подготовкой, и на этом он не закончит, а лишь поможет перейти к следующему этапу. — Погоди, ты недостаточно влажный. Сокджин приблизился, со связанными руками это давалось с трудом. Он наклонился, и когда его губы коснулись ягодицы, по телу парня прошла дрожь. Альфа проложил дорожку поцелуев к местечку между ягодиц, мазнул языком по входу. Чонгук обернулся, широко раскрытыми глазами гладя на мужчину. — Что ты делаешь? Сокджин не ответил, только ухмыльнулся, чего было не видно, потому что он не отстранился. Мокрый язык прижался к дырочке, дразня еë и Чонгука. Тот, кажется, дышать перестал, напрягся и сжал руки в кулаки. — Успокойся. — Я не понимаю, зачем ты… — Не пытайся понять, просто наслаждайся. Отключи голову и слушай своё тело: если приятно — стони, больно — плачь и отталкивай. Джин толкнулся языком внутрь, и дырочка раскрылась под его натиском. Мышцы крепко обхватывали язык, начинала болеть челюсть, сводило руки. Парень начал дрожать и ахать, сжимать пальцами простынь, а запах его становился ярче. У Сокджина член уже болит, но он терпит. Хоть в соответствии с его планом это их последняя встреча, ему не хочется плохо запомниться, не хочется причинить боль. Сегодня Чонгуку тоже должно быть хорошо. — Можешь… можешь глубже? — спросил тихо Чонгук, и хоть его лица видно не было, Сокджин уверен, что он жутко покраснел, когда говорил это. — Могу, солнышко, только не языком. Попробуй вставить один пальчик, — произнëс Сокджин, выровнявшись. Если чуть расставить ноги, то его член ткнëтся в розовую дырочку, которая судорожно сжималась вокруг пустоты. Эта мысль не давала покоя. — Я хочу развязать тебя. — Уже? Какой смелый. А зачем? — Ты будешь смотреть на то, как я творю с собой непотребства. Я тоже хочу смотреть. — Маленький извращенец. — Сокджин рассмеялся. — Но ты всё ещё не можешь меня касаться. Только если я разрешу. Если сможешь сдержаться, я развяжу. — Конечно, смогу, я же не животное. — Если не сможешь, я буду драться, кричать и звать на помощь. — Хорошо, малыш, я уже трясусь от страха. Ну так что ты решил? Мне нравится разговаривать с твой филейной частью, но желательно поворачиваться лицом к собеседнику. Впрочем, такую форму неуважения я приветствую. — Ты слишком много болтаешь, — произнëс он, недовольный тем, что его пристыдили, и повернулся. Чонгук встал на колени, рядом с ним, копируя его позу. Сокджин прикрыл глаза, когда чужой член коснулся его собственного, но ничего не сказал. Чонгук завëл руки за его спину, начал разбираться с узелком. Тот не поддавался, руки дрожали и не слушались, мужчина напротив прожигал его мутным взглядом. — Всё хорошо, не волнуйся, — прошептали чужие губы, коснувшись его уха. Кожа покрылась мурашками, из-за безысходности хотелось захныкать. Узелок на галстуке затянулся сильнее, но кольца вокруг запястий стали свободнее, Сокджин смог освободить руки. Он отстранился, размял затëкшие плечи и локти и вернулся к изголовью. — Приступай, — произнëс Сокджин, но никаких действий со стороны Чонгука не последовало. — Хорошо, я могу начать. Он потянулся к бутылочке со смазкой, выдавил на пальцы немного и распределил по члену, начал неспешно надрачивать. Чонгук рассматривал его тело и следил за движением чужой руки. Ладонь, обхватывающая член, скользила вверх-вниз. Сокджин дрочил как-то лениво, больше для зрелища, чем удовольствия. Судя по тому, что от его паха взгляда он не отрывал, Чонгуку нравилось. Губы были чуть приоткрыты, во рту пересохло, и он почти не моргал. Внизу живота узел завязывался туже, хотелось ëрзать на одном месте, но он пытался контролировать хотя бы этот порыв. — Малыш, мне крайне лестно, но я бы тоже хотел посмотреть. Чонгук сел, расставив ноги, одной рукой упëрся в