Дом чайных роз

Была б её воля, она бы никогда не выходила из дома. Здесь было хорошо, безопасно, не одиноко и не скучно. Людей ей заменяли книги, в большой библиотеке на цокольном этаже она могла сидеть часами. Еду, одежду и прочие вещи можно было заказать на маркетплейсах с доставкой до двери. Врача, визажиста, парикмахера и других специалистов тоже всегда можно вызвать на дом. Поэтому она не видела смысла в том, чтобы более тесно общаться с враждебным для неё миром, и прикрывала нежеланием покидать стены своей комнаты страх. Розе оглядела в зеркале своё нежно-розовое платье, поправила завитые локоны, откидывая их за спину. Плечи слишком открыты. Она потянулась к косметическому столику за тонким шарфиком такого же цвета, повязала его вокруг шеи, прикрыла плечи. Длина платья достигает колен, выше нельзя, каблук на лакированных белых туфлях около четырёх сантиметров, больше — вызывающе. Она подошла ближе, осмотрела своё лицо. Прозрачный блеск, подкрашенные ресницы и немного блёсток на веках. Кажется, это в рамках «приличного». Кто-то стучит в дверь, тактично ждёт несколько секунд и входит. — Розе, милая, ты готова? — спросил отец. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо. Я точно должна быть там? Почему мы не можем принять их дома? — Я подумал, что будет слишком сразу звать их домой. Это наша первая встреча. — Мы ещё не виделись, а ты уже уверен, что женишься на ней? — Ты же знаешь, муж Ёнхи — мой давний друг, он погиб, а она осталась совсем одна с дочерью. Я могу оказывать им материальную поддержку, но они в опасности, пока мы не связаны. Я видел Ёнхи несколько раз, она тебе точно понравится. А её дочь — твоя ровесница, вы подружитесь. — Ты так быстро решился на это. — Я давно вдовец, а тебе нужна заботливая мама и сестра. — Она не станет мне мамой, а та — сестрой, — проворчала девушка, опустив голову. Отец подошёл к ней, остановился сзади и положил руки на плечи. Он дождался, пока она поднимет голову, и с нежной улыбкой посмотрел на её отражение. — Я знаю, что маму никто не заменит, мы обязательно с ней увидимся, только значительно позже. Нужно попытаться быть счастливыми и попробовать сделать счастливым ещё кого-то. Знаю, ты не любишь чужаков, но ради меня постарайся изменить своё мнение. — Я постараюсь. — Ты так выросла. Я буду ждать в машине. Розе быстро собрала сумку и ушла вслед за отцом. Она не хотела новую мать и сестру, ей и так было неплохо. Отец в ней души не чаял и даже не думал над тем, чтобы подбирать ей партию. Таких альф днём с огнём не сыщешь, мачехе очень повезло. Розе рассматривала мохито в своём стакане, нетерпеливо дёргая ногой под столом. Новая семья опаздывала на тридцать минут, из-за чего впечатление о них заведомо портилось ещё больше. Наконец в шуме ресторана раздался цокот женских шпилек. Отец обернулся и поднялся, выходя из-за стола, Розе тоже встала. Женщина, которая шла впереди не вызвала в ней большого интереса и любопытства. Одета со вкусом, но неброско, даже слишком неброско. На девушке позади неё Розе задержала взгляд. Юбка была выше середины бедра, у неё же в гардеробе не было ничего подобного, майка облегала фигуру, возможно, была на размер меньше, на плечах короткий жакет. Чёрные волосы пониже лопаток поблёскивали при каждом движении. Детально изучить её лицо Розе не удалось, словив чужой взгляд, она посмотрела в сторону. Смешок, который издала незнакомка, похоже, услышала только она. — Прекрасно выглядите, дамы. Со мной вы знакомы, позвольте представить вам мою дочь. — Пак Розанна, — негромко сказала она, глядя в пол и протягивая женщине руку. — Ким Ёнхи, очень рада наконец с тобой познакомиться. — Женщина обхватила её ладонь обеими руками, немного встряхивая и наклоняясь, чтобы заглянуть в её глаза. — Ты такая красавица. Розе улыбнулась, осторожно освободила свою руку, чтобы жест этот не показался актом брезгливости. Девушка сделала пару небольших размеренных шагов, остановилась рядом с ней. Взгляд был направлен вниз, перед глазами возникла её рука, и тогда Розе посмотрела на её лицо. — Ким Джису. У тебя красивое имя. — Спасибо, — ответила девушка, пожимая её руку. Смущение, которое она испытывала перед мачехой, по отношению к девушке было неприязнью. Она стояла слишком близко, нарушая личные границы, не отводила от неё взгляда, прожигая чёрными глазами, хотя только дурак не поймёт, что Розе чувствует себя некомфортно. Вновь провернуть такой же трюк с ненавязчивым освобождением своей руки не удалось. Джису сжимала её ладонь, чтобы избавиться от хватки, пришлось бы резко дёрнуть рукой, а это привлечёт внимание. — Очень приятно познакомиться. Всегда мечтала о младшей сестре. Могу я называть тебя сестрёнкой? — Думаю, пока рано. — Давайте сядем за стол? — предложил мужчина, заметив напряжение между двумя девушками. Он галантно отодвинул стулья для будущих жены и падчерицы. Джису вопреки его плану устроилась рядом с Розе. В ожидании заказов они завели разговор о предстоящей росписи, которая планировалась через месяц. Решили, что свадьбу сыграют после того, как прикипят друг к другу. Этот брак — чистый расчёт, но ничего плохого в этом не было. Отец одинок, а Ёнхи нужна помощь, можно сказать, взаимовыгодная сделка. Размышления эти хоть и логичные, но её не успокаивают. В разговоре не участвует только Розе, она занимается напитками и блюдами, которые им принесли. — Мама готовит чудесные стейки из лосося. Вам точно нужно их попробовать. Зато у Джису проблем с тем, чтобы поддержать разговор, не было. Болтать она не прекращала, успевала и послушать. Она была вовлечена в беседу, но Розе замечала, что её взгляд периодически к ней приклеивался. Впрочем, проблемы у неё сейчас были посущественнее, чем сводная сестра. Родители повернулись друг к другу, начали что-то обсуждать, и Джису принялась изучать Розе. Та дёргала коленками, сжимала бёдра, спустя минуту она положила ногу на ногу. Джису посмотрела на три пустующих стакана с напитком и усмехнулась. — Я отойду в уборную, — произнесла Джису, вставая из-за стола. — Розанна, не составишь мне компанию? — Я? — удивилась она. — Да, если тебя не затруднит. — Не затруднит, — ответила Розе, быстро отодвинула стул и направилась к уборной. Туалет она заприметила уже давно, да только воспользоваться им не решалась. — Мне кажется, они уже ладят, — сказал мужчина, глядя им вслед. Он повернул голову, заметив подавленное настроение женщины. — Ёнхи, всё нормально? — Да, всё чудесно. Ты не чувствуешь себя обременённым? Разве мы не доставим тебе слишком много неудобств? — Никаких неудобств не будет, не беспокойся об этом. — Он накрыл рукой её ладонь. — Прошло больше полугода со смерти твоего мужа, почему ты обратилась ко мне недавно? — Честно говоря, не думала, что ты решишь помочь нам таким способом. Омега без попечителя всегда в опасности, мне уже всё равно, но Джису ещё так молода. Ей всего семнадцать, желающие находятся даже среди родственников, рано или поздно произойдёт что-то плохое. — Всё позади. На практике мы будем друзьями, первое время уж точно, а документы вас обезопасят. Как можно скорее переезжайте к нам. — Хорошо, спасибо тебе. — Ёнхи тепло улыбнулась ему.

