В борьбе роковой

      После того, как для лечения Сью применили комбинированную терапию, начав использование зелий одновременно с маггловскими лекарствами, дела пошли на лад. Сначала исчезла боль, потом к девочке вернулся аппетит, что являлось несомненно хорошим признаком. Сошли на нет бледность и синева кожи — ей щёчки снова покрыл привычный румянец. Свидетелями того, как она сама встала на ноги, стали только Гарри и Гермиона, но вот за первыми шагами этой удивительной малышки наблюдало все отделение.       — Давай, иди ко мне, — с улыбкой подзывала подругу к себе Гермиона, а Амелия просто поддерживала дочь за плечи, страхуя её.       — Страшно мне, — честно призналась Сью, но в диалог вмешался удивительно спокойный Гарри:       — Не бойся, все будет хорошо, маленькая.       — Иди, вот так, умница! — обрадовалась мисс Грейнджер, переживавшая за девочку, кажется, больше всех.       И вот Сьюзан сделала первый, самый робкий и неуверенный шаг, а вслед за ним — и второй, и третий. Рядом застыли врачи, готовые в любой момент вмешаться в ситуацию, за спиной девочки тихо заплакала мама, не веря в своё счастье, а сама Сью просто шагала вперёд, и у неё совсем ничего не болело. В первый раз она, конечно, быстро устала, но уже через две недели с помощью массажа и зелий мышцы пришли в норму, и вот уже малышка уверенно шла в столовую, окружённая своими ангелами-хранителями. Девочка счастливо улыбалась, словно озаряя весь мир вокруг себя, а видящие это доктора лишь искренне радовались за свою пациентку, радовались её столь быстрому восстановлению, нереальному в обычных условиях.       Правда, опасность все ещё не исчезла. Даже магия не могла исцелить Сьюзан до конца.       — Милая, учти, сердечная недостаточность Сьюзан никуда не делась, — хмуро объяснял доктор Грейнджер внимательно внимающей его словам Гермионе. — Она затаилась, но может вернуться в любой момент.       — И что делать, папа? — тихо и необычайно серьёзно поинтересовалась шатенка, понимающая, что в школе, несмотря на все изменения, её подруге вряд ли смогут оказать необходимую неотложную помощь.       — Всегда иметь под рукой экстренную аптечку, а пока, дочь моя, пойдём — дрессировать буду, — улыбнулся Марк, кладя руку на плечо девочки и подталкивая малышку в сторону выхода из кабинета.       Пока Сью училась ходить, одеваться, улавливать ту самую грань, когда нужно остановиться и передохнуть, врачи-реаниматологи гоняли Гарри и Гермиону до упаду и седьмого пота. В основном медики, конечно, причиняли знания и наносили отработку практики Гермионе, но разве мог Гарри остаться в стороне и не поддержать любимую? Тем более, что Грейнджеры, встретившись как-то вечером с Дурслями, успешно получили опеку над младшим Поттером: Петунья и Вернон были только счастливы избавиться от груза в лице заботы о нелюбимом племяннике.       Но приближался последний день пребывания Сьюзан в клинике. Какое-то время после выписки девочка с друзьями и мамой должна была провести дома, а потом… Потом детей ждало возвращение в Хогвартс, ведь, к сожалению, денег на домашнее обучение у Боунсов не было, а в школе после вступления Пандоры на должность директора наконец наступило блаженное спокойствие.       Гермиона очень боялась того, что у Сьюзи ухудшится состояние, что она начнёт задыхаться или на её лице вновь проявится характерная синева, но всё прошло удивительно гладко, совсем без сложностей и проблем. Светловолосая девочка сама приняла душ, сама справилась с заклинанием сушки волос, сама переоделась в ночную рубашку; её сердечко работало спокойно и размеренно, младшая Боунс совсем не чувствовала усталости после выполнения привычных действий, а потому на семейном совете прозвучало роковое решение: дети возвращаются на учёбу.

