Дом чайных роз

Первый раз он посетил бордель, когда ему было шестнадцать. Отец часто встречался там с друзьями, и в один из дней, когда посчитал сына достаточно взрослым, решил взять его с собой. В тот день Юнги увидел обратную сторону мира, которая прежде была для него закрыта. Такой бизнес начал его интересовать. Никакая сфера не привлекала его, и вскоре выбор о том, чем он хочет заниматься, стал очевидным. Юнги изучал различные аспекты проституции, не упускал деталей. Заказывая омег из нескольких борделей, он проводил что-то вроде исследования, сравнивая условия их жизни, выявляя особенности в них самих. Порой отношение к омегам в борделях было совсем бесчеловечным, и хоть большой жалости он к ним не питал, это казалось ему неправильным. Многие жаловались на его характер, но садистских наклонностей в нём со временем не проявилось. Юнги не относился к числу редких деятелей, которые были готовы бороться за права противоположного пола, но он точно знал, что не хотел причинять кому-то вреда. Возможно, он бы даже оказал содействие тому, кто решит подкорректировать первобытные устои общества, однако в мире такого человека ещё не нашлось. На третьем курсе юридического факультета Юнги открыл свой бордель, создал систему договоров, в соответствии с которой между омегой и клиентом заключалось соглашение о предоставлении эскорт-услуг, и от содержания этого соглашения отступление было недопустимо. «Дом чайных роз» стал местом, куда омеги шли в поисках жизни лучшей, чем была уготована им с рождения, предоставлена обстоятельствами. Здесь омега имел право отказаться от предоставления своих услуг для конкретной персоны, также он не лишался возможности в любой момент уйти из Дома. Бордель полностью обеспечивал базовые потребности, процентная ставка за работу была выше, чем где-либо ещё. Омеге гарантировалась безопасность, а в случае форс-мажоров — компенсация. В других борделях правил было критически мало, и поначалу Юнги думал, что его идея прогорит, а он сам на всю жизнь погрязнет в долгах. Но «Дом чайных роз» расцвёл. Сюда начали стекать кадры, появилась постоянная и переменная клиентуры. По истечении пяти лет критиков его системы всё ещё было немало, но зал пустел крайне редко. Приверженцы его идеи также нашлись. В широких кругах Юнги теперь начинали узнавать, в узких уважали, и только один человек так и не повернулся к нему лицом, но со временем его практически перестало это волновать. Он поднялся без поддержки отца и был убеждён в том, что и по сей день в нём не нуждается. Юнги откинулся на спинку рабочего кресла, раздумывая над происходящим. В «Доме чайных роз» никогда не соскучишься, а когда главный развратник крутит с одним из его омег вместо того, чтобы просто переспать, становится ещё интереснее. В следующую минуту в кабинет вломился секретарь. Не вошёл, а именно вломился, возможно, оставив след на обоях от дверной ручки. И снова без стука. Юнги недовольно поморщился и нахмурился, в последнее время секретарь вызывает слишком много шума. — Господин Мин, тут пришёл какой-то оборванец и требует вас, — на повышенных тонах произнёс альфа. — Я пытался прогнать его, говорил, что вы заняты, даже охрану вызывал, он ни в какую не хочет уходить и настаивает на встрече с вами. — Секретарь Чхве, прекратите голосить. Если оборванец так настаивает, уделю ему немного времени. — Спасибо, — сказал незнакомец, выйдя из-за стены в коридоре, и, не дожидаясь личного приглашения, зашёл в кабинет. Юнги прищурился, сканируя его взглядом. Взъерошенные тёмные волосы, подстриженные неаккуратным каскадом, потёртые джинсы, кроссовки с серой подошвой, которая наверняка приобрела такой цвет в силу времени, белая майка, незастёгнутая клетчатая рубашка и дешёвые духи, скрывающие его природный запах. Привычный образ для человека с очень средним заработком, едва сводящего концы с концами. Несмотря на все ухищрения, жизненный и профессиональный опыт подсказали ему, кто был перед ним сейчас. — Секретарь Чхве, вы совершенно лишены манер, — произнёс Юнги, выходя из-за стола, уголки его губ приподнялись в улыбке. — Разве можно подобным образом вести себя с омегой и называть его оборванцем? Дорогуша, присаживайся. Он отодвинул для него стул рядом со своим рабочим столом, а сам устроился на диване у стены. Незнакомец сел боком, прижавшись плечом к спинке стула, хотя мог отвернуться от Юнги. Отсутствие застенчивости и деловой подход выдавали его возраст и, возможно, немного образ жизни. — Он омега? — удивился секретарь. — Представь себе, мудак, — произнёс он. — Ах ты ж… — Секретарь Чхве, держите себя в руках, пожалуйста, — предупредил Юнги. — Чай? Кофе? Печеньки? — Сначала о деле. Меня зовут Чон Хосок. — Приятно познакомиться, я — Мин Юнги. — Да, я знаю, иначе бы не пришёл именно к вам. — Что же тебе понадобилось от владельца борделя? — спросил Юнги, не отводя от омеги взгляда. Тому отнюдь хотелось отвернуться, но он себя сдерживал. — Я хочу у вас работать. — Вот как. — Юнги пробежался глазами по всей его фигуре. — У нас даже уборщики все альфы, но, думаю, найду для тебя вакансию. Однако ты должен знать, что работай ты хоть горничной, хоть поваром в стенах борделя, ты не избежишь поползновений на свою честь. — Вы не поняли, господин Мин, я для другой работы пришёл. — Серьёзно? Да ты себя в зеркале видел? — усмехнулся секретарь. — Подожди за дверью, — приказал Юнги, недобро блеснув глазами в его сторону. Альфа сделал псевдо-учтивый кивок головой и покинул кабинет, наверняка оставшись стоять у самой двери. — Ты хочешь быть шлюхой? — Да. — Сколько тебе лет? — Двадцать шесть, — быстро ответил он. — В твоих же интересах меня не обманывать. Так, сколько? — Тридцать два, — ответил Хосок, опустив голову. — В твоём возрасте задумываются об уходе из борделей, а ты пришёл устраиваться. Встань и сними рубашку. Хосок вздохнул, поднялся, стянул ткань с плеч и оставил её на спинке стула. Он репетировал этот момент множество раз, но всё ещё не был готов к кастингу. Юнги осмотрел худощавые руки, сделал вывод о том, что омега недоедает. Кожа была ровной и гладкой, талия тонкой. На любого омегу найдётся любитель, но в сфере эскорта Юнги достаточно давно и довольно успешен, чтобы не рассматривать каждого. — Не приоделся, не причесался. Неужели ты надеялся на то, что мне станет тебя жалко? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — тон был мягким, намерения пугать его у него было. Хосок поднял голову, глядя на альфу. — Когда решился, тогда и пришёл. Если бы потратил время на такие мелочи, передумал бы. — Не стоит пренебрегать мелочами, когда они могут повысить твои шансы на успех. Подойди ко мне, присядь, — сказал Юнги, похлопав по месту рядом с собой. Хосок устроился на диване, и альфа придвинулся к нему, прижав его за талию к своему боку. Омега сжал кулаки, запрещая себе вырываться. — Работал раньше в каком-то борделе? — Нет. — Скольким принадлежал? — Двоим. — Сначала отец, потом суженый-ряженый? — спросил Юнги, руку с талии он переместил на плечо, чтобы омеге было спокойнее. — Да. — Что ж, поведай мне грустную историю своей жизни. — Мне нужны деньги, много денег. — Да, они всем сейчас нужны. Зачем тебе много денег? — У меня муж тяжело болен, средств на лечение нет. Он не может работать, а мне негде. — Пришёл устраиваться в бордель при живом муже? То есть при пока что живом, — сказал Юнги, и Хосок посмотрел на него с укором. — Хорошо, извини. Он об этом знает? Хреновый муж, если знает. — Когда речь идёт о жизни близкого человека, нет времени думать о чести, — произнёс Хосок. Юнги вздохнул, как день было ясно, что омега от своего не отступит. — Рожал? — Нет. — Это плюс. — Юнги убрал руку от его тела, затем вовсе поднялся, подходя к столу и опираясь о него поясницей. — Муж тебе, видимо, недостаточно дорог, раз ты подумал о своей безопасности и явился ко мне, а не в любой другой бордель, куда бы тебя взяли без лишних неуместных вопросов. — Если не примете вы, пойду в другие. — Это угроза? — Юнги приподнял бровь, впечатлённый. — Это факт. — И всё-таки я не хочу делать из тебя проститутку. Давай так? Я займу тебе денег, а чтобы ты с ними не исчез, буду держать рядом на какой-то другой должности. — Большое вам спасибо, господин Мин, — произнёс Хосок, улыбнувшись, и улыбка сделала его лицо в несколько раз краше, так, что теперь в нём было просто разглядеть красоту. — А кем я буду? Уборщиком? — Нет, — сказал Юнги и задумался ненадолго. — Секретарь Чхве, — громче позвал он. Тот, по-видимому, действительно стоял под дверью, потому что вошёл в кабинет в ту же секунду. — Да, господин Мин? — услужливо протянул он, бросив быстрый и незаинтересованный