***

Пройдя лабиринты и разгадав ребусы, Розе наконец-то нашла нужную дверь, выбрала кабинку и закрылась в ней. Джису, посмеиваясь, подошла к зеркалу, чтобы поправить макияж. — Чёрт возьми, зачем столько туалетов? — жаловалась она из кабинки. — Для альф, для мужчин-омег, для женщин-омег, для детей, стариков, ветеранов, слепых, дурно пахнущих, людей с плохим чувством юмора. — Чтобы обеспечить комфорт для всех. — Комфорт для всех? Омеге всё ещё опасно выходить на улицу без сопровождения, а они работают над тем, чтобы обеспечить максимальный комфорт в туалете. Дверь кабинки захлопнулась, Розе подошла к раковине, поднесла руку к дозатору, несколько капель жидкого мыла упали на ладонь. Она мыла руки и наблюдала за девушкой, та подкрашивала чёрной подводкой глаза. Когда она заговорила, Розе вздрогнула. — Интересно было бы узнать, сколько ещё ты бы смогла терпеть. — Тебе смешно? — Нет. Ты боишься публичных мест? — Конечно боюсь, альфы могут сделать с тобой что угодно и где угодно и останутся безнаказанными. Судя по тому, как ты одеваешься и красишься, ты этого не боишься. — Кажется, это было оскорблением. — Она убрала подводку в сумочку, повернулась к ней. Розе поняла, что её руки всё ещё были под струёй воды, торопливо убрала их. — Запомни, милая, не имеет значения, как ты одета и накрашена. Такие, как ты, привлекают альф гораздо больше. — Такие, как я? — повторила Розе. Джису подошла к ней, подхватила с её плеча локон, играя с ним пальцами. — Невинные и изнеженные цветочки, стеснительные и неиспорченные. В своём монашеском платье ты привлекаешь их больше, нежели я. Фантазия видит картинку ярче, чем глаза, сестрёнка. — Не называй меня так, — прошипела девушка, убрав её руку от себя. — Что такое? Почему ты злишься? — Просто ты такая… такая… ты совсем не похожа на свою мать. — Ты хочешь, чтобы я тоже рассыпалась в извинениях, говорила, как мне неудобно, чувствовала себя виноватой? У нас разные характеры, и тебе придётся смириться с моим. — Зачем? — Конечно, ты можешь продолжать царапаться, но от этого легче никому не станет. Я буду рядом, хочешь ты того или нет. Нам пора возвращаться.

***

Когда они прощались, Джису сказала ей «до скорой встречи», и Розе надеялась, что встреча эта произойдёт нескоро. Два дня всё действительно было в порядке, отец без конца расспрашивал, что она думает о Ёнхи и Джису, и Розе рассыпалась в похвалах, только бы не спровоцировать новую встречу. Однако на третий день стало очевидно, что её старания были тщетными. Отец по какой-то причине остался дома. Услышав голоса, доносящиеся с первого этажа, Розе вышла из своей комнаты и остановилась на антресоли, разглядывая холл. — Что здесь происходит? — произнесла девушка, прервав их разговор. На самом деле, пояснения были лишними. Ёнхи и Джису стояли рядом с отцом у выхода, кругом были чемоданы. — Привет, милая, — сказала Ёнхи, затем уже тише обратилась к мужчине. — Ты не сказал ей? — У нас большой дом, тем более Розе вы понравились, это своеобразный сюрприз. — Сюрприз? — возмущённо повторила Розе. — Сестрёнка, мы будем жить вместе, ты рада? — весело произнесла Джису. Розе бросила на неё неприязненный взгляд и ушла. — Я поговорю с ней, проходите. Розе сидела на кровати, уставившись в стену. На стук, а после открывшуюся дверь она не обратила внимания. Отец виновато на неё взглянул, сел рядом с ней. — Извини, я должен был сказать. — Да, должен был. — Мы бы расписались, и это значит, что в любом случае они жили бы с нами. — Зачем ты оправдываешься? Мне нужно освободить для них комнату? — проворчала Розе. — Не говори глупостей. Я знаю, ты не любишь чужих людей, я не прошу тебя становиться социальным человеком, ты вправе жить, как хочешь, но пойми меня в этом. — Нам и вдвоём было хорошо. — Мы всё ещё с тобой вдвоём, наша семья станет больше, но от этого мы не станем дальше. Давай попробуем их принять? — Мужчина наклонился к ней, смотрел исподлобья, не отводя взгляда, и, в конце концов, девушка улыбнулась. — Ёнхи действительно милая. — Это правда. — Он тоже просиял, похоже, она ему симпатизирует. — А как тебе Джису? — Не думаю, что мы найдём общий язык, мы слишком разные, мы друг друга не поймём. — Чтобы быть рядом, не всегда нужно понимать друг друга. Попробуй с ней подружиться ради меня, хорошо? Может, вам понравится какое-то занятие. Есть множество способов сблизиться. Тем более вы девушки, вы лучше чувствуете. — Я попробую, — ответила Розе, закусив губу и немного подумав.