***

      Наверное, глупо было предполагать, что у меня действительно все может быть хорошо, да?       Я расслабилась, я слишком расслабилась на первых занятиях, которые прошли в спокойной атмосфере, я зачем-то поверила в то, что теперь мне ничего не грозит, что Хогвартс более не представляет из себя угрозу.       Я собиралась идти в библиотеку, когда случилось… Это. Просто в один момент меня схватили за рукав мантии и затащили из коридора в какой-то пустой класс. Подняв взгляд, я почувствовала, как всё внутри застывает от леденящего душу ужаса… Того самого ужаса, о котором я успела забыть за проведённые возле Святой и Вождя недели.       Передо мной стояли рыжеволосые палачи — те самые, из книги, абсолютно одинаковые на вид братья Уизли, на лицах которых виднелись злобные ухмылки. Один держал меня за плечи — зря, ведь от накатывающей на меня паники я застыла, не находя в себе сил даже сдвинуться с места — а второй… Второй протягивал что-то в мою сторону, требуя съесть это. От страха я… Ну… Хорошо, что у девочек это не так заметно, как у мальчиков.       Конечно, в руках убийцы был яд — спрятанный в яркую карамель леденца яд, от которого я буду умирать так же долго и мучительно, как те грязнокровки, что были больше не нужны своим Хозяевам, что часами метались в бреду предсмертной агонии, отчаянно, изо всех сил цепляясь за жизнь. Эта отрава… У нас её называли «Цветами смерти», ведь на коже перед самым уходом за грань проявлялись странные фиолетовые полосы, словно сама Смерть целовала приговорённых к гибели, оставляя на их телах причудливые узоры.       Вот и всё… А я ведь только-только понадеялась, что кошмары остались позади. Гермиона, наверное, расстроится… И мама… Мамочка…       — Ешь конфету, — зло усмехнулся один из этих палачей, хватая меня за подбородок и вынуждая смотреть прямо в его глаза. Этот взгляд… Так на меня смотрели Хозяева перед тем, как наполнить тот самый чан машинным маслом. Так за своими беспомощными жертвами наблюдали садисты, натачивая орудия пыток, и так нашими страданиями любовались чистокровки, для которых мы не были людьми. — Иначе будет плохо.       — Кому будет плохо? — тихо пролепетала я, ощущая, как все перед глазами темнеет.       — Ты знаешь, — оскалился другой Уизли, и перед глазами мелькнули потемневшие из-за крови волосы мамы. Её изуродованное лицо, навечно застывший в синеве остекленевших глаз ужас… Мамочка… Я готова пойти на это ради неё.       Я протянула в сторону убийцы трясущуюся руку, но тут что-то случилось. Стало очень холодно, и я умерла.