матрас, чтобы немного наклониться назад, второй скользнул вдоль тела, по груди, животу, члену, пока не остановился у входа. Между ягодиц было влажно и скользко не только из-за чужой слюны. Чонгук сильно возбудился, он не помнил, чтобы когда-то был таким мокрым. Средний палец вошёл легко и доставил минимум облегчения. Чонгук всё так же наблюдал за чужими движениями, стеночки из-за этого были расслабленными и без труда приняли два пальца. Сокджин облизнул губы, жадно глядя на то, как тонкие пальцы исчезают внутри и вновь появляются влажными и блестящими. Он опустил руку, сжав яйца. Нужно было немного подождать, потому что Чонгук мог подвести его к финалу быстрее, чем ему того хотелось. — Разводи пальцы внутри, — произнëс Сокджин. Чонгук кивнул и спустя минуту манипуляций, добавил третий палец. Он прикусил губу, чуть нахмурился, но вскоре привык к наполненности. Когда он привыкнет к четырëм, это будет значить, что нужно переходить к делу. Чонгук задумался, понимая, что эта мысль его не пугает, а вызывает какой-то внутренний трепет и предвкушение. Он хочет Сокджина. Парень промычал, добавляя ещё один палец. Он медленно вставлял их внутрь и с такой же скоростью доставал, принимая ощущения. Боль отступала, на еë место приходили приятные чувства и осознание того, сколько пальцев он принял. Раньше дальше двух он не заходил. — Двигайся быстрее. Рука, которой он упирался в кровать, заныла, и он лëг на спину. Движения ладони между ног ускорились. Чонгук толкался пальцами быстрее и глубже, смазка хлюпала и чавкала, заливая фаланги, ладонь, пачкая кровать постельное под ним. Парень обхватил член, рука на нëм тоже ритмично задвигалась. Сокджин смотрел, как поджимается его живот, судорожно вздымается грудь, слушал хныканье, мычание и стоны. Пошлые звуки и картинки трогали не только половой орган, готовый в любой момент приступить к делу, но и сердце. Но мысли были слишком заняты Чонгуком, чтобы волноваться об этом. Парень, совершенно позабыв про Сокджина, собирался в одиночку подойти к финалу. Однако тогда им придётся начинать сначала или закончить на этом. Сокджин резко навис над ним, отнял его руки от члена и задницы и прижал за запястья к кровати по обе стороны от его головы. Подождав секунд десять, мужчина его отпустил и отстранился. — Извини, если бы я тебя не остановил, на этом бы всё и закончилось. — Почему ты так решил? — почти неразборчиво произнëс он на шумном выдохе. — Потому что твоё тело получило бы желаемое, тебе пришлось бы заставлять себя продолжать, а сейчас ты неудовлетворëн. Ты хочешь продолжить? — Это не больно? — спросил Чонгук. — Возможно, немного. — Я хочу попробовать, — произнëс он, забравшись на его бëдра и положив руки на плечи. — Мне нужно знать, ненавидеть этот процесс или желать. — Все, работающие в борделе, его ненавидят. К тому же, далеко не всегда приходит красавчик вроде меня. — Значит, мне сегодня повезло. Чонгук пьяно улыбнулся, и улыбка эта показалась самой обворожительной из тех, что он видел. Он чувствовал, как чужое возбуждение упирается ему между ягодиц, и ощущение это будоражило. Чонгук поëрзал, Джин сжал простыни в кулаках так сильно, что побелели костяшки, пытаясь сдержаться и не коснуться его без разрешения. — Я должен вставить его в себя? — Да, медленно и аккуратно. Чонгук часто закивал и прикусил губу. Он завëл руку за спину, обхватил его член, головка коснулась входа. Спеси поубавилось, когда нужно было переходить непосредственно к самому процессу. Он прикрыл глаза и выдохнул, прогоняя из головы мысли. Чонгук насадился на несколько сантиметров, нежные стеночки раскрывались под давлением и крепко обхватывали ствол, который парень упорно продолжал толкать внутрь. — Подожди немного, — просипел