В борьбе роковой

      Вторая Магическая Война закончилась победой Волдеморта, аристократии и наемников Темного Лорда. Что могли противопоставить почти ничему не обученные дети тем, кто имел опыт боев и знания поколений? Даже некоторые чистокровные, перешедшие на сторону восставших детей, были уничтожены силами Тьмы. Все сопротивлявшиеся оказались преданы страшной смерти, а магглорожденных с того момента ждала страшная судьба, но они не сдавались, они организовали Сопротивление и пытались бороться, надеясь на то, что однажды люди поднимутся и скинут это ярмо с шеи. Но проходили десятилетия, а ничего не менялось.       Нас предали. Кто-то из товарищей оказался совсем не товарищем, и… Нас всех взяли прямо во время собрания проклятые авроры. Их мантии цвета нашей крови развевались в ночи, когда они сгоняли товарищей в кучу, чтобы затем аппарировать туда, откуда не будет выхода. Кто-то уже кричал, содрогаясь в судорогах Круциатуса, кто-то лежал без движения, навеки покинув этот мир Тьмы, а нам предстоял ад.       Впереди меня и моих товарищей ожидали пытки и мучительная смерть. Мы погибнем безвестно, но я верю, что однажды грязнокровки поднимутся в едином порыве и разорвут оковы, чтобы утопить проклятых чистокровок в крови. Я верю в то, что наша смерть будет не напрасной. Я иду сейчас в узилище с высоко поднятой головой. И пусть наша ячейка Сопротивления уничтожена, но Иуде воздастся по заслугам. Я верю в это, потому что больше мне верить не во что.       История, не та, которая официальная, а та, которую передают из уст в уста грязнокровки, такие, как я, говорит о том, что когда-то давно, больше двух сотен лет назад, произошла Магическая Война, в которой победил Темный Лорд. Он убил всех светлых, всех… Поттер, Грейнджер, Лавгуд, Гринграсс, Лонгботтом, Боунс… Эти фамилии передаются из уст в уста, мы помним каждого из них, потому что они одни пытались противостоять армии Темного Лорда. Единственные против него… Великие люди! Волшебники бросили своих детей, предали свою кровь, а проклятые Уизли ударили в спину…       Проклятые Уизли… Мои Хозяева… Темный Лорд не стал уничтожать грязнокровок и нападать на людей, нет… Теперь нас забирают у родителей после первого выброса, стирая им память. И в этот момент все хорошее для нас заканчивается. Сначала детей-грязнокровок распределяют по питомникам, где дрессируют на послушание и подчинение Хозяевам. Потом два года учат в специальной школе… Это просто так называется «школа», на деле это тот же питомник. Боль становится нашей спутницей с детства, но мало кто из грязнокровок доживает хотя бы до тридцати. Это если Хозяин добрый…       Меня отдали во владение Уизли, когда мне было около восьми, кажется, лет. Я… Я не смогу рассказать, что со мной делали эти нелюди. Все чистокровки нелюди, все! Их нужно уничтожить, уничтожить любой ценой. Товарищи, если вы читаете эти строки, отомстите за нас! Мне очень страшно… Ведь мне всего четырнадцать, но палачи не знают жалости.       Мы — грязнокровки, и мы обязаны быть благодарны за то, что дышим одним с чистокровными воздухом; за это мы должны работать, именно так говорят нам наши Хозяева. За что у меня есть магия? За что мне это проклятье? Уизли очень любят слушать, как я кричу, а если вдруг получается сдержаться, они начинают пытки огнем и кипятком, чтобы услышать мои крики. Неужели наблюдать за моими страданиями, доводить меня до самой грани так приятно этим нелюдям?       Я стала членом Сопротивления, едва мне исполнилось одиннадцать. Осознание, что я не одна против этих грязных тварей, очень помогало переживать все те «шутки» и наказания, которые творили проклятые Уизли. Хуже них, говорят, только Малфои, у которых грязнокровки больше трех лет не выдерживают. Одежда нам не положена, только ошейник с биркой, по которой можно узнать Хозяина. Мне повезло, что я девочка, потому что мальчикам отрезают это самое еще в питомнике.       Вот и все, я слышу дикие крики, которые проникают даже сквозь толстые стены, становясь хрипом, последним хрипом замученных товарищей. Хватит ли у меня силы духа пройти через те испытания, что уготовила мне жестокая судьба?       Я готовилась к гибели, когда произошло что-то, что было гораздо страшнее смерти. Открылась дверь, и в помещение вошел Уизли. Он гнал меня кнутом от тюрьмы до самого их дома, и я бежала, бежала, потому что это было очень больно… В конце я все равно упала в обморок. Но меня это, конечно же, не спасло.       — Тварь! — услышала я, когда очнулась, и страшная боль буквально разорвала мое тело.       Меня мучили так долго, что я не понимала уже ничего и, кажется, начала сходить с ума. Они хотели меня посадить на кол, но решили, что это слишком милосердно, а потом что-то случилось, и все погасло.       Я очнулась во второй раз, когда вокруг стало тепло. Оглядевшись, я увидела, что мне уготовано, и ужас объял все моё тело — я была зафиксирована в чане, полном, кажется, машинного масла, которое медленно, очень медленно разогревалось. От отчаяния и страха я закричала что есть мочи, а потом боль навсегда погасила этот проклятый мир.       Прощайте, товарищи…

***

      Нехорошо девочке стало ночью. Домовик теребил Амелию Боунс и причитал, что с ее племянницей «всё очень плохо». Еще с лестницы Амелия услышала даже не крик, а какой-то отчаянный вой Сьюзан. Подбежав к кровати, женщина увидела, что малышку бьют судороги, словно её держат под Круциатусом. Попытавшись разбудить девочку, женщина не преуспела в своих попытках — это стало причиной, по которой Амелия схватила ребенка и активировала экстренный порт-ключ в Мунго.       Ночь в больнице — особое время, кто-то спит, кто-то читает, и только дежуранты мрачно ждут сюрпризов. Когда в приемном покое появилась женщина с громко верещащей девочкой в руках, это подняло на ноги всех. Ребенок явно переживал что-то очень страшное во сне — её волос уже коснулась седина.       — Здравствуйте, Амелия, — на ходу поздоровался что-то дожевывающий целитель. — Что случилось?       — Меня поднял домовик, — заговорила сильно волнующаяся женщина. — Я услышала даже не крик, а вой. Она спит и… Она словно под Круцио! Но не может же такого быть, или…       — На свете может быть абсолютно все, мужайтесь, — целитель поспешил к коллегам; женщина, проследив за ним полным отчаяния взглядом, села на кушетку и горько расплакалась.       А целители боролись за жизнь ребенка, получившего память и знания истерзанной души из далекого будущего. Они не знали, что происходит с девочкой, поэтому минута проходила за минутой, а их действия не приносили результата. Это продолжалось ровно до тех пор, пока один из целителей не применил фамильное заклинание, от которого девочка замолчала и обмякла. Душа члена Сопротивления из далекого будущего слилась с душой Сьюзан Боунс, а память девочки сильно пострадала, настолько шокирующей была привнесенная информация.       Девочка с трудом понимала, где находится, и просто плакала от боли и страха. Когда к ней допустили тетю, Сьюзан потянулась к родному человеку руками в надежде на защиту; в первый момент Амелия не хотела поощрять то, что показалось ей простым капризом, но, увидев залитые слезами глаза племянницы, взяла ребенка на руки.       — Не отдавай меня им, — шептала девочка, дрожа в руках женщины и крепко прижимаясь к ней.       — Никому тебя не отдам, — тихим голосом пыталась успокоить ребенка Амелия, уже понимая, что ситуация может быть гораздо страшнее, чем ей представляется. — Ну же, не плачь, солнышко.       Успокоить все ещё плачущую и дрожащую от ужаса малышку не удавалось, зелья на нее не действовали — только чары, но даже они работали лишь в те моменты, когда Амелия держала девочку на руках. Стоило выпустить Сьюзан из рук или передать её кому-либо, как малышка просыпалась и вновь начинала плакать — тихо, но очень горько, явно боясь всего, что её окружало. Амелии пришлось сообщить в Министерство, что она берёт короткий отпуск.       Держа на руках девочку, женщина не понимала, что происходит. Спустя какое-то время их наконец отправили домой — Мунго ничем помочь не мог. Происходящее со Сьюзан было вызвано не проклятьем, не зельем, по крайней мере, не тем, что были известны целителям.       — Что же с тобой случилось, малышка? — устало спросила Амелия, убирая со лба племянницы потемневшие и слипшиеся от пота пряди волос.       — Не знаю, мама, — тихим шёпотом ответила Сью, а потом испуганно распахнула глаза и со страхом посмотрела на женщину.       — Мама так мама, — вздохнула старшая Боунс, понимая, что смысла спорить попросту нет. — Почему ты так кричала?       — Ко мне пришла память… Я боюсь…       — Не бойся, маленькая, я с тобой, — проговорила Амелия, ласково гладя племянницу по плечу.       — Тебя в девяносто пятом или девяносто шестом, кажется, убили.       — Ка-а-ак? — удивилась женщина, мгновенно напрягаясь.       — Сам Лорд Тьмы снизошел… Или как-то так…       — Мерлин мой… Там, в твоей памяти, очень страшно?       — Очень, мамочка, — прошептала девочка и вновь горько заплакала.       А потом Сьюзан, чуть успокоившись, начала рассказывать всё, что знала, и от ее тихих слов волосы главы ДМП становились дыбом. Победа Волдеморта и убийство детей… Рабство для магглорожденных и страшные пытки… Это нужно было предотвратить! Амелия начала расспрашивать племянницу обо всём, что она вспомнила. Конечно, женщина понимала, что рабыня вряд ли знала многое, но хоть что-то полезное, может быть, выявить всё-таки получится? В этом главе ДМП повезло: девочка из далекого будущего была членом Сопротивления и знала две «истории» — Темных и того, что осталось от «светлых».       — Не бойся, мы все исправим… — проговорила Амелия, понимая, что доверять теперь может единицам.