***

Искать общий язык с Джису не хотелось. В то время как она шла на контакт, Розе от неё убегала. Несмотря на обещание, данное отцу, она не понимала, почему они не могут спокойно жить, не пересекаясь. Дом для этого достаточно большой, тем более Розе в последние дни ещё больше проводит времени в библиотеке. Кто действительно хотел наладить с ней контакт, так это Джису, она попытки не бросала. Джису звала смотреть фильмы и сериалы, что-то готовила, затем заботливо принуждала пробовать, дарила всевозможные подарки. Личного пространства Розе более-менее было достаточно до того, как Джису узнала о библиотеке. Розе услышала скрип двери, затем тихие шаги. Отец не трогал её, когда она была в библиотеке, её в принципе мог тревожить только один человек. Розе попыталась сосредоточиться на книге, но чужой взгляд не позволил ей это сделать. Положив раскрытую книгу обложкой на стол, девушка уставилась на неё в ответ. — Что? — Твой папа сказал, что я могу ходить где угодно, даже в библиотеке, так в чём проблема? Джису стояла рядом, опираясь о стол. Как успела заметить Розе, красоваться в пределах дома она не любила, сейчас на ней была простая футболка и пижамные шорты. — Ты не похожа на ту, кто любит читать. — Чтецы как-то по-особенному должны выглядеть? Будто сбежавшие из английской книги двадцатого века? Джису внимательно её осмотрела: светлые волосы были идеально прямыми, убраны белым ободком назад, нежно-голубое платье с бантиками привычной длины миди, под ним белая блузка. Примерная девушка, которая уехала на выходные домой из академии для благородных омег. — Что тебе нужно? — устало вздохнула Розе. Спорить с Джису было бесполезно. — Мы живём вместе больше недели, а ты всё меня избегаешь. — Всё верно. Кто мне запретит? — С какого года отец перевёл тебя на домашнее обучение? — поинтересовалась Джису. Большинство омег переводили на домашнее обучение в подростковом возрасте в целях их безопасности, те, кого оставляли в школе, заканчивали плохо. — Я всегда была на домашнем обучении. — Вот почему ты такая нелюдимая. Из-за того, что тебя держали в ежовых рукавицах, ты потеряла всякий интерес к миру снаружи. — Ничего хорошего снаружи нет, только сальные взгляды и домогательства. А тебя, похоже, перевели на домашнее обучение слишком поздно, раз ты такая социальная? — Рада, что ты интересуешься мной, — Джису улыбнулась, подловив её. — Ничего я… забудь. — Я не была на домашнем обучении. Я училась в школе для омег с шести до шестнадцати лет, недешёвое обучение, но комфортнее, чем в обычной школе. — Там было безопасно? — Более-менее, родители омег много платят. — Вот как. — Розе опустила глаза на книжные страницы, но слова не усваивались. — Жалеешь о том, что не ходила в такую школу? — Нет. — Зря, за годы, проведённые там, я поняла, что нет ничего лучше общества омег, среди них спокойно, тебя понимают. Пять дней в неделю я жила в этой школе. — В школе? — В общежитиях при школе. Я уже жалею, что ты не училась там со мной. Мы могли бы стать подружками. — Это вряд ли. — Или особенными подружками. — Джису обошла стол, села на него напротив её книги. К удивлению, Розе не возразила. — Кто такие особенные подружки? — Это очень близкие подруги. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — с подозрением отозвалась Розе. — Я могу показать. — Ладно, — ответила Розе с заминкой, почему-то чувствуя волнение. Она представить не могла, что Джису хочет сделать, но соврёт, если скажет, что ей неинтересно. — Что ты делаешь? — непонимающе произнесла девушка, когда Джису залезла под стол. Она сидела на полу перед ней, чуть согнувшись, чтобы не касаться макушкой стола. — Ты же сказала мне показать. — Да, но зачем ты… Джису! — возмутилась девушка, когда она положила ладони на её колени, пытаясь их раздвинуть. — Розочка, не кричи, я не сделаю ничего плохого, просто наблюдай. Тебе нужно только расслабиться и получать удовольствие. Может, ты видела подобное на сайтах, где у тебя спрашивают твой возраст. Ты ведь посещала такие сайты? — Нет, — высоко и резко выкрикнула она, щёки вспыхнули. — Очаровательно. И чего же ты там «не видела»? У тебя много вопросов, ты можешь задать их мне. Ты когда-то трогала себя между ног? — поинтересовалась Джису, Розе бросила на неё озлобленный взгляд, мол как она могла такое сказать. — Прекрати нести пошлости и поднимись. — Ты пробовала, только навряд ли достигала финала. — Финала? — повторила Розе. Хотелось пнуть её ногой и отсесть подальше, но, стоит признать, Джису умела заинтересовывать. — У всех приятных ощущений есть финал, максимум, после которого наступает абсолютная и спокойная тишина. Ты понимаешь, что я имею в виду? — Руки Джису скользнули от щиколоток вверх по её ногам, собирая юбку. Розе схватилась за подол, когда девушка задрала ткань чуть выше колен. — Да, ты говоришь об… оргазме. Мне слишком неловко. Зачем ты поднимаешь эту тему? — Хочешь его почувствовать? Тебе ведь интересно, почему люди сходят с ума по разврату и интиму? Тебе интересно, каково это. Я могу тебе помочь почувствовать что-то новое. Руки Розе ослабли, а Джису — напротив, двинулись выше. Девушка колебалась, она не знала, что конкретно планирует делать её новоиспечённая сестрица, но была уверена, что что-то очень постыдное. Слишком много «нет», но любопытство их все перекрывает. Отношения с Джису не блестящие, ещё больше их испортить трудно, к тому что же общением с ней она не дорожит. — Никто не узнает. Я больше не буду приставать к тебе, если ты не захочешь. Я только раз покажу тебе. — Джису задрала её юбку, собрав где-то в области живота в гармошку, открывая вид на её нижнее белье. Девушка усмехнулась, рассматривая белые простые трусики с розовым бантиком. — Ну так что? Джису водила указательным пальцем по нижнему белью, посылая по коже мурашки. От вида очертаний половых губ во рту собиралась слюна, внизу приятно щекотало. Розе сглотнула, сжала пальцами подлокотники. Щёки краснели из-за вида Джису между своих разведённых ног и осознания того, что то, что они собираются сделать, далеко от правильного и глубокоморального. — Ты уже занималась чем-то подобным? — В школе было скучно, — произнесла Джису, расплываясь в улыбке. — Ладно. Господи, я пожалею об этом, — прохныкала девушка, откинувшись на спинку стула. Она опустила голову через секунду, чтобы не упустить ни одного её движения. — Думай, что Господь отворачивается в такие моменты, так легче грешить, — тихо сказала Джису, оставив поцелуй на коленке. — Это нужно снять. Приподнимись. Нижнее бельё осталось в районе туфель. Розе прикрыла ладонью половину лица, из-за волнения она часто дышала. — Ты везде такая красивая. — Джису двумя пальцами раздвинула малые половые губы, глядя на сокращающуюся вагину. — Думаю, теперь мне очень нравится розовый цвет. Розе смущённо прикусила нижнюю губу, отвела взгляд в сторону, пытаясь зацепиться им за книжные полки, за паутину, которой здесь не было, так как она тщательно за этим следила. Библиотека не заперта, но сюда никто не приходит, если не наступают случаи, не терпящие отлагательств. Технически кто-то может войти в любой момент, запретить совершать нечто странное и необратимое. Главный вопрос заключается в том, действительно ли Розе хочет, чтобы их прерывали. — Подвинься ближе к краю стула, Розочка, — попросила Джису. Она приподняла её ноги, сначала одну, затем другую, чтобы снять нижнее бельё, оставшееся на щиколотках. — Ты должна практически лежать на стуле. — Не понимаю, почему я тебя слушаюсь, — проворчала Розе, спускаясь так, как она сказала, занимая положение полусидя. — Потому что ты очень любопытная. Подними ноги и положи их на подлокотники. — Нет, это уже слишком. Розе исполнила её указания и поняв, что совершенно раскрыта перед ней в такой позе, поспешила накрыть промежность руками. Проще было опустить юбку или принять другое положение, но Розе об этом не подумала. — Почему ты это делаешь? Дай мне полюбоваться твоей девочкой. — Не говори так, — пропищала Розе. Щёки были залиты румянцем, на лбу проступила испарина. Джису, глядя ей в глаза, приблизилась к её промежности, высунула язык, облизала её пальцы. Розе испуганно отдёрнула руку, тогда Джису отвела в сторону вторую, и влажный язык широким мазком прошёлся по малым половым губам и клитору. Розе шокированно ахнула. — Что ты… Тебе не мерзко? — Тебе не понравилось? — Сначала ты ответь. — Мне очень нравится, хочу съесть её целиком, — шептала Джису, обжигая нежную чувствительную плоть дыханием. — Теперь ты. Тебе не понравилось? — Я не поняла. — Мне повторить? — Да, — с придыханием произнесла Розе. Джису довольно улыбнулась, её язык прошёлся по лобку, губы обхватили клитор. Розе никогда не думала, что разденется перед какой-то девушкой и позволит творить с собой подобные вещи. Она ахнула, когда Джису втянула чувствительную горошину в рот. Ощущения нельзя было ни с чем сравнить, они был приятными и новыми. Она трогала себя несколько раз, даже пыталась вставить палец, но практически ничего не почувствовала. Сейчас же чувства были настолько яркими, что кружилась голова, а из горла вырывались странные звуки. Такие она издавала, когда ей было больно, но сейчас ей очень хорошо. Она смотрела на Джису, которая целовала её между ног. Слюна смешалась со смазкой, делая девушку слишком мокрой. Джису надавила языком на вагину, немного проникая внутрь острым кончиком. Розе выпустила стон, похожий на крик, выгнувшись. — Ты можешь почувствовать себя ещё лучше, — сказала Джису. Нетерпение зазудело внутри Розе. Неужели может быть ещё приятнее? Девушка быстро кивнула пару раз. Растекающееся от паха по телу удовольствие становилось щекотным и раздражаюшим, если она отстранялась хоть на мгновение. Джису сосредоточилась на клиторе, втягивая его в рот и создавая вакуум, затем выпуская со звуком разорванного поцелуя. Погладив мокрые складочки, Джису медленно ввела в неё указательный палец, до конца, пока костяшки не упёрлись в кожу. Внутри горячо и влажно. Джису лениво ласкала самое чувствительное место, уделяя больше внимания проникновению. Вскоре Розе смогла принять два пальца, которые волнообразно двигались внутри неё, оглаживая стенки. — Как ощущается осознание того, что тебя трахает твоя сестра? — поинтересовалась Джису, Розе не ответила, только глаза её злобно сверкнули. — Хочешь что-то сказать? — Твой язык занят не тем. Розе положила руку ей на макушку, прижав её голову между своих ног. Джису втянула её запах, начала активнее толкаться пальцами в вагину. Язык давил на клитор, двигаясь вверх-вниз, вправо-влево и по кругу. Розе распахнула рот, откинула голову. Её руки сжимали кожу собственных бёдер, оставляя следы и едва ли приводя в сознание, живот судорожно поджимался, с губ срывались высокие стоны. — Хорошо, — тихо выдохнула она, прежде чем вскрикнуть. — Мне никогда не было так хорошо. И возможно, после она пожалеет обо всём сказанном и сделанном, сейчас в погоне за удовольствием она не может думать. Пальцы Джису быстро снуют туда-сюда, появляются блестящими, а затем снова исчезают в ней. Вагина издаёт чавкающие звуки, так как смазки слишком много, и в любой другой момент Розе было бы стыдно, но не сейчас, когда она на пределе. Входя, Джису давит пальцами на лобковую кость изнутри, зная, что так приятнее. Розе чувствует, как внизу всё немеет и собирается тепло. Подступает какое-то незнакомое чувство. Бёдра начинают дрожать, всё тело бъёт в лихорадке. Розе часто дышит, громко стонет и спустя несколько секунд резко замолкает после очередного крика. Рот распахнут, но на пару секунд она лишена голоса. Она выгибается, глаза закатывается, а всё тело дрожит, в особенности ноги. Похоже, это и есть оргазм, и она не представляла, что он будет таковым. Кончая, Розе постанывает и следуя каким-то внутренним инстинктам, вжимает её голову обеими руками в промежность, елозя по её лицу. Джису вгоняет в неё пальцы до упора. Оргазм Розе длится довольно долго. Когда она понимает, что девушка его пережила, отстраняется. Розе убирает ноги с подлокотников, но всё ещё остаётся в полусидячем положении с разведёнными ногами. Джису рассматривает блестящие половые губы, набухший клитор и сжимающуюся вокруг пустоты вагину, затем поднимает глаза на её лицо. Розе тоже на неё смотрит. Наверняка сейчас она чувствует слабость, а здравый смысл понемногу возвращается. Не сводя с неё взгляда, Джису погружает два пальца в рот, те самые, которые недавно доводили Розе до криков и стонов. Щёки девушки вспыхнули, она торопливо одёрнула юбку, со скрипом отодвинула стул, едва с него не упав, и метнулась к выходу. По лестнице застучали шаги. Джису усмехнулась, глядя ей вслед, и подняла её нижнее бельё с пола.