взгляд на Хосока. — Ты уволен. — Юнги улыбнулся и сел в рабочее кресло. — Приказ об увольнении придёт на почту, отрабатывать дни не нужно, расчёт получишь в течение недели. — Как… Господин Мин? Но за что? — Ты давненько меня начал раздражать, и я неожиданно обнаружил хорошую тебе замену. — Неожиданно? — Да, ещё утром я об этом и не думал. Нового сотрудника я обучу сам, не переживай. Бывший секретарь растерянно смотрел на Юнги, пытаясь понять, почему попал в такую ситуацию, ведь что-то объяснять ему явно никто не собирался. Он посмотрел на мужчину, чуть сгорбившись, сидящего на диване. Его голова была опущена, он не боялся, ему было неловко. Пазлы в голове быстро сложились в картинку, и альфа ухмыльнулся, надменно хмыкнул. — Как быстро решаются дела. Я-то думал, что задница теперь не имеет особой ценности, разврат ведь всё доступнее. Тем более для вас, господин, вы же в нëм купаетесь. — Думай, о чëм говоришь. — Зачем? Я ведь уволен. — Именно, поэтому причин для твоего пребывания здесь нет. Уходи или я позову охрану. — Да пожалуйста, — процедил он сквозь зубы и за секунду до того, как хлопнуть дверью, бросив взгляд на омегу, презрительно выплюнул: — Шлюха. — Чего так напрягся? Он тебя задел? Знаешь, что такое шлюха? Это последний аргумент таких придурков. — Почему вы так добры ко мне? — Я не добрый. Доброта это о безвозмездности, а я не благодетель. Если я даю, то расчитываю получить столько же и больше. — Мне нечего дать, — сказал Хосок, не глядя на него. Юнги и так это знал, достаточно было взглянуть на него, чтобы убедиться в том, что с этого омеги действительно много не спросишь. — И я не думаю, что подхожу для такой должности как секретарь, у меня нет ни опыта, ни образования. — Просто попробуй, работы много, но она несложная. Я буду курировать. К тому же, в любой момент ты можешь сменить профессию на более прибыльную с низкой социальной ответственностью. Что думаешь? — Спасибо, — тихо произнëс омега, глядя на него исподлобья. Он походил на дикого котëнка, которого приласкали, и тот поэтому начинал испытывать доверие. — Тебе нужно принять душ и сменить одежду, после обсудим круг твоих обязанностей за обедом. Иди за мной. Юнги, не торопясь, шёл впереди, Хосок следовал за ним, не имея представления о том, куда они направляются. Они миновали достаточно коридоров и лестничных пролëтов, чтобы он забыл весь путь. В одиночку Хосок теперь не найдëт выход. Они поднялись на шестой этаж. Хосок сразу понял, что этот сильно отличается от предыдущих. Здесь царила абсолютная тишина. Юнги подошёл к двери в конце коридора, ввëл код-пароль и пропустил Хосока вперëд. Помещение это оказалось не комнатой, а средних размеров квартирой. — Вы здесь живëте? — Недалеко от работы, правда? Найдëшь душ сам? — спросил Юнги, Хосок кивнул. — Бери всё, что нужно. Свою одежду выброси, я принесу другую. Юнги ушёл, и Хосок отправился в ванную, решив не изучать квартиру без еë хозяина. Стоя под горячими струями воды, он чувствовал, как расслабляются мышцы. Из-за тепла и усталости начало клонить в сон, но он с собой боролся, ведь отдыхать у него возможности не было. Горячая вода дома была редко, поэтому сейчас он не мог торопиться. Позволяя грязи и негативным эмоциям стекать в канализацию, Хосок раздумывал над своим будущим. Оно всё ещё было скрыто непроглядным туманом, но теперь ещё было поставлено в зависимость от нового человека. Юнги подобен кожаной книге, закрывающейся на замок, ключ от которого потерян. Обложка его красива, а до содержания может дорваться не каждый. Какими бы ни были его мотивы, он решился ему помочь, хотя мог отказать даже в разговоре. Прогонять в голове красивые сценарии Хосок давно перестал. С годами исчезла надежда на лучшее будущее, он просто жил и мирился с жестокостью. Легче не становилось, казалось, с каждым днём было всё труднее. Хосок ни на что не надеялся, когда шёл сегодня в «Дом чайных роз», он даже не до конца понимал, на какой результат расчитывает, но продолжать сидеть в маленьком доме, обрастающем плесенью, как и вся его жизнь, он не мог. Нужно было что-то менять, начинать с чего-то. Хосок не испытывал к альфам доверия, но Юнги был для него благородным до тех пор, пока он не сможет раскрыть его истинные мотивы. Хосок не был молодым и не отличался завидной привлекательностью. Он был среднестатистическим омегой, у которого за душой не было ничего. Захотел бы Юнги поддаться разврату, выбрал бы кого-то более подходящего. Выходит, он к нему проникся, испытал жалость. Поняв, что принимает душ слишком долго, Хосок отключил воду. Подошёл к зеркалу, мельком себя осмотрев, и в очередной раз подумал, насколько глупой была идея прийти сюда. Он видел омег «Дома чайных роз» и понимал, что сильно им уступает, но попытать удачу… или неудачу он всё же решил. Хосок в отражении увидел, что дверь открылась, на пороге стоял Юнги. Они смотрели друг на друга, вот только взгляд второго бродил везде, но не касался лица. В этом взгляде не было ни желания, ни отвращения, лишь любопытство, он изучал его. Хосок не пытался прикрыться, в руках ничего не было, а в голове не появилось и мысли о подобном. Ему уже давно не шестнадцать, чтобы стесняться показывать себя в таком виде, тем более Юнги теперь его кредитор, ему он должен был угождать. Если бы он попросил его покрутиться, чтобы получше его рассмотреть, Хосок бы исполнил эту просьбу. — Возьми. — Юнги подошёл к нему и протянул полотенце. — Спасибо, — сказал Хосок. Он обернул ткань вокруг бëдер. Юнги вышел, не сказав ни слова, но Хосок знал, что должен последовать за ним. Идя за Юнги, он оказался в спальне. Тот присел на кровать, рядом лежала стопка одежды. — Высушишь и уложишь волосы, нанесëшь лëгкий макияж, практически незаметный. Необходимое найдëшь в ванной. Всё ясно? — Да. — Хорошо. — Юнги приподнял уголки губ. — А теперь одевайся. Хосок посмотрел на вещи, затем на альфу, кивнул. Юнги не отводил от него всё такого же изучающего взгляда, содержание которого было Хосоку неизвестно. Он стянул с бëдер полотенце, начал вытирать тело. — Не попросишь выйти? — спросил Юнги, склонив голову набок, словно для того, чтобы лучше рассмотреть его. — Это ваша квартира. — Отвернуться? — Как хотите. Юнги удовлетворëнно хмыкнул, происходящее ему было крайне любопытно. Хосок, не торопясь, одевался, а альфа ловил каждое его движение. Фигура у него была неплохой, внешность казалась невыразительной, даже серой из-за исходящей от омеги усталости. Юнги был уверен в том, что если Хосок начнëт нормально питаться, меньше испытывать стресс, правильно одеваться и ухаживать за собой, из него выйдет омега, достойная «Дома чайных роз». Хосок закончил одеваться, голова была опущена, руки лежали по швам. Он молча ждал дальнейших указаний. Юнги подошёл к нему, положил руки на его плечи, провëл от них до кончиков рукавов, скользнул ладонью по спине, оглаживая ткань приталенного пиджака. — Точно по размеру. Не хочешь пообедать в кафе и обсудить деловые вопросы? — Я могу отказаться? — Конечно, перехватишь что-то на кухне. Я приставлю к тебе омегу, она всё тебе покажет, и твою комнату тоже, потом заглянешь ко мне в кабинет, поговорим о твоих обязанностях и оплате. — Спасибо вам. — Мы можем общаться неформально, если тебе так комфортно. — Некомфортно. — Ты знаешь, что отказывать начальству плохо? — Извините. Юнги решил его больше не мучать, попросил поторапливаться и оставил его одного. Запретив себе бродить по квартире в отсутствие хозяина, он вернулся в ванную. День был насыщенным, спектр задач оказался немаленьким, с некоторыми он так и не понял, как справиться, но своей усталости и растерянности Хосок старался не показывать, а недовольство он гнал как можно дальше, потому что права на него не имел. К тому моменту когда наступила ночь, Хосок уже не чувствовал ног. Зайдя в комнату, в которую его поселили, он сразу же свалился на кровать, переводя дыхание. Занятость его спасала, она не позволяла думать ни о чëм постороннем, запрещала сомневаться. Несколько минут Хосок рассматривал потолок, затем достал из кармана телефон с разбитым экраном. Быстро просмотрел гневные и оскорбительные сообщения, и, не ответив на них, перевëл все полученные сегодня в качестве аванса деньги на другой счëт. Он не жалел ни об одной столь небрежно выброшенной воне. Напротив, Хосок выдохнул с облегчением, избавившись от денег. Никогда ничего не имея, он был с головой погружëн в чужие долги. Отбросив телефон, он, не раздеваясь, попытался уснуть. В соседних номерах, надрывали глотки омеги, отрабатывая «лëгкие» деньги. Заснуть эти звуки мешали, а если Хосоку удавалось отгородиться от них, они догоняли его во сне.