***

      Идущая возле своего жениха Гермиона проверяла сумочку с экстренным набором. Они направлялись в сторону библиотеки, где уже должна была находиться Сьюзи, как вдруг чуткий слух девочки уловил доносящиеся из какого-то кабинета голоса… Знакомые голоса, один из которых, переполненный ужасом и дрожащий от слёз, принадлежал младшей Боунс. Мгновенно осознав, что происходит что-то страшное, Грейнджер рванула по коридору, переходя на бег, но ей не хватило буквально нескольких секунд — когда она пересекла порог помещения, смертельно бледная Сьюзан падала на пол.       Рухнув перед подругой на колени и тут же проверив проверив пульс девочки, Гермиона на мгновение застыла в ступоре — характерная пульсация не прощупывалась, и Сьюзи не дышала. Впрочем, сейчас было не место время для истерики; глубоко вдохнув, гриффиндорка, умело располагая блондинку на полу и начиная проводить закрытый массаж сердца, закричала:       — Гарри! Остановка! Гарри!       Подскочивший мальчик, правильно оценив ситуацию, тут же достал из сумки необходимые шприцы и ампулы, а затем отодвинул Гермиону в сторону, передавая ей медикаменты:       — Коли давай, а то у меня руки дрожат, — и он продолжил делать то, что положено при сердечно-легочной реанимации — чередовать тридцать компрессий с двумя вдохами. Они оба не раз повторяли всё, что сейчас происходило на самом деле, вот только в больнице под их руками находился тренировочный манекен, а не живая и такая родная Сьюзи, чья жизнь теперь полностью зависела от её ангелов. — Давай же, маленькая, живи!       Гермиона отточенными движениями вонзала в тело Сью иглу за иглой, вводя девочке лекарства, совершенно автоматически меняя шприцы и отбрасывая в сторону использованные. Когда все ампулы остались пустыми, Грейнджер присоединилась к жениху.       — Давай, моя хорошая, давай, ты можешь! — по щекам гриффиндорки уже текли слёзы, паника брала своё, а Гарри лишь чудом сохранял спокойствие, продолжая энергично воплощать в жизнь реанимационные действия, и вот результат наконец дал о себе знать — сердце Сьюзан выдало свое первое самостоятельное сокращение, а потом ещё… И ещё. И ещё.       — Миона, не время, АМБУ давай! — прорычал мальчик, грубовато, но весьма эффективно приводя свою рыдающую подругу в адекватное состояние.       — Живи, малышка, — на закрывающую лицо Сьюзи маску капали слёзы, но Гермиона продолжала мерно качать дыхательный мешок, не позволяя себе поддаться эмоциям во второй раз.       Сердце маленькой девочки работало. Тяжело, с перебоями, но работало. Наконец вспомнив о существовании эльфов, Грейнджер позвала одного из маленьких работников Хогвартса, прося его перенести их всех к Марку, но трясущийся домовик вцепился в собственные уши и горестно взвыл:       — Динки не может выполнить приказ!       — Какого чёрта? — выдохнула Гермиона, находящаяся на грани истерики.       — Динки не знает, где это. Динки себя накажет!       — Запрещаю! — рявкнула девочка и позвала эльфа мадам Боунс, который тут же схватил их с Гарри за руки, аппарируя из замка.       Сложно сказать, о чём подумал проводящий совещание с десятком коллег доктор Грейнджер, когда перед ними возникли дети, весьма грамотно проводящие сердечно-легочную реанимацию находящейся без сознания Сьюзан. Странное существо, принесшее студентов из Хогвартса, сразу же исчезло, словно растворившись в воздухе, но сорвавшимся с мест врачам было не до этого.       — Что произошло? — спокойным голосом спросил доктор Грейнджер, перехватывая из дрожащих рук дочери АМБУ.       — Остановка, сорок секунд, — доложил Гарри, успевший отметить время.       — Сорок четыре, — едва слышно поправила его Гермиона, делая пару шагов в сторону и опускаясь прямо на пол.       — Всё вкололи? — уточнил мужчина, на что шатенка лишь судорожно кивнула, а затем наконец разревелась.       — Всё, папа, — вздохнул Гарри, которого и самого трясло из-за всего пережитого.       — Так, берешь рыдающую и идёте отсюда, а мы займёмся Сьюзи.

***

      Узнав, что её дочь вновь оказалась в больнице, Амелия чуть не потеряла сознание, но, в последний момент взяв себя в руки, направила в Хогвартс тревожную группу, а сама кинулась к ребёнку. Женщина бежала по уже знакомым ей коридорам больницы, когда на одном из поворотов, не рассчитав траектории, столкнулась с мистером Грейнджером.       Доктор даже отреагировать на произошедшее никак не успел — бледная Амелия вцепилась в его плечи и с паникой в голосе воскликнула:       — Что случилось? Что?       — У вашей дочери остановилось сердце, но Гермиона и Гарри сумели запустить ее… Санитар, каталку! — закричал Марк, подхватив падающую без сознания женщину.       Впрочем, мадам Боунс пришла в себя достаточно быстро и какое-то время спустя даже смогла поговорить с лежащей в одной из палат Сьюзан, которая очнулась практически одновременно с мамой. Женщина осторожно обнимала малышку, которая шёпотом рассказывала ей обо всём, что произошло; выслушав дочь, которую она только что едва-едва не потеряла, Амелия просто рассвирепела.       — Немедленно арестовать братьев Уизли за покушение на жизнь дочери главы ДМП! — яростно голосили считанные минуты спустя отправленные в Хогвартс патронусы разных форм и видов — новость о произошедшем разлетелась по всему Министерству практически моментально. У близнецов Уизли, которые в этот день преступили все допустимые рамки закона и нормы морали, появился реальный шанс совершить увлекательную прогулку по северному морю.