***

Если раньше Розе избегала её из-за раздражения, то теперь всё то же она делала из чувства безграничной неловкости и стыда. Она не знала, как себя вести, спросить совета было не у кого, о таком нельзя было говорить. Единственным человек, с кем произошедшее можно было обсудить, была Джису, но советник из неё вышел бы плохой, потому что лицо она явно заинтересованное. Прошла ещё одна неделя игр в догонялки, Джису не была слишком настойчивой и не преследовала её. Однако избегать всего было невозможно, например, приёмов пищи всей семьёй. Они сидели за столом, Джису, к несчастью, отвели место рядом с ней. Пока она поддерживала беседу, Розе медленно жевала с набитыми щеками, угрюмо посматривая на неё. — Ты во мне дыру просверлишь, — тихо сказала Джису, когда родители отвлеклись друг на друга. Розе демонстративно отвернулась, намекая на то, что она не намерена с ней разговаривать. — Сестрёнка, после завтрака зайдёшь ко мне в комнату, ты забыла у меня нижнее бельё, — объявила она значительно громче. Розе, не ожидавшая такой подлости, уронила столовую ложку, нагнулась за ней, а когда выровнялась, поняла, что все взгляды обращены на них. За столом воцарилось молчание. — Это после стирки… перепуталось, — выпалила Розе первое, что пришло в голову. От отца у неё секретов никогда практически не было, но, похоже, сейчас для тайн нужна коробка побольше. — Кажется, вы довольно сблизились, — произнёс отец без тени подозрения в голове. Конечно, в подобном сложно заподозрить. — Нет, — вскрикнула Розе. — Да, так и есть, — спокойно проговорила Джису. — Розе такая стеснительная, вы хорошо её воспитали, отец. — Спасибо, — довольно отозвался мужчина. За дальнейшим разговором Розе не следила, из-за стола ушла первой. Около получаса она ходила по комнате, пытаясь найти достаточно смелости, чтобы зайти к Джису. Наконец она переступила порог её комнаты, осмотрелась, но хозяйки не обнаружила. Решив самостоятельно найти то, зачем пришла, Розе открыла верхнюю выдвижную полку комода. — Если тебе нужно было что-то из моего гардероба, могла просто попросить, — сказала девушка с порога. Розе мельком взглянула на содержимое полки, которое по несчастливому стечению обстоятельств оказалось нижним бельём, быстро отступила от комода. — Ты сказала зайти за… — За? — Джису стояла в проходе, скрестив руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк. — Ты знаешь зачем. — Я тебе отлизала, а ты всё ещё меня стесняешься. — Об этом я хотела поговорить. — Говори. — Джису кивнула, подошла к своей кровати, запустив руку под подушку. Она извлекла оттуда нижнее бельё и подошла к Розе. Девушка тут же его выхватила. — Почему ты хранила их под подушкой? — Я постирала их и положила туда, где никто не найдёт. Ты хотела поговорить, признаться, я тоже. — Зачем ты начала говорить о моих трусах за столом? — Ну, я хотела их вернуть, но твоя привычка меня избегать пускает корни. В тот раз ты так торопилась. Тебе понравилось, Розочка? Только ответь честно. — Ты слышишь, о чём я говорю? — Чего ты боишься? Твой папа никогда не подумает о том, что его дочь способна на подобное. — Но это ведь всё ты, — на повышенных тонах произнесла Розе. — Милая, ты могла меня оттолкнуть, но ты не захотела этого делать. — Джису убрала волосы с её плеча, наклонилась к уху. — Я каждый день вспоминаю о том, как ты вжимала мою голову себе между ног. — Боже, заткнись. — Розе отошла к окну. — А сейчас строишь из себя невинную послушницу девичьего монастыря. К чему эта фальшь, Розанна? Ты познала удовольствие, и ты захочешь попробовать снова. — Уходи. — Это моя комната. — Джису хмыкнула и устроилась на кровати, Розе хлопнула дверью.

***

Джису лежала в ванной, нагое тело под водой не было видно из-за слоя пушистой пены. Розе закрыла за собой дверь, девушка бросила в её сторону незаинтересованный взгляд. — И долго ты там стояла? — поинтересовалась Джису. — Только пришла. Твоя мама просила передать тебе это. — Розе протянула ей какую-то баночку и отошла. По всей видимости, обычный бальзам для волос. — В последнее время родители часто куда-то уходят. — Пытаются сблизится, роспись уже не за горами. Они уверены, что мы с тобой подружились. Как думаешь, если я скажу, что ты намеренно избегаешь со мной встреч, они заставят тебя быть лояльнее? Думаю, да. — Не нужно ни о чём говорить родителям. — А я уже настроилась. Жизнь одна, а ты боишься в ней абсолютно всего. — Это нормально, мир опасен. — Верно, но боишься ты в нём в частности того, что не представляет никакой опасности. — И что же это? — поинтересовалась Розе. Каждый раз, когда она планирует сделать их вынужденное взаимодействие как можно короче, Джису удаётся её задержать, контроль понемногу теряется. — Меня. Ты боишься меня. — Я боюсь тебя? — нервно усмехнулась Розе. — С чего бы мне тебя бояться? — Тебе виднее, — Джису склонила голову к плечу, она снова смотрела на неё этим своим изучающим взглядом. — Я думаю, ты боишься всего нового и незнакомого, боишься простой возможности появления такового. Я — сплошные перемены, которые не под твоим контролем, поэтому ты трепещишь от страха. Однако перемены, как правило, к лучшему. — Не вижу никаких плюсов в подобных переменах. — Будь добра, подай полотенце. Розе сняла с крючка полотенце, подошла к ванне и протянула его ей. Джису встала, капли воды с пеной заструились по обнаженному девичьиму телу. Розе невольно пробежалась по ней взглядом. Она не видела голых девушек в реальности, да и мужчин тоже. Разве больше неловкости должен испытывать не человек без одежды? Почему только она сгорает со стыда? Джису переступила бортик, босые ступни коснулись коврика. Девушка сделала пару шагов к ней, Розе отступила на столько же. Джису приближалась, Розе отходила, пока не коснулась спиной двери. Полотенце она держала у груди и упрямо смотрела на лицо девушки. — Можно? Джису хитро улыбнулась, схватив край полотенца. Розе поспешно его выпустила из рук. Джису наклонилась, чтобы поднять его с пола, обернула ткань вокруг тела, всё ещё не отходя от девушки. Она, кажется, стала легче дышать, когда Джису вышла из образа «в чём мать родила». — Значит, не видишь плюсов? — Нет, — Розе мотнула головой. — А как же первый оргазм? — Джису была близко, она выставила руку вперёд, упираясь ею в поверхность рядом с её головой. — Разве неудивительно, что твоё тело может порождать такие ощущения? Вкусивший запретный плод будет жаждать его снова и снова. Я не верю в то, что ты ни на секунду не задумалась о том, что ты хочешь испытать это снова. — Дура, — бросила Розе, в ту же секунду открыла дверь ванной и выбежала.