***

Хосок, задыхаясь, резко сел на кровати. По лицу стекал пот, одежда неприятно липла к телу. Ночью, пребывая в полусознательном состоянии, он разделся, облачившись в ночную рубашку, которую ему одолжила какая-то милая омега. Её имя он не запомнил, в планах на сегодняшний день было детально изучить каталог. Ему удалось забыться сном около двух часов назад, когда звуки, доносящиеся из соседних номеров, стихли. Хосок провёл ладонью по лицу, словно пытаясь сбросить остатки кошмара, посмотрел в окно. Светать только начинало. По-видимому, «Дом чайных роз» только недавно отошёл ко сну. Понимая, что уснуть вновь ему не удастся, он поднялся и направился в ванную. Хосок быстро принял душ, привёл себя в порядок и, осмотрев себя в зеркале, попытался вспомнить, когда в последний раз выглядел более-менее нормально, возможно, даже немного привлекательно. Не смог, каждый день за последние несколько лет, до ужаса походил на предыдущий. На удивление, кабинет владельца оказался незапертым. Дёрнув ручку, он не думал, что дверь подастся. Хосок заглянул внутрь, осмотрел погружённую в полумрак комнату и заметил Юнги за рабочим столом. Его голова была опущена, лежала на ладонях, на светлую макушку падал свет от монитора ноутбука. — Не спится на новом месте? — поинтересовался альфа, отнимая голову от рук и глядя на него. Хосок зашёл в кабинет, закрыв за собой дверь. — Что-то вроде того. А почему вы не спите? Работы много? — Мучает бессонница. И раз уж не сплю, пытаюсь не бездельничать, — произнёс Юнги, указав на ноутбук и бумаги перед собой. Хосок подошёл к окну, отодвинул штору, впуская утренний свет. Юнги недовольно поморщился. Залитая белым светом кожа казалась ещё бледнее, чем была на самом деле. — Сходить в аптеку за таблетками? — Не стоит, устал их пить. Моя бессонница уже переросла в хроническую. Дай свою руку. — Юнги, щурясь, смотрел на него. Хосок приблизился, протянул ему ладонь, не задавая вопросов. Юнги обхватил его кисть, сжимая прохладными пальцами. — Без нормального сна сложно оставаться полноценным человеком. Как вы с этим справляетесь? — Красивые пальцы, а ни одного кольца, — задумчиво произнёс Юнги, подушечками пальцев обводя фаланги. — Нужно нагрузить организм, чтобы получилось уснуть. Часовая прогулка или тренажёры отлично подходят. Иногда я пренебрегаю этим, потом жалею. — Юнги отпустил его руку и уставился в монитор, где в режиме редактирования был открыт какой-то документ. — Раньше было обручальное, потерял, — ответил Хосок, глядя на свой безымянный палец, на котором след от кольца давно сошёл. — Вам нужно больше заботиться о своём здоровье. Вы слишком молоды для того, чтобы страдать от постоянной бессонницы. — Продал кольцо, не потерял. Бедняки редко позволяют себе терять вещи, без обид. — Юнги развернулся к нему на стуле. Они разговаривали на две темы сразу, вели диалог параллельно, и это казалось занимательным. — Ты знаешь, сколько мне лет? — А вам известно, как живут бедняки? — Не напрямую, — ответил Юнги. Он молчал, ожидая, пока Хосок ответит на заданный им вопрос. — Я услышал о вас от знакомых. — Они говорили что-то в духе «такой сопляк, а строит из себя невесть что»? — Да. — Хорошо, когда тебя помнят. — Юнги улыбнулся. — Возвращаясь к разговору о твоих обязанностях. Теперь ты — моя тень, я должен всегда иметь возможность к тебе обратиться. В частности, ты должен следить за моим расписанием и оповещать меня о приближающихся встречах, также ты вправе его редактировать. — Почему вы думаете, что я заслуживаю доверия? — У тебя нет мотивов мне вредить, напротив, в твоих интересах выдумывать различные способы, чтобы меня заинтересовать. Так, может, возьмёшь на себя заботу о моём здоровье? — Если вы так хотите, то возьму. — Ты готов сделать всё, что я хочу? — Юнги поднялся и встал рядом с ним, так близко, что Хосоку пришлось опустить голову, чтобы снизить странного рода напряжение между ними. — Практически. — Хорошо, — сказал Юнги, оставшись полностью удовлетворённым его ответом. — Мне будет интересно искать границы этого твоего «практически». Хосок поднял голову, борясь с желанием отступить назад. Кошачьи глаза запрещали отводить от них взгляд, примагничивая его к себе. Казалось, в Юнги хранилась какая-то тайная сила, он к себе располагал и притягивал. — Закажи доставку еды на двоих, что-то на свой вкус, и сделай мне кофе, — сказал Юнги, отходя от него. — Кстати, сегодня вечером у меня назначена встреча, ты пойдёшь со мной. — Я понял вас. — Хосок чуть поклонился ему и вышел из кабинета.

***

— Прекрасно выглядишь, — произнёс Юнги, отодвигая для него стул. — Вашими стараниями. — Хосок сел, осматривая зал. Он и подумать не мог, что когда-нибудь окажется внутри дорогого ресторана, который до сегодняшнего дня для него был просто красивой вывеской. Жизнь в целом начала кардинально меняться, однако, хоть эти перемены ничего плохого ещё не принесли, он не знал, чего от них ждать. Ещё пару дней назад денег не было ни на еду, ни на прачечную. А сегодня он сидит в ресторане как гость, на нём дорогой костюм, которого раньше он мог коснуться лишь визуально, глядя на витрину магазина, а выглядит он так, словно не выживал совсем недавно. Человек адаптируется под любые условия, а к хорошим привыкает особенно быстро. — Одежда может лишь подчеркнуть достоинства. Если подчёркивать нечего, нет смысла в том, чтобы выбирать лучшую. Так что моей заслуги тут нет. — Юнги снисходительно усмехнулся, когда Хосок наклонил голову, жест этот говорил о том, что он его не понял. — Я просто сделал тебе комплимент. — Спасибо, — ответил Хосок, едва заметно улыбнувшись. — Добрый вечер, меня зовут Юнсон, сегодня я буду вашим официантом. Мы рады вас снова видеть в нашем заведении, господин Мин, — говорил молодой парень, вручая меню каждому из них. — Принести вам вино, пока готовится заказ? — Да. Мне всё как обычно, а моему спутнику… Что ты будешь, дорогуша? — Салат какой-то, — ответил Хосок, стараясь делать вид, будто высокие цены его совсем не впечатлили. — Могу предложить вам цезарь с тигровой креветкой. — Да, отлично, и стакан гранатового сока. — Хосок улыбнулся официанту и закрыл меню, возвращая его. — Ему ещё стейк Рибай. Десерты закажем позже, — добавил Юнги. — Приятного вечера. — Что? — ответил Юнги на возмущённый взгляд Хосока. — У меня в планах тебя откормить. На тебя без одежды жутко смотреть. — Вы вообще не должны смотреть на меня без одежды, тем более если вам так сильно жутко. — Это я уж сам решу. — Ладно. — Хосок хмыкнул. — Кстати, с кем у вас назначена встреча? — Их не будет. Представляешь, они отменили всё в последний момент. Официант принёс вино, до середины наполнил два бокала, оставил бутылку и ушёл. — Что мы тогда здесь делаем? — Ну я подумал, что будет плохо, если бронь прогорит, — сказал Юнги, пригубив из бокала. — Мне в это слабо верится. — Думаешь, я позвал тебя, чтобы устроить романтическое свидание и развеяться? — Нет, конечно это не так. — Зря, ведь ты прав, — не смущаясь, признался Юнги. — Вы флиртуете со мной. Зачем? — Ты — омега, а я — альфа, которому нравятся омеги, и карты сложились так, что мы вынуждены часто находиться вместе. — С прошлым секретарём вы тоже проводили много времени? — Не очень много. Он-то мне совсем не нравился. — Вы хотите переспать со мной? — спросил Хосок, а Юнги поперхнулся вином, настолько неожиданным ему показался этот вопрос. — Поэтому так себя ведёте? — Ты слишком прямолинеен, — произнёс Юнги, вытирая губы сухой салфеткой. — Не люблю ходить вокруг да около. — В нашей индустрии приветствуется ложь и лесть, запомни это. Что касается твоих слов, не буду врать, я заинтересован в тебе. — Почему тогда затягиваете? — Это похоже на допрос, секретарь Чон. Думаю, я не должен отвечать на все твои вопросы. — Я просто вас не понимаю. Я не молодой и не самый красивый. — У меня много таких молодых и красивых, этого недостаточно, чтобы меня зацепить. Ты и твоя история показались мне интересными, ты добавил немного событий в мои скучные дни. Для тебя мой интерес обременителен или неприятен? — Думаю, нет. — Вот и славно. — Юнги улыбнулся, подтолкнул к нему бокал. Ненадолго они замолчали, и спустя пару минут Хосок нарушил тишину. — Вас не смущает, что у меня есть муж? — Не смущает. Какой он муж, если его омега пришёл ко мне в кабинет? Зачем такой муж? В природе самка вправе выбирать лучшего самца. Хосок не знал, что ответить на эти высказывания. Для того, чтобы вступить в спор с Юнги по этому поводу, ему не хватало аргументов. Отстаивать честь мужа, который довёл его до того, что он был вынужден на своих двоих прийти в бордель, означало потерять последнюю частицу самоуважения. Раздалась спасительная трель мобильного телефона. — Я отойду в уборную. — Конечно. Хосок взял телефон, подошёл к знакомому официанту, чтобы уточнить, где находится туалет. Юнги наблюдал за тем, как парень указал рукой в сторону и что-то сказал, Хосок улыбнулся ему, поблагодарил и скрылся из вида. Звонил кто-то настойчивый. Оказавшись в общем помещении с длинным зеркалом и раковинами, в котором было несколько дверей в соответствии с разделением по полу, Хосок в последнюю секунду принял