Джин, когда Чонгук принял его до середины. Несмотря на растяжку, омега был тугим, ощущения становились крышесносными. Чонгуку наверняка не так приятно, это можно было понять по напряжëнному лицу. — Приподнимись и опустись до той же длины. Подвигайся, представь, что скачешь. Чонгук покраснел от услышанных снов, крепче ухватился за его плечи, сжав кожу до отметин, и последовал инструкции. Он замечал, что насаживается чуть ниже с каждый разом, но не пытался этого избежать. Так было легче привыкать, боль уступала место дискомфорту, да и тот потихоньку уходил. Внутри было мокро, член с лëгкостью сновал туда-сюда. На очередном толчке Чонгук приподнялся, почти выпустив весь член, затем резко опустился. Ягодицы шлëпнулись о яйца, Чонгук вскрикнул, Сокджин низко простонал, обхватив его руками и прижав к себе. — Извини, я сейчас уберу руки. — Всё хорошо, можешь трогать. Сокджин улыбнулся, радуясь награде, которую жаждал. Руки расслабились, с талии скользнули на поясницу, коснулись симпатичных ямочек, добравшись до ягодиц, крепко сжали. Сокджин помогал ему двигаться, сначала осторожно и медленно. Он не отрывал взгляда от его лица, Чонгук часто прикрывал глаза и, погружая в себя член, задерживал дыхание, чувствуя движение каждого сантиметра. Спустя минуту толчки стали немного быстрее, увереннее. Сокджин подумал, что Чонгук забыл про боль, но тот неожиданно вскрикнул, прижавшись к его телу вплотную и задрожав. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Сокджин. Он снял одну его руку со своего плеча, поцеловал запястье. — Там… было странно. Чонгук на пробу двинулся ещё раз в том же направлении и громко промычал ему на ухо. Член, прижатый к животу Сокджина, дëрнулся, на розовой головке выступила капелька смазки, которую альфа тут же растëр. — Ты же знал о наличии простаты? — Да, но я не думал… — Что это будет так приятно? — Мгм, — согласился парень. — Было приятно, но когда толчки направлены именно туда… Не думаю, что могу это с чем-то сравнить. — Не нужно сравнивать и забивать голову мыслями. Просто получай удовольствие. Сокджин разминал в ладонях ягодицы, целовал его шею, даже позволил себе оставить след от зубов и пару засосов. Он решил, что заслужил подобную вольность после нескольких дней упорного стремления к цели. В руках сейчас его трофей, и хоть ожидания были высокими, он не думал, что он будет настолько сладким. Чонгук нежный и милый, и главное — интересный, с ним ни на минуту не становится скучно. Чонгук прижимает его голову за затылок к ключице, которую он старательно облизывал. Он устал, ноги в напряжении дрожали, но останавливаться не хотелось, и Сокджин, словно прочитавший его мысли, задвигался сам. Он поднял его за ягодицы, Чонгук незначительно помогал ему в этом. Парень стонал на особенно глубоких толчках, мычал и хныкал. Было действительно приятно, как ему и обещали. И если бы он знал об этом раньше, быстрее стремился бы получить это чувство. А может быть, дело в Сокджине? Возможно, он очень умелый и очень… особенный. — Мне хорошо, — выдохнул он, обвив руками его шею. В чужие губы он впился сам, появилась потребность их вкусить, с которой нельзя было бороться. Поцелуй был мокрым и развратным, Чонгук краснел, когда видел подобные сцены, а внизу начинало трепетать. Сейчас он сам это переживает. Целоваться было неудобно, движение бëдер приходилось замедлять. Одним нужно было жертвовать ради другого, поэтому вскоре Чонгук оторвался от его губ. Сокджин вновь забился в узком проходе, а Чонгук заголосил. — Мне так хорошо. Пожалуйста, не останавливаться. Ах, — на некоторых словах он почти пищал, какие-то просто обрывались. — Да, Сокджин-а, там. Мм. — Какой ты громкий. — Тебе не нравится? Мне быть тише? — А ты