***

Она проснулась посреди ночи. В горле пересохло, из-за этого уснуть снова она не смогла. Нужно было оставить стакан воды на тумбочке, но днём об этом Розе не подумала. Она вышла из комнаты, прошла по коридору и остановилась, заметив, что дверь в комнату Джису была приоткрыта. Луна сегодня была полной, тучи её не скрывали вообще, из-за чего вся комната была залита белым светом. Сначала она подумала, что Джису спит, но, замерев возле её двери на мгновение, увидела движение. Джису лежала на животе, отведя согнутую ногу в колене в сторону. Её грудь была прижата к кровати, поясница изгибалась, а ягодицы то поднимались, то опускались. Её ночнушка задралась до талии, нижнего белья на ней не было. Промежностью Джису прижималась к подушке под собой и ёрзала на месте. Она шумно дышала, уткнувшись лбом в постель. Розе понимала, что застала её за тем, за чем ей нельзя наблюдать, и по-хорошему было бы уйти, пока её не заметили, но она стояла на месте, скользя взглядом по её фигуре. Джису безрассудна, кажется, что Розе больше волнует, что это может увидеть кто-то ещё. Она садится, ночнушка спускается, прикрывая ягодицы, но уровень разврата не снижается, так как она продолжает двигаться. Она вскидывает бёдра и опускается вновь, толкается и трётся о подушку. В нескольких видео, которые Розе включала, чтобы удовлетворить своё любопытство, под девушкой был мужчина. Но кажется, Джису в нём не нуждается. Возможно, Розе бы продолжила там стоять и смогла бы увидеть, как от удовольствия трясутся чужие бёдра, когда Джису будет переживать свой оргазм. Она это испытала, ощущения действительно приятные, они лишают возможности полностью контролировать тело. В какой-то момент Джису поворачивает голову, Розе это замечает не сразу, иначе бы ей было просто сделать вид, что она лишь проходила мимо и наблюдала за ней меньше нескольких секунд. Разглядывая её, Розе поднимает глаза на её лицо. Сталкиваясь с ответным взглядом, она пугается. Джису ей улыбается, отворачивается и продолжает уверенно седлать подушку. Розе захлопнула дверь и побежала вниз по лестнице. Сегодня она впервые за пару лет вышла ночью на улицу. Щёки пылали, а сердце колотилось. Здесь, подальше от Джису, было безопаснее, ведь Розе не может контролировать её и, похоже, ручаться за себя теперь тоже.

***

Сначала её просто снедало любопытство, затем она потихоньку начала идти у него на поводу. Ей удалось убедить себя в том, что она достаточно взрослая для того, чтобы интересоваться подобным. Видео с мужчиной и женщиной, как правило, практически не вызывали в ней эмоций. Казалось, сквозь экран она чувствовала жестокость и принуждение. Розе посмотрела ролики с двумя девушками, думая о том, что Джису всё это делала. Сцена, где женщина стояла на коленях перед другой, призвала воспоминания. Розе отключила телефон и мотнула головой, прогоняя всплывшие картинки. Она посмотрела на часы, показывающие полночь. Родителей и Джису дома не было, ушли в театр, наверное, завернули ещё в какой-то ресторан по дороге домой. Розе отказалась, выбираться из дома лишний раз она не любила. В планах не было весь день изучать разврат, этот пункт появился неожиданно. Розе обхватила руками колени. Полы длинной ночной рубашки спустились по бёдрам, едва прикрывая ткань нижнего белья. Немного подумав и закусив губу, подвинулась к изголовью кровати, опираясь о него спиной. Розе подцепила края нижнего белья, приподняла таз и сняла их. Она убедила себя а том, что ничего плохого не делает, ведь это её тело, и она вправе его изучать. Розе погладила клитор, почувствовала что-то, только когда надавила сильнее. Приятный разряд заставил дёрнуться. В погоне за такими ощущениями Джису мучила подушку? Пальцы прошлись дальше, касаясь влажной чувствительной кожи, покружив средним пальцем около входа, она погрузила его внутрь. Ощущения больше будоражащие и неизведанные, нежели невообразимо приятные, как может показаться после просмотра тех видео, которыми у неё забита история браузера. Когда её касалась Джису, было по-другому, будто бы ярче. — Вау, — донеслось от двери. Розе встрепенулась, одёрнула ночную рубашку, натянув её на согнутые колени, до подбородка укрылась одеялом. — Тебя стучаться не учили? — возмутилась девушка. — А тебя запирать дверь? — парировала Джису, намекая ей на произошедшее прошлой ночью. — Я могла просто продолжить смотреть, но во мне взыграла совесть. Тебе это знакомо? — Я не хотела подглядывать. У тебя была открыта дверь, я ненамеренно, — оправдывалась Розе. — Не парься, один: один. — Джису зашла в комнату, положила на стол у окна пять крупных роз. — Это тебе, поставишь в вазу. — Ты даришь мне цветы? — Я покупала их в театр, но актёры так плохо играли, что я не смогла никому подарить розы, — говорила девушка, опираясь на стол поясницей. — Если тебе досаждает то, что они были не для тебя, я куплю другие. — Нет, оставь. — Тебе нужна помощь? — Как в библиотеке? — Розе хмыкнула. — Первой твоей реакцией было не «нет», а встречный вопрос, это обнадёживает. — Что тебе от меня нужно? — сказала Розе, устало вздохнув. — Ты меня привлекаешь, — призналась Джису. — В каком плане? — А ты не понимаешь? Ты столько книг прочитала, должна уже знать обо всём и обо всех. Хотя такая литература навряд ли есть на твоих полках. Для тебя я бы могла раздобыть её. — О чём ты говоришь? — В твоих книжках принц спасает прекрасную принцессу. Есть другие принцессы, те, что не нуждаются в принце. — Либо ты говоришь мне прямо, либо уходишь сейчас же, — пригрозила ей Розе. Джису выпустила смешок, её грозный вид никак не вязался с её предыдущими неуверенными действиями. — Я принцесса, которая любит других принцесс. Ты же не думала, что так не бывает? — Я не думала так. — Хорошо. Надеюсь, теперь ты меня поняла. В любом случае я всегда готова ответить на самые разные твои вопросы, даже до очевидного глупые. — Джису не спеша дошла до двери. — Что ты подразумеваешь под помощью? — Удовольствие, просто развлечение. Я не требую от тебя любви. Если что ты знаешь, где меня найти, Розочка. Джису вышла, закрыв за собой дверь. Без её голоса в комнате стало тихо, а стыд накрыл с головой. Как она могла допустить, чтобы её увидели а таком положении? Розе вспомнила о цветах на столе, нашла вазу, наполнила её водой и поставила в неё розы. Шипов на них не было, и, похоже, обломаны они были не так давно. Ночь была бессонной, в голове не хватало места для мыслей. Она думала о Джису, о морали, о том, насколько правильно то, что между ними происходит, чему она сама позволяет происходить.