вызов. — Сильно занят, принцесса? — послышался неприятный прокуренный голос на том конце. — Зачем ты звонишь? Я же перевёл деньги, больше пока нет. — Хосок прижался спиной к холодной стене. — Я не собирался вымогать у тебя деньги. Ты за раз вернул мне больше, чем за последние пару лет. — Я буду продолжать погашать долг, только его не трогай и не продавай ему больше. — Зачем мне отказываться от клиентов? — поинтересовался мужчина, усмехнувшись, а у Хосока в момент внутри всё заледенело. — Но ты же знаешь, что он не заплатит, ему нечем платить. — Зато ты, похоже, деньги нашёл. Откуда? В вашем доме давно уже не осталось ничего ценного. — Тебя не должно ебать, откуда у меня деньги, — прорычал Хосок, сжав корпус телефона. Из-за напряжения задрожали руки, на лбу проступила вена. — Как грубо. Не злись на меня, я предлагал облегчить тебе жизнь и погашать долг натурой, расплатился бы быстрее. Но ты гордый, отказался. Погоди, — протянул мужчина, а затем засмеялся. — Хосок-и, неужели ты нашёл себе папика? Сколько ему? Девяносто? — Я вешаю трубку. — Значит, я прав. Умница, стоило сделать это раньше. Хосок не стал слушать его дальше и сбросил вызов. Не рассчитав силы, ударился затылком о стену сзади, сжал губы от боли. Десяти минут оказалось достаточно, чтобы успокоиться и позволить слезам высохнуть. Хосок умылся, избавившись от небольшого количества косметики, которая была на его лице, и вышел из уборной. Подходя к столу, он заметил, что блюда уже принесли, а Юнги, не притрагиваясь к ним, сидел, подперев щеку ладонью, и скучающе смотрел в сторону в ожидании его. Хосок не планировал прощаться со своим прошлым и думал, что будет привязан к той своей жизни и мужу всегда, но сейчас ему впервые захотелось воспользоваться возможностью и оборвать все связи с прошлым. Впервые, потому что не представлялось такой возможности раньше. Возможность подняла на него глаза, улыбнулась и кивнула на свободный стул рядом. Хосок обратил внимание, что его стейк уже был порезан на небольшие кусочки. — Не знал, чем себя занять, — произнёс Юнги, заметив, что он смотрит на тарелку. Хосок сел на место, отсутствовал он долго, и теперь вид его был слегка потерянный. — Какие-то проблемы? — Нет, всё прекрасно. — Хосок натянуто улыбнулся и принялся за еду. — Прекращайте на меня пялиться и ешьте, — сказал он, не глядя на него. — Извини. Они практически не говорили, Юнги иногда начинал что-то рассказывать, а Хосок старался слушать его. Мыслями он находился далеко от этого места. Несмотря на тревогу, еду он ел с удовольствием. В холодильнике продукты были не всегда, а такие изысканные блюда он вообще никогда не пробовал. — Давай закажем десерт? — предложил Юнги, когда они закончили с основными блюдами. Он взял в руки меню, решив найти что-то, что бы мог посоветовать Хосоку. Его телефон звонил ещё несколько раз, но тот, не глядя на экран, сбрасывал. Сейчас мобильник вновь вибрировал из-за очередного звонка. — Хочешь, я отвечу? — сказал Юнги. — Не стоит, — отмахнулся Хосок и всё-таки приложил телефон к уху. — Ещё раз позвонишь, и я тебя заблокирую. — У меня в доме твой муженёк. — Серьёзно? — громко возмутился мужчина, затем понизил голос, так как несколько гостей обернулись в его сторону. — Он в заложниках? Я же возвращаю тебе деньги, отпусти его. — Я бы с радостью, но он сказал, что не уйдёт, пока не получит дозу. У меня нет желания с ним возиться. Это твой муж, так что забирай его. — Что, если я не приеду? — Тогда он получит то, что хочет. — Я понял. — Хосок отложил телефон, спрятал в ладонях лицо, затем зачесал волосы назад, сжимая у корней. — Я так понимаю, муж из больницы звонил? — Что-то вроде того. — Десерт отменяется? — Думаю, да. — У тебя довольно громкий динамик. — Он сломан, звук не убавляется. Хочешь о чём-то спросить? — Хосок устало улыбнулся. — Да нет. Тебя подвезти? — Буду благодарен. Юнги попросил счёт, расплатился и направился к выходу. Он открыл для него дверь пассажирского сидения, вбил в навигатор адрес, который Хосок указал. Место назначения оказалось домом на окраине Сеула в одном из неблагополучных районов. Юнги заглушил двигатель, с подозрением осмотрел подлежащие сносу строения. В таких домах никогда не был ни Юнги, ни один из его знакомых. — Простите за испорченный вечер, — виновато произнёс Хосок. — Всё нормально. Мне кажется, чем больше у тебя проблем, тем больше ты подогреваешь мой интерес. — Это комплимент? — Я так не думаю. — Юнги отстегнул ремень безопасности, открыл дверь, намереваясь выйти. — Что вы делаете? — спросил Хосок, схватив его за руку. — Ты же не думал, что я отпущу тебя туда одного? — Юнги прислушался к громким преимущественно мужским голосам, доносящимся из-за забора из профлиста. — Всё в порядке, я буду там не впервые. — Раз на раз не приходится. Со мной же будет спокойнее, не согласен? — Это так, но… — Неловко знакомить меня со своим мужем? — Неловкость — последнее, что меня сейчас волнует, — произнёс Хосок. Он вышел из машины, захлопнув за собой дверцу, и глубоко вздохнул, осматривая ворота. В последний раз, когда он был здесь, ему обещали продать его мужа на органы, если он не погасит его долги. Мужа, похоже, это никак не напугало и не задело. Дверь, ведущая во двор, была открыта. Юнги зашёл первым, присвистнул, увидев горы хлама. Что-то из этих куч действительно можно было назвать ценным, что-то было отдано добровольно, что-то отобрано силой. Юнги, засунув руки в карманы, прогулялся до дома и поднялся на крыльцо. Вёл он себя как хозяин этих апартаментов или как наглый гангстер, который пришёл за деньгами и без них не собирался уходить. — Хозяева, — позвал он. Голоса в доме стихли в ту же секунду, и вскоре на крыльцо вышло трое мужчин. Хосок их быстро осмотрел, но лица, которое он искал, среди них не было. — Чего надо? — спросил один из них, придирчиво разглядывая Юнги. Тот явно не относился к кругу людей, которые часто захаживали в эти районы, одет он был дорого, выражение лица чуть высокомерное и надменное. Казалось, он всему миру делает одолжение тем, что находится здесь. — Где он? — спросил Хосок, привлекая к себе внимание, интерес к незнакомому альфе мужчины тут же потеряли. — Отлично выглядишь, — один из них прокомментировал его внешний вид. Юнги заметил, что тот стоял впереди, по всей видимости, среди них он главный. — Уход от мужа пошёл тебе на пользу. — Я не уходил, — возразил Хосок. — А это кто? — поинтересовался он, следя за Юнги, который сошёл с крыльца и встал позади Хосока. — Твой любовник? — Водитель, — поправил его Мин, рассматривая выходящего из дома человека. Старая потёртая одежда, чем-то испачканная в разных местах, мешки под глазами размером чуть ли не больше самих глаз. Он был очень худым и каким-то серым, не нужно было быть гением, чтобы догадаться, чем он болен, раз уж так выглядит и находится в таком месте. — У тебя очень знакомое лицо. Мы нигде не встречались? — поинтересовался альфа, который стоял справа от главаря. — Сомневаюсь, что мы посещаем одни и те же мероприятия. — Мин Юнги, — протянул главарь, улыбаясь. — Был один раз в твоём, так скажем, заведении. Неплохо-неплохо, но много правил, всех и не запомнишь. — Не раз слышал подобное. — Что же движет такими идеями? — Человечность, — ответил Юнги, пожав плечами. — Вот как, — произнёс мужчина. Юнги знал, что молчать он долго не будет, и скоро что-то выкинет, так и произошло. — К омегам у тебя явно заниженные требования, принимаешь на работу всех подряд. Сколько он теперь стоит? — У тебя личная заинтересованность в этом вопросе? — Юнги смотрел на аномально худого молчаливого мужчину, который переводил взгляд с него на Хосока. Шестерёнки в его голове худо, но шевелились. — Возможно. — Он хмыкнул, затем кивнул в сторону, обращаясь к Хосоку. — Забирай его. — Почему ты снова пришёл сюда? Чего ты добиваешься? — спрашивает омега у мужчины, его глаза слезятся, голос дрожит. В этом человеке собраны все его несчастья, надежды, которые никогда не оправдаются, мечты, которым не суждено сбыться. Перед ним его проклятье и погибель, то, что заставит его сгнить вместе с собой. — Кто это? — произнёс он, спускаясь с крыльца и глядя Хосоку за спину. — У нас общее дело, — ответил за него Юнги, потому что омега пребывал в ступоре. Что его ввело в это состояние? Внешний вид мужа, его пребывание здесь или то, что первый заданный им вопрос был таковым. — Какое у него может быть общее дело с владельцем борделя? — кто-то сзади усмехнулся. Хосок стоял, не двигаясь, когда к нему подошёл его муж. Тот нахмурился, похоже, сложил все пазлы воедино, в его глазах вспыхнула ярость. Всё произошло быстро, в тощем теле оказалось немало силы. Хосок накрыл рукой щеку, пронзившую болью, по инерции верхнюю часть его тела понесло назад, но земли он не коснулся. Плечом он прижался к чужой груди, руки Юнги крепко его обхватили. Он приземлился в его объятия, как в каком-то типичном сюжете, и следуя этой банальности, поднял на него глаза. Юнги отнял его руку от лица. В его взгляде что-то недобро блеснуло, когда он увидел кровь на его нижней губе. — А ты даже ждать не стал, когда я кони двину. — Хосок, иди в машину. — Нет, я