сможешь? — Сокджин усмехнулся. — Да, — произнëс Чонгук, затем это слово он повторял уже в другом значения. — Да, да, хорошо. Ещё. Эти слова он слышал бесчисленное количество раз, слышал похожие стоны, ведь все высокие голоса в таких ситуациях становились практически одинаковыми, но сейчас что-то было не так. Было приятнее. Техника была той же, но заботило больше удовольствие партнëра, чем своё. Сокджин прижимал его тело к своему, наверняка причиняя боль и оставляя отметины. Чонгук едва мог дышать из-за того, с какой силой его стискивали в объятиях. Но он не терпел дискомфорт, он просто о нëм не помнил. Было столько приятных ощущений и… чувств. Может ли он что-то испытывать? Наверное, ничего страшного, если только Сокджин об этом не узнает. А как же он узнает? Сокджин глупцом не был, всё просто не могло сложиться иначе. Он убедился в том, что проводить ночь с человеком, который от тебя без ума, намного приятнее, чем с тебе безразличным, убедился в том, что неплохо быть таким же небезразличным. Мысли пугающие, но всё потом, сейчас им слишком хорошо. Сокджин опускает его спиной на кровать, нависает на ним. Рука Чонгука обхватывает его член и быстро проводит вдоль, и мужчина ускоряется. Голова парня откинута назад, рот приоткрыт, периодически с губ срываются стоны и чужое имя, влажное от пота тело блестит и дрожит. И закрывая глаза, Сокджин всё равно видит перед собой такого Чонгука. Парень вскрикивает, выгибается, трясëтся. Короткие ногти впиваются в чужие плечи. Сокджин смотрит на укус на его шее, совсем безобидный, такой исчезнет через неделю, не оставив после себя и следа. Неожиданно появляется желание загнать зубы поглубже, и он крепко жмурится, прогоняя его. Сокджин не прекращает частые толчки, продлевая удовольствие Чонгука. Он покидает его тело, когда тот кривит лицо и давит на плечи из-за гиперстимуляции. Сокджин быстро водит рукой по члену, дыхание спирает открывающийся перед ним вид и нахлынувший оргазм. Живот Чонгука поджимается, когда на него падают капельки спермы. Парень часто дышит, некоторое время смотрит на него, затем отводит взгляд. Джин ложится рядом, и теперь оба смотрят в потолок, чувствуя неловкость и не зная, как теперь вести себя друг с другом. — Это было хорошо? Извини, очень глупый вопрос, — произнëс Сокджин, усмехнувшись. — Хорошо. Если это всегда ощущается так, думаю, я смогу привыкнуть, и жизнь в «Доме чайных роз» будет не слишком уж отстойной. — Даже если тебе будет приятно чаще, чем неприятно, тебе вскоре надоест и станет мерзко из-за того, что твоё тело способно испытывать подобное, когда загнивает душа. — И много проституток ты знаешь? — Достаточно, чтобы сделать такой вывод. Мне не нравится применять в отношении тебя это слово, — произнëс Сокджин, Чонгук хмыкнул и перекатился на живот, приподнимаясь на локтях. — Почему? Мой статус опускает меня в твоих глазах? — Да плевал я на статус. Не подходит это тебе. — Это ты так говоришь, потому что я тебе понравился. — Вот как? — Сокджин приподнял бровь, удивляясь. Он словил себя на мысли, что, глядя на омегу, хочет улыбаться. — Да, разве это не так? Сокджин поднял руку, касаясь его щеки. Кожа здесь всегда была такой мягкой? А что насчëт глаз? Они всегда так блестели, отражая малейший свет от ламп? В них можно было увидеть своё отражение, себя потерянного и раздетого во всех духовных планах. А видеть такого себя он не хотел, он был не готов с ним встретиться. Сокджин приподнимается, целует его в губы, оставляя заданный Чонгуком вопрос без ответа. Альфа тянет его на себя, и он повинуется, укладываясь сверху. — Как насчëт второго раза? — спросил Сокджин, улыбнувшись, и хоть Чонгук этого не знал, произнесëнные слова были ответом на все его вопросы.