***

Розе лежала на кровати около тридцати минут. Весь дом спал, а к ней сон всё никак не шёл. Она раздражённо хлопнула по подушке и села, вздохнув, бросила взгляд в окно. Свет луны рисовал в её комнате тени, скакал по розовым цветам. Розе не могла справиться с собой, искушение ночной дымкой кружилось вокруг неё. Желание ему поддаться зудело под кожей, и зуд этот было не унять. Ночь добавляла ей смелости, делала выстроенные в разуме барьеры тонкими и хрупкими. Розе может не идти на поводу у незнакомой похоти, не бежать к Джису, познавать себя самой, сколько душе угодно. Утром она точно скажет себе «спасибо», а следующей ночью вновь будет пылать от любопыства и терзаться искушением, которому она отказывает. Розе вздыхает, плетётся к двери и, прежде чем выйти, с минуту думает. По коридору она идёт тихо, крадучись, чтобы оставить себе шанс в любую секунду уйти, оставшись незамеченной. Комната Джису предательски близко от её собственной. Уверенность Розе растеряла, как только остановилась возле чужой двери. Она не смогла войти, даже постучаться ей не удалось. Девушка попятилась назад, пока не врезалась спиной в дверь, и быстро вернулась в свою комнату. Глаза были распахнуты от ужаса из-за осознания того, на что она чуть не решилась. Дверь снова открылась, на пороге стояла Джису в ночнушке неопределённого цвета. Она шагнула внутрь, а Розе отступила назад, и дверь за девушкой захлопнулось. На несколько секунд в комнате воцарилось молчание. — Какая же ты правильная. — Уходи, — голос дрогнул, когда она это говорила. — Но, видимо, недостаточно. Я видела твою тень у моей двери, — шипела она, наступая, а Розе отходила к кровати, пока не упёрлась в неё. — Не сегодня, так завтра, но ты решишься. Просто сегодня будешь мучаться. Пока не попробуешь, не успокоишься. Тебе либо не понравится, и на этом всё, либо в твоей повседневности появится что-то новое. Чего ты боишься? — Нового, — сказала Розе, опустив глаза. — Как отреагирует папа, если узнает, чем мы занимаемся? — Он не узнает, и ты уже взрослая девочка. — Ладно. Значит, тебе нравятся омеги и только они? — Да. — И парни тоже? — поинтересовалась Розе. Джису молчала, поэтому она подняла голову, чтобы понять почему, и та наконец заговорила. — Да, но девушки больше. Я нахожу тебя красивой и соблазнительной, — честно ответила Джису, с удовлетворением замечая, что щёки Розе потемнели. — Тебе нравится, что кто-то видит тебя такой? — Да, это незнакомое чувство. — Испытываешь некую гордость и ликование, да? А незнакомо оно потому, что ты не взаимодействуешь с людьми. Покажи мне себя. — А? — Ты знаешь, что это значит. Твоя ночнушка слишком длинная. Прекрати думать, Розочка. Тебя никто не похвалит, если ты сдержишь свои порывы сейчас, и нигде это не зачтётся. Розе закусила губу, закрыла глаза и сжала в пальцах ткань сорочки на бёдрах. Джису подумала, что так она борется со своими эмоциями, но вопреки её ожиданиям Розе начала медленно собирать ткань пальцами в гармошки. Край ночнушки поднимался, обнажая колени, затем бёдра. — Умница, — произнесла Джису, улыбнувшись и отошла к окну. — Раздевайся. Розе громко сглотнула, наблюдая за ней. Джису лениво расстёгивала пуговицы на своей пижаме, глядя в окно. Когда она сняла верхние одежды, Розе поняла, что нижнего белья на ней не было. Молочный свет луны обвёл все её контуры, углубил тени, сделав фигуру девушки невообразимо красивой. Сделал её живой гипсовой скульптурой. Казалось, стоит её коснуться, надавить совсем немного, и контур испортится, потому что материал не затвердел до конца. Чёрные локоны блестели как вороново крыло. Глядя на неё, Розе испытывала нетерпение, волнение и ещё что-то. Ей нравилось то, что она видит, и логичной мысли о том, с каких пор в ней вызывают интерес обнажённые женщины, не возникло в её голове. Джису ничего не говорила, только повернула к ней голову, и Розе сразу поняла, чего она от неё хочет. Ночная сорочка скользнула по плечам, ткань собралась вокруг ступней. Она переступила с ноги на ногу, освобождаясь от неё. Джису пробежалась по ней заинтересованным взглядом, который остановился на том, что мешало осмотреть её полностью. Розе сняла нижнее бельё, выровнялась, словно по команде «смирно», а осознав это, сгорбилась. Джису хмыкнула, взяла одну розу из вазы и подошла к девушке. Она положила руку ей на плечо, толкнула, почти не прикладывая силы. Розе рухнула на кровать, отпозла немного от края и остановилась, поняв, что сбегать нет смысла. Это будет побег не от Джису, а от самой себя. Джису наклонилась над ней, грýди качнулись, и Розе насилу оторвала от них взгляд, заставляя себя смотреть в глаза. Бутон коснулся губ невесомым поцелуем. Управляемая чужой рукой роза заскользила ниже, лепестки поцеловали ключицу, коснулись соска, пересчитали рёбра. От прикосновений к животу стало щекотно. Нежные лепестки задержались на лобке и остановились на половых губах. Джису сжала её бедро, чуть отводя в сторону. Лепестки розы целовали промежность, этих касаний было недостаточно, но они сильно распаляли. — Ты так прекрасна, — произнесла Джису, наконец прекращая издеваться. — Она накрыла ладонью её половые губы, чувствуя их тепло. — Здесь ты действительно похожа на розу. Её копия. — Прекрати говорить такие вещи, — возмущённо пискнула Розе. Джису расплылась в улыбке, оставила цветок на кровати рядом, потянула её за руку, вынуждая подняться. Рядом с кроватью Розе стояло большое зеркало в фигурной раме, его Джису заприметила сразу. Она подвела к нему Розе, сама остановилась сзади. — Смотри, насколько ты красива. Бьюсь об заклад, ты никогда не стояла перед этим зеркалом полностью обнажённой. Джису убрала назад её волосы, заплетённые в две косы, чтобы ничего не мешало им обоим её рассматривать. Девушка ненадолго вернулась к окну, раздвинула шторы полностью, то же самое сделала и со вторым, к которому Розе вообще редко подходила. Комнату залил белый свет, Розе вернула взгляд к зеркалу. Она не особо задумывалась о красоте своего тела, это её не волновало. Розе чуть склоняет голову к плечу. Джису права, она действительно хороша собой. Это вызывает немного пьяную улыбку, и Розе тут же становится стыдно за свою реакцию. Джису останавливается сзади, смотрит на её отражение. — Ты молода и сексуальна. Отчего бы не полюбоваться? Нужно иногда показывать зеркалу свою наготу, это поднимает самооценку. — Ты это практикуешь? — Конечно. — Чужие руки ползут