должен… — Иди в машину, — с расстановкой произнëс Юнги, глядя ему в глаза и всё ещё сжимая его подбородок. — Я не хочу опускаться до угроз. Юнги отпустил Хосока, тот немного подумал, оглядел присутствующих, на муже взгляд задержался дольше, и когда перед глазами мир начал расплываться, он поспешил к воротам. Юнги проследил, чтобы тот скрылся за воротами, дождался, когда хлопнула дверца машины. — Обидно, что ко мне обратились ради такого мусора, — произнëс Юнги, презрительно осмотрев мужчину перед собой. — Сказал урод, продающий задницы и вагины, — презрительно выплюнул он. Юнги смотрел на него нечитаемым взглядом. — Что ты мне сделаешь? Ударишь? Убьëшь? — Нет, боюсь занести какую-то заразу. А со своим убийством ты отлично справляешься сам. Надеюсь, ты долго будешь гнить. — По всем документам и по закону Хосок мой, у тебя нет на него прав. — Пока нет, это дело времени. В соответствии с законом омега имеет право выбирать себе альфу. Неужели ты думаешь, что он сделает выбор в твою пользу? Ты видел то, что от тебя осталось? Юнги усмехнулся. Мужчина на него замахнулся, Юнги посмотрел на его руку без страха и под его взглядом она задрожала. Ударить он не решился. Поднять руку на принадлежащую ему омегу было одним делом, на незнакомого и, по-видимому, весьма влиятельного альфу — другим. — Удачи сторчаться, меня ждут, — сказав это, Юнги направился к выходу из двора. Никто не попытался его остановить, добавить им было нечего. Хосок, сидя на пассажирском сидении, смотрел вперëд напряжëнным взглядом и покусывал кончик ногтя. Думая о своëм, на его появление он не обратил внимание. Юнги занял водительское сидение рядом с ним, отнял его руку от лица. Хосок посмотрел на него заплаканными глазами, сжал губы и отвëл взгляд. Когда заревел двигатель, его лицо приняло ещё более беспокойный вид. — Я не могу уехать. — Конечно, у тебя ведь нет машины, но не переживай, я тебя подвезу. Пристегнись. — Вы не понимаете, у него несколько раз случалась передозировка. Не знаю, сколько ещё он сможет их пережить. — У этого человека нет будущего, и если ты останешься с ним, то у тебя его тоже не будет. — Юнги потянулся за его ремнëм безопасности, нависая над ним, такой контакт продлился пару секунд. Он щëлкнул ремнëм, пристëгивая его. — И что, мне его просто бросить? — Как же верно ты подметил, это действительно просто. Ты ничем ему не обязан. Раз за разом спасая утопающего, который возвращается в воду, ты рискуешь утонуть сам. Машина поехала по узкой дороге между домами, практически наставленными друг на друга. Хосок не пытался Юнги остановить, мысли были в беспорядке, он позволял им гудеть и путаться, чтобы случайно не наткнуться на неправильную. Он бросил взгляд на водителя, который был сосредоточен на дорожной разметке и знаках. Не то чтобы Хосок выбирал между двумя мужчинами. Во-первых, Юнги ничего ему не обещал, во-вторых, сравнивать их было глупо. — Давай сходим кое-куда? — предложил Юнги, паркуясь возле «Дома чайных роз». Хосок не заметил, как они приехали, осмотрелся, убеждаясь в том, что они действительно на месте. — Куда? — поинтересовался омега тихо. Он был подавлен, и Юнги считал своим долгом это исправить. — Иди за мной. Альфа открыл для него дверцу машины, затем «Дома чайных роз», и когда они по лестнице поднялись на последний этаж, Юнги вышел навстречу звëздному небу, затем пропустил его. В лицо дыхнул прохладный ветер, Хосок обнял себя за плечи и принялся вертеть головой. Юнги подошёл к парапету, и Хосок остановился рядом с ним. Отсюда мир казался ярче, громче и дальше. — Иногда я прихожу сюда, не только я, эта крыша весьма популярна. — Юнги забрался на парапет, выровнялся и без страха посмотрел вниз. Хосок немного напрягся, убрал руки от своего тела, готовый ухватиться за него в случае чего. — Здесь людям становится лучше? — Кому как. Вынужденный уход из жизни для проституток — вещь распространëнная. Крайне редко, но и здесь это тоже случается, крышу выбрали лучшим способом ухода, ведь всё, что нужно сделать, — один шаг: занести одну ногу и перенести на неë вес. — Юнги оторвал ступню от поверхности, будто действительно хотел шагнуть вперëд, затем он сел и свесил ноги. — Подобное действительно происходит здесь? — Хосок тоже сел на парапет: он был обращëн лицом к крыше, а Юнги — к городу. — Они несчастны, Хосок. Как правило, сюда идут не в поисках жизни лучшей, а от отчаяния, потому что жить хоть как-то хочется. Конечно, кто-то приходит за деньгами, но со временем они на эти деньги не могут даже смотреть. Душа неотделима от тела, продавая второе, они торгуют первым. — Вам жаль их? — Я не большой эмпат и не высокомерен. Жаль, но не настолько, чтобы чем-то жертвовать. Строгие правила нужны, чтобы система работала хорошо, я люблю деловой подход. К чему мне мучать тех, кто и так потрëпан жизнью? — По сравнению с другими альфами вы не так уж и плохи, — произнëс Хосок. Юнги повернул к нему голову, Хосок тоже, они находились на одной линии, не нужно было выворачивать шею, чтобы посмотреть на человека рядом. — Если я не такой уж и плохой по сравнению с кем-то, это не значит, что я хороший в целом, верно, Хосок? — Да, вы правы. — Почему ты не можешь отказаться от такой жизни? Если обувь негодна настолько, что в ней больно ходить, даже бедняк перестанет еë носить. — Не знаю. Я всегда жил не очень хорошо, я смирился с тем, что буду жить плохо. Не знаю, почему не могу отказаться от этого и от него. — Мы не можем не знать. Ты боишься того, что, отказываясь от плохого, получишь что-то ещё хуже. Пойми, самое большое невезение в своей жизни ты уже получил. — Найти такого мужа — самое большое невезение? — Родиться омегой. Им сложно устроиться в мире альф. — В интернете пишут, что в некоторых странах права почти уравняли. Я никогда не был заграницей, но было бы интересно увидеть другой мир, — говорил Хосок с мечтательной улыбкой на губах, без злобы и зависти, на которые он имел право. — Может быть, прогресс когда-то дойдëт и до Кореи? — Сам не дойдëт, люди движут прогрессом, а не наоборот. Всегда должен быть тот, кто сможет рискнуть, а до тех пор, пока этого кого-то нет, мир продолжит стоять на месте. Холодно, пойдëм, — произнëс Юнги, заметив чужую дрожь. Встал на парапет и ловко спрыгнул с него на крышу.

***

— Насыщенный денëк, да? — Юнги налил в бокал вино, отдал его Хосоку, затем взял с полки в столе начатую бутылку виски, наполнил небольшой стакан и сделал глоток. — Да, очень. Хосок улыбнулся скованно, держа в руках бокал. Пиджак Юнги висел на стуле, промотав в голове события прошедшего дня, Хосок понял, что он его не надевал сегодня. Юнги расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, размял шею. Он чувствовал себя немного уставшим, поэтому надеялся, что со сном сегодня проблем не возникнет. — Ты можешь идти, завтра приходи позже, — сказал Юнги, не глядя на него. За день накопилось много работы. Стоя возле стола, Юнги изучал договоры, которые были заключены сегодня без его согласия, так как он отсутствовал. Хосок осушил бокал, оставил его на столе, но отчего-то не ушёл. — Вас не смущает, что деньги, которые вы мне платите, я трачу на погашение долгов своего мужа? — Я это не одобряю, но как меня это касается? Твои же деньги. — И вы не злитесь из-за того, что я вас обманул? Я сказал, что мой муж тяжело болен и… — А он здоров? — Юнги посмотрел на него искоса. — Ты не обманул меня, лишь умолчал о тех моментах, которые для тебя невыгодны. Ещё что-то скажешь? — поинтересовался он, заметив, что омега не спешит к двери. — Не хочу возвращаться в комнату, мне кажется, я сойду с ума от всех этих мыслей и неуместных угрызений совести. — А чего ты хочешь? — Можно мне… можно ваш напиток? — несмело произнëс Хосок, кивнув на стакан Юнги, из которого жидкости практических не убавилось. Юнги усмехнулся, подошёл к нему, протягивая стакан. Хосок выпил, поморщился. — Ещё? — улыбаясь уголком губ, спросил Юнги. Хосок часто закивал, не открывая зажмуренных глаз. Горло жгло, по груди разливалось тепло, сердце успокаиваилось. В голове одна за другой гасли мысли, а пара самых абсурдных горела всё ярче. Хосок смотрел, как альфа наливает коньяк в стакан. Один глоток Юнги сделал прямо из бутылки, затем убрал еë обратно, опëрся поясницей о стол и скрестил на груди руки наблюдая за тем, как Хосок с трудом проглатывает алкоголь. Омега поставил стакан на стол, встал рядом с Юнги, поднял на него взгляд. — Я тебе нравлюсь? — спросил он. Юнги заметил, что Хосок впервые обратился к нему неформально, но решил не указывать на это. — Кажется, ты спрашивал нечто подобное. Я признался, что хочу переспать с тобой. — Скажи ещё раз. — Ты мне симпатичен и интересен. Зачем тебе эта информация? — Почему тогда не действуешь? Я ведь не посмею тебе отказать. — Я хотел дождаться момента, когда ты сам захочешь этого. — Хотел? — Дождался ведь. — Юнги наклонил голову в сторону, Хосок свою опустил. — Я лишь задумался. — Самокопание и принятие, обожаю. — Я не должен вернуться к нему. Чтобы я не посмел вернуться, мне нужно стать плохим мужем. — Что делают плохие мужья? — Юнги потянул к нему руку, провëл ладонью по щеке. — Они бывают неверны. Юнги