***

Ночь была волшебной, наверное, лучшей в его жизни, но как после темноты каждый раз приходит рассвет, так наступил новый день. Он не был полон надеждами, а кишил сомнениями. Сокджин поступил ужасно, уходя, пока он спит, чтобы не прощаться. Действие слишком трусливое, но трусливое не безосновательно. С Чонгуком он рискует потерять себя, настоящего себя, к которому он привык. В этот раз всё было сложнее, но собрав всю существовавшую внутри него волю, Сокджин позволил себе лишь минуту, чтобы посмотреть на спящего омегу, оставил записку с обещанием увидеться, деньги на такси и вышел из номера. День проходил как в тумане, он смотрел в одну точку, сидя за рабочим столом в офисе, слышал, но не слушал тех, кто заходил в кабинет, чтобы о чëм-то спросить или что-то сообщить. Наверняка Чонгук уже вернулся в «Дом чайных роз», возможно, прямо сейчас рассказывает подруге о случившемся. Сокджин надеется, что парень не слишком к нему привязался. В половине шестого, когда весь персонал уже сидел в пробках по дороге домой, Сокджину позвонили. Он принял вызов, не глядя, надеясь быстро закончить разговор, но когда услышал уставший и хриплый голос друга, испытал облегчение. В этом испокон веков была особенность лучших друзей: в моменты, когда желание убить любого просто за взгляд в твою сторону становилось нестерпимо великим, с этим человеком хотелось вести долгие беседы. — Привет, как ты? — пробасил голос в трубке. — Похоже, лучше, чем ты, — усмехнулся Джин. — Ты пил вчера? — Нет, — ответил Чимин, но передумал врать спустя секунду. — Да. — Почему? — Да просто за компанию. — У тебя что, появился друг? Ты эти шутки брось, я должен быть единственным. — Да иди ты. Не порти настроение с утра. — Утро наступило, когда ты свои попойки закончил, а сейчас вечер. Выпей таблетку и ложись спать. Тебе сварить супчик от похмелья? — Не стоит. Ты идëшь сегодня в «Дом чайных роз»? — Нет, думаю, не появлюсь там ближайшие недели три, может, больше. — Сокджин не знал, сколько времени ему понадобится, чтобы справиться с желанием подойти и заговорить с ним, как только он его увидит. Чимин молчал. — Ты другой ответ ждал. Пойдëшь сегодня туда? — Нет, что мне там без тебя делать? — Вчера, похоже, ты нашёл, чем заняться. — Не ревнуй. Так, что у тебя с тем мальчишкой? — У нас с ним всё, конец, как я и планировал. — Значит, ты закончил с ним? — поинтересовался Чимин. — Да, мы переспали. Нет смысла продолжать. — Сколько раз? — Один заказ. — Ладно, Ким Сокджин, ты меня довëл. Сколько раз ты кончил? — Мы переспали четыре раза. Но я не понимаю, что в этом такого. — Дай угадаю, он заснул у тебя на груди, а ты, сбегая утром как последний козлина, осторожно из-под него выбирался, чтобы не разбудить, ещё наверняка поцеловал на прощание, — говорил Чимин, а Джин всё больше хмурился, понимая, что он намекает ему на то, что ему не понравится. — Ты не спишь с одним человеком больше одного раза в целом, неважно, что всё происходит в пределах одного заказа, и ты уж точно не остаëшься на ночь. — Возможно, в этот раз я поступил немного по-другому. И что с того? Больше у меня нет планов на него. — Не ты ли сказал, что если переспишь с одним человеком дважды, это значит, что он стал особенным? — Это не то, вот если бы я сегодня к нему поехал или завтра, или когда-нибудь ещё, тогда это бы что-то и значило. А так нет, я просто наслаждался моментом. — Чимина было не убедить, и он понимал, что просто пытается заставить самого себя поверить