по телу, к спине прижимается чужая грудь. Розе взволнованно вздыхает. — Иногда я записываю на камеру, как доставляю себе удовольствие. Могу показать потом. — Ты извращенка. — Да, — шепнула Джису ей на ухо. Её рука накрыла одну грудь, сжала, пальцы второй провели между половыми губами. — Мокро. Розе инстинктивно подалась тазом назад, прижимаясь ягодицами к её бёдрам. Джису поглаживала её клитор. Розе начала чаще дышать, выписывая бёдрами почти незаметные восьмёрки. Она накрыла руку, что сжимала её грудь, наклонила голову, позволяя целовать шею. — Как ты? Не хочешь, чтобы я остановилась? — Нет, не смей. Хорошо. Продолжай, — тихо сказала Розе. — Стоя сложнее кончить. Нужно сесть. — На кровать? — Нет, скучно. Думаю, мы ещё не всё рассмотрели. Я кое-что придумала, тебе понравится. Джису пошла к косметическому столику, Розе последовала за ней. Она больше не чувствовала никакой опасности, и сейчас, наверное, могла согласиться на что угодно. Джису включила подсветку по краям квадратного зеркала, начала торопливо убирать предметы со столика в выдвижные ящики. Двигалась она неаккуратно, что-то падало. — Не шуми, ты можешь разбудить кого-то. — Боишься, что нас прервут? — Девушка ухмыльнулась. — Не переживай, дорогая, их комнаты далеко. Забирайся. — Она постучала по столу пальцами. — Что ты задумала? — Кое-что интересное. — Её улыбка не предвещала ничего хорошего, но Розе покорно приблизилась, села на стол обнажёнными ягодицами, чуть раздвинула ноги. — Ты хочешь сделать то же, что и в библиотеке? — поинтересовалась Розе. — Нет, милая. Я бы с радостью тебе отлизала, но сейчас хочу попробовать кое-что другое. Повернись лицом к зеркалу. Розе встала на ноги, забралась коленями на стол, не понимая, чего от неё хотят. Она бросила взгляд на зеркало впереди, фонарики, которыми оно было украшено по краям, позволяло рассмотреть интимные зоны, не упустив деталей. Когда осознание её настигло, Розе попыталась быстро спуститься. Джису помешала, подойдя вплотную сзади. — Это слишком, — возмутилась девушка, щёки вспыхнули. — Почему? Это неприлично? Розе, о каких приличиях сейчас может идти речь? Смелее. Сядь на самый край и облокотись на меня, ты не упадёшь. Розе, проглотив возмущения, подвинулась, почувствовав тепло её тела. Ноги были согнуты в коленях и прижаты к груди, ступни закрывали промежность. Она смотрела в свои глаза, пытаясь найти в них хоть каплю протеста, но кроме волнения, любопытства и будоражащего кровь возбуждения, там ничего не было. — Хорошо. А теперь раздвинь ноги. Умница. Ещё, — говорила Джису. Розе исполняла просьбу медленно со смущённо закушенной губой. — Смотри. — Джису двумя пальцами раздвинула её половые губы, провела по влажным складочкам. Розе не рассматривала себя подолгу в зеркале в ванной, могла взглянуть мельком, о большем не думала. Джису ломала прежние границы, запрещая ставить новые рамки. Розе закусила губу, глядя на свою промежность, которую дразняще ласкали чужие пальцы. Она испытывала стыд и возбуждение, щекочущее в самом низу. Трепет этот не унимался, потому что Джису не переходила к решительным действиям, только издевалась. — Облокотись на меня, ты не упадёшь. Ты почувствуешь себя лучше, если расслабишься, — шептала она на ухо. Волосы Джису щекотали плечи. Покружив у вагины, Джису вставила средний палец. Розе приоткрыла губы, шумно выдохнув. Достав его почти полностью, Джису вошла грубее, заставив её замычать. Вторая рука огладила лобок, два пальца начали поглаживать клитор, периодически спускаясь вниз, чтобы смочить его смазкой. Джису оставляла мелкие поцелуи на её плече, внимательно глядя в отражение, будто желая убедиться в том, что каждое её действие и движение правильное. Розе расслабилась, позволила ощутить приятную тяжесть своего тела, непроизвольно сообщая о своё доверии. Ноги разъехались сильнее, то ли для того, чтобы больше видеть, то ли, чтобы больше чувствовать. Джису осторожно ввела два пальца, продолжая массировать клитор. Розе при этом выгнулась дугой и сладко ахнула. Джису повела рукой вверх, сжала грудь и приподняла, сминая пальцами мягкую плоть. Язык рисовал влажные невидимые узоры на шее. Она втянула в рот мочку, из-за чего девушка в её руках покрылась мурашками. — Скажи, что тебе хорошо, иначе я остановлюсь, — шепнула Джису, пальцы стали двигаться медленнее, убеждая в том, что это не пустая угроза. — Хорошо, — выдохнула Розе, зажав её руку между своих бёдер. — Мне нравится. — Умница. Джису улыбнулась, глаза опасно блеснули. Она надавило на её колено, и её ноги вновь покорно разъехались. Джису вновь опустила руку, двумя пальцами массируя клитор и вставляя в Розе три пальца. — Ты так сжимаешь меня, словно не хочешь отпускать. Хочешь, чтобы я ускорилась? Она не планировала ждать ответа, решила показать, что предлагает. Толчки стали очень быстрыми, и Розе начала ёрзать и часто постанывать. Остаток здравого смысла не позволял ей быть громче, а это значит, что ею сейчас руководит её собственный разум. И ни ночь, ни Джису не виноваты. Розе самой это нравится, нравится быть такой и чувствовать себя так. Вагина издавала чавкающие совершенно неприличные и восхитительные звуки. Но Джису вновь замедлилась, пальцы перестали бездумно толкаться в девичье нутро и теперь повторяли контуры волн, мягко оглаживая стенки. — Быстрее, Джису, пожалуйста. — Вот так? — поинтересовалась девушка, предлагая ей темп. — Да, — сказала Розе. Её ступни уже упирались в стену, поза была развратной. Она, не стесняясь, демонстрировала себя зеркалу, Джису. — Ещё. Быстрее. С её губ срывались тихие просьбы, переходящие в стоны. Грудь часто вздымалась, она задыхалась и хныкала. Иногда не могла говорить и вместо этого шумно дышала, а Джису понимала её без слов. Розе становилась всё более капризной, её бёдра бесконтрольно тряслись. Руки устали, но Джису не позволяла себе прекратить или хотя бы замедлиться, потому что Розе сходила с ума в её руках. Частые стоны сменились немым криком, её тело затрясло словно в лихорадке, вагина судорожно сжималась вокруг пальцев. Пока Розе переживала свой оргазм, Джису продолжала доставлять ей удовольствие, чтобы его продлить. — Что нужно сказать, когда тебе сделали хорошо? — спросила Джису, размазывая смазку по её половым губам и любуясь тем, как прозрачные ниточки тянутся к пальцам. Она не надеялась услышать ответ, что её удовлетворит. — Спасибо, — тихо сказала девушка, и кажется, была искренней.