тихо засмеялся, оттолкнулся от стола и, опустив руку на чужую талию, прижал его тело к себе. Хосок шумно выдохнул и сглотнул, глядя на него. Волнуется. Наблюдать за его метаниями Юнги слишком нравится. — Ты правильно поступаешь. — Ты говоришь так, потому что тебе это выгодно? — Да, осудишь меня? — шептал он в его губы, пожирая их взглядом. — Поддайся, Хосок, пожалеешь потом. Ты же ничего в этой жизни не видел, пора начинать открывать глаза. Хосок первым сократил расстояние, разделяющее их губы, первым перекрыл пути к отступлению. Он совершил ошибку или, возможно, принял единственное правильное решение в своей жизни. Хосок обхватил его щëки, Юнги сжал его талию. Сминая его губы, Юнги поменял их местами, прижав его к рабочему столу. Сплетаясь языками, они делили друг с другом вздохи. Просто целоваться Юнги быстро надоело, он не любил уделять поцелуям внимание, но Хосоку, не ведавшему нежности и ласки, хотелось уступить. Ещё с минуту они целовались, затем Юнги оторвался от его губ. Поцелуи мужчины коснулись подбородка, шеи. Подхватив его за бëдра, Юнги усадил его на стол. Наверное, из джентельменских побуждений ему бы следовало расспросить его о том, уверен ли он в том, что делает. Вместо того, чтобы думать о вежливости и морали, Юнги, сжимая его талию руками, бродил языком по коже в вырезе его пиджака. Хосок, вплетая пальцы в его волосы, смотрел в стену, раздумывая над тем, правильно ли он поступает, ответ был очевиден. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чужих губах на своём теле. Хосок начал ловко растёгивать пуговицы на его рубашке, руки не дрожали, и ничто не выдавало его волнение. Юнги отстранился, чтобы снять рубашку. Всего мгновение Хосок изучал бледное тело, затем он вновь к нему прижался. Он задумался, пытаясь найти в этой ситуации объективные минусы. Их не было. Юнги красив и богат, возможности провести время с альфой его уровня у Хосока не возникало. Его муж не отличался верностью, в притонах, которые он посещал, можно было подхватить разную заразу, со временем Хосок научился избегать близости с ним. Он привык игнорировать свои потребности настолько, что со временем ему стало казаться, будто у него не было этих потребностей вовсе. Запах Юнги сгущался вокруг него, тяжёлый немного горький и притягательный. Хосок свои феромоны не контролировал, но не думал о том, оказывают ли они какое-то влияние на Юнги. Несмотря на то, что Юнги прижимался к нему и ему между ног многозначительно давило чужое возбуждение, мысль о том, что он привлекает успешного и молодого альфу, всё ещё с трудом уживалась в его голове. Хотя, если задуматься и говорить грубо, многих альф притягивает всё, куда можно вставить. — Перестань думать, — прошептал Юнги, на короткое мгновение вновь коснувшись его губ. Он схватил его за руку и, глядя в глаза, прижал его руку к своей груди. Кожа Юнги была тёплой, хотя её цвет создавал впечатление, что ты можешь замёрзнуть, её коснувшись. Под рукой Хосока учащённо билось сердце. Ладонь заскользила вниз по торсу, движимая то ли чужой рукой, то ли рукой хозяина. Юнги отпустил его запястье, когда пальцы Хосока остановились у пояса его брюк. Рука омеги, справившись с ремнём и пуговицей, скользнула под брюки и нижнее бельё. Юнги шумно выдохнул, он упирался ладонями в стол по обе стороны от хосоковых бёдер. Хосок сжал его член, Юнги со свистом втянул воздух. Омега усмехнулся, когда мужчина уронил голову ему на плечо. Хосок, поёрзав, подвинулся ближе к нему, затем немного спустил его брюки вместе с нижним бельём, освобождая член. — Ты часто имеешь связь с омегами, которые находятся в твоём подчинении? — поинтересовался Хосок, медленно водя сжатой в кольцо кистью по чужому возбуждению. — Ты ревнуешь? — Ты знаешь, что это не так. — Возможно, мне бы совсем немного хотелось, чтобы было так, — сказал Юнги, осторожно расстёгивая его пиджак, будто пытаясь остаться незамеченным. — Я не сплю со своими омегами, такой принцип. — Есть причина? — Они и так изо дня в день продаются. Если ещё и начальство будет требовать от них того же, что и клиенты, это будет означать, что у них нет никакой свободы. Я в ответе за них, мне совесть не позволит что-то с ними сделать. — Какое благородство, — произнёс Хосок, усмехнувшись. В сложившихся обстоятельствах ему было почти комфортно. — Я слышу сарказм. — Юнги поднял голову, посмотрел на него с прищуром. — Ты пользуешься услугами борделей, просто не трогаешь свой персонал. — Откуда ты знаешь? — Угадал, — ответил Хосок, усмехнувшись. Вести беседу и параллельно с этим мастурбировать другому альфе было довольно странно. — Просто подумал о том, как ты можешь удовлетворять своё сексуальное желание, и пришёл к такому выводу. Постоянного омеги рядом с тобой я не заметил, если бы он был, ты бы не бросал мне намёков. На альф тебя судя по всему не тянет, иначе в мою сторону ты бы не посмотрел. И заводить случайные связи, похоже, не в твоём духе. — Ты крайне наблюдателен, но почему твоя головушка думала о моём сексуальном желании? — Юнги запустил руку под ткань пиджака, сжал кожу на талии. Судя по тому, что на мгновение глаза Хосока округлились, он поймал его с поличным. — Потому что оно в некотором плане обращено в мою сторону. К тому же, ты не можешь не притягивать моё внимание тоже, — признался Хосок, опустив руки по швам. Юнги ощутил, как катастрофически сильно не хватает его прикосновений. — Мне нравится это слышать, — промурлыкал Юнги ему на ухо, обнимая. Этот жест застал Хосока врасплох, однако вскоре Юнги его успокоил, продолжив целовать его шею. Успокоил всего на секунду, после которой Хосок заволновался ещё сильнее, будто только осознав, чем они сейчас занимаются. Юнги спустил с его плеча пиджак, затем со второго, ткань собралась у запястий, заблокировав движения. Он осыпал поцелуями его плечи, оставлял метки. Вскоре его кожа была похожа на неграмотно расписанный холст. Юнги подарил ему долгий поцелуй, прикусил нижнюю губу и отошёл от него. — Что такое? — спросил Хосок, потому что Юнги стоял на месте, глядя на него и ничего не объясняя. — На сегодня закончим, — произнёс он, подтягивая брюки и приводя себя в более-менее надлежащий вид. — Что? — Ты молодец, можешь идти. — Идти? Но я думал, что ты хочешь переспать со мной? Это была издёвка или какая-то проверка? — Я не стану тебя принуджать. Я люблю лёгкие грубости, но спать с человеком, который меня не хочет… Это задавит самооценку даже такого уверенного типа, как я. — Но я же согласен. — Ты считаешь себя мне обязанным, поэтому стремишься выполнить все мои прихоти — Какая разница, под каким предлогом я выполняю твои прихоти? — Хосок резко повернул голову, потому что Юнги подошёл к креслу за рабочим столом. — Большая. Во время секса со мной омега не должен представлять другого мужчину, даже просто думать о нём, даже если это муж. — С чего ты взял… — У тебя на лице написано, и мне не четырнадцать, чтобы совершенно не различать чувств человека. — Похоже, тебе всё-таки четырнадцать, — проворчал Хосок, спрыгнув со стола. — Что ты делаешь? — спросил Юнги, когда Хосок, сбросив пиджак на пол, следом за ним стянул штаны. — Разумеется, в моей голове есть границы и барьеры, секс — последнее, о чём я думал последние годы. Но в чём твоя проблема? — Хосок проверил выдвижные ящики в столе, достал из пачки презервативов один. — Почему ты просто не можешь взять то, что тебе дают? Юнги попятился назад, обходя стол, но едва успел сделать шаг в сторону. Хосок схватил его за плечо, слегка толкая. Выставив руки сзади, чтобы найти опору в виде твёрдой поверхности, Юнги смахнул со стола несколько стопок бумаг. — Прекращай уже своё представление. — Не тужься, я сделаю всё сам, ты только разденься. — Алкоголь придал тебе слишком много смелости. — Верно. — Хосок замолчал, и они оба смотрели друг на друга некоторое время. — У тебя ещё остались темы для разговоров или ты наконец-то снимешь штаны? Брови Юнги взметнулись вверх, показывая, насколько произнесённые слова его удивили. Ждать было нельзя. Хосок понимал, что в жизни нужно что-то менять, и знал, что его отказ сейчас отодвинет его на несколько шагов назад. Вернуться в яму, откуда он и не думал выбраться, или продолжить идти вперёд в надежде забраться повыше? — Я говорил, что от доминирующих омег у меня в штанах дымится? — Юнги усмехнулся. — Ты прозвучал как подросток. — Может, всё-таки переместимся в комнату? — спросил Юнги и в противовес своих слов принялся снимать штаны. — Нет. — Боишься, что передумаешь или что набросишься на меня в коридоре? — поинтересовался Юнги. Хосок смотрел на него несколько секунд, будто подбирая ответ, затем сократил разделяющее их короткое расстояние. Он прижался грудью к его груди, губы нашли чужие, сминая их и запрещая говорить. Юнги прикрыл глаза, опустил руки на талию, перемещая их ниже, сжал в ладонях его ягодицы вместе с тканью нижнего белья. Рука скользнула под бельё, палец надавил на дырочку, проникая внутрь. Мокро, но недостаточно. Юнги подхватил его за бёдра, заставляя обхватить ногами торс, прошёл несколько метров и опустил его на небольшой диванчик у стены, а сам устроился на полу перед ним. Он