в эти слова. Они звучали вполне логично, за них можно было зацепиться. — И вообще я очень занят. Увидимся. Сокджин быстро отключился, боясь, что Чимин скажет ещё что-то, что ещё больше загонит его в сомнения. Дальнейшая его занятость заключалась в хождении по кабинету. Когда его это утомило, он решил лечь спать на диване, не желая ехать домой. Стемнело. На удивление, он быстро забылся сном, проснулся столь же неожиданно из-за звонка. — Чëртов Чимин, — проворчал мужчина, потирая глаза и подходя к столу. — У тебя ровно пять секунд, чтобы объяснить, зачем ты звонишь, потом я за себя не ручаюсь. — Какой властный тон, кажется, у меня коленки затряслись. — Юнги? Зачем ты мне звонишь? В твоих личных услугах я не нуждаюсь, ты уж прости. — Я поплачу об этом на досуге. Я по поводу Чон Чонгука. — Что с ним? — спросил Сокджин, вздохнув. — С ним всё прекрасно, светится, лапши на его уши ты навешал прилично. — К сути, — строго произнëс он. Разговоры об омеге вызывали в нëм смешанные чувства. — Я так понимаю, для тебя его придерживать больше не нужно. — В каком смысле? — А что ты думал? Красивый молодой омега, к тому же новенький. Спрос на него немаленький. Ты будешь продолжать его бронировать? — Дай мне подумать. — Я не могу сказать клиентам: «Я подумаю». Либо да, либо нет, — произнëс Юнги, щëлкнув колпачком от ручки. — Ты его заказываешь сегодня или мне отдать его другому? — Кто другой? — Разве это важно? Я тебя понял, Сокджин, хорошего вечера. — Постой, — сказал он, прежде чем успел подумать. Мозг молчал, говорило сердце, принимало поспешные неразумные решения и никак не советовалось с его хозяином. — М? — отозвался Юнги, наверняка ухмыляясь, будучи довольным произведëнным эффектом. — Я сейчас приеду. — Давай так. Я отказал прошлому клиенту, следующий, кто его захочет, его получит. Поспеши, прекрасный принц. Болею за тебя. — Пошёл ты.

***

Признаться себе в том, что он изменился, оказалось проще, чем подавить страх не успеть. Собственичество, ревность, жадность — ему было плевать на то, как люди обзывали чувства подобные тем, что он сейчас испытывал. Ему только хотелось оказаться рядом с Чонгуком прямо сейчас, но расстояние, разделяющее их, казалось, выросло в несколько раз. Дверь кабинета Сокджин распахнул так резко и без рассчëта сил, что та ударилась о стену, наверняка оставив след от дверной ручки. Юнги, который привычно сидел за рабочим столом, даже не вздрогнул. Он отставил кружку с кофе, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Поза была расслабленной, подбородок высокомерно вздëрнут, приподнятые уголки губ создавали ухмылку. — Ты быстро. — К нему приходил кто-то? — спросил Сокджин, восстанавливая дыхание после бега. — Говори же. — Ты победил, я не сомневался. Договорчик? — Юнги положил документы на край стола и принял ту же ленивую позу. Сокджин метнул в него недоверчивый взгляд, зацепил взглядом имя омеги на бумагах, быстро расписался. — Не сомневался? — Ты прав, я лгу. Я был уверен в том, что ты соскочишь. Скажу тебе больше, все были уверены. — Что значит, все? — Да, мальчик случайно узнал, кто такой Ким Сокджин и чем он привык заниматься. И я, как благороднейший человек, решил раскрыть ему всё. Он был расстроен. — Юнги говорил спокойно, как опытный и интересный рассказчик, но слова его сквозили ядом. — Но разве это важно? Главное, что Чонгука трахнешь ты, а не кто-то другой. — Что ты несëшь? — А что? Подашь на меня в суд за клевету? Да любая крыса знает, какой