***

Через несколько дней, ночью, когда семья разошлась, чтобы отойти ко сну, отец пришёл к Розе, намереваясь поговорить. Свою дочь он любил больше жизни и хотел, чтобы она поддержала его решение. — Розе, можно войти? — спросил мужчина после того, как постучал трижды. — Минутку, — крикнула Розе взволнованно. За дверью послышалась возня и неразборчивый шёпот, а после она разрешила ему войти, но её голос сквозил неуверенностью. Однако он не придал этому значения, любой её поступок он мог оправдать возрастом и бушующими гормонами. Мужчина осторожно толкнул дверь, прикрыл за собой и подойдя к кровати, сел с краю. Розе сидела на противоположной стороне, спиной она опиралась на изголовье, ноги были согнуты в коленях и укрыты одеялом. — Всё нормально? Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил мужчина, заметив её покрасневшие щёки. — Да, просто немного устала. — Тебе холодно? — Мгм, — ответила Розе, сжимая пальцами простынь. На мгновение она плотно стиснула губы, затем заговорила вновь. — Ты хотел поговорить? — Да, я не отниму у тебя много времени. Понимаешь, я не хочу, чтобы ты меня осуждала. — Отец опустил взгляд на свои ладони. — Я хочу помочь этой семье, потому что хорошо знал мужа Ёнхи. Он был неплохим человеком, и теперь без него они лишены защиты. А я одинок, так что… — Пап, — поспешно перебила она его. — Не объясняйся, я понимаю. — Правда? — Его глаза загорелись. — Ты не против того, что мы с Ёнхи поженимся, и они будут жить с нами? — Нет, я не против. Ты правильно поступаешь, ведь так? Бросить их разве будет хорошим поступком? — Не верю, что ты это говоришь. Но я рад! — Хорошо, что мы это прояснили, — немного нервно ответила Розе. — У тебя больше нет ко мне дел? Я очень хочу спать. — Нет-нет, солнышко. Спасибо тебе. — Отец к ней приблизился, чмокнул в лоб и заметил, что тот влажный. — Точно хорошо себя чувствуешь? — Да. — Розе энергично закивала. Мужчина совсем недолго смотрел на неё с недоверием, но после отстранился и направился к двери. Он помахал ей рукой, улыбаясь, и вышел, а в коридоре раздались его удаляющиеся шаги. Розе замерла, прислушиваясь, чтобы удостовериться в том, что он не вернётся, затем выдохнула с облегчением. Сердце билось в груди как у загнанного в западню зверька. Она откинула одеяло в сторону, наконец почувствовав желанную прохладу. — У тебя совсем крыша поехала? Что, если бы он узнал? — возмутилась Розе, глядя на Джису с укором. Та расположилась между её ног и сосредоточенно посасывала её клитор, этим она и занималась всё время, пока они с отцом говорили. Розе было хорошо, но отдаться ощущениям, не упрекнув её, она не могла: была слишком зла и взвинчена. — Но он же не узнал, — произнесла девушка, чуть отстранившись. — Ты могла хотя бы прекратить, пока я говорю с ним. — Ты злишься, потому что я отлизывала тебе во время разговора с отцом и тебе пришлось сдерживаться? — Замолчи, это звучит ужасно. — Но так и есть. Должна признаться, ты была очень сдержанной для девушки, в чью вагину толкается язык, — говорила Джису, улыбаясь. Розе не отвечала, хмуро смотря на неё. — Хочешь, чтобы я заткнулась и занялась делом? — Именно. — Хорошо. — Джису расплылась в довольной и хитрой улыбке. Обхватила её за бёдра, потянув на себя, Розе покорно двинулась вниз, устраиваясь головой на подушке. Ночная рубашка задралась практически до груди, а на прикроватной тумбочке горела лампа, но Розе не чувствовала прежнего смущения из-за обнажения. Джису очень быстро научила её не стесняться, показав, что ей нравится, как она выглядит. К тому же обнажение сопровождалось последующим удовольствием, а Розе не хотела отказываться от него. Когда она приняла удобную позу, Джису вновь нырнула головой между её ног. Язык широким мазком прошёлся по половым губам, скользнул между ними. Джису начала целовать клитор, сжимать губами и давить языком, внутрь вновь уже так привычно скользнули два пальца, надавливая на верхние стенки. Руки Розе запутались в её волосах, надавливая на макушку. Она двигалась навстречу её языку и приятным ощущениям, голова металась по подушке. Долго наслаждаться ей не удалось, Джису обхватила её запястья, отстраняя от своей головы, выровнялась, глядя на неё затуманенными глазами. — В чём дело? — поинтересовалась Розе. — Я тоже возбуждена. Каждый раз возбуждаюсь, когда делаю с тобой эти вещи. — Её волосы были растрёпаны и спускались по обнажённым плечам, губы блестели. — Хочешь, чтобы я сделала нечто подобное тебе? — спросила Розе. В её голосе не было отторжения или насмешки, это был просто вопрос. — Не сегодня, хочу попробовать кое-что. Джису немного приблизилась, теперь она коленями упиралась по обе стороны от её талии, и если бы решила сесть, то ягодицами коснулась бы её паха. Джису была нагой, она объясняла это тем, что хочет, чтобы Розе было комфортнее, но Розе перестала спрашивать, ведь обнажённой Джису выглядела прекрасно, лучше, чем музейные скульптуры. Джису возвышалась над ней, и Розе скользнула взглядом по всей её фигуре, изучила грудь, изгибы, взгляд замер в области промежности. — Хочешь потрогать? — спросила Джису. — Что? — Я облапала тебя вдоль и поперёк. Тебе не интересно? Джису чуть наклонилась, упираясь руками в подушку над её головой. Полные груди соблазнительно качнулись, притягивая к себе внимание. Джису чуть с прищуром смотрела в её глаза, чтобы найти в них протест, но не увидела ничего, кроме любопытства и привычного возбуждения. Она взяла её за руку, положила кисть на одну грудь. Розе почувствовала, как сосок ткнулся в центр ладони, облизала губы, не заметив этого. Джису накрыла её руку своей, чтобы не позволить убрать, но судя по тому, как сжались её пальцы, разминая мягкую плоть, Розе не собиралась делать ничего подобного. У Джису грудь была гораздо больше её собственной, но Розе не думала о зависти. В голове было пусто, но она осознавала, что ей нравятся ощущения от изучения чужого тела. — Вот так, умница. Хочешь ещё чего-то? Розе не ответила, задумалась, свободная рука прижалась к солнечному сплетению и поползла ниже, по животу, спустилась к лобку. Ниже встретила нежную мягкость. Казалось, она касалась не человека, а подтаявшего на огне воздушного зефира. Во рту пересохло, грудь распирало от сладостного волнения. Джису не врала, когда говорила о своём возбуждении. Это Розе поняла, касаясь мокрой плоти между половых губ. — Вставь, — шепнула Джису. Розе ввела два пальца, ахнула, будто самой было приятно от этого. — Хорошо, Розочка, молодец. Она не двигала рукой, Джису делала всё сама, приподнимая таз, а после насаживаясь на её пальцы и истекая на них смазкой. От звуков, что издавала Джису, Розе испытала волну возбуждения, чуть сжала ноги, почувствовав, как из неё самой хлынул новый поток смазки. Розе бы никогда не подумала, что тела омег могут вырабатывать столько смазки вне течки. Омеги были подготовлены природой для альф, чтобы с продолжением рода проблем не возникло. Но в этой комнате альф не было, а о продолжении рода никто не думал. Было лишь удовольствие и жажда чужих столь же нежных прикосновений. Джису почувствовала изменения в её запахе, концентрация феромонов в воздухе стала максимальной. Если бы отец Розе решил бы вернуться, они бы не смогли ничего объяснить, прячься Джису или нет. — Давай покажу тебе ещё кое-что, — сказала Джису. Она повернулась боком, одно колено осталось на месте, вторым она упёрлать в постель между её ног. Джису опустилась, обхватила её согнутую ногу и тут же начала двигать бедрами и соприкасаться с самыми чувствительными местами своими. Их смазка смешивалась, и скольжение было приятным. Джису потиралась своим клитором об её, давила сильнее. Она знала своё тело, понимала, как нужно сделать, чтобы ей было хорошо. Из-за её движений автоматически становилось приятно и Розе. — Это необычно, — тихо сказала Розе. — Я не думала, что можно одновременно получать удовольствие. — Конечно, существует масса способов, потом я покажу тебе, если захочешь. Помоги мне. — Как? — Просто делай то же, что и я. Джису легла, приподнялась на локтях, согнутые ноги упёрлись в постель стопами по сторонам от талии Розе. Та повторила её позу, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Затем Джису вновь сдвинулась, Розе повторила, их ноги переплелись на манер ножниц. Концы ножниц сходятся в одной точке, и подобно им тела девушек также слились. — Повторяй за мной, — сказала Джису интимным шёпотом и начала качать бёдрами. Розе копировала её движения, дыхание вновь стало сливаться, а удовольствие разрядами поражало тело, сосредотачиваясь в паху, поднимаясь вверх сладкой истомой и тут же теряясь. — Умница, двигайся мне навстречу. Осознание того, что им обоим хорошо, сводило с ума. Половые губы плавно скользили друг по другу, их слияние походило на настоящий поцелуй. Девушки тёрлись клиторами и тихо стонали. Розе думала о том, что не хочет, чтобы их поймали. Джису о том, что если их поймают, навряд ли они смогут заниматься подобным вновь. — Джису, — позвала Розе так жалобно, будто в поисках пощады, но в противовес этому её бёдра двигались активнее чужих. — Всё хорошо, давай вместе. — Джису прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Сладостное напряжение скапливалось внизу, становилось ярче и вот-вот должно было вылиться на поверхность. Быстрые толчки навстречу друг другу и трение замученной плоти. Слились их голоса и удовольствие, дрожь стала единым целым. На последних секундах оргазма, они сели, крепко прижавшись друг к другу, их ещё потряхивало и остаточное удовольствие пускало по телу слабые импульсы. Тела были влажные, простыни под ягодицами мокрыми. Когда резкое и обоюдное желание стать ближе, отключившее мозг, отпустило, Розе поняла, что сидит на бёдрах Джису, а та её обнимает. Руки Розе на её плечах чуть сжались, но она поборола волнение, которое подмывало отскочить к изголовью кровати, подальше от источника тревоги. Они смотрели друг другу в глаза, и Розе поняла, что несмотря на все те вещи, что они творили, этот зрительный контакт и тишина были самыми интимными. Розе в который раз подумала, что Джису очень красивая, но теперь она была красива другой красотой. Притягательной и, наверное, самой сильной из тех, что она когда-либо видела. — Ты жалеешь? — спросила Джису, брови были чуть нахмурены. — Я серьёзно. Я не играю и не спрашиваю потому, что хочу продолжить эти отношения. Хотя я действительно хочу, но… Ты жалеешь? — Я не знаю, — призналась Розе. — Что я должна чувствовать, если жалею? — Например, поступила бы ты по-другому, если обернуть вспять время? С учётом того, что ты будешь знать обо всём, что произойдёт. — Я не знаю, всё же это не проверить, время вспять не повернуть. Но прямо сейчас мне так спокойно, что я не хочу об этом думать. — Тогда о чём ты думаешь прямо сейчас? — О том, что будет, если тебя поцеловать, — сказала Розе. Джису зависла, то ли погрязла в размышлениях, то ли утонула в её красоте. — Ты хочешь меня поцеловать? Сейчас? — удивилась Джису, Розе уверенно кивнула. — Но это ведь будет твой первый поцелуй. — Ты беспокоишься о моём первом поцелуе, когда практически без разрешения заставила испытать первый оргазм? — Девушка усмехнулась. — Ты права, звучит логично. — Так что же будет, если я поцелую тебя сейчас? — Вероятно, я поцелую тебя в ответ. — Вероятно? — Нужно убедиться. — Джису растянула губы в улыбке, Розе тоже улыбнулась. Она прикрыла глаза и сократила разделяющее их лица расстояние. Так странно, они столько раз занимались сексом, Розе потеряла счёт тому, сколько кончала от её рук и языка, но целуются они впервые. Розе не умела и просто прижималась своими губами к её. Джису её направляла, но не пыталась сделать поцелуй глубоким, чтобы не разрушить охватившую их нежность. Розе отстранилась, после открыла глаза, глядя на неё, их губы блестели. Момент был волшебным и чувственным, лишённым всякого подтекста, несмотря на то, что их обнажённые тела жались друг к другу. Она смотрела на неё, и ни в одном зеркале Розе не была настолько прекрасной, как на дне её обсидиановых глаз.