подцепил края нижнего белья, потянул его вниз по стройным ногам, затем раздвинул их. — Что ты задумал? — Я делаю это впервые, так что не суди строго, — предупредил Юнги. Хосок не успел ничего сказать, вместо слов с его губ сорвался стон, когда альфа впустил в горячий рот головку. Водя языком по его члену, он погружал его глубже. Было стыдно, но Юнги не кривился от омерзения и не стремился отстраниться. Хосок положил ему руку на макушку, погладил по волосам. — Мне тоже это делают впервые. — Ты пахнешь просто одуряюще — произнёс он, ненадолго отстранившись. — Чтобы не прерываться на середине процесса, скажу сразу, не вздумай стесняться. — Может быть, это тебе придётся стесняться. В положении полулёжа у Хосока заболела спина. Он сел, выровнявшись, Юнги сжал его ягодицы, толкая ближе к краю. Юнги принял его до середины, привыкая к непривычным ощущениям. Хосок распахнул губы, шумно выдохнул. — У тебя отлично получается. — Юнги поднял на него глаза, будь у него сейчас не занят рот, он бы непременно выдал какой-нибудь комментарий или просто ухмыльнулся бы. — Хороший мальчик, — произнёс он, погладив большим пальцем кожу под глазом. — Не делай так, — попросил Юнги, ненадолго отстранившись, чтобы была возможность говорить. — Тебе это нравится, — озвучил свой вывод Хосок. — У тебя проблемы с родителями? — Давай не будем выяснять первоисточников моих фетишей? Это ведь не сеанс с психологом? — То есть ты не хочешь ничего особенного? Обычный секс? Ты можешь мне сказать, я уже понял, что ты любишь доминирующих омег. — Да, я не шутил. Мне нравится, когда физически сверху я, но морально — омега. Я не практиковал подобного в своей сексуальной жизни, это просто влажная фантазия, такие у всех есть. — Почему бы её не реализовать? — Хосок склонил голову к плечу, Юнги смотрел на него с недоверием, будто ожидал, что омега набросится на него. — Не справедливо, что только я обнажён, не считаешь так? Сними с себя всё, а потом возвращайся на место. — Ты только не заигрывайся, помни, что альфа всё ещё я, — сказал Юнги. Он снял с себя оставшуюся одежду, Хосок взглянул на его возбуждённый член, совесть и прочие его составляющие, которые прежде советовали ему остановиться и не поддаваться, теперь молчали. — Конечно, альфа, я помню. Опускайся на колени. Юнги чуть прищурился, глядя на него с подозрением, и хоть он совсем не верил его словам, устроился на полу перед диваном. Он посмотрел на него снизу вверх, Хосок молчал, удерживая с ним зрительный контакт. Юнги положил руки на его колени, придвинулся, горячее дыхание обожгло головку. Вскоре её коснулись чужие губы, медленно размыкаясь, они обхватывали его член. — Умница, — похвалил его Хосок. — Возьми глубже. Тебе же тоже это нравится. Юнги его не узнавал да и не хотел задумываться об этом. Хосок ему симпатизировал в любом виде и с любым настроением, но сейчас его манера заставляла испытывать внутренний трепет. Хосок тоже с собой новым не знаком. Быть может, алкоголь начал действовать, но выпил он недостаточно. Он видел ясно, голова не была забита мороком. Останавливаться пока желания нет, Юнги постепенно доводит его до предела. Хосок наклонил голову, рассматривая его, больше концентрируясь на наблюдении за ним, а не на своих ощущениях. И что он в нём нашёл? Особой красотой и умениями он не отличается. К тому же, Хосок старше его на несколько лет, любителей подобной разницы было немного. Альфы предпочитали омег моложе себя, как правило, значительно моложе. Предпочитали послушание, никак не доминирование. По всем современным стандартам Юнги можно было назвать извращенцем. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты прекрасно выглядишь с членом во рту? — спросил Хосок, погладив его по щеке. Юнги принял его полностью, его губы были растянуты вокруг основания, он боролся с рвортным рефлексом, шумно втягивая носом воздух. На его слова он отреагировал, нахмурившись. — Точно, ты же никогда этого не делал. У тебя талант, Юнги-я, — протянул Хосок, альфа округлил глаза и промычал что-то неразборчиво. Звучал и выглядел он так пошло, что Хосок невольно прикрыл глаза, однако короткое воспоминание уже запечатлелось в его памяти, которая крутила его на повторе. Разве был смысл в том, чтобы довольствоваться воспоминаниями, когда перед ним ожившая порнокартинка? — Молодец, — вновь прокомментировал Хосок. Интересно, Юнги уже успел пожалеть о том, что признался ему? Хосок вплёл пальцы в его волосы, принялся самостоятельно двигать чужой головой. Юнги задыхался, но смиренно принимал всё, что ему дают, чувствуя себя немного униженным из-за того, что его используют как игрушку для развлечений. Однако возражений на этот счёт у него не было. Хосок стонал, запрокинув голову, больно дёргал за волосы, и Юнги в отместку до синяков сжимал пальцами его бёдра. Изливаясь, Хосок крепко держал его за голову, не позволяя отстраниться. Юнги и не предпринимал попыток освободиться из его хватки, смиренно ожидая, когда оргазм омеги закончится. Чужие пальцы больше не стягивали волосы, Юнги выпустил изо рта его член, жадно глотая воздух. На губах осталось немного спермы, лицо раскласнелось. Юнги взглянул на него, будто собирался упрекнуть его за подобное обращение, но ничего не сказал. — Тебе действительно это нравится, — произнёс Хосок с некоторой долей восхищения в голосе. Обнажённая ступня коснулась затвердевшего члена, прошлась по всей длине. Юнги обхватил обеими руками его ногу за голень, запрещая двигаться. — Что, если кто-то зайдёт и увидит тебя в таком состоянии? Что о тебе подумают твои омеги? — Навряд ли назовут крутым. — Как, наверное, трудно отшучиваться с колом стоящим членом. — Хосок раздвинул ноги шире, одну согнул и поднял, упираясь ступнёй в диван. — Продолжим или у тебя появилось желание меня выгнать? — Мечтай. — Юнги окинул взглядом картину перед собой, приставил ко входу два пальца. Нежные стенки плотно обхватили фаланги. Юнги погладил его колено, призывая расслабиться. Несмотря на то, что в нём было тесно, пальцы входили и покидали его тело без большого труда. Хосок был настолько влажным, что пара капель смазки по пальцам стекали на ладонь. Юнги поцеловал его бедро в местечке недалеко от паха. Разводя внутри него пальцы, он следил за его реакцией. Хосок прерывисто дышал ртом, глядя себе между ног и наблюдая за тем, что делает там альфа. Язык обвёл родинку на бедре. — Прекращай, — попросил Хосок, нахмурившись. — Переходи к делу. — Почему ты торопишься? Хочешь, чтобы это поскорее закончилось? — Нет, мне неловко из-за того, что ты делаешь. — Ты кончил мне в рот и теперь тебе неловко из-за растяжки? — Зачем тратить на это время? — Хосок попытался встать, но Юнги надавил на его колени, прижимая к дивану. — Если о тебе не заботились должным образом прежде, это не значит, что столь важный этап можно игнорировать. Я не мазохист и не садист. Это недолго. Постарайся думать о чём-то приятном, обо мне, например. Юнги ему нежно улыбнулся, но долго поддаваться романтике не позволил, пристроив к двум пальцам третий. Дискомфорт был лёгким, скорее, просто непривычное ощущение, Хосок даже не поморщился. Юнги оставил засос на внутренней стороне его бедра, свободная рука прошлась по ногам и обхватила член, неспешно его поглаживая. Он едва его касался, удовольствие от прикосновений было практически призрачным. Юнги был хорош, и Хосок подумал о том, что он не такой не опытный, каким пытается казаться. Он гладил его кожу, расслабляя, сжимал и трогал в нужных местах, чтобы отвлечь, пальцы внутри омеги вообще двигались по какой-то схеме. Стоило Хосоку привыкнуть, давление на стенки становилось сильнее из-за того, что к пальцам добавлялся ещё один. Юнги остановился на четырёх. В какой-то момент Хосок подумал, что альфа собирается на этом закончить, потому что он продолжал ласкать его и подводить к финалу. Хосок обхватил его запястье, потянул, настойчиво отстраняя от себя. Он поднялся, следом потянул за плечи Юнги, заставляя его встать. Тот недоумённо смотрел на омегу перед собой. Может, он захотел остановиться? Но а глазах не было никакого протеста. Хосок поменял их местами и толкнул Юнги, не сильно, но достаточно, чтобы тот не смог удержать равновесие. Омега навис над ним, упираясь коленями в диван по обе стороны от его бёдер. — Ты забыл, что я главный, — тихо произнёс Хосок в его губы. Юнги шумно выдохнул, прикрыл глаза. Ему казалось, что от возбуждения он вот-вот сойдёт с ума. Хосок потянулся к брошенному рядом презервативу, аккуратно вскрыл упаковку. На удивление, его руки не дрожали. Раскатывая презерватив по его члену и дразняще сжимая возбуждённую плоть, Хосок смотрел на Юнги. Он трогательно сдвинул брови к переносице, кожаная обивка дивана скрипела под его пальцами. — Из тебя бы вышла соблазнительная омега, — произнёс Хосок. — Что ты такое говоришь? — Просто свои мысли. — Не перегибай, — процедил Юнги сквозь зубы. Слушать его было трудно, руки Хосока слишком его отвлекали. Однако альфа внутри него не протестовал громко против его слов. Неужели с ним что-то не так? Или Хосок переписал его за эти два дня? — Если бы я действительно перегибал, ты бы выставил меня за дверь, но