Ким Сокджин распутник. — Юнги замолчал, но Джин знал, что ненадолго. Мин больше не улыбался, а смотрел на него, прищурившись и изучая. — Первым делом ты пришёл ко мне и подписал договор, хотя мог пойти к нему напрямую, раз уж ты такой романтик. К тому же, нарисовался бы ты здесь сегодня, если бы я не позвонил? — Юнги подошёл к нему и положил руку на его плечо, взгляд был строгим. — Вот, что я тебе скажу, мой друг, перестань пудрить моим омегам мозги. Найди себе какое-нибудь хобби и не занимайся несерьëзными вещами. — Обойдусь без твоих советов, — пробормотал он, скинув чужую ладонь, и направился к выходу. Идя по коридору, он замечал, как встречающиеся на пути омеги на него любопытно посматривали. Многие здесь его помнили, кто-то же выбросил из головы как очередного клиента. Он шёл быстро, иногда срывался на бег, этим привлекая ещё больше внимания. Перед дверью его комнаты он остановился, хотел постучать, но подумал, что это глупо. Дверь подалась легко, даже не скрипнула. Сокджин нерешительно зашёл внутрь. В комнате горел тусклый свет, Чонгук лежал на кровати на боку, одна рука была на подушке, другая на талии. Увидев Сокджина, он улыбнулся, но не пошевелился. Глаза парня блестели, очередная слеза сорвалась с уголка глаза и спряталась в волосах. Мужчина приблизился, сел на край кровати. Он снял обувь и пальто, оставив всё на полу, и лёг рядом лицом к нему, копируя его позу. — Ты пришёл. — Ты меня не ждал? — Сам знаешь, что это не так, — говорил безжизненный тихий голос. — Я сказал Соми твоё имя, это было ошибкой, тебя все здесь знают, причëм одинаково. Но я верил в то, что ты придëшь, пока не поговорил с Юнги. — Что он сказал? — В основном то же самое, и про три свидания, и про Пак Чимина, о первом он догадался сам, а последнее было глупостью. — Прости, — произнëс Джин, коснувшись его щеки кончиками пальцев. Чонгук его не оттолкнул, хотя лучше бы было, если бы он брезгливо отбросил его руку. — За что? Разве ты сделал что-то незаконное или аморальное? Ты заплатил, а я предоставил услуги. Твоё веселье необоснованно дорого стоит. Я не могу на тебя злиться. — Не можешь или не должен? — Я зол на себя за то, что поверил в то, что ты другой. Что ты здесь делаешь? Они сказали, что больше одного раза с одним омегой ты не бываешь. Ты и так сделал много исключений для меня. — Мне позвонил твой начальник. — И предложил меня тебе? — Он сказал, что если я тебя не хочу, то тебя закажет другой, — произнëс Сокджин. Говорить правду и только еë для него было вновинку. — И ты здесь. — Он хмыкнул, и звук этот заставил сердце тревожно забиться. Чонгук начал медленно расстëгивать пуговицы на своей рубашке, он дошёл до середины, прежде чем Сокджин остановил его, обхватив ладони. Мужчина притянул его к себе, крепко обнял, прижав к груди и уткнувшись носом в макушку. — Не нужно, я не за этим пришёл. — Зачем же ты тогда пришёл? — Не хотел, чтобы ты достался другому. — Я и тебе не достался, — проворчал Чонгук, упираясь в его грудь ладонями и пытаясь оттолкнуть. — У тебя не хватит денег, чтобы купить каждую мою минуту. — На первое время должно хватить. — Ты пришёл из-за того, что понравившейся тебе игрушкой мог заняться кто-то другой. Я не хочу, чтобы ты был здесь поэтому. Я ничего не подписывал. Уходи. Сокджин устало вздохнул, отпустил его, тот быстро отстранился и сел. Мужчина лëг на спину, глядя в потолок, думая над сказанными словами, пытаясь оправдать себя и понять, почему Чонгук может быть не