В борьбе роковой

      Я правда не хотела никого пугать. Просто… Так получилось. А у святой Грейнджер из-за того, что произошло, в волосах первая седина появилась — точно такая же, как и у меня самой. Гермиона потом очень долго плакала и просила меня больше так не делать, а я обнимала её в ответ и обещала, что это никогда-никогда не повторится.       Потом со мной общались другие целители — не из Мунго, они вообще из другой страны приехали и занимались не физическим, а ментальным здоровьем. Врачи убрали из моей памяти самое страшное, из-за чего я помнила свою прошлую жизнь очень смутно, словно это был лишь страшный сон, который не воспринимался мною, как что-то, пережитое в реальности.       После работы с воспоминаниями стало намного легче. Теперь я просто жила, совсем не боясь того, что раньше провоцировало ужасную панику, и даже случайные незнакомцы с яркими рыжими волосами не вызывали в душе ничего, кроме вполне естественного любопытства. Уизли же, многие годы назад ставшие причиной моей боли, исчезли не только из школы, но и из всей моей жизни, словно кто-то могущественный прошёлся по ним очищающими чарами, стирая всех членов этой отвратительной семьи с лица земли.       Сердечко больше никогда не останавливалось, но я всегда помнила, что нужно быть смелой и ничего не бояться… Только если наказания от Гермионы. Но теперь-то я понимала, что это всё — лишь шутка и никто никогда не посмеет поднять на меня руку. А если и посмеет… Мои близкие встанут за меня горой. Я больше не останусь один на один со страданиями и горем.       На пятом курсе у меня появился молодой человек. С любимым мы познакомились ещё на моём втором курсе, это произошло немного нелепо, но в то же время забавно и бесконечно мило. Гермиона на что-то рассердилась и пригрозила мне наказанием, я сделала вид, что испугалась, и ставший свидетелем разговора мальчик, совсем ещё малыш, едва-едва поступивший в Хогвартс, тут же ринулся на мою защиту. Годы шли, а он продолжал оберегать меня от всего… И простая дружба в конце концов перешла во что-то большее.       Этот мир был другим. Здесь не было войны и не было страданий, здесь не умирали дети, осмелившиеся бросить вызов Волдеморту, да и Темный Лорд не возродился, упокоившись навеки благодаря стараниям невыразимцев и ДМП. Грязнокровки… Нет, плохое это слово. Маглорожденные не получили клеймо рабов, и Азкабан не превратился из тюрьмы в питомник. А я… Я просто жила, наслаждаясь любовью и веря в то, что всё будет хорошо. Веря в то, что этот мир ждёт лишь лучшее будущее.

***

      Целитель, принимающий на обязательном для профессоров медосмотре миссис Лавгуд, выглядел до неприличия счастливым: ходили слухи, что с таким же лицом творила очередную «ша-а-а-алость» некая Тринадцатая, но кто это такая, Пандора так и не поняла.       — Мои поздравления, госпожа директор, — и светловолосый мужчина, смачно ударив магической печатью по заключению, передал бумаги своей пациентке. — Срок — три недели. Судя по переплетению магических каналов — девочки. Тройня.       Пару мгновений поразмыслив, Пандора решила всё-таки остаться в сознании и просто рухнула на кушетку, с которой едва-едва успела встать. Кинула быстрый взгляд на полученный документ. Жалобно посмотрела на широко улыбающегося целителя:       — Как — тройня?       Мужчина философски пожал плечами.       — Хорошее совпадение магической силы у вас и у вашего мужа. Позитивная обстановка в семье — никаких ссор и скандалов, теплая атмосфера, финансовое и материальное благополучие. Выплеск стихийной детской магии… Ваша старшенькая там о сестричках никогда не мечтала?       Миссис Лавгуд беспомощно кивнула, вспоминая счастливое лицо задумавшейся о ком-то младшем Луны, а затем как-то рефлекторно положила руку на свой ещё абсолютно плоский живот. Дочки… Меньше, чем через год, их семья пополнится, став больше на троих маленьких девочек.       Пожалуй, пора им переезжать в более просторный и надёжнее защищённый дом. Четверо детей в семье — это не шутки.