пока тебе нравится всё, что я говорю и делаю. Хосок заправил прядь волос ему за ухо, Юнги бросил на него взгляд исподлобья. Недовольства этот взгляд не нёс, скорее, детское капризное возмущение, потому что он был прав. Хосок придвинулся к нему, прижавшись к его телу, завёл руку за спину, обхватив его член и приставив головку ко входу. Резким движением он насадился до основания, выбив воздух из своих лёгких. Юнги обнял его за талию, не схватил, чтобы управлять его движениями, а крепче прижал к себе. — Ты ненормальный, — прокомментировал Юнги. — Молчи. — Хосок пресёк попытки себя критиковать, приподнялся, выпуская член практически полностью из себя, затем насадился до середины. — Так тесно, — произнёс Юнги, прижимаясь лбом к его плечу, горячее дыхание обжигало грудь. — Такой чувствительный, — сказал Хосок, поглаживая его по голове и совершая поступательные движения вверх-вниз. — Может, в следующий раз стоит поменяться? — В каком смысле? Как мы можем поменяться? — недоумевал Юнги. — У меня тоже есть член. — Ты решил меня завалить? — Юнги отстранился, чтобы видеть его лицо, и усмехнулся. — Я задел твоё эго? — Оно не настолько хрупкое. Мы ещё не закончили, а ты уже думаешь о том, как пройдёт наш следующий раз? Юнги отпустил его, откинулся на спинку дивана, с хитрой улыбкой поглядывая на него из-под полуопущенных век. Если кицунэ бродят среди людей, то перед Хосоком сейчас один из них. Он ходит вокруг тебя, играет, обманывает, в какой-то момент тебе кажется, что ты победил, но это он позволяет так думать. В конце концов, он обводит тебя вокруг пальца. Хосоку было нечего ответить. Он не был уверен в том, что после сегодняшнего вечера Юнги потеряет к нему интерес, но и не мнил об обратном. Сжав чужие плечи, впившись в кожу короткими ногтями, Хосок прыгал на его бёдрах. Было приятно, и судя по лицу Юнги, его тяжёлому дыханию и звукам, которые он периодически издавал, ему было ещё лучше. Альфа держал себя в руках, не вскидывал бёдра, полностью отдавая ему бразды правления. Выгибаясь при каждом толчке, Хосок тёрся членом о напряжённый живот. Омега сжал пряди его волос у корней, оттягивая и заставляя наклонить голову в сторону. Он втянул в рот мочку его уха, поиграл с ней языком. Руки Юнги медленно скользнули по его спине. Хосок целовал его шею, оставляя мокрые дорожки и засосы. Юнги, почувствовав, что подходит к краю, потянулся к члену омеги. Надрачивая ему, он пытался подстроиться под его хаотичные толчки. Стоны и прочие звуки разврата были чем-то обыденным для «Дома чайных роз», но в кабинете владельца они звучали впервые. Лёгкие дышали феромонами омеги, веки были опущены. Хосок был слишком близко, видеть его в таком положении было невозможно, поэтому держать глаза открытыми было бессмысленно. Когда Хосока накрыло удовольствие, он прихватил зубами кожу, сжал челюсти, и вспышку боли Юнги почувствовал вместе с оргазмом. Изливаясь, Хосок продолжал двигаться. Юнги подумал, что у них разные степени чувствительности. Юнги предпочитал прекращать всякие действия интимного характера, когда оргазм отпускает, Хосоку нравилось чувство, похожее на болезненную щекотку, которое наступает после, если продолжить ласки. — Дорогой, мне очень не хочется прогонять тебя, но у меня вот-вот сформируется узел, — предупредил Юнги, несильно похлопав его по бедру. — Прости. — Хосок торопливо слез с его колен. Юнги коснулся шею, где пульсировал укус. — За это тоже. — Всё нормально, он скоро пройдёт, но ты был близок к тому, чтобы оставить метку. — Метка омеги мало значит и заживает в разы быстрее, так что не жалуйся. Хосок встал с дивана и, не стесняясь наготы, принялся собирать вещи. Юнги бросил взгляд на красные бёдра и ягодицы. Зрелище захватывает, но стоит отвернуться, иначе Хосоку придётся задержаться. Омега быстро оделся, встал перед всё ещё обнажённым Юнги. — Если от меня больше ничего не нужно, я пойду в свою комнату. — Юнги задумался ненадолго, кивнул, а когда Хосок открыл дверь, чтобы уйти, заговорил. — Это не повторится, если ты думаешь, что секс входит в твои должностные обязанности. — Хосок не двигался, будто ждал, что Юнги скажет что-то ещё. — Можешь идти. Хосок ушёл с ощущением, что что-то он сделал не так.

***

Тяжёлый день, наполненный неожиданными событиями. Распутник Ким Сокджин, который не понимает, чего хочет, его лучший друг и по совместительству божий одуванчик Пак Чимин, который решил поучаствовать в групповушке с таким же, как и его друг, распутником Ким Тэхёном. И если ситуация со вторым была забавной, Сокджин помотал нервы, а самочувствие и так было ни к чёрту. Когда за ним закрылась дверь, Юнги откинул голову на спинку рабочего кресла, сдавил двумя пальцами переносицу. Голова болела, перед глазами всё плыло. Плохое самочувствие не позволяло сосредоточиться на воспоминаниях о вчерашней ночи, чему он был благодарен. Не хотелось ломать голову ещё и над этим. Осторожный стук в дверь, Юнги уже знает, кто за ней стоит, разрешает войти. Дверные петли едва слышно скрипят, и на пороге появляется Хосок. Он зашёл, остановился, сделав всего шаг и принялся его изучать. — Вы неважно выглядите. — Снова «вы». — Юнги усмехнулся. — На «ты» обращаешься только во время секса? — Я машинально. — Забудь, можешь идти отдыхать, уже поздно. — А вы… ты всю ночь будешь подписывать договоры? — Нет, поздней ночью они не подписываются, конечно, бывают дни исключений. — Дни исключений? — Часто, потому что мне не спится. Но вообще альфа должен заранее озаботиться договором, если хочет провести время с омегой. — Юнги подошёл к нему, открыл дверь, пропуская его в коридор. — Я тоже иду к себе. — Ты в порядке? — спросил Хосок. Кожа Юнги была неестественно бледной, щёки красными, его тело пробирала едва заметная, будто бы нервная дрожь. — Да, в полном.

***

Хосоку не удавалось уснуть, и в следующую минуту он обнаружил себя стоящим перед квартирой Юнги. Он долго не решался постучаться, а когда смог, боролся с собой, чтобы не уйти. Если Юнги не услышал стук, он не осмелится повторить его. — Я хотел убедиться в том, что ты в порядке, — произнёс Хосок, когда дверь открылась и прежде чем Юнги успел что-то сказать. — Я в порядке, выпил жаропонижающее. — Уходя в глубь квартиры, Юнги оставил дверь открытой, и Хосок, не задумываясь, пошёл за ним. — Ты заболел? — Что-то вроде того. — Юнги зашёл в спальню, распластался на кровати. Видеть его в свободной футболке и шортах вместо делового костюма было непривычно. — Может, стоит вызвать врача? — предложил Хосок, присев рядом. — Часто ты болеешь? — Именно этим стабильно четыре раза в год, — произнёс Юнги, посмотрел на омегу, который явно его не понял, и пояснил: — У меня гон. — После этих слов он засмеялся, заметив, как в страхе и волнении распахнулись глаза Хосока. — Расслабься, он через несколько дней. Перед его наступлением, мне всегда плохо. Лекарства особо не помогают, нужно просто переждать. — Как у тебя проходит гон? — Как и у всех. Чувство, будто постоянно находишься под действием афродизиака. — Я не об этом, как ты его проводишь? Ты приглашаешь омегу? — Редко. Адекватная омега, как правило, не соглашается быть с альфой в гон. Я попробую уснуть. Захлопнешь дверь, как будешь уходить, — произнёс Юнги и закрыл глаза. — Прости. — За что? — За то, что сказал вчера, и в целом за то, как вёл себя с тобой. Ты помог мне безвозмездно, а я был груб. — Ты не был груб, и ты знаешь, что это не было безвозмездно. — Всё равно, моя задница не стоит таких усилий. Хочу задать вопрос. — Валяй. — Юнги сел, прижавшись спиной к изголовью. Тело казалось тяжёлым и неповоротливым. — Если бы я не захотел с тобой спать, ты бы отступил или взял бы силой? — На что повлияет мой ответ? — На то, останусь ли я сегодня в твоей квартире и завтра в «Доме чайных роз». — Я не думал так далеко, и я был слишком самоуверен, чтобы предположить, что ты откажешься. Ни то, ни другое, я не беру что-то против чужой воли и не отступаю, если действительно этого хочу. Смог бы ты мне отказать? — Юнги зачесал назад волосы, убирая их с влажного лба. Ему снова было жарко, через пару минут наверняка вновь станет холодно. — Красивый, молодой, состоятельный, без вредных привычек. — Скромный, — добавил Хосок, улыбаясь. — Именно. Однако не всё крутится вокруг секса. Ты пришёл с просьбой о помощи, а мой прежний секретарь мне порядком надоел. Тебя более-менее устроил мой ответ? — поинтересовался Юнги. Хосок сжал губы, затем улыбнулся и встал, подойдя к нему. Он приложил ладонь к его лбу и нахмурился. — Температура высокая. Я принесу лёд и полотенца. Ты не голоден? Я могу что-нибудь приготовить. — Умираю с голоду, — соврал Юнги, прижавшись виском к его животу. — Хорошо, я сделаю что-то быстрое. Подожди меня, — произнёс Хосок, взъерошил волосы на его макушке и отправился хозяйничать на кухню. Юнги недолго сидел на месте, испытывая странное тёплое чувство в груди. Его симптомы, похоже, выходят на новый уровень. Он просидел на месте недолго и, ослушавшись Хосока, пошёл за ним. Юнги молча наблюдал за его действиями, пытаясь не мешать. Отчего-то он был уверен в том, что Хосок знал о его присутствии, несмотря на то, что он был тихим.