прав. — Ты гордый, я понял, но, придя к тебе, я забыл о своей гордости. Может быть, ты попробуешь тоже? — Сокджин сел рядом с ним, а парень подавил желание увеличить между ними расстояние. — Ты играл со мной. С чего бы мне жертвовать своей гордостью? — С того, что ты зацепил меня. С того, что я зацепил тебя. С того, что я могу помочь тебе. Я не обещаю тебе хорошую жизнь, но дать ту, что будет лучше этой, — он мотнул головой, осматривая комнату, — я в силах. — Я всё так же буду проституткой, но только твоей? — Называй как хочешь. По-моему, я лучше пузатых ребят за сорок и прыщавых подростков, которые накопили на полчаса с омегой. — Ты самодовольный и эгоистичный придурок, — злобно выплюнул Чонгук, затем шумно выдохнул, его плечи поникли, голова опустилась. — Я согласен. — Скрепим сделку поцелуем? — Ещё чего? Ты не коснëшься меня как минимум неделю, — сказал Чонгук, встал с кровати и отошёл к окну. — Почему именно неделю? — Ты прав, свидания же было три, значит, три недели. — Справедливо. Сокджин кивнул и пожал плечами. Чонгук изучал его глазами, будто любое его движение могло выдать его мысли. Мужчина на него не смотрел, не желая смущать, хотя навряд ли Чонгука вообще можно было чем-то смутить сейчас. Неожиданно Сокджин встал на ноги и как ни в чëм не бывало, начал снимать одежду. Он отбросил рубашку и принялся за ремень, когда Чонгук остановил его. — Что это ты делаешь? — Готовлюсь ко сну. Я воспользуюсь ванной, ты же не против? Хотя тебе же хуже, если я этого не сделаю. — Ты что тут спать собрался? — Да, дома как-то одиноко и холодно, а в обнимку всегда теплее. — Ты и часа тут не продержишься. Сможешь заснуть среди этих стонов? Чонгук покрутил запястьем возле головы, и Сокджин прислушался. Стоны здесь затихали редко, а именно сейчас в комнате неподалёку кто-то громко и, не стесняясь соседства, получал удовольствие. — И чего тут сложного? У всех мамка с папкой, папка с папкой кроватями скрипели, это хоть не так жутко. Принесëшь полотенце и какую-нибудь одежду, — попросил Сокджин, направляясь в сторону в ванной. — И поспеши, штаны на мне будут недолго.

***

— Мне это совершенно не идёт. Штаны с бананами, серьёзно? — ворчал Сокджин, переворачиваясь с одного бока на другой. Они легли в постель около десяти минут назад, и альфа всё никак не унимался: то подушка была недостаточно низко, то недостаточно высоко, то ему жарко, то Чонгук перетягивает на себя всё одеяло. Омега попытался вспомнить, планировал ли он заводить ребëнка, убедился, что нет. — Это единственное, что на тебя бы подошло, — относительно спокойно ответил парень, сжав в кулаках одеяло. — Спи уже. — Сколько можно трахаться? Может, они симулируют? — спросил Сокджин, прислушиваясь к крикам и стонам, доносящимся из той же комнаты. — Какая разница? Спи. — Даже немного завидно. — Сокджин, — строго произнëс Чонгук, повернувшись на спину и приподнявшись на локтях. — Я сейчас позову охрану, и ты поедешь домой. — Всё, я сплю. Мужчина отвернулся, укладываясь поудобнее, Чонгук устроился на другом краю кровати. Через минут пять, когда сон начинал одолевать его, парень услышал шуршание постельного белья и почувствовал руки, обхватившие его за талию, и прижимающееся сзади тело. Макушку грело чужое дыхание. Возможно, Сокджин не спал, но хранил чужой сон, почти не двигаясь, чтобы не потревожить. Было спокойно, не страшно и совсем не тревожно. Не было уверенности в завтрашнем дне, но в сердце зародилась глупая и наивная надежда.