***

      — Вот так, малышка, — доктор Сметвик мягко улыбнулся своей маленькой пациентке — перепуганной темноволосой девочке, доставленной в Мунго прямо из Хогвартса. — Теперь дышать совсем не сложно, правда?       Школьница закивала, разглядывая надетый на её руку браслет, симпатичную фенечку, на которой вместо привычных бусинок темнели матовые круглые камни, украшенные непонятными рунами. Этот артефакт, зачарованный настоящими мастерами и способный выдержать любой удар, не так давно стал настоящим прорывом для мира магии, ведь созданное трудами целителей и маггловских врачей украшение заменяло собой кислородный концентратор — то самое медицинское оборудование, которое отсутствовало в магических больницах.       А вслед за ним, когда основной принцип работы подобных изделий стал понятен, Мунго обзавёлся бесчисленным множеством различных украшений, каждое из которых было незаменимым для населения магической Британии. Простые на вид артефакты, создание которых оказалось не таким уж и сложным, распространялись по всей стране, значительно облегчая жизнь как детям, так и взрослым. Волшебникам больше не стоило бояться смертельно опасной до этого года астмы, отныне они не тревожились за своих страдающих припадками судорог родственников, исчезла нужда ходить по кабинетам множества целителей в тщётных поисках таинственной причины частых обмороков или странных болей в области сердца.       Громом посреди ясного неба стал прорыв в изучении психических расстройств — ведь люди, которых прежде запирали в больницах, считая их безнадёжными и сошедшими с ума, после назначения подходящей терапии возвращались к прежней жизни. Магия наконец пригодилась тем, чьи болезни до этого момента считались необъяснимыми, но успешно лечились и купировались маггловской медициной.       Фрэнк и Элис Лонгботтомы стали живым олицетворением развития, ведь благодаря всему произошедшему супруги, окружённые постоянным вниманием со стороны врачей, начали идти на поправку. Медленно, крошечными шагами… Но начали. И первый положительный результат показала Элис, которая взяла из рук медсестры ложку — взяла неправильно, сжимая столовый прибор в чуть подрагивающем кулаке — но всё-таки взяла, а затем самостоятельно поднесла её к лицу, пусть и проливая на себя часть еды. Вслед за этим осмысленностью начали наполняться и действия Фрэнка, до этого находящегося практически в вегетативном состоянии, и при следующем посещении родственников старший Лонгботтом погладил застывшего на грани обморока Невилла по голове, а Элис дала сыну горсть конфет — не пустых фантиков, а конфет, апельсиновых, его любимых, тщательно выбранных женщиной из огромной пачки со сладостями разного вкуса.       Невилл тогда едва не разревелся, как маленький, прижимая леденцы к груди и не находя в себе сил отвести полный счастья и неверия взгляд от родителей. А те, кого многие годы считали безнадёжными пациентами, смотрели на него с теплом и отголосками узнавания — их глаза больше не походили на пустое стекло, украшающее лица кукол. Они были людьми, живыми людьми, постепенно восстанавливающимися и возвращающимися к прежней жизни.

***

      Драко Малфой улыбался, укачивая на руках самую великую ценность, что у него имелась. Здесь, в стенах родного мэнора, мужчина мог позволить себе снять холодную маску безэмоционального аристократа и просто побыть счастливым, ведь повод для счастья у него имелся.       Малышка Адара тихо сопела во сне, ещё не зная, что рядом с ней находится человек, который защитит свою маленькую принцессу от всего, который отведёт каждую опасность, пойдёт на любую жертву, чтобы его дочь не пострадала.       Дочь… Родная не по крови, но такая любимая, принятая самой магией особняка, отразившаяся ярким пятном на их родовом гобелене. Что бы случилось, не встреть он этого ребёнка в одном из основанных Министром приютов для магически одарённых детей? Что бы случилось, не произойди у Адары стихийный выплеск во время покушения на её жизнь со стороны родной матери, зависимой от наркотических веществ магглы, которой больше не было в живых? Что бы случилось, не имей авроры и Обливейтеры для подобных ситуаций четкой инструкции, прописанной самим Министром Магии, Ксенофилиусом Лавгудом?       Драко Малфой ответа на эти вопросы не знал и знать не хотел. Прошлое осталось в прошлом, и теперь его цель заключалась в том, чтобы дочь никогда не чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Желание защитить её, сделать так, чтобы с лица малышки не сходила улыбка, чтобы мир никогда не посмел причинить Адаре боль… Наверное, в этом и заключалась родительская любовь.

***

      Целитель Криви улыбнулся своей любимой женщине, на лице которой читалось лишь искреннее счастье.       — …Можете поцеловать невесту.       Одетая в декорированное белоснежным кружевом платье Сьюзи словно сияла изнутри; в её светлых с проседью волосах, прикрытых тончайшей тканью фаты, причудливыми узорами переплетались украшения в виде цветов нежного сиреневого оттенка.       Колин подался вперёд, сливаясь с любимой в нежном поцелуе, и все вокруг зааплодировали, улыбаясь, искренне радуясь за молодожёнов, предназначенных друг другу, связанных самой Судьбой. Яркая алая нить между их руками проявилась многие годы назад, когда они ещё были студентами и учились в Хогвартсе; понадобилось три года общения, чтобы наконец осознать, кем они являются друг для друга.       Светловолосый мужчина, спасающий жизни, кружил в вальсе свою любовь, доверчиво прижимающуюся к нему Сьюзи, ради которой он был готов отдать всё на свете. Где-то неподалёку, тихо о чём-то переговариваясь, танцевали Луна с Невиллом; чуть поодаль улыбающийся Гарри Поттер ухаживал за своей беременной супругой, не пожелавшей менять фамилию «Грейнджер» даже после брака.       Всё было хорошо.       В их